Она понимала, что и ее, еще не рожденный ребенок, тоже погибнет. И, наверное, уже была готова смириться с этим… А может быть, ей до конца еще просто не верилось в страшную реальность. В то, что ее просто убьют.
Доминик Грасси во время этих кратких прогулок жадно вдыхал свежий весенний воздух, как будто хотел надышаться им заранее, за все те долгие часы, которые ему опять придется сидеть в тесной и душной камере. Жаннет испытывала к нему сострадание и жалость. В профиль он чем-то напоминал ей Тьерсена, и в такие моменты, глядя на Грасси, она чувствовала, как болезненно сжимается сердце. Она была в тюрьме уже неделю и, если бы не старая Марион, находившаяся всегда рядом и разговоры с Грасси, наверное, сошла бы с ума от отчаяния.
В одну из очередных прогулок, Грасси подошел к находившемуся в центре тюремного двора небольшому фонтану. Бронзовый мальчик держал в руках большую рыбу с блестящей на солнце металлической чешуей и оттопыренными жабрами, из ее открытого рта била тонкая струйка воды. Доминик присел на широкий каменный бортик фонтана, покрытый кое-где зеленоватым мхом, и прикрыл глаза, глубоко вдыхая воздух. Жаннет подошла к нему.
- Вы не против, если я посижу рядом? – тихо спросила она.
- Нет… конечно, не против, - Грасси открыл глаза и кашлянул, проводя рукой по серому камню, - Садитесь, Жаннет.
Он выглядел очень бледным, под глазами лежали темные круги, и Жаннет с грустью подумала, что осталось ему, вероятно, совсем не много. Он угасал на глазах.
- Здесь мне получше, - слабо улыбнулся ей Доминик Грасси, - жаль, что прогулки такие короткие.
Он нагнулся к фонтану, зачерпнул в ладони немного воды и смочил лоб и заострившиеся скулы.
Жаннет подобрала подол длинной юбки и села рядом с ним на широкий каменный бортик.
- У вас была невеста, Доминик? – неожиданно для себя самой спросила она.
Грасси посмотрел на нее немного удивленно и откинул с глаз прядь русых волос.
- Да, - ответил он, - но мы расстались уже два года назад. С тех пор, как я заболел. Я не хотел, чтобы и Тереза… погибла тоже.
Он смолк, поднял с земли маленький круглый камушек и бросил его в фонтан.
- Я сам порвал с ней, - Грасси горько усмехнулся.
- Как жаль, - сказала Жаннет. – Вы сделали ей больно. Она ведь наверняка любила вас.
- Возможно… - Грасси посмотрел в лицо девушке. Его зеленые глаза на фоне зеленоватой воды казались ярче, чем обычно. – Наверное, любила, но… что я мог бы дать ей? Какое будущее? Я узнал, что год назад она вышла замуж за какого-то банкира и они успели эмигрировать в Италию. Сейчас она хотя бы жива и не бедствует. Эта мысль меня утешает.
Жаннет вновь подумала про Тьерсена.
— Вот она… моя Тереза… уже не моя, - Грасси засунул руку во внутренний карман камзола, извлек небольшой овальный предмет и протянул его Жаннет. Девушка взяла его в руки. С небольшого медальона на нее смотрела миловидная девушка с темными бровями, пухлыми губками и каштановыми локонами, спускавшимися на красивую полуобнаженную грудь.
- Красивая, - тихо сказала Жаннет, возвращая медальон Грасси, - как жаль, что вы расстались так.
- Сначала мне было очень больно, - Грасси сцепил пальцы в замок, - но я не хотел, чтобы она страдала из-за меня. А позже я научился жить с этим… вернее, заставил себя относиться к этому философски. У каждого из нас своя судьба, многое за нас уже предопределено и, возможно, лучше, что я узнал о болезни до того, как мы поженились. Не повесил на нее это ярмо.
- Получается, вы сам все решили за нее, - Жаннет сложила руки на коленях, а между ее нахмуренных бровей пролегла тонкая морщинка.
- Тереза сказала мне то же самое, но… - Грасси поднял с земли еще один камешек, повертел его в пальцах и снова бросил в воду, - я не видел другого выхода. Тогда не видел…
- А сейчас? – быстро спросила Жаннет.
Грасси покачал головой, словно собираясь с мыслями.
- Прогулка закончена! – раздался звучный голос одного из охранников, наблюдавших за заключенными. – Всем вернуться обратно в камеры!
Грасси закашлялся, поднимаясь. Встал и подал руку Жаннет, которая сжала его холодную ладонь и быстро поднялась с бортика, бросив взгляд на солнце, видневшееся в рваных просветах бледных весенних облаков.
На ее вопрос Грасси так и не ответил.
А вечером в камере, после скудного ужина, когда они сидели рядом на матраце, Грасси спросил Жаннет, помнит ли она про его книгу.
- Ту, что вы писали и не успели закончить? – уточнила девушка.
- Да, - кивнул Грасси, - все эти дни я думал… глупо, правда? думал над тем, как закончить ее. Увы… здесь не разрешают держать ни бумагу, ни перо с чернилами, ни карандаш.
- Расскажите, как вы ее закончите, - глаза Жаннет загорелись.
Грасси покачал головой.
- Будет ничего не понятно, надо читать с начала. Но… - неожиданно он взял ладонь Жаннет в свою руку, и девушка не стала ее выдергивать, - помните, я рассказал вам, где спрятал рукопись?
- Да… - неуверенно отозвалась Жаннет, - на кладбище.
- Кладбище де Шаронн, - шепотом подхватил Грасси, - под дубом, напротив могилы моей сестры. София Элен Грасси, годы жизни 1772-1787. Могилу Софи найти легко. Если зайти на кладбище и идти по центральной дорожке, потом будет поворот направо, и почти сразу – могила Софи. На ней скорбящий каменный ангел со сложенными крыльями и розой в руке.
- Вы хотите… – робко начала Жаннет, - чтобы я нашла вашу рукопись, так?
- Именно так. Возможно, это наглость с моей стороны, но больше мне некого попросить. Кроме вас, Жаннет, я никому не сказал, где она спрятана.
- Но ведь я тоже не выйду отсюда на свободу! – с отчаянием воскликнула девушка.
- У меня не осталось никакой надежды, - уже тише добавила она, опустив голову.
- Когда-то я мог немного предсказывать будущее, - Грасси чуть сильнее сжал ее руку и улыбнулся, - я знаю, что вы выйдете отсюда, Жаннет. Я вижу это так ясно, как ваше лицо сейчас.
«Говорит это просто для того, чтобы меня утешить», - подумала Жаннет, недовольно поведя плечом.
- Вовсе нет, - спокойно ответил Грасси, словно угадав ее мысли, - я действительно видел вас на свободе. И кроме того… у вас родится ребенок. Сын.
- Но я… я не беременна! – вспыхнула девушка, ощущая неловкость от того, что приходится лгать. Почему-то она так и не могла сказать ему правду.
Грасси слегка усмехнулся, хотел ответить что-то еще, но его худое тело сотряс очередной приступ кашля. Он встал и, прижав платок к губам, отошел в угол камеры.
Жаннет сидела, ощущая гулкие удары своего сердца и чувствуя полное смятение в мыслях.
Минут через пять Грасси подошел к ней и тяжело опустился на матрац. Его лицо было совершенно белым, он хрипло и тяжело дышал.
- Хорошо, Доминик, - проговорила Жаннет, - я постараюсь найти вашу рукопись, если… если все-таки окажусь на свободе.
Грасси улыбнулся бескровными губами и прислонился спиной к стене.
- Вы выйдете отсюда, Жаннет, - твердо проговорил он. – Просто верьте мне. Все так и будет.
Прошли еще два дня тюремной жизни. А на третий за Домиником Грасси пришли. Это случилось во второй половине дня, после скудного обеда, представлявшего из себя миску жидкого фасолевого супа, ломтика черствого хлеба и стакана кипятка. Жаннет съела суп и теперь медленно, маленькими глотками пила горячую воду, сжимая жестяную кружку в ладонях. Несмотря на съеденный суп, ощущение голода лишь слегка притупилось, но никуда не ушло.
«Вероятно, из-за беременности» - подумала Жаннет, тяжело вздохнув.
Сидевшая неподалеку старая Марион окунала в кружку черствый хлеб и жевала его, горестно глядя перед собой. Жаннет посмотрела на Доминика Грасси. Он сидел, прислонившись спиной к стене и прикрыв глаза. Тарелка с недоеденным супом стояла рядом. Последние дни у него совсем не было аппетита. И, глядя на его бледное лицо с заострившимися чертами, девушка подумала, что он, как будто уже в каком-то другом мире.
Раздался скрежет замка в двери, и та открылась, пропуская в камеру двух бойких представителей «республиканской законности». Жаннет вздрогнула, сжавшись и стараясь стать как можно незаметней. Исчезнуть. Сидевшая рядом старая Марион сжала ее руку своей сухой ладонью, стараясь успокоить. Но ладонь Марион также дрогнула, а губы тихо прошептали:
- Пресвятой Господь, спаси нас, невинных.
Остальные арестанты также со смятением и страхом уставились на вошедших, первый из которых держал в руках листок бумаги и стал звучно и отрывисто называть фамилии тех, кого сегодня переводили в тюрьму Консьержери. С утра их уже ожидал революционный трибунал. А там – площадь революции и гильотина…
Назвали пять человек, фамилия Грасси была последней. Жаннет, не удержавшись, вскочила со своего матраца и подбежала к нему.
- Доминик, - проговорила девушка, дотронувшись до его плеча и чувствуя, что глаза наполняются слезами.
Грасси с трудом встал, опираясь на стену, обернулся к Жаннет, и она увидела легкую улыбку на его белых губах.
- Наконец-то, - ответил он, нагнулся и поднял небольшой узел, лежавший рядом с его матрацем. – Я знал это и вещи собрал еще с вечера.
Он закашлялся, прижав руку к лицу и отвернувшись от Жаннет в сторону.
- Граждане заключенные, давайте поживее! – грубо крикнул один из охранников.
- Может быть… может быть вас еще оправдают! – в отчаянии воскликнула Жаннет. Но этому предположению Доминик улыбнулся, как словам маленького неразумного ребенка.
- Вы хорошая девушка, Жаннет, - хриплым голосом сказал он. – Очень хорошая. И верьте мне - вы будете свободны, а… через восемь месяцев у вас родится чудесный мальчик. Он станет вашим светом.
- Боже… боже… - прошептала Жаннет, опустив голову.
Слезы полились у нее по лицу, и она уже не сдерживала их.
- Все так и будет, - Грасси закинул узел за плечо и взял Жаннет за руку. – Не плачьте обо мне. Умереть я не боюсь и… уже даже хочу этого. Единственная моя просьба…
- Да, да, я помню о ней, - Жаннет подняла голову и посмотрела в его светло-зеленые глаза. - Книга. Если я окажусь на свободе, я обязательно достану ее, обещаю.
Лицо Грасси осветила улыбка, широкая и светлая. Почти счастливая, словно он шел не на неправедный суд и казнь, а на свободу.
- Благодарю, Жаннет, - ответил он.
В невольном порыве девушка обняла его, и Доминик быстро провел рукой по ее волосам.
- Все… все… - проговорил он, отвернувшись в сторону, когда Жаннет хотела поцеловать его в щеку, - не надо… чахотка заразна. Я и так боюсь, что мог заразить вас. Все, прощайте, милая девушка. И помните о моих словах. Вы будете свободны.
Он быстро пошел к выходу, не оборачиваясь, и через мгновение дверь с грохотом закрылась за ним.
Мадлен штопала одежду Луизы, когда в дверь раздался резкий стук. От неожиданности она уколола палец иглой, показалась капля крови. С тяжелым сердцем молодая женщина встала, отложила платье и пошла в прихожую, бросив быстрый взгляд в зеркало, висевшее на стене и обрамленное овальной бронзовой оправой. На нее потухшим взглядом смотрела бледная рыжеволосая женщина с небрежно уложенной прической, из которой выбивались отдельные пряди, с заострившимися чертами лица, под глазами лежали темные круги от недосыпания. После ареста Пьера спала Мадлен очень плохо, просыпаясь по нескольку раз за ночь. А иногда, проснувшись, так и не могла больше заснуть, всматриваясь в темноту и слушая дыхание спящей рядом дочки. Луиза выпросила разрешение ночевать с ней рядом, и Мадлен была даже рада этому. Присутствие рядом дочки немного успокаивало расшатавшиеся нервы.
- Мамочка, кто это пришел? - голосок Луизы, вышедшей из своей комнаты, звучал взволнованно, — это гвардейцы?
- Не знаю, милая, - Мадлен провела ладонью по ее волосам, - наверное, тетя Катрин. Или соседка, может, соль у нее опять закончилась или луковица нужна для супа.
«А может, и гвардейцы», - подумала она. Но озвучивать эту мысль дочке конечно же не стала.
В дверь опять нетерпеливо постучали.
- Не открывай им, мамочка, - прошептала Луиза, словно прочитав ее мысли. Она уцепилась за руку Мадлен и нахмурила темные брови.
- Ну что ты, Лу, - Мадлен улыбнулась дочке, но улыбка получилась бледной и вымученной. – Иди пока в свою комнату. А я посмотрю, кто это.
Луиза кивнула, неохотно отпуская ее руку.
Мадлен подошла к двери, затаив дыхание.
- Кто там? – громко спросила она, стараясь унять неистово бьющееся сердце.
- Мадлен, это я, Катрин Беко! – услышала она знакомый женский голос.
От сердца сразу отлегло, все еще слегка дрожащими руками Мадлен повернула массивный засов и откинула с петли серебристую дверную цепочку. Катрин шагнула в прихожую, и подруги обнялись.
- Господи, Катрин, это ты, - тихо сказала Мадлен, закрывая за ней дверь, - а я уж подумала, что это пришли за мной…
— Вот и я не знала, что думать, когда ехала к тебе, - пробурчала Катрин, - вдруг, приду, а квартира, не дай Бог, опечатана, а ты уже в тюрьме, как и твой муж. Не дай Бог, - повторила она и перекрестилась.
Катрин пришла не одна, а с пятилетней дочкой Аньес, которая робко стояла, прижавшись к юбке матери.
Мадлен погладила ее по голове, и Аньес безмолвно подняла на нее свои большие, светло-серые глаза.
- Ты хоть кушаешь что-то или нет? – Катрин недовольно покачала головой, вглядываясь в бледное и исхудавшее лицо Мадлен. – Совсем на тень стала похожа.
Мадлен пожала плечом.
- Катрин, мне кусок не лезет в горло, тех пор, как Пьер арестован.
- Нет, вы только посмотрите на нее! - Катрин Беко недовольно всплеснула руками и нахмурила свои тонкие выщипанные брови, - ладно, ты о себе совсем не думаешь. Но подумай хоть о Луизе… и о нем, - она провела рукой по ее животу. – О нем подумай. Кого ты родишь, если совсем питаться перестанешь. Кстати… - она нагнулась, и Мадлен только сейчас заметила, что Катрин принесла плетеную корзинку, накрытую куском светлой ткани. Она приподняла ткань и извлекла из корзинки коричневую глиняную крынку, горлышко которой было накрыто бумагой и туго перевязано бечевкой, - я тебе и Луизе молока принесла и еще булочек немного, сама пекла. Вчера удалось муки немного отхватить, - Катрин победоносно улыбнулась.
- Ну что ты, Катрин, зачем, - Мадлен смущенно посмотрела на нее, - у тебя самой трое детей.
- Перестань! – Катрин махнула рукой, - у меня муж пока что на свободе, и он работает. С голоду не помрем.
Мадлен почувствовала, как на глаза внезапно навернулись слезы.
- Спасибо, милая Катрин, - прошептала она и, подавшись вперед, обняла подругу. – Спасибо тебе за все.
- Ну что ты… что ты, - в свою очередь смущенно пробормотала Катрин Беко, успокаивающе гладя Мадлен по спине и чувствуя ее острые худые лопатки.
- Пойдем ка на кухню, - проговорила Катрин, - и пока ты, дорогая моя, кружку молока не выпьешь и булочку не съешь, я никуда отсюда не уйду.
Катрин сидела за столом, подперев подбородок ладонью и смотрела, как Мадлен медленно пьет молоко. Дети пристроились рядом. Луиза тоже получила свою кружку молока, а Аньес, жалобно посмотревшая на мать, выслушала суровый отказ.
- Имей совесть, красавица, - назидательно сказала Катрин дочке, - ты ведь совсем недавно обедала.
- Как ты с ней строго, - заметила Мадлен, откусив булочку.
- А как иначе! – усмехнулась Катрин, - если с детьми не строго, так они совсем от рук отобьются.
Доминик Грасси во время этих кратких прогулок жадно вдыхал свежий весенний воздух, как будто хотел надышаться им заранее, за все те долгие часы, которые ему опять придется сидеть в тесной и душной камере. Жаннет испытывала к нему сострадание и жалость. В профиль он чем-то напоминал ей Тьерсена, и в такие моменты, глядя на Грасси, она чувствовала, как болезненно сжимается сердце. Она была в тюрьме уже неделю и, если бы не старая Марион, находившаяся всегда рядом и разговоры с Грасси, наверное, сошла бы с ума от отчаяния.
В одну из очередных прогулок, Грасси подошел к находившемуся в центре тюремного двора небольшому фонтану. Бронзовый мальчик держал в руках большую рыбу с блестящей на солнце металлической чешуей и оттопыренными жабрами, из ее открытого рта била тонкая струйка воды. Доминик присел на широкий каменный бортик фонтана, покрытый кое-где зеленоватым мхом, и прикрыл глаза, глубоко вдыхая воздух. Жаннет подошла к нему.
- Вы не против, если я посижу рядом? – тихо спросила она.
- Нет… конечно, не против, - Грасси открыл глаза и кашлянул, проводя рукой по серому камню, - Садитесь, Жаннет.
Он выглядел очень бледным, под глазами лежали темные круги, и Жаннет с грустью подумала, что осталось ему, вероятно, совсем не много. Он угасал на глазах.
- Здесь мне получше, - слабо улыбнулся ей Доминик Грасси, - жаль, что прогулки такие короткие.
Он нагнулся к фонтану, зачерпнул в ладони немного воды и смочил лоб и заострившиеся скулы.
Жаннет подобрала подол длинной юбки и села рядом с ним на широкий каменный бортик.
- У вас была невеста, Доминик? – неожиданно для себя самой спросила она.
Грасси посмотрел на нее немного удивленно и откинул с глаз прядь русых волос.
- Да, - ответил он, - но мы расстались уже два года назад. С тех пор, как я заболел. Я не хотел, чтобы и Тереза… погибла тоже.
Он смолк, поднял с земли маленький круглый камушек и бросил его в фонтан.
- Я сам порвал с ней, - Грасси горько усмехнулся.
- Как жаль, - сказала Жаннет. – Вы сделали ей больно. Она ведь наверняка любила вас.
- Возможно… - Грасси посмотрел в лицо девушке. Его зеленые глаза на фоне зеленоватой воды казались ярче, чем обычно. – Наверное, любила, но… что я мог бы дать ей? Какое будущее? Я узнал, что год назад она вышла замуж за какого-то банкира и они успели эмигрировать в Италию. Сейчас она хотя бы жива и не бедствует. Эта мысль меня утешает.
Жаннет вновь подумала про Тьерсена.
— Вот она… моя Тереза… уже не моя, - Грасси засунул руку во внутренний карман камзола, извлек небольшой овальный предмет и протянул его Жаннет. Девушка взяла его в руки. С небольшого медальона на нее смотрела миловидная девушка с темными бровями, пухлыми губками и каштановыми локонами, спускавшимися на красивую полуобнаженную грудь.
- Красивая, - тихо сказала Жаннет, возвращая медальон Грасси, - как жаль, что вы расстались так.
- Сначала мне было очень больно, - Грасси сцепил пальцы в замок, - но я не хотел, чтобы она страдала из-за меня. А позже я научился жить с этим… вернее, заставил себя относиться к этому философски. У каждого из нас своя судьба, многое за нас уже предопределено и, возможно, лучше, что я узнал о болезни до того, как мы поженились. Не повесил на нее это ярмо.
- Получается, вы сам все решили за нее, - Жаннет сложила руки на коленях, а между ее нахмуренных бровей пролегла тонкая морщинка.
- Тереза сказала мне то же самое, но… - Грасси поднял с земли еще один камешек, повертел его в пальцах и снова бросил в воду, - я не видел другого выхода. Тогда не видел…
- А сейчас? – быстро спросила Жаннет.
Грасси покачал головой, словно собираясь с мыслями.
- Прогулка закончена! – раздался звучный голос одного из охранников, наблюдавших за заключенными. – Всем вернуться обратно в камеры!
Грасси закашлялся, поднимаясь. Встал и подал руку Жаннет, которая сжала его холодную ладонь и быстро поднялась с бортика, бросив взгляд на солнце, видневшееся в рваных просветах бледных весенних облаков.
На ее вопрос Грасси так и не ответил.
А вечером в камере, после скудного ужина, когда они сидели рядом на матраце, Грасси спросил Жаннет, помнит ли она про его книгу.
- Ту, что вы писали и не успели закончить? – уточнила девушка.
- Да, - кивнул Грасси, - все эти дни я думал… глупо, правда? думал над тем, как закончить ее. Увы… здесь не разрешают держать ни бумагу, ни перо с чернилами, ни карандаш.
- Расскажите, как вы ее закончите, - глаза Жаннет загорелись.
Грасси покачал головой.
- Будет ничего не понятно, надо читать с начала. Но… - неожиданно он взял ладонь Жаннет в свою руку, и девушка не стала ее выдергивать, - помните, я рассказал вам, где спрятал рукопись?
- Да… - неуверенно отозвалась Жаннет, - на кладбище.
- Кладбище де Шаронн, - шепотом подхватил Грасси, - под дубом, напротив могилы моей сестры. София Элен Грасси, годы жизни 1772-1787. Могилу Софи найти легко. Если зайти на кладбище и идти по центральной дорожке, потом будет поворот направо, и почти сразу – могила Софи. На ней скорбящий каменный ангел со сложенными крыльями и розой в руке.
- Вы хотите… – робко начала Жаннет, - чтобы я нашла вашу рукопись, так?
- Именно так. Возможно, это наглость с моей стороны, но больше мне некого попросить. Кроме вас, Жаннет, я никому не сказал, где она спрятана.
- Но ведь я тоже не выйду отсюда на свободу! – с отчаянием воскликнула девушка.
- У меня не осталось никакой надежды, - уже тише добавила она, опустив голову.
- Когда-то я мог немного предсказывать будущее, - Грасси чуть сильнее сжал ее руку и улыбнулся, - я знаю, что вы выйдете отсюда, Жаннет. Я вижу это так ясно, как ваше лицо сейчас.
«Говорит это просто для того, чтобы меня утешить», - подумала Жаннет, недовольно поведя плечом.
- Вовсе нет, - спокойно ответил Грасси, словно угадав ее мысли, - я действительно видел вас на свободе. И кроме того… у вас родится ребенок. Сын.
- Но я… я не беременна! – вспыхнула девушка, ощущая неловкость от того, что приходится лгать. Почему-то она так и не могла сказать ему правду.
Грасси слегка усмехнулся, хотел ответить что-то еще, но его худое тело сотряс очередной приступ кашля. Он встал и, прижав платок к губам, отошел в угол камеры.
Жаннет сидела, ощущая гулкие удары своего сердца и чувствуя полное смятение в мыслях.
Минут через пять Грасси подошел к ней и тяжело опустился на матрац. Его лицо было совершенно белым, он хрипло и тяжело дышал.
- Хорошо, Доминик, - проговорила Жаннет, - я постараюсь найти вашу рукопись, если… если все-таки окажусь на свободе.
Грасси улыбнулся бескровными губами и прислонился спиной к стене.
- Вы выйдете отсюда, Жаннет, - твердо проговорил он. – Просто верьте мне. Все так и будет.
Прошли еще два дня тюремной жизни. А на третий за Домиником Грасси пришли. Это случилось во второй половине дня, после скудного обеда, представлявшего из себя миску жидкого фасолевого супа, ломтика черствого хлеба и стакана кипятка. Жаннет съела суп и теперь медленно, маленькими глотками пила горячую воду, сжимая жестяную кружку в ладонях. Несмотря на съеденный суп, ощущение голода лишь слегка притупилось, но никуда не ушло.
«Вероятно, из-за беременности» - подумала Жаннет, тяжело вздохнув.
Сидевшая неподалеку старая Марион окунала в кружку черствый хлеб и жевала его, горестно глядя перед собой. Жаннет посмотрела на Доминика Грасси. Он сидел, прислонившись спиной к стене и прикрыв глаза. Тарелка с недоеденным супом стояла рядом. Последние дни у него совсем не было аппетита. И, глядя на его бледное лицо с заострившимися чертами, девушка подумала, что он, как будто уже в каком-то другом мире.
Раздался скрежет замка в двери, и та открылась, пропуская в камеру двух бойких представителей «республиканской законности». Жаннет вздрогнула, сжавшись и стараясь стать как можно незаметней. Исчезнуть. Сидевшая рядом старая Марион сжала ее руку своей сухой ладонью, стараясь успокоить. Но ладонь Марион также дрогнула, а губы тихо прошептали:
- Пресвятой Господь, спаси нас, невинных.
Остальные арестанты также со смятением и страхом уставились на вошедших, первый из которых держал в руках листок бумаги и стал звучно и отрывисто называть фамилии тех, кого сегодня переводили в тюрьму Консьержери. С утра их уже ожидал революционный трибунал. А там – площадь революции и гильотина…
Назвали пять человек, фамилия Грасси была последней. Жаннет, не удержавшись, вскочила со своего матраца и подбежала к нему.
- Доминик, - проговорила девушка, дотронувшись до его плеча и чувствуя, что глаза наполняются слезами.
Грасси с трудом встал, опираясь на стену, обернулся к Жаннет, и она увидела легкую улыбку на его белых губах.
- Наконец-то, - ответил он, нагнулся и поднял небольшой узел, лежавший рядом с его матрацем. – Я знал это и вещи собрал еще с вечера.
Он закашлялся, прижав руку к лицу и отвернувшись от Жаннет в сторону.
- Граждане заключенные, давайте поживее! – грубо крикнул один из охранников.
- Может быть… может быть вас еще оправдают! – в отчаянии воскликнула Жаннет. Но этому предположению Доминик улыбнулся, как словам маленького неразумного ребенка.
- Вы хорошая девушка, Жаннет, - хриплым голосом сказал он. – Очень хорошая. И верьте мне - вы будете свободны, а… через восемь месяцев у вас родится чудесный мальчик. Он станет вашим светом.
- Боже… боже… - прошептала Жаннет, опустив голову.
Слезы полились у нее по лицу, и она уже не сдерживала их.
- Все так и будет, - Грасси закинул узел за плечо и взял Жаннет за руку. – Не плачьте обо мне. Умереть я не боюсь и… уже даже хочу этого. Единственная моя просьба…
- Да, да, я помню о ней, - Жаннет подняла голову и посмотрела в его светло-зеленые глаза. - Книга. Если я окажусь на свободе, я обязательно достану ее, обещаю.
Лицо Грасси осветила улыбка, широкая и светлая. Почти счастливая, словно он шел не на неправедный суд и казнь, а на свободу.
- Благодарю, Жаннет, - ответил он.
В невольном порыве девушка обняла его, и Доминик быстро провел рукой по ее волосам.
- Все… все… - проговорил он, отвернувшись в сторону, когда Жаннет хотела поцеловать его в щеку, - не надо… чахотка заразна. Я и так боюсь, что мог заразить вас. Все, прощайте, милая девушка. И помните о моих словах. Вы будете свободны.
Он быстро пошел к выходу, не оборачиваясь, и через мгновение дверь с грохотом закрылась за ним.
Глава 32
Мадлен штопала одежду Луизы, когда в дверь раздался резкий стук. От неожиданности она уколола палец иглой, показалась капля крови. С тяжелым сердцем молодая женщина встала, отложила платье и пошла в прихожую, бросив быстрый взгляд в зеркало, висевшее на стене и обрамленное овальной бронзовой оправой. На нее потухшим взглядом смотрела бледная рыжеволосая женщина с небрежно уложенной прической, из которой выбивались отдельные пряди, с заострившимися чертами лица, под глазами лежали темные круги от недосыпания. После ареста Пьера спала Мадлен очень плохо, просыпаясь по нескольку раз за ночь. А иногда, проснувшись, так и не могла больше заснуть, всматриваясь в темноту и слушая дыхание спящей рядом дочки. Луиза выпросила разрешение ночевать с ней рядом, и Мадлен была даже рада этому. Присутствие рядом дочки немного успокаивало расшатавшиеся нервы.
- Мамочка, кто это пришел? - голосок Луизы, вышедшей из своей комнаты, звучал взволнованно, — это гвардейцы?
- Не знаю, милая, - Мадлен провела ладонью по ее волосам, - наверное, тетя Катрин. Или соседка, может, соль у нее опять закончилась или луковица нужна для супа.
«А может, и гвардейцы», - подумала она. Но озвучивать эту мысль дочке конечно же не стала.
В дверь опять нетерпеливо постучали.
- Не открывай им, мамочка, - прошептала Луиза, словно прочитав ее мысли. Она уцепилась за руку Мадлен и нахмурила темные брови.
- Ну что ты, Лу, - Мадлен улыбнулась дочке, но улыбка получилась бледной и вымученной. – Иди пока в свою комнату. А я посмотрю, кто это.
Луиза кивнула, неохотно отпуская ее руку.
Мадлен подошла к двери, затаив дыхание.
- Кто там? – громко спросила она, стараясь унять неистово бьющееся сердце.
- Мадлен, это я, Катрин Беко! – услышала она знакомый женский голос.
От сердца сразу отлегло, все еще слегка дрожащими руками Мадлен повернула массивный засов и откинула с петли серебристую дверную цепочку. Катрин шагнула в прихожую, и подруги обнялись.
- Господи, Катрин, это ты, - тихо сказала Мадлен, закрывая за ней дверь, - а я уж подумала, что это пришли за мной…
— Вот и я не знала, что думать, когда ехала к тебе, - пробурчала Катрин, - вдруг, приду, а квартира, не дай Бог, опечатана, а ты уже в тюрьме, как и твой муж. Не дай Бог, - повторила она и перекрестилась.
Катрин пришла не одна, а с пятилетней дочкой Аньес, которая робко стояла, прижавшись к юбке матери.
Мадлен погладила ее по голове, и Аньес безмолвно подняла на нее свои большие, светло-серые глаза.
- Ты хоть кушаешь что-то или нет? – Катрин недовольно покачала головой, вглядываясь в бледное и исхудавшее лицо Мадлен. – Совсем на тень стала похожа.
Мадлен пожала плечом.
- Катрин, мне кусок не лезет в горло, тех пор, как Пьер арестован.
- Нет, вы только посмотрите на нее! - Катрин Беко недовольно всплеснула руками и нахмурила свои тонкие выщипанные брови, - ладно, ты о себе совсем не думаешь. Но подумай хоть о Луизе… и о нем, - она провела рукой по ее животу. – О нем подумай. Кого ты родишь, если совсем питаться перестанешь. Кстати… - она нагнулась, и Мадлен только сейчас заметила, что Катрин принесла плетеную корзинку, накрытую куском светлой ткани. Она приподняла ткань и извлекла из корзинки коричневую глиняную крынку, горлышко которой было накрыто бумагой и туго перевязано бечевкой, - я тебе и Луизе молока принесла и еще булочек немного, сама пекла. Вчера удалось муки немного отхватить, - Катрин победоносно улыбнулась.
- Ну что ты, Катрин, зачем, - Мадлен смущенно посмотрела на нее, - у тебя самой трое детей.
- Перестань! – Катрин махнула рукой, - у меня муж пока что на свободе, и он работает. С голоду не помрем.
Мадлен почувствовала, как на глаза внезапно навернулись слезы.
- Спасибо, милая Катрин, - прошептала она и, подавшись вперед, обняла подругу. – Спасибо тебе за все.
- Ну что ты… что ты, - в свою очередь смущенно пробормотала Катрин Беко, успокаивающе гладя Мадлен по спине и чувствуя ее острые худые лопатки.
- Пойдем ка на кухню, - проговорила Катрин, - и пока ты, дорогая моя, кружку молока не выпьешь и булочку не съешь, я никуда отсюда не уйду.
Катрин сидела за столом, подперев подбородок ладонью и смотрела, как Мадлен медленно пьет молоко. Дети пристроились рядом. Луиза тоже получила свою кружку молока, а Аньес, жалобно посмотревшая на мать, выслушала суровый отказ.
- Имей совесть, красавица, - назидательно сказала Катрин дочке, - ты ведь совсем недавно обедала.
- Как ты с ней строго, - заметила Мадлен, откусив булочку.
- А как иначе! – усмехнулась Катрин, - если с детьми не строго, так они совсем от рук отобьются.
