Да, да...
Аэродрома, устроенного на широком ровном поле у подножия столицы. Город медленно взбирается отсюда на высокий холм, к зеленой бархатной подушке пышного сада, где диковинной раковиной-жемчужницей сияет королевский дворец. Несколько мгновений смотрю на свой город и дом. Любуюсь, забыв о волнении.
Перевожу взгляд на диспетчерскую вышку.
Она высокая — метров двадцать, с узкой веревочной лестницей с одной стороны, чтобы дежурный мог подняться без помощи магии, — зачем расходовать лишние магические силы? И похожа на земную, насколько хватило моих художественных способностей и технических возможностей Леонии. В последние годы мне часто приходится рисовать, чтобы потешить любопытство Ярика Шестого.
Он выглядит величественно в парадном костюме: суровый взгляд из-под сведенных бровей, снисходительная улыбка на губах — отец похож на самого себя с монет Леонии. Самодержец. Которого почитают и побаиваются жители королевства.
Волнуется, как и я.
Ожидание дается нам с трудом. Наконец, дежурный на вышке подает сигнал разноцветными флажками.
Оранжевый повторяет цвет бархатцев, высаженных вдоль посадочной полосы, и означает, что ждать остается совсем недолго. Уже простым глазом заметна жирная точка в небе. Черный узкий и широкий желтый флажки говорят о том, что гардейцы выбрали самый комфортабельный вид путешествий: Золотого дракона.
Драконы — это воздушный флот Мира тысячи островов и тайн. Вполне логичный, исходя из особенностей нашей географии.
Летающие ящеры существовали в Метерии с незапамятных времен, но в незначительном и неприметном разнообразии и количестве. После катастрофы далекие острова стали местом ускоренной эволюции этих существ, и большинству видов нашлось применение. Прежде всего, как транспортному средству. У нас есть драконы тяжеловозы, или грузовые борта, и драконы, которые по одиночке или парами переносят пассажирские салоны. Путешествие в таком салоне не сравнить с комфортом земных самолетов. Мне, например, не помогает от тошноты ни одно зелье.
Для сообщения между королевствами используются еще порталы. Но установить стационарный — чрезвычайно энергоемко, а разовые способны создавать только очень сильные маги и то, чаще всего, с помощью специальных артефактов.
Стационарными порталами заведует Канцелярия, определяя правила пользования и такие драконовы цены, что частые путешествия по Метерии способны опустошить любую казну.
Последнее десятилетие между островами в центре Содружества прокладывают специальные тоннели, облегчающие все виды переходов. Но их пока мало, строительство ведется медленно и связано с многими опасностями. К тому же секретом изготовления вещества, делающего стенки тоннелей невосприимчивыми к разрушительному воздействию Океана, владеет лишь одно государство. Гардия. Летучий голландец Метерии.
Олицетворением человеческой смекалки, но скорее, упорства, я считаю флибустьеров, бороздящих враждебный Океан на короткоживущих кораблях. Отважные моряки занимаются перевозкой товаров. Их услугами охотно пользуются купцы, потому что это значительно дешевле транспортных драконов, хоть и связано с высокими рисками. Опасность потерять груз исходит не только от Океана, но и от пиратов. В нашем мире есть даже пираты!
Отвлекаюсь.
Потому что волнуюсь. И ненавижу ждать.
В неудобном платье, у кромки обозначенной оранжевыми бархатцами взлетной полосы.
На самом деле для взлета и посадки дракона достаточно ровного поля. Но Ярик Шестой любит красочные декорации и свято верит в силу воздействия хорошего спектакля. Именно так создается слава сурового самодержца. Вдохновение он черпает из рассказов о Земле, и никогда не знаешь заранее, что привлечет его внимание и во что выльется из тех фактов и деталей, что отец выуживает неводом вопросов. «Зрелищно» или «больше ни у кого нет» — главные аргументы. Указывать ему на бессмысленность посадочных полос, именно, что бессмысленно.
Пока я предаюсь рассуждениям, дракон приближается. Он огромный и отлично выучен: машет крыльями ровно, не срывается с одной высоты на другую. Слышу нервный шепот — придворные дамы больше не справляются одними вздохами с охватившим их волнением. Собираюсь шикнуть на них, как вдруг появляется Великолепная тройка.
И вот уже мне не хватает воздуха. Как и Ярику Шестому рядом со мной.
Если золотой дракон — это пассажирский лайнер Метерии, то король Райден и два других «почти короля» прибывают на личных самолетах. А именно, на черных драгонях — мелких острокрылых ящерах с узкими носами, из которых вырываются облачка дыма. Мало того, что эти твари самые редкие в Метерии: они не размножаются в неволе, и добыча их яиц - опасный промысел. Выкормить и воспитать драгоня считается одним из самых сложных занятий в Содружестве. Нетрудно представить, что цена взрослого ящера превышает доход некоторых мелких островных королевств. Наша Леония, например, не позволяет себе подобной роскоши.
Гости появляются более чем эффектно.
Пока все взгляды обращены на золотого дракона, у самой посадочной полосы одна за другой вспыхивают три звезды, и из разовых порталов вылетают черные тени. Проносятся над нами. Всем видны изящные тела и длинные хвосты драгоней. Ловким наездникам не понятен смысл желтых полос, и они закладывают парадные круги над изумленной толпой. Поднятый ветер портит прически придворных дам.
Впору хвататься руками за голову, пока шпильки летят во все стороны.
За спиной поднимается испуганный вопль — один на всех. Уж больно устрашающе выглядят когти драгоней и острые шипы на хвостах — по четыре на каждом. А если один из ящеров чересчур вольно взмахнет какой-нибудь частью своего тела?
— Вот же пижоны на наши головы! — выдыхает Ярик Шестой, добавляя несколько сочных ругательств.
Хорошо, что кроме меня его никто не слышит. Корона спокойно сияет на его голове, отец даже не дергается, боясь ее потерять.
Если первым замыслом гостей было сдуть драгоценный ободок с короля Леонии, они просчитались — перед каждым официальным выходом Кир особым заклинанием закрепляет корону самодержца, получая при этом в свой адрес недовольное ворчание. Зато сегодня заслужит благодарность.
Наконец всадники приземляются рядом с оранжевой полосой, уступая ее пассажирскому дракону. Ловко спешиваются, вызывая уже возгласы не страха, а полные женского восхищения.
Мне стоит усилий, чтобы не присоединиться. Драгони прекрасны. Их изящество пронизано физической силой. Все движения, даже на земле, напоминают танец. Глаза горят янтарем, и черная чешуя отливает на солнце матовым блеском, а когда приоткрываются длинные пасти, вид острых зубов и раздвоенных на концах языков вызывает холодную дрожь. Никто! Повторю, никто из встречающих, ни Ярик Шестой, ни Кир, ни Нара, ни даже советник Лерой, кичащийся своими путешествиями, не видели вблизи знаменитых ящеров. И не одного, а сразу трех.
К восторгу дам, спешившиеся наездники не уступают в ловкости своим ящерам, их движения тоже пронизаны силой и изяществом. Все трое в плотных костюмах из черной кожи, лица скрыты масками, но сверкают глаза — не хуже, чем у драгоней.
— Пижоны, Ваше Величество, — раздраженно шепчу я, – на наши головы.
Пользуясь моментом, Гидо по-хозяйски хватает меня под руку.
Чувствую прикосновение… Ладони мужа. И не только! Взгляда. Да разве бывает таким взгляд?! Будто сильные ладони схватили и удерживают за плечи, не позволяя двинуться или повернуться.
— Что… за черт, — шепчу сквозь зубы.
— Лут. У нас в Содружестве шалит Лут, — поправляет отец, делая шаг вперед.
А невидимые руки уже у меня на шее, взлетели к лицу, грубо трогают губы.
— Нара! — мой свист сквозь натянутую улыбку предназначается лишь верной помощнице. Стоит ей шагнуть поближе, и возмутительное истязание тут же прекращается.
— Мне что-то не то, — бросаю ей.
— Что? — недоумевает она.
— Что-то! — рычу в ответ. Как объяснить непонятное самой себе? Насилие от пронзительного, властного взгляда. Такого, что способен сорвать с тела одежду, выставить напоказ, дотронуться в чувствительных местах и заставить сжаться от стыда и наслаждения. Иначе испытанное мной только что состояние не описать.
— Ваше Высочество?
— Нара, думай! Смотри! Для чего ты ко мне приставлена? Не ради же декорации. Ищи!
Да, я не всегда бываю рациональной. Но кроме негласной правительницы Леонии, я просто женщина, и мне простительно хоть изредка психовать – мою слабость и нервозность заметит только моя верная помощница…
Король Райден хорош собой. Величествен и статен. Возвышается надо мной на полголовы. У него густые, почти черные волосы и темно-серые глаза. Он смотрит со сдержанным любопытством. Красиво очерченный рот изогнут в вежливой улыбке.
Король протягивает ладонь и ждет, пока я приложу к ней свою.
Мы не созданы друг для друга с королем Райденом. Хоть он и мужчина, от одного взгляда на которого, любое женское сердце забьется чуть быстрее.
В Содружестве не целуют дамам руки, их легко пожимают, а при знакомстве ненадолго соприкасаются ладонями. Именно этим коротким слиянием жест кажется более интимным, чем земной поцелуй. Обычай родился из легенд об истинной паре влюбленных, способных узнать друг друга с первого касания. Ведь ладонь — это сосредоточие всех потоков внутренней энергии, где переплетаются линии судьбы и нити магии и души. Древний обычай превратился в современной Метерии в правило хорошего тона.
Я никогда не испытывала во время знакомств–-приветствий ничего особенного, несмотря на то, что наслушалась в детстве романтических историй. Не верю в них. Если бы истинные пары существовали, и любовь вспыхивала от первого прикосновения, я все равно бы ничего не почувствовала. Потому что я —обвешанный защитными артефактами Магический Нуль . К тому же замужняя женщина. Но отмечать свое несоответствие с каждым мужчиной, с которым знакомлюсь, давно вошло в привычку.
Голос у Райдена приятный. Правда, какой-то обыденный. Но не всем же королям везет с голосовыми связками?
Гардеец выпускает мою руку и переходит к обмену общими фразами с Яриком Шестым. Делает шаг в сторону.
А я перевожу взгляд на драгоней. Ящеры беспокоятся, царапают когтями землю, уродуя траву рядом со взлетной полосой. Вытягивают словно цапли длинные шеи. Бьют крыльями бока. Около них — Советник Риан. По словам Нары, Советник — сильный заклинатель и один из лучших наездников Гардии. Драгоньи явно к нему прислушиваются.
В воздухе появляются светящиеся петли. Виду резкий взмах рукой, напомнивший взмах крыла, и петли оказываются на длинных шеях. Риан уводит ящеров в «ангар». Называть строения, где держат воздушный флот Метерии, стойлами и конюшнями, не поворачивается язык. В Леонии мы используем иное слово. Драгоньи послушно семенят за Советником, а передо мной застывает Инквизитор Ландар.
Он хорош собой. Величествен и статен. И выше меня на полголовы .
У него жесткие черные волосы, серые… нет, скорее карие глаза. Темнее, чем у сводного брата, и без голубого оттенка. Губы поуже, но тоже четко и красиво очерчены. Изогнуты подобием вежливой улыбки. Во взгляде сквозит сдержанное любопытство.
Мы не созданы друг для друга с Инквизитором Ландаром, потому что я ничего не чувствую, коснувшись его ладони. Лишь тепло и отголосок силы, различимой даже в легком пожатии.
— Мое почтение, Ваше Высочество. — У Инквизитора низкий и какой-то бархатный голос. Но мне становится от него не по себе.
Ландар отходит к королям и быстро включается в разговор.
Нара держится поблизости. Я просила ее искать, и она ищет: прислушивается, приглядывается, изучает ауры встречающих и гостей. Мне важно понять, откуда взялось ощущение жестких объятий. Сдавивших горло рук. Не причинивших боль или излишнее неудобство, но напугавших тем, что вызвали совершенно недопустимые эмоции.
Гидо присоединяется к королям и Инквизитору. Держится пока хорошо, почти не участвуя в разговоре.
Все ждут приземления пассажирского дракона. Посадочная полоса свободна, и ящер скоро достигнет кромки аэродрома.
Такого огромного золотого я тоже вижу впервые. Его плоская голова напоминает змеиную, продольные уши плотно прижаты к телу. Мощные крылья выглядят почти прозрачными, и при каждом взмахе с них слетает водопад солнечных брызг. Это завораживающе красиво.
Но весь вид на дракона закрывает мужской силуэт: Советник Риан подошел поприветствовать принцессу Леонии.
Он хорош собой. Величествен и статен, возвышаясь надо мной на полголовы. В темных волосах теплится каштановый оттенок. Глаза у Советника не серые, а карие. Риан хуже кузенов скрывает любопытство. Шире улыбается, протягивая руку и ожидая, пока я приложу свою.
Его ладонь крупнее и жестче, чем те, которые я уже пожимала. Но как с Ландаром и Райденом, я чувствую лишь скрытые силу и тепло.
— Очень рад знакомству, Ваше Высочество, — говорит Советник.
Я сравниваю голоса всех трех «почти королей».
У Инквизитора он самый низкий, у Райдена — ровный, у Риана — певучий и звонкий. Все трое мужчин вызывают такие вздохи у дам, что я испытываю острое раздражение.
Может, еще потому, что не могу справиться с непонятными чувствами. Страхом почувствовать взгляд — невидимые объятия, и сильным желанием испытать вновь. Но когда мы с Нарой ненадолго отходим от остальных, ей нечего сказать. Она не заметила ничего странного, никаких следов воздействия или сильных эмоциональных порывов. Лишь интерес, который гости особо не скрывают. Вполне объяснимый к единственной дочери короля и будущей правительнице Леонии. К сожалению, ее неудача говорит не о том, что гостям нечего прятать, а скорее подтверждает сильный дар гардейцев. Все трое – маги.
Гораздо сильнее моей талантливой помощницы.
Огромный ящер спускается к земле —будто солнце скатывается к нашим ногам. Прозрачные крылья рассыпают золотые искры, поднимая ветер, безжалостный к и так уже порушенным причёскам. Да кто бы возражал!
Дамы всех возрастов окружили Ярика и «почти королей». Задирают вверх головы, при этом ломают глаза, чтобы следить за гардейцами. Отовсюду несется нервный женский смех.
Зато лицо Нары непроницаемо. Гораздо больше мужчин девушку-мага интересует золотой дракон. Гидо слился с восторженной толпой, и я вдруг чувствую себя покинутой. Одинокой. Еще и локоны из испорченной прически попадают в глаза. Собираюсь поправить пару шпилек, как вдруг горячее дыхание касается лица.
Просто ветер?
Но я снова чувствую мужские ладони на плечах —чуть сжимаются жестом поддержки. Память зачем-то подбрасывает похожий момент. Мужчина, который вот так же держал меня на набережной Пальмы, сдувал мне волосы с глаз и счастливо улыбался.
Наваждение.
Исчезает. А когда я смотрю по сторонам, не вижу обращенных ко мне лиц.
Сердце лупится в груди, и щеки заливает краской от смущения. Если бы Росс стоял рядом с Райденом, Ландаром и Рианом, то не выглядел бы им чужим. У него тоже темные волосы, густые брови, высокие скулы и прямой нос. У Росса глаза такого же цвета, как у Инквизитора, улыбка Советника и ямочка на подбородке, как у короля…
Аэродрома, устроенного на широком ровном поле у подножия столицы. Город медленно взбирается отсюда на высокий холм, к зеленой бархатной подушке пышного сада, где диковинной раковиной-жемчужницей сияет королевский дворец. Несколько мгновений смотрю на свой город и дом. Любуюсь, забыв о волнении.
Перевожу взгляд на диспетчерскую вышку.
Она высокая — метров двадцать, с узкой веревочной лестницей с одной стороны, чтобы дежурный мог подняться без помощи магии, — зачем расходовать лишние магические силы? И похожа на земную, насколько хватило моих художественных способностей и технических возможностей Леонии. В последние годы мне часто приходится рисовать, чтобы потешить любопытство Ярика Шестого.
Он выглядит величественно в парадном костюме: суровый взгляд из-под сведенных бровей, снисходительная улыбка на губах — отец похож на самого себя с монет Леонии. Самодержец. Которого почитают и побаиваются жители королевства.
Волнуется, как и я.
Ожидание дается нам с трудом. Наконец, дежурный на вышке подает сигнал разноцветными флажками.
Оранжевый повторяет цвет бархатцев, высаженных вдоль посадочной полосы, и означает, что ждать остается совсем недолго. Уже простым глазом заметна жирная точка в небе. Черный узкий и широкий желтый флажки говорят о том, что гардейцы выбрали самый комфортабельный вид путешествий: Золотого дракона.
Драконы — это воздушный флот Мира тысячи островов и тайн. Вполне логичный, исходя из особенностей нашей географии.
Летающие ящеры существовали в Метерии с незапамятных времен, но в незначительном и неприметном разнообразии и количестве. После катастрофы далекие острова стали местом ускоренной эволюции этих существ, и большинству видов нашлось применение. Прежде всего, как транспортному средству. У нас есть драконы тяжеловозы, или грузовые борта, и драконы, которые по одиночке или парами переносят пассажирские салоны. Путешествие в таком салоне не сравнить с комфортом земных самолетов. Мне, например, не помогает от тошноты ни одно зелье.
Для сообщения между королевствами используются еще порталы. Но установить стационарный — чрезвычайно энергоемко, а разовые способны создавать только очень сильные маги и то, чаще всего, с помощью специальных артефактов.
Стационарными порталами заведует Канцелярия, определяя правила пользования и такие драконовы цены, что частые путешествия по Метерии способны опустошить любую казну.
Последнее десятилетие между островами в центре Содружества прокладывают специальные тоннели, облегчающие все виды переходов. Но их пока мало, строительство ведется медленно и связано с многими опасностями. К тому же секретом изготовления вещества, делающего стенки тоннелей невосприимчивыми к разрушительному воздействию Океана, владеет лишь одно государство. Гардия. Летучий голландец Метерии.
Олицетворением человеческой смекалки, но скорее, упорства, я считаю флибустьеров, бороздящих враждебный Океан на короткоживущих кораблях. Отважные моряки занимаются перевозкой товаров. Их услугами охотно пользуются купцы, потому что это значительно дешевле транспортных драконов, хоть и связано с высокими рисками. Опасность потерять груз исходит не только от Океана, но и от пиратов. В нашем мире есть даже пираты!
Отвлекаюсь.
Потому что волнуюсь. И ненавижу ждать.
В неудобном платье, у кромки обозначенной оранжевыми бархатцами взлетной полосы.
На самом деле для взлета и посадки дракона достаточно ровного поля. Но Ярик Шестой любит красочные декорации и свято верит в силу воздействия хорошего спектакля. Именно так создается слава сурового самодержца. Вдохновение он черпает из рассказов о Земле, и никогда не знаешь заранее, что привлечет его внимание и во что выльется из тех фактов и деталей, что отец выуживает неводом вопросов. «Зрелищно» или «больше ни у кого нет» — главные аргументы. Указывать ему на бессмысленность посадочных полос, именно, что бессмысленно.
Пока я предаюсь рассуждениям, дракон приближается. Он огромный и отлично выучен: машет крыльями ровно, не срывается с одной высоты на другую. Слышу нервный шепот — придворные дамы больше не справляются одними вздохами с охватившим их волнением. Собираюсь шикнуть на них, как вдруг появляется Великолепная тройка.
И вот уже мне не хватает воздуха. Как и Ярику Шестому рядом со мной.
Если золотой дракон — это пассажирский лайнер Метерии, то король Райден и два других «почти короля» прибывают на личных самолетах. А именно, на черных драгонях — мелких острокрылых ящерах с узкими носами, из которых вырываются облачка дыма. Мало того, что эти твари самые редкие в Метерии: они не размножаются в неволе, и добыча их яиц - опасный промысел. Выкормить и воспитать драгоня считается одним из самых сложных занятий в Содружестве. Нетрудно представить, что цена взрослого ящера превышает доход некоторых мелких островных королевств. Наша Леония, например, не позволяет себе подобной роскоши.
Гости появляются более чем эффектно.
Пока все взгляды обращены на золотого дракона, у самой посадочной полосы одна за другой вспыхивают три звезды, и из разовых порталов вылетают черные тени. Проносятся над нами. Всем видны изящные тела и длинные хвосты драгоней. Ловким наездникам не понятен смысл желтых полос, и они закладывают парадные круги над изумленной толпой. Поднятый ветер портит прически придворных дам.
Впору хвататься руками за голову, пока шпильки летят во все стороны.
За спиной поднимается испуганный вопль — один на всех. Уж больно устрашающе выглядят когти драгоней и острые шипы на хвостах — по четыре на каждом. А если один из ящеров чересчур вольно взмахнет какой-нибудь частью своего тела?
— Вот же пижоны на наши головы! — выдыхает Ярик Шестой, добавляя несколько сочных ругательств.
Хорошо, что кроме меня его никто не слышит. Корона спокойно сияет на его голове, отец даже не дергается, боясь ее потерять.
Если первым замыслом гостей было сдуть драгоценный ободок с короля Леонии, они просчитались — перед каждым официальным выходом Кир особым заклинанием закрепляет корону самодержца, получая при этом в свой адрес недовольное ворчание. Зато сегодня заслужит благодарность.
Наконец всадники приземляются рядом с оранжевой полосой, уступая ее пассажирскому дракону. Ловко спешиваются, вызывая уже возгласы не страха, а полные женского восхищения.
Мне стоит усилий, чтобы не присоединиться. Драгони прекрасны. Их изящество пронизано физической силой. Все движения, даже на земле, напоминают танец. Глаза горят янтарем, и черная чешуя отливает на солнце матовым блеском, а когда приоткрываются длинные пасти, вид острых зубов и раздвоенных на концах языков вызывает холодную дрожь. Никто! Повторю, никто из встречающих, ни Ярик Шестой, ни Кир, ни Нара, ни даже советник Лерой, кичащийся своими путешествиями, не видели вблизи знаменитых ящеров. И не одного, а сразу трех.
К восторгу дам, спешившиеся наездники не уступают в ловкости своим ящерам, их движения тоже пронизаны силой и изяществом. Все трое в плотных костюмах из черной кожи, лица скрыты масками, но сверкают глаза — не хуже, чем у драгоней.
— Пижоны, Ваше Величество, — раздраженно шепчу я, – на наши головы.
Пользуясь моментом, Гидо по-хозяйски хватает меня под руку.
Чувствую прикосновение… Ладони мужа. И не только! Взгляда. Да разве бывает таким взгляд?! Будто сильные ладони схватили и удерживают за плечи, не позволяя двинуться или повернуться.
— Что… за черт, — шепчу сквозь зубы.
— Лут. У нас в Содружестве шалит Лут, — поправляет отец, делая шаг вперед.
А невидимые руки уже у меня на шее, взлетели к лицу, грубо трогают губы.
— Нара! — мой свист сквозь натянутую улыбку предназначается лишь верной помощнице. Стоит ей шагнуть поближе, и возмутительное истязание тут же прекращается.
— Мне что-то не то, — бросаю ей.
— Что? — недоумевает она.
— Что-то! — рычу в ответ. Как объяснить непонятное самой себе? Насилие от пронзительного, властного взгляда. Такого, что способен сорвать с тела одежду, выставить напоказ, дотронуться в чувствительных местах и заставить сжаться от стыда и наслаждения. Иначе испытанное мной только что состояние не описать.
— Ваше Высочество?
— Нара, думай! Смотри! Для чего ты ко мне приставлена? Не ради же декорации. Ищи!
Да, я не всегда бываю рациональной. Но кроме негласной правительницы Леонии, я просто женщина, и мне простительно хоть изредка психовать – мою слабость и нервозность заметит только моя верная помощница…
***
Король Райден хорош собой. Величествен и статен. Возвышается надо мной на полголовы. У него густые, почти черные волосы и темно-серые глаза. Он смотрит со сдержанным любопытством. Красиво очерченный рот изогнут в вежливой улыбке.
Король протягивает ладонь и ждет, пока я приложу к ней свою.
Мы не созданы друг для друга с королем Райденом. Хоть он и мужчина, от одного взгляда на которого, любое женское сердце забьется чуть быстрее.
В Содружестве не целуют дамам руки, их легко пожимают, а при знакомстве ненадолго соприкасаются ладонями. Именно этим коротким слиянием жест кажется более интимным, чем земной поцелуй. Обычай родился из легенд об истинной паре влюбленных, способных узнать друг друга с первого касания. Ведь ладонь — это сосредоточие всех потоков внутренней энергии, где переплетаются линии судьбы и нити магии и души. Древний обычай превратился в современной Метерии в правило хорошего тона.
Я никогда не испытывала во время знакомств–-приветствий ничего особенного, несмотря на то, что наслушалась в детстве романтических историй. Не верю в них. Если бы истинные пары существовали, и любовь вспыхивала от первого прикосновения, я все равно бы ничего не почувствовала. Потому что я —обвешанный защитными артефактами Магический Нуль . К тому же замужняя женщина. Но отмечать свое несоответствие с каждым мужчиной, с которым знакомлюсь, давно вошло в привычку.
Голос у Райдена приятный. Правда, какой-то обыденный. Но не всем же королям везет с голосовыми связками?
Гардеец выпускает мою руку и переходит к обмену общими фразами с Яриком Шестым. Делает шаг в сторону.
А я перевожу взгляд на драгоней. Ящеры беспокоятся, царапают когтями землю, уродуя траву рядом со взлетной полосой. Вытягивают словно цапли длинные шеи. Бьют крыльями бока. Около них — Советник Риан. По словам Нары, Советник — сильный заклинатель и один из лучших наездников Гардии. Драгоньи явно к нему прислушиваются.
В воздухе появляются светящиеся петли. Виду резкий взмах рукой, напомнивший взмах крыла, и петли оказываются на длинных шеях. Риан уводит ящеров в «ангар». Называть строения, где держат воздушный флот Метерии, стойлами и конюшнями, не поворачивается язык. В Леонии мы используем иное слово. Драгоньи послушно семенят за Советником, а передо мной застывает Инквизитор Ландар.
Он хорош собой. Величествен и статен. И выше меня на полголовы .
У него жесткие черные волосы, серые… нет, скорее карие глаза. Темнее, чем у сводного брата, и без голубого оттенка. Губы поуже, но тоже четко и красиво очерчены. Изогнуты подобием вежливой улыбки. Во взгляде сквозит сдержанное любопытство.
Мы не созданы друг для друга с Инквизитором Ландаром, потому что я ничего не чувствую, коснувшись его ладони. Лишь тепло и отголосок силы, различимой даже в легком пожатии.
— Мое почтение, Ваше Высочество. — У Инквизитора низкий и какой-то бархатный голос. Но мне становится от него не по себе.
Ландар отходит к королям и быстро включается в разговор.
Нара держится поблизости. Я просила ее искать, и она ищет: прислушивается, приглядывается, изучает ауры встречающих и гостей. Мне важно понять, откуда взялось ощущение жестких объятий. Сдавивших горло рук. Не причинивших боль или излишнее неудобство, но напугавших тем, что вызвали совершенно недопустимые эмоции.
Гидо присоединяется к королям и Инквизитору. Держится пока хорошо, почти не участвуя в разговоре.
Все ждут приземления пассажирского дракона. Посадочная полоса свободна, и ящер скоро достигнет кромки аэродрома.
Такого огромного золотого я тоже вижу впервые. Его плоская голова напоминает змеиную, продольные уши плотно прижаты к телу. Мощные крылья выглядят почти прозрачными, и при каждом взмахе с них слетает водопад солнечных брызг. Это завораживающе красиво.
Но весь вид на дракона закрывает мужской силуэт: Советник Риан подошел поприветствовать принцессу Леонии.
Он хорош собой. Величествен и статен, возвышаясь надо мной на полголовы. В темных волосах теплится каштановый оттенок. Глаза у Советника не серые, а карие. Риан хуже кузенов скрывает любопытство. Шире улыбается, протягивая руку и ожидая, пока я приложу свою.
Его ладонь крупнее и жестче, чем те, которые я уже пожимала. Но как с Ландаром и Райденом, я чувствую лишь скрытые силу и тепло.
— Очень рад знакомству, Ваше Высочество, — говорит Советник.
Я сравниваю голоса всех трех «почти королей».
У Инквизитора он самый низкий, у Райдена — ровный, у Риана — певучий и звонкий. Все трое мужчин вызывают такие вздохи у дам, что я испытываю острое раздражение.
Может, еще потому, что не могу справиться с непонятными чувствами. Страхом почувствовать взгляд — невидимые объятия, и сильным желанием испытать вновь. Но когда мы с Нарой ненадолго отходим от остальных, ей нечего сказать. Она не заметила ничего странного, никаких следов воздействия или сильных эмоциональных порывов. Лишь интерес, который гости особо не скрывают. Вполне объяснимый к единственной дочери короля и будущей правительнице Леонии. К сожалению, ее неудача говорит не о том, что гостям нечего прятать, а скорее подтверждает сильный дар гардейцев. Все трое – маги.
Гораздо сильнее моей талантливой помощницы.
Огромный ящер спускается к земле —будто солнце скатывается к нашим ногам. Прозрачные крылья рассыпают золотые искры, поднимая ветер, безжалостный к и так уже порушенным причёскам. Да кто бы возражал!
Дамы всех возрастов окружили Ярика и «почти королей». Задирают вверх головы, при этом ломают глаза, чтобы следить за гардейцами. Отовсюду несется нервный женский смех.
Зато лицо Нары непроницаемо. Гораздо больше мужчин девушку-мага интересует золотой дракон. Гидо слился с восторженной толпой, и я вдруг чувствую себя покинутой. Одинокой. Еще и локоны из испорченной прически попадают в глаза. Собираюсь поправить пару шпилек, как вдруг горячее дыхание касается лица.
Просто ветер?
Но я снова чувствую мужские ладони на плечах —чуть сжимаются жестом поддержки. Память зачем-то подбрасывает похожий момент. Мужчина, который вот так же держал меня на набережной Пальмы, сдувал мне волосы с глаз и счастливо улыбался.
Наваждение.
Исчезает. А когда я смотрю по сторонам, не вижу обращенных ко мне лиц.
Сердце лупится в груди, и щеки заливает краской от смущения. Если бы Росс стоял рядом с Райденом, Ландаром и Рианом, то не выглядел бы им чужим. У него тоже темные волосы, густые брови, высокие скулы и прямой нос. У Росса глаза такого же цвета, как у Инквизитора, улыбка Советника и ямочка на подбородке, как у короля…
