- А ты, - он повернулся к Эро де Сешелю, также перейдя в обращении к нему "на ты"- давай, собирайся скорее.
- Адель, - проговорил Эро. - Подай мне, пожалуйста, камзол.
Он кивнул головой, показав на камзол, лежавший в кресле.
Как в тумане, Адель подошла к стоявшему в углу креслу. В висках отчаянно пульсировала кровь, сердце, как молоточек, больно билось в груди. Через несколько мгновений она вернулась к Эро де Сешелю. Он накинул камзол, а Адель, из последних сил сдерживая слезы, стала медленно застегивать пуговицы.
Ее руки дрожали.
Одна пуговица... вторая... третья...
Она как-будто тянула время, понимая, что все - в последний раз.
Последняя пуговица камзола была застегнута. Эро обнял молодую женщину и крепко прижал к себе. Затем, ласково провел рукой по ее волосам и тихо спросил:
- Ты помнишь, что обещала мне, Адель?
Его слова доносились до сознания молодой графини приглушенно, как через вату.
- Ты помнишь это, Адель? - Эро повторил свой вопрос чуть громче.
- Да, - тихо ответила она. - Я обещаю, Эро.
- Ты должна уехать из Парижа сегодня же утром, - прошептал Эро, нагнувшись к ее уху. - И как можно скорее.
- Да... да, хорошо, - рассеянно кивнула Адель.
Все-таки она не удержалась, и по лицу покатились слезы.
Эро провел рукой по ее щеке, вытирая их. Как, порой, делал это раньше.
- Прости меня, моя девочка, - быстро прошептал он. - Прости... я причинил тебе столько страданий. Но ты должна жить... обязана.
- Я люблю тебя, Эро, - ответила Адель. - Люблю.
- Я тоже люблю тебя, - отозвался Эро де Сешель и, обняв молодую женщину, в последний раз крепко прижал к себе. - Наверное, больше не увидимся...
Но если есть жизнь вечная, я найду тебя там.
Адель де Бельгард обхватила его за шею, и они поцеловались, не обращая внимания на стоявших в дверях гвардейцев.
- Ну все, идемте! - объявил толстяк, подойдя к Эро Сешелю и взяв его за локоть. - Мы и так ждали лишнее время, пока вы попрощаетесь.
- В какую тюрьму его отправят? - успела спросить Адель у выходивших из комнаты гвардейцев. Эро вышел первым, и она в последний раз проводила его отчаянным взглядом своих черных глаз.
- В "Люксембург", - равнодушно бросил ей гвардеец с рыжими усами. - И не забывай, что свидания с арестованными запрещены. А то такую прелестную гражданку казнить придется.
Он усмехнулся, опять пройдясь взглядом по стройной фигуре молодой женщины, прикрытой лишь тонким шелковым халатиком.
Адель отвернулась и, пройдя в спальню, устало села на постель. Ее сердце как будто придавила тяжелая каменная плита. Было тяжело дышать, а из груди рвались рыдания. Но она до сих пор сдерживалась, скомкав рукой край простыни, которая все еще хранила тепло тела ее любимого человека.
Вот, в прихожей хлопнула входная дверь. Эро увели. Адель отрешенно посмотрела на циферблат больших бронзовых часов, которые показывали пять утра. На улице уже светало. Она подошла к окну и, отодвинув тяжелую бархатную штору, увидела, как Эро де Сешель вышел из дома в сопровождении четырех гвардейцев.
Они быстро прошли по улице и вскоре скрылись за поворотом.
- Господи Боже... - услышала она доносившийся с порога тихий женский голос.
Обернувшись, Адель увидела вошедшую в спальню Розетт. Вид у нее был растерянный и подавленный.
- Простите, что я так, без разрешения к вам зашла... - продолжала кухарка.
- Ничего... ничего, Розетт, - ответила Адель, сильнее запахивая пеньюар. - Подойди сюда.
Розетт приблизилась к окну, и несколько мгновений женщины молча стояли рядом, глядя на улицу.
- Несчастный господин Эро... - проговорила Розетт. - Он ведь мне не чужой, десять лет в это доме работаю. Он такой добрый... всегда всем помогал.
А теперь... кто же теперь ему самому-то поможет?
Адель молча слушала эти безнадежные слова. Сил сдерживаться больше не было. И, подавшись вперед и обняв Розетт за плечи, Адель де Бельгард заплакала, горько и безутешно.
Вопреки обещанию, данному Эро де Сешелю, Адель не уехала в этот день из Парижа. Вместо желания спастись, ее охватило какое-то странное оцепенение, почти безразличие к своей дальнейшей судьбе. Мысль о ребенке, ради которого надо подумать о собственном спасении, появлялась в ее голове. Но даже это не заставило молодую графиню решительно действовать.
Часы пробили уже полдень, а Адель де Бельгард все еще лежала в спальне, не одевшись, в одном халатике. Яркий солнечный луч, пробившись в щель сквозь бордовую бархатную штору, скользнул по ее бледному лицу. Адель открыла заплаканные глаза. Но этот весенний луч, несущий с собой тепло и радость, причинил ей сейчас только боль.
Лучше бы была хмурая и пасмурная погода... Это больше подходило бы тому, что она сейчас чувствовала.
Около часа дня в спальню, предварительно постучавшись, заглянула Розетт. Адель все также неподвижно лежала, обхватив бледными руками подушку. Глаза ее были закрыты, но молодая женщина не спала.
- Госпожа Адель, - ласково проговорила Розетт, подходя ближе, - давайте, сделаю вам чашечку кофе? Иначе у вас совсем сил не будет.
Адель приподнялась на локте, и, откинув с лица тяжелые пряди темных волос, посмотрела на кухарку покрасневшими глазами.
- Хорошо, Розетт, - ответила она. - Свари мне кофе. И прости, что я все еще в таком виде.
Она села на кровати.
- Сейчас я оденусь и выйду в столовую.
Розетт с сочувствием посмотрела на молодую женщину и кивнув, скрылась за дверью.
Адель надела свое пышное зеленое платье, и стала медленно зашнуровывать корсет. А перед глазами все стояла сцена прощания с Эро. Расставания навсегда. Его лицо... его последние слова.
Из глаз потекли слезы. Адель вытирала их тонким батистовым платочком. И вскоре, он был уже насквозь мокрым...
Молодая графиня подумала, не выпить ли опять брома. Но все таки уговорила себя этого не делать.
"Это вредно для ребенка, - тихо сказала она, остановившись перед зеркалом и задержав взгляд на своем отражении. На нее смотрела молодая женщина с бледным, осунувшимся лицом. Под глазами лежали тени. Она действительно сильно похудела за последнее время. Ключицы выпирали, а кольцо с сапфиром, которое раньше было ей впору, теперь почти сваливалось с пальца. Адель провела ладонью по животу, и снова подумала о ребенке. Странно, но эта мысль сейчас не вызывала у нее никаких эмоций. Как-будто все в ее душе замерзло. Правда, отчасти Адель чувствовала даже раздражение... Если бы не беременность, она бы могла остаться в Париже. Остаться и ждать... Ждать чего? Чтобы ее тоже казнили?
"Да, я не хочу больше жить, - с горечью прошептала Адель своему отражению. - Не хочу жить без него. Но я... я должна.
Она опять провела ладонью по животу, и в этот момент почувствовала еще большее раздражение на эту, недавно зародившуюся в ней жизнь, из-за которой теперь приходилось лишь продлевать свои мучения.
"Если бы не ребенок..." - закралась в ее голову мысль.
Но через минуту сознание молодой женщины словно прояснилось.
"Боже, я совсем сошла с ума, - подумала Адель, обхватив себя руками за плечи. - Почему я думаю так нехорошо? Господи, мне кажется, еще немного, и я действительно сойду с ума. Ребенок ни в чем не виноват. И я должна выжить ради него... должна жить, как и обещала".
"Надо уезжать из Парижа, - проговорила Адель. - И я уеду, Эро. Но завтра, рано утром... сегодня совсем нет сил"
Она расчесала волосы длинным деревянным гребнем и, не став их даже закалывать, вышла из спальни. В столовой уже ощущался аромат свежезаваренного кофе.
Адель устало села за стол и провела рукой по белоснежной накрахмаленной скатерти. Столовую заливал яркий солнечный свет. Заканчивался месяц вантоз II-го года республики, единой и неделимой.
По старому стилю это было 15-го марта 1794-го года. Теплый и солнечный весенний день. День, ставший одним из самых страшных в жизни Адель де Бельгард.
Розетт поставила перед ней чашечку с горячим кофе и заботливо пододвинула тарелку с заварной булочкой. Она знала, что молодая женщина любит их.
- Спасибо, Розетт, - поблагодарила Адель. - Но я не хочу ничего есть. Просто не смогу...
Розетт понимающе кивнула. А молодой графине вдруг вспомнилась бойкая рыжеволосая Сюзанн. И тот, далекий уже день в Шамбери, когда она рассталась с Эро, думая, что больше уже его не увидит.
"Где сейчас Сюзанн?, - подумала Адель. - Жива ли она? Удалось ли ей добраться до Италии?"
И тот весенний день... он опять всплыл в памяти молодой графини. Тогда Эро уехал, попрощавшись с ней навсегда. И она провожала взглядом экипаж, который его увозил.
А затем медленно шла домой, ощущая в груди бездонную пустоту. Но тогда оставалась надежда. И именно она давала силы действовать. Надежда на то, что можно все изменить.
Но сейчас? Что делать сейчас, когда надежды больше нет...
Адель сделала маленький глоток кофе и поставила чашку на стол.
Из глаз опять полились слезы...
Через несколько часов в квартиру Эро де Сешеля пришли супруги Демулен. Эро пригласил их накануне в гости. Они были вместе с маленьким сынишкой, двухлетним Горацием. Белокурый ребенок притих, испуганно глядя, как Люсиль Демулен обняла Адель и та заплакала, уткнувшись ей в плечо. Затем они прошли в гостиную, и Адель рассказала об аресте Эро более подробно.
- Бедный Эро! - воскликнула Люсиль. - Как же это подло со стороны Робеспьера.
Камилл взволнованно прошелся по комнате.
- Эро как-будто предчувствовал это, - сказал он.
- Да, - Адель кивнула, безучастно глядя перед собой. - Последнее время он жил в ожидании ареста. Правда... ну вы его знаете, часто он просто отшучивался.
Мы все-таки надеялись... надеялись, что его не тронут. Хотя, с тех пор, как арестовали Жака, надежды уже почти не осталось.
Она тяжело вздохнула, комкая в руках тонкий батистовый платочек.
- Что ты собираешься делать, Адель? - спросила Люсиль. В ее мелодичном голоске была тревога.
Адель опять вздохнула.
- Надо уезжать из Парижа, - тихо ответила она. - Я обещала Эро.
Камилл кивнул, внимательно посмотрев на нее.
- Да, - ответил он после небольшой паузы. - Тебе надо уезжать из города.
Супруги Демулен ушли через час. Пока они были в квартире, Адель чувствовала себя немного легче. Но оставшись одна, в пустых комнатах, где все напоминало об Эро, ее охватила жуткая тоска и боль. Последняя словно вгрызалась в душу и ощущалась почти физически.
На диване лежал раскрытый дорожный саквояж, и Адель медленно складывала туда вещи. Слезы опять падали... на бирюзовое атласное платье, которое она только что положила на дно саквояжа. Это платье она надела в тот самый вечер, когда они вместе с Эро впервые пошли в Парижский театр. А эту нитку жемчуга он подарил ей буквально накануне... Сколько было тогда надежд...
Адель вышла из спальни, в которой укладывала вещи, и у двери буквально столкнулась с Розетт. Пожилая женщина осторожно отвела в сторону руку, в которой держала какую-то продолговатую синюю коробочку.
- Простите, госпожа Адель, - кухарка слегка поклонилась. - Я такая неловкая.
- Что ты, Розетт, - ответила молодая графиня, - это я иду, ничего не видя вокруг. Мое горе совсем ослепило меня...
Розетт внимательно посмотрела на нее, бережно держа в руках коробочку.
- Я видела, вы собираете вещи... - начала она.
- Да, - Адель кивнула. - Завтра рано утром собираюсь уехать из города.
- Именно поэтому я и иду к вам, Адель, - продолжила Розетт.
Возникала небольшая пауза... Затем кухарка аккуратным движением нажала на боковую поверхность коробочки. Раздался негромкий щелчок, и крышка приоткрылась.
- Вы помните ее? - просто спросила Розетт, протягивая молодой женщине открытую коробочку. Дно и стены ее были обиты синим бархатом... а на дне лежала изящная роза. Цветок из розового хрусталя. Та самая роза, которая так восхитила Адель в первый день ее приезда, когда она рассматривала квартиру Эро де Сешеля.
Сейчас, лежащая в коробке, она показалась Адель совсем беззащитной. А от воспоминаний снова сдавило сердце.
- Да, - тихо ответила Адель, прижав руку к груди. - Конечно, я помню ее.
Розетт протянула ей коробочку с хрустальным цветком.
- Возьмите ее, Адель, - проговорила она. - Мне хочется, чтобы вы увезли ее с собой. И я думаю, господин Эро тоже был бы рад.
Адель осторожно взяла в руки коробочку с хрустальной розой.
- Не хотелось бы, чтобы ее разбили, или она досталось кому-нибудь из этих... - Розетт понизила голос, и в глазах ее блеснули слезы.
И Адель поняла, что пожилая женщина имеет в виду "патриотов", которые обычно приходят конфисковывать имущество арестованных.
Конечно, Розетт. - Адель улыбнулась кухарке и осторожно закрыла коробочку с хрустальной розой. - Я увезу ее с собой. И... спасибо тебе. Спасибо за все.
Почти всю ночь Адель де Бельгард не сомкнула глаз. Ей удалось немного задремать лишь когда в окне уже забрезжил рассвет. А в шесть утра к ней в спальню заглянула Розетт. Опасаясь проспать, молодая женщина попросила кухарку разбудить ее. Вещи были уложены еще накануне. Оставалось только быстро позавтракать, а потом покинуть квартиру, где Адель была так счастлива раньше... и где теперь испытала столько боли. Футлярчик с хрустальной розой бережно обернутый куском замшевой ткани, она положила в саквояж сверху, на сложенные платья, чтобы не разбить. Драгоценности и деньги также были сложены в компактный мешочек, который молодая женщина спрятала в углублении корсета. Все было готово к отъезду. Оставалось только выпить кофе, чтобы немного взбодриться.
Сделав несколько глотков горячего ароматного напитка, сваренного Розетт, Адель почувствовала себя немного лучше.
"Я должна спастись ради ребенка", - еще раз, как молитву, повторила она и, поставив на стол пустую фарфоровую чашечку, встала из-за стола, оправив платье.
В прихожей Адель уже надела плащ и как раз прикалывала к нему трехцветную кокарду, как в дверь вдруг раздались резкие требовательные удары. Ошибиться было невозможно. Этот звук - удары прикладов в дверь - мог означать только одно. На этот раз даже не стали звонить в дверной колокольчик, видимо посчитав, что излишние церемонии ни к чему.
- Господи... - выдохнула Розетт, провожавшая Адель и стоявшая с ней в прихожей. - Госпожа Адель...
И подавшись вперед, она обняла молодую женщину, плечи которой дрогнули.
"Все кончено", - мелькнула в голове Адель де Бельгард страшная, но необыкновенно ясная мысль. Она даже удивилась, как спокойно вдруг подумала об этом.
- Это за мной, Розетт, - шепнула она кухарке, - я не успела...
- Именем республики, открывайте! - раздался за дверью звучный мужской голос.
Розетт попробовала удержать ее руку, но Адель уже положила ладонь на дверной засов и повернула его.
Адель открыла дверь, и в квартиру стремительно вошли трое национальных гвардейцев, бесцеремонно оттеснив растерянную молодую женщину и кухарку вглубь прихожей. Четвертый гвардеец встал у входной двери, перегородив ее, очевидно на случай, если "подозрительные" вздумают бежать.
- Аделаида де Бельгард? - сухо спросил первый из вошедших, высокий худощавый человек с резкими скулами и темными пронзительными глазами. От его взгляда Адель передернуло. Судя по всему, он был у них главным. Молодая женщина перевела быстрый взгляд на остальных, все лица были ей совсем незнакомы. Вчера за Эро приходили другие люди.
- Адель, - проговорил Эро. - Подай мне, пожалуйста, камзол.
Он кивнул головой, показав на камзол, лежавший в кресле.
Как в тумане, Адель подошла к стоявшему в углу креслу. В висках отчаянно пульсировала кровь, сердце, как молоточек, больно билось в груди. Через несколько мгновений она вернулась к Эро де Сешелю. Он накинул камзол, а Адель, из последних сил сдерживая слезы, стала медленно застегивать пуговицы.
Ее руки дрожали.
Одна пуговица... вторая... третья...
Она как-будто тянула время, понимая, что все - в последний раз.
Последняя пуговица камзола была застегнута. Эро обнял молодую женщину и крепко прижал к себе. Затем, ласково провел рукой по ее волосам и тихо спросил:
- Ты помнишь, что обещала мне, Адель?
Его слова доносились до сознания молодой графини приглушенно, как через вату.
- Ты помнишь это, Адель? - Эро повторил свой вопрос чуть громче.
- Да, - тихо ответила она. - Я обещаю, Эро.
- Ты должна уехать из Парижа сегодня же утром, - прошептал Эро, нагнувшись к ее уху. - И как можно скорее.
- Да... да, хорошо, - рассеянно кивнула Адель.
Все-таки она не удержалась, и по лицу покатились слезы.
Эро провел рукой по ее щеке, вытирая их. Как, порой, делал это раньше.
- Прости меня, моя девочка, - быстро прошептал он. - Прости... я причинил тебе столько страданий. Но ты должна жить... обязана.
- Я люблю тебя, Эро, - ответила Адель. - Люблю.
- Я тоже люблю тебя, - отозвался Эро де Сешель и, обняв молодую женщину, в последний раз крепко прижал к себе. - Наверное, больше не увидимся...
Но если есть жизнь вечная, я найду тебя там.
Адель де Бельгард обхватила его за шею, и они поцеловались, не обращая внимания на стоявших в дверях гвардейцев.
- Ну все, идемте! - объявил толстяк, подойдя к Эро Сешелю и взяв его за локоть. - Мы и так ждали лишнее время, пока вы попрощаетесь.
- В какую тюрьму его отправят? - успела спросить Адель у выходивших из комнаты гвардейцев. Эро вышел первым, и она в последний раз проводила его отчаянным взглядом своих черных глаз.
- В "Люксембург", - равнодушно бросил ей гвардеец с рыжими усами. - И не забывай, что свидания с арестованными запрещены. А то такую прелестную гражданку казнить придется.
Он усмехнулся, опять пройдясь взглядом по стройной фигуре молодой женщины, прикрытой лишь тонким шелковым халатиком.
Адель отвернулась и, пройдя в спальню, устало села на постель. Ее сердце как будто придавила тяжелая каменная плита. Было тяжело дышать, а из груди рвались рыдания. Но она до сих пор сдерживалась, скомкав рукой край простыни, которая все еще хранила тепло тела ее любимого человека.
Вот, в прихожей хлопнула входная дверь. Эро увели. Адель отрешенно посмотрела на циферблат больших бронзовых часов, которые показывали пять утра. На улице уже светало. Она подошла к окну и, отодвинув тяжелую бархатную штору, увидела, как Эро де Сешель вышел из дома в сопровождении четырех гвардейцев.
Они быстро прошли по улице и вскоре скрылись за поворотом.
- Господи Боже... - услышала она доносившийся с порога тихий женский голос.
Обернувшись, Адель увидела вошедшую в спальню Розетт. Вид у нее был растерянный и подавленный.
- Простите, что я так, без разрешения к вам зашла... - продолжала кухарка.
- Ничего... ничего, Розетт, - ответила Адель, сильнее запахивая пеньюар. - Подойди сюда.
Розетт приблизилась к окну, и несколько мгновений женщины молча стояли рядом, глядя на улицу.
- Несчастный господин Эро... - проговорила Розетт. - Он ведь мне не чужой, десять лет в это доме работаю. Он такой добрый... всегда всем помогал.
А теперь... кто же теперь ему самому-то поможет?
Адель молча слушала эти безнадежные слова. Сил сдерживаться больше не было. И, подавшись вперед и обняв Розетт за плечи, Адель де Бельгард заплакала, горько и безутешно.
Глава 43
Вопреки обещанию, данному Эро де Сешелю, Адель не уехала в этот день из Парижа. Вместо желания спастись, ее охватило какое-то странное оцепенение, почти безразличие к своей дальнейшей судьбе. Мысль о ребенке, ради которого надо подумать о собственном спасении, появлялась в ее голове. Но даже это не заставило молодую графиню решительно действовать.
Часы пробили уже полдень, а Адель де Бельгард все еще лежала в спальне, не одевшись, в одном халатике. Яркий солнечный луч, пробившись в щель сквозь бордовую бархатную штору, скользнул по ее бледному лицу. Адель открыла заплаканные глаза. Но этот весенний луч, несущий с собой тепло и радость, причинил ей сейчас только боль.
Лучше бы была хмурая и пасмурная погода... Это больше подходило бы тому, что она сейчас чувствовала.
Около часа дня в спальню, предварительно постучавшись, заглянула Розетт. Адель все также неподвижно лежала, обхватив бледными руками подушку. Глаза ее были закрыты, но молодая женщина не спала.
- Госпожа Адель, - ласково проговорила Розетт, подходя ближе, - давайте, сделаю вам чашечку кофе? Иначе у вас совсем сил не будет.
Адель приподнялась на локте, и, откинув с лица тяжелые пряди темных волос, посмотрела на кухарку покрасневшими глазами.
- Хорошо, Розетт, - ответила она. - Свари мне кофе. И прости, что я все еще в таком виде.
Она села на кровати.
- Сейчас я оденусь и выйду в столовую.
Розетт с сочувствием посмотрела на молодую женщину и кивнув, скрылась за дверью.
Адель надела свое пышное зеленое платье, и стала медленно зашнуровывать корсет. А перед глазами все стояла сцена прощания с Эро. Расставания навсегда. Его лицо... его последние слова.
Из глаз потекли слезы. Адель вытирала их тонким батистовым платочком. И вскоре, он был уже насквозь мокрым...
Молодая графиня подумала, не выпить ли опять брома. Но все таки уговорила себя этого не делать.
"Это вредно для ребенка, - тихо сказала она, остановившись перед зеркалом и задержав взгляд на своем отражении. На нее смотрела молодая женщина с бледным, осунувшимся лицом. Под глазами лежали тени. Она действительно сильно похудела за последнее время. Ключицы выпирали, а кольцо с сапфиром, которое раньше было ей впору, теперь почти сваливалось с пальца. Адель провела ладонью по животу, и снова подумала о ребенке. Странно, но эта мысль сейчас не вызывала у нее никаких эмоций. Как-будто все в ее душе замерзло. Правда, отчасти Адель чувствовала даже раздражение... Если бы не беременность, она бы могла остаться в Париже. Остаться и ждать... Ждать чего? Чтобы ее тоже казнили?
"Да, я не хочу больше жить, - с горечью прошептала Адель своему отражению. - Не хочу жить без него. Но я... я должна.
Она опять провела ладонью по животу, и в этот момент почувствовала еще большее раздражение на эту, недавно зародившуюся в ней жизнь, из-за которой теперь приходилось лишь продлевать свои мучения.
"Если бы не ребенок..." - закралась в ее голову мысль.
Но через минуту сознание молодой женщины словно прояснилось.
"Боже, я совсем сошла с ума, - подумала Адель, обхватив себя руками за плечи. - Почему я думаю так нехорошо? Господи, мне кажется, еще немного, и я действительно сойду с ума. Ребенок ни в чем не виноват. И я должна выжить ради него... должна жить, как и обещала".
"Надо уезжать из Парижа, - проговорила Адель. - И я уеду, Эро. Но завтра, рано утром... сегодня совсем нет сил"
Она расчесала волосы длинным деревянным гребнем и, не став их даже закалывать, вышла из спальни. В столовой уже ощущался аромат свежезаваренного кофе.
Адель устало села за стол и провела рукой по белоснежной накрахмаленной скатерти. Столовую заливал яркий солнечный свет. Заканчивался месяц вантоз II-го года республики, единой и неделимой.
По старому стилю это было 15-го марта 1794-го года. Теплый и солнечный весенний день. День, ставший одним из самых страшных в жизни Адель де Бельгард.
Розетт поставила перед ней чашечку с горячим кофе и заботливо пододвинула тарелку с заварной булочкой. Она знала, что молодая женщина любит их.
- Спасибо, Розетт, - поблагодарила Адель. - Но я не хочу ничего есть. Просто не смогу...
Розетт понимающе кивнула. А молодой графине вдруг вспомнилась бойкая рыжеволосая Сюзанн. И тот, далекий уже день в Шамбери, когда она рассталась с Эро, думая, что больше уже его не увидит.
"Где сейчас Сюзанн?, - подумала Адель. - Жива ли она? Удалось ли ей добраться до Италии?"
И тот весенний день... он опять всплыл в памяти молодой графини. Тогда Эро уехал, попрощавшись с ней навсегда. И она провожала взглядом экипаж, который его увозил.
А затем медленно шла домой, ощущая в груди бездонную пустоту. Но тогда оставалась надежда. И именно она давала силы действовать. Надежда на то, что можно все изменить.
Но сейчас? Что делать сейчас, когда надежды больше нет...
Адель сделала маленький глоток кофе и поставила чашку на стол.
Из глаз опять полились слезы...
***
Через несколько часов в квартиру Эро де Сешеля пришли супруги Демулен. Эро пригласил их накануне в гости. Они были вместе с маленьким сынишкой, двухлетним Горацием. Белокурый ребенок притих, испуганно глядя, как Люсиль Демулен обняла Адель и та заплакала, уткнувшись ей в плечо. Затем они прошли в гостиную, и Адель рассказала об аресте Эро более подробно.
- Бедный Эро! - воскликнула Люсиль. - Как же это подло со стороны Робеспьера.
Камилл взволнованно прошелся по комнате.
- Эро как-будто предчувствовал это, - сказал он.
- Да, - Адель кивнула, безучастно глядя перед собой. - Последнее время он жил в ожидании ареста. Правда... ну вы его знаете, часто он просто отшучивался.
Мы все-таки надеялись... надеялись, что его не тронут. Хотя, с тех пор, как арестовали Жака, надежды уже почти не осталось.
Она тяжело вздохнула, комкая в руках тонкий батистовый платочек.
- Что ты собираешься делать, Адель? - спросила Люсиль. В ее мелодичном голоске была тревога.
Адель опять вздохнула.
- Надо уезжать из Парижа, - тихо ответила она. - Я обещала Эро.
Камилл кивнул, внимательно посмотрев на нее.
- Да, - ответил он после небольшой паузы. - Тебе надо уезжать из города.
Супруги Демулен ушли через час. Пока они были в квартире, Адель чувствовала себя немного легче. Но оставшись одна, в пустых комнатах, где все напоминало об Эро, ее охватила жуткая тоска и боль. Последняя словно вгрызалась в душу и ощущалась почти физически.
***
На диване лежал раскрытый дорожный саквояж, и Адель медленно складывала туда вещи. Слезы опять падали... на бирюзовое атласное платье, которое она только что положила на дно саквояжа. Это платье она надела в тот самый вечер, когда они вместе с Эро впервые пошли в Парижский театр. А эту нитку жемчуга он подарил ей буквально накануне... Сколько было тогда надежд...
Адель вышла из спальни, в которой укладывала вещи, и у двери буквально столкнулась с Розетт. Пожилая женщина осторожно отвела в сторону руку, в которой держала какую-то продолговатую синюю коробочку.
- Простите, госпожа Адель, - кухарка слегка поклонилась. - Я такая неловкая.
- Что ты, Розетт, - ответила молодая графиня, - это я иду, ничего не видя вокруг. Мое горе совсем ослепило меня...
Розетт внимательно посмотрела на нее, бережно держа в руках коробочку.
- Я видела, вы собираете вещи... - начала она.
- Да, - Адель кивнула. - Завтра рано утром собираюсь уехать из города.
- Именно поэтому я и иду к вам, Адель, - продолжила Розетт.
Возникала небольшая пауза... Затем кухарка аккуратным движением нажала на боковую поверхность коробочки. Раздался негромкий щелчок, и крышка приоткрылась.
- Вы помните ее? - просто спросила Розетт, протягивая молодой женщине открытую коробочку. Дно и стены ее были обиты синим бархатом... а на дне лежала изящная роза. Цветок из розового хрусталя. Та самая роза, которая так восхитила Адель в первый день ее приезда, когда она рассматривала квартиру Эро де Сешеля.
Сейчас, лежащая в коробке, она показалась Адель совсем беззащитной. А от воспоминаний снова сдавило сердце.
- Да, - тихо ответила Адель, прижав руку к груди. - Конечно, я помню ее.
Розетт протянула ей коробочку с хрустальным цветком.
- Возьмите ее, Адель, - проговорила она. - Мне хочется, чтобы вы увезли ее с собой. И я думаю, господин Эро тоже был бы рад.
Адель осторожно взяла в руки коробочку с хрустальной розой.
- Не хотелось бы, чтобы ее разбили, или она досталось кому-нибудь из этих... - Розетт понизила голос, и в глазах ее блеснули слезы.
И Адель поняла, что пожилая женщина имеет в виду "патриотов", которые обычно приходят конфисковывать имущество арестованных.
Конечно, Розетт. - Адель улыбнулась кухарке и осторожно закрыла коробочку с хрустальной розой. - Я увезу ее с собой. И... спасибо тебе. Спасибо за все.
***
Почти всю ночь Адель де Бельгард не сомкнула глаз. Ей удалось немного задремать лишь когда в окне уже забрезжил рассвет. А в шесть утра к ней в спальню заглянула Розетт. Опасаясь проспать, молодая женщина попросила кухарку разбудить ее. Вещи были уложены еще накануне. Оставалось только быстро позавтракать, а потом покинуть квартиру, где Адель была так счастлива раньше... и где теперь испытала столько боли. Футлярчик с хрустальной розой бережно обернутый куском замшевой ткани, она положила в саквояж сверху, на сложенные платья, чтобы не разбить. Драгоценности и деньги также были сложены в компактный мешочек, который молодая женщина спрятала в углублении корсета. Все было готово к отъезду. Оставалось только выпить кофе, чтобы немного взбодриться.
Сделав несколько глотков горячего ароматного напитка, сваренного Розетт, Адель почувствовала себя немного лучше.
"Я должна спастись ради ребенка", - еще раз, как молитву, повторила она и, поставив на стол пустую фарфоровую чашечку, встала из-за стола, оправив платье.
В прихожей Адель уже надела плащ и как раз прикалывала к нему трехцветную кокарду, как в дверь вдруг раздались резкие требовательные удары. Ошибиться было невозможно. Этот звук - удары прикладов в дверь - мог означать только одно. На этот раз даже не стали звонить в дверной колокольчик, видимо посчитав, что излишние церемонии ни к чему.
- Господи... - выдохнула Розетт, провожавшая Адель и стоявшая с ней в прихожей. - Госпожа Адель...
И подавшись вперед, она обняла молодую женщину, плечи которой дрогнули.
"Все кончено", - мелькнула в голове Адель де Бельгард страшная, но необыкновенно ясная мысль. Она даже удивилась, как спокойно вдруг подумала об этом.
- Это за мной, Розетт, - шепнула она кухарке, - я не успела...
- Именем республики, открывайте! - раздался за дверью звучный мужской голос.
Розетт попробовала удержать ее руку, но Адель уже положила ладонь на дверной засов и повернула его.
Глава 44
Адель открыла дверь, и в квартиру стремительно вошли трое национальных гвардейцев, бесцеремонно оттеснив растерянную молодую женщину и кухарку вглубь прихожей. Четвертый гвардеец встал у входной двери, перегородив ее, очевидно на случай, если "подозрительные" вздумают бежать.
- Аделаида де Бельгард? - сухо спросил первый из вошедших, высокий худощавый человек с резкими скулами и темными пронзительными глазами. От его взгляда Адель передернуло. Судя по всему, он был у них главным. Молодая женщина перевела быстрый взгляд на остальных, все лица были ей совсем незнакомы. Вчера за Эро приходили другие люди.
