Одуванчики

- Вот видишь, как я их сломал? Маму родную к стенке поставят теперь, - язвительно улыбнулся «Перец».
       - Да-да, за ним всё равно нужно присмотреть. Не нравится он мне. В глазах отвага, как у русских солдат.
       - Сейчас дадим залп – вся отвага пропадёт!
       - Угу, - задумчиво промычал «Немой», как будто что-то знал заранее.
       Коля подошёл к микроавтобусу. Ему выдали дрон, планшет и пару запасных аккумуляторов.
       - Сегодня твой позывной. Хм. Какой бы тебе дать позывной? – Так рьяно начал офицер, выдававший снаряжение, но запнулся, - Давай ты будешь сегодня «Олень». Мы же в Оленевке.
       Офицер был в прошлой жизни явно шутом его величества – всех рассмешил. Только Коле было не до шуток. Он уже представлял, как будет рапортовать по рации: «Центр-центр, я Олень. Докладываю», а ему в ответ: «Что там у вас Олень? Плохо слышно Олень! Повторите Олень!». Коля съёжился, ожидая продолжения шуток, и пошёл обратно к «Перцу» и «Немому». За ним увязались два солдата из старослужащих.
       - «Малина»! «Репа»! – обрадовался «Перец» и подошёл, обняв двух хмурых парней, шедших за Николаем.
       - Твои соглядатаи! Знакомься! – сказал «Немой» Коле.
       Коля обернулся и посмотрел на них. Они с дьявольской улыбкой посмотрели на него. «Малина», жилистый и низкорослый, выглядел более добродушно, чем его товарищ «Репа». Тот был среднего роста, на лице его красовались два глубоких шрама и выглядел он намного суровее своего более жизнерадостного и молодого напарника.
       - «Репа» выдвигайтесь на позицию! Через час начинаем, - скомандовал «Немой» и показал на телефоне точку с координатами. «Репа» молчаливо кивнул и жёстко хлопнул по плечу Николая.
       - Давай шевели булками, «Олень»!
       - «Олень»! Ничего лучше не придумали! – загоготал «Перец».
       - Сейчас покажет себя и поменяем позывной! – обнял «Перца» «Малина» и они в голос рассмеялись, - Прыгай в машину, «Олень», и не забудь самолётик в кузов закинуть!
       Коля уже понимал, что его план по устранению командиров был обречён. Не улучив подходящего момента, он решил завершить задуманное после задания. Он покорно сел в пикап, следом рядом с ним на заднее сидение плюхнулся «Малина». «Репа» сел спереди, посмотрел на водителя и одобрительно кивнул. Пикап тронулся в заданный квадрат, немного поелозив по сырой земле задними колёсами.
       

Часть 2

       Григорий впервые за два с лишним года покидал ставший ему таким родным Донецк. Ему казалось, что он там и родился, и вырос, хотя можно и так сказать. Здесь он заново родился; здесь он и возмужал, и даже завёл семью. Совсем скоро он станет отцом. Совершенно другая ответственность. Когда-нибудь он станет и дедом. Оксанка уже такая взрослая. Вера тоже наверняка станет матерью, Григорий в этом не сомневался. Да, её потрепала эта война, но она всё-таки полноценный человек, со светлой душой и чистым сердцем. Она не желала смерти тому, кто сделал её инвалидом. Она читала молитвы за мир и покой, пополняла своими рисунками «кутный» уголок. Она была больше человеком, чем кто-либо другой. Не таила обиды и читала Евангелие. Мать порой даже не понимала, почему у неё такая послушная и смиренная дочь. В кого пошла? Не в неё точно. Галя очень сильно гневалась на своих бывших друзей и однокурсников. Желала им смерти. Конечно, не просто так. Они скакали на площадях здесь. Когда сменилась власть в городе, они поддержали переворот и выступили против Донбасса. «Слизняки». Так она их и называла. Потому что скользкие, противные приспособленцы. Они писали ей гадости в социальных сетях, они радовались каждому убитому дончанину по телевидению и в газетах. Желали смерти всем и вся, кто против них. Когда пропал муж Галины, они первые прислали ей венки к дому. Галя понимала, что не все уехали: кто-то остался ещё в Донецке, кто-то в Макеевке. Они ждали, когда они все умрут, чтобы сплясать «польку» на их костях. Ничего святого у них не осталось. За это она их и ненавидела. Она носила ребёнка от Гриши и очень сильно боялась за его будущее. И за это она тоже их ненавидела, из-за страха за своих детей. Ещё и Гриша подписал это чёртов контракт.
       Григорий подписал контракт не из-за денег. Ему пообещали по выполнении задания, что он сможет забрать свою новую семью в Россию, к себе на Родину. Конечно, он прекрасно понимал, что Галю будет сложно убедить переехать, но всё же он думал, что с рождением ребёнка она передумает, переосмыслит ценности, подумает о детях. Сам он не хотел настаивать на этом и решил, что выдумает историю, что для конспирации и безопасности его отправляют в тыл вместе с семьёй. Ах да, Оксанку не спросили. Переживёт. Ей сейчас всё не так и не этак. Слова поперёк не сказать. Матери грубит, Гришу то любит, то ненавидит. Верку только обожает. Ну а Вера поедет с матерью и тут Оксанке нечем крыть, придётся ехать. Гриша и сам не мог никак определиться: семья или Родина. Выбор, естественно, для него очень тяжёлый. Он ехал весь в раздумьях о семье, о будущем и о том, какой скандал устроила Оксана перед его отъездом. Но совсем позабыл куда его отправила Родина. От его успеха зависела и судьба Родины, и судьба его семьи, и его собственная жизнь, которая только недавно изменилась.
       Водитель, смурной и тучный, ехал по ночному Донецку и не мешал своему пассажиру разговорами. По всему видно было, что Григорий, а для кого-то и товарищ капитан, не располагает к интересной беседе. Путь их должен был быть не долгий, поэтому он даже не стал включать магнитолу. Автомобиль выехал за город и вдалеке уже замаячил микроавтобус с украинскими номерами и бензовоз. Гриша привстал и увидел рядом с автобусом Кирилла. Он не сразу его узнал в модной и яркой одежде. На голове у него была одета белая бейсболка козырьком назад, потрёпанные рваные синие джинсы, красная куртка-бомбер на американский лад и ярко-зелёные кроссовки с тремя полосками на боку. В руках кожаная удлинённая барсетка и огромные электронные часы в ползапястья. Этот вид портило только одно: сам Кирилл. По лицу его было видно, что ему не столько лет, сколько должно быть при таком прикиде. Если бы его увидела молодёжь, то сказали бы: «Смотри дед молодится!». Но Кириллу похоже нравилось, как он выглядит. Завидев машину, он начал нелепо красоваться при свете фар.
       - Посмотри на него, ха-ха, американец прямо! Ему не хватает только флага, - скривив улыбку, сказал Григорий водителю.
       Они остановились. Гриша вышел из авто и сразу же протянул руку Кириллу.
       - О! Хай! Вот из ёр нейм? – сказал Кирилл практически без акцента.
       - Хай-хай! Май, - Гриша призадумался, вспоминая английский язык, который он безуспешно учил в школе, - нейм из Грыша!
       - Да, какой Гриша? Джордж или Грег. Хотя тебе это и не нужно. Ты же в другой группе.
       - Я в курсе, что нужно было изучать иностранные языки, а не военное дело. Хотя думаю мне мои знания помогут лучше, чем языки, - Гриша потрепал Кирилла по голове.
       - Ну, знаешь, есть одна хорошая поговорка про язык. Знаешь такую?
       - Знаю-знаю, только нам в другую сторону.
       - Чего ждём? Мы здесь уже минут двадцать.
       - Мы ждём руководство.
       - Ты, я так понимаю, старший на следующие три месяца?
       - Дай Бог, на три.
       - Что так? Разве не на три?
       - До марта. А там как дела пойдут. Может и дольше.
       - Так-так, разве об этом говорилось?
       - Нет, и не скажут. Потом сюрприз будет. Ты вот вроде не глупый, а веришь всему.
       - Как бы подписывали контракт? Какие подводные камни?
       - Кирилл! Ты лучше думай о задании! Иди язык повтори. Твоя задача быть «американцем». Тебя, может быть, и отпустят в срок. Меня навряд ли.
       - Да, ты не злись! Просто меня Яна ждать будет в марте.
       - Меня тоже, не поверишь, будут ждать в марте, - сказал Григорий и махнул на Кирилла рукой, - Нас всех будут ждать в марте, но не все приедут в срок. Кирилл расстроился. В который раз он подумал, что зря согласился на это. Гриша отвернулся и стал смотреть вдаль на дорогу, по которой только что сам приехал, нервно поглядывая на часы. Показались фары приближающегося авто.
       - Ну, наконец-то. Едет, - мрачно подтвердил он.
       Из машины вышли два человека. Водитель, увидев Григория, отдал воинское приветствие двумя пальцами через лобовое стекло. Гриша замешкался и кивнул в ответ, узнав его. «Валентиныч! Смотри-ка! Живой!» - подумал он. Один из людей, одетый в серый пуховик до пола, сказал:
       - Капитан! Тебе задача ясна?
       - Так точно, товарищ генерал!
       - Никакой самодеятельности! Связь только по спутнику. Раз в неделю, иначе засекут. У нас данные, что прослушка полностью в городе.
       - Спутниковую тоже?
       - Вполне возможно. Мы ещё не в курсе. Думаем, могут. Наши западные «партнёры», мать их, снабжают их всеми новинками. Эти лживые твари уже дали им доступ к спутникам. Передают им разведданные. Мы пока работаем на земле. Там есть ещё наработки. В феврале узнаешь. Эвакуировать вас сможем не раньше, если что-то пойдёт не по плану. Работайте аккуратно. Есть информация от «наших» друзей из Мариуполя, что активизировались нацисты в городе. Людей хватают и везут в район аэропорта.
       - Зачем?
       - Как зачем? Вычисляют, прослушивают, потом на допрос. Пока никто не возвращался. В общем, собрать нужно всю информацию, понял. Водитель бензовоза раз в неделю будет приезжать. Он реальный работник АЗС. Так что, если что-то нужно передать или другие просьбы, только через него. В эфир ничего не передавать. Если засекут, мы все пострадаем. Понял?
       - Так точно!
       - Ну всё, ребятки, с Богом! Пора!
       - По машинам! – развернувшись от генерала, скомандовал Григорий и хотел было уже идти.
       - Капитан! Постой! – окликнул его генерал, - Помни, что у тебя скоро родится сын! Не рискуй!
       - Есть не рисковать! – встав по стойке «смирно», ответил Гриша.
       Гриша ещё раз удивился наряду Кирилла, когда тот залазил в микроавтобус.
       Он ещё не знал, какой маскарад предстоял ему самому. Часть отряда должна была попасть в Мариуполь под видом журналистов из Америки, в ней были люди, хорошо понимающие по-английски. Другая группа должна была попасть в город в цистерне с топливом. Для этого специально в бочке с топливом сделали второе дно. Гриша должен был полусидя-полулёжа провести в этом отсеке почти два часа. В городе уже были обустроены квартиры для разведчиков со всем нужным для этого оборудованием. В разных концах города, чтобы не вызывать подозрений. Гриша и не мог представить насколько трудная для них будет эта задача и насколько опасная. Смертельно опасная. Путь лежал через Еленовку, где большая международная команда собралась тестировать новый тип оружия на жителях Донецка. Дорога до Еленовки была под контролем ДНР. По крайней мере простреливалась отлично. Дальше села уже была вотчина украинцев. И вот они именно туда вдесятером отправились. Григорий залез в свой отсек, холодный и тёмный. Сверху ему крикнули: «Готов?», на что он недовольно ответил: «Готов, поехали уже». Бензовоз тронулся, а Гриша про себя сказал: «Бойтесь данайцев дары приносящих!», и ухмыльнулся. Кирилл же поехал другой дорогой, вдоль российской границы. Их путь был менее опасным, но более длинным. Встретиться они уже не должны были, только при успешном выполнении задания. Микроавтобус с «американцами» начал движение и Кирилл, достав крест из-под футболки, поцеловал его и крепко зажал в руке. Никогда до этого момента он ещё так не просил Божьей помощи. Ему было одновременно страшно и за себя, и за оставленную одну невесту. Сейчас он молился за них обоих. Он должен был вернуться во что бы то ни стало. Ради любви.
       

Часть 3

       Пикап доехал до указанной точки. «Репа» вышел, закурив сигарету. На улице было уже достаточно светло, чтобы прятать горящий огонёк. «Малина» скомандовал Коле «на выход», и он послушно выпрыгнул из машины. «Малина» лениво выполз и сразу же решил стрельнуть папироску у водителя.
       - Слышь, есть закурить? Мои кончились похоже, - постучал по нагрудным карманам он. Водитель удивился, что он спросил именно у него, а не у своего боевого товарища, но протянул ему пачку. «Малина» взял пачку, достал оттуда одну сигарету и передал её обратно.
       - Тишина и благодать! Эх! Скоро весна, - мечтательно произнёс «Малина», выдыхая никотиновое облако.
       - Да, скоро на море, - подхватил «Репа», - в Турцию, эх.
       Услышав это, Коля понял, что «охранники» чересчур откровенно между собой разговаривают. Слишком много лишней для его ушей информации. Он нутром чуял, что здесь что-то неладное. С другой стороны, если бы они захотели его убрать, то давно это сделали. Зачем он им? Единственным оправданием было то, что он реально хороший оператор. Быстро выходит, грамотно даёт координаты, интуитивно находит цели, даже ночью, даже при лучшей маскировке. Все цели, которые он до этого передавал, были поражены, кроме самой последней. Из-за которой он и попал в чёрный список «Перца». Жалость сочли за слабость и теперь он должен был показать, что он сильный или будет убит. Он решил, что ещё поживёт сколько сможет. На опушке раздался стук. Это дятел заставил боевиков немного напрячься. «Репа» чуть было не начал палить по деревьям, передёрнув затвор, но его напарник вовремя его остановил. Коля посмотрел на них, как на клоунов. Один нервный псих, второй его лечащий врач. Водитель увидел, что он смотрит на них, подмигнул и улыбнулся.
       - Гляди! Дятлов, наверное, ни разу не видел, - вполголоса сказал он Коле, чтобы те двое его не услышали.
       - Это потому что он сам дерево. Дремучее, - подхватил Коля.
       - Ты тише смотри. А то досмеёмся сейчас оба, - сказал водитель, намекнув Коле, что он слишком громко сказал.
       - Да, пофиг! Без меня им тут тоже ничего не светит, - сказал Коля, включая и ставя на землю квадрокоптер.
       - И то верно. Ну ты всё равно тут не нарывайся. У них методичка одна: пуля в лоб и всё.
       «Малина» увидел, что Коля и водитель мило беседуют.
       - Эй! Слышь! Как тебя там? Олень, – свистнул он Коле, - Давай запускай птичку! Время подходит!
       Водитель забрался обратно в кабину, словно и не разговаривал с Колей, опасаясь за свою жизнь.
       - Да-да! Запускаю! – крикнул Коля, с ненавистью поглядев на него, и перевёл взгляд на планшет. «Скоро вы все сдохните, сволочи!» - подумал он.
       «Малина» подошёл к нему и положил руку на плечо.
       - Ты вот думаешь, что мы такие плохие, да? А ты знаешь, что у нас есть данные, что скоро российские войска зайдут на нашу землю? Ты разве не патриот? Они хотят убить всех нас. Тебя тоже. Думаешь, они тебя пощадят?
       - Я ничего не думаю. Я выполняю приказ.
       - Это понятно, что приказ. В целом, как думаешь? Дети, которых ты пожалел, завтра возьмут автоматы и направят их на тебя. Они даже и знать не будут, что их какой-то Коля пожалел когда-то. Просто придут и начнут стрелять. Женщин насиловать будут из-за твоей жалости, понимаешь? Потом дойдут до Киева и будут жечь дома простых людей. Потому что им так захочется, потому что они станут тут, на нашей земле, хозяевами. Соберут всех, кто им не нравится в каком-нибудь актовом зале или ангаре и сожгут. Как в Одессе было. Но мы не позволим им этого сделать, да же?
       «Малина» знал о том, что родители Коли погибли в пожаре, в Одессе, и ловко манипулировал им, подставляя удобные фразы и воздействуя на его чувства.
       - Русня придёт и добьёт всех, кто не выжил после пожара. Если мы будем их жалеть, то, братец, они нас жалеть не станут. Никого не станут и наших детей тоже, - продолжал гнуть свою линию «Малина».