- Именно так! А ещё мне хотелось бы, чтобы эта история была рассказана в каком-нибудь более уютном месте, чем эти ворота. Знаешь ли ты где-нибудь поблизости приличный трактир или кабачок?
- Конечно, мой сеньор! - Глаза старика сразу стали хитрыми, а лицо подобрело и теперь казалось вдвое умнее, чем в начале разговора. - Тут рядом, в двух шагах имеется питейная лавка жида Перейры. Вино там вполне сносное, а ещё там чисто, только вот публика врядли понравится вашей милости.
- Ничего, мы пойдём туда не ради публики. Веди, старик!
Но прежде, чем они успели отойти от ворот, сзади послышался противный голос всё того же управляющего:
- Эй, Макало! - Крикнул он голосом срывающимся на визг. - Куда это ты собрался? А работа?
Но прежде чем старик успел ответить, молодой сеньор перемигнулся со своим слугой и чернокожий гигант подошёл к надсмотрщику, совершенно нависнув над ним. Они коротко, вполголоса переговорили о чём-то, после чего чернокожий сунул краснорожему, что-то в руку и присоединился к своему господину. Широкая образина управляющего осветилась радостью, когда он взглянул в свою ладонь, но это выражение тут же сменилось злой и мстительной гримасой при взгляде вслед удаляющейся троицы.
- Так что, этаво, вот, ваша милость! - Заговорил старый Макало после того, как сделал пребольшой глоток из объёмистой кружки. - Делаю я эта значит своё обычное дело, то есть собираю бычачий навоз и старую подстилку, только на компост пригодную, а тут и выходит ко мне эта самая ведьма, страшная- престрашная!
- Что, прямо такая страшная? - Спросил молодой сеньор с некоторой обидой и одновременно, подавив смешок. - Совсем уродина была, что ли?
- Ну не то, чтобы совсем уж уродина, я даже сказал бы наоборот, девушка очень даже симпатичная, хотя одета не по нашему и говорит, как-то странно. Но только меня жуть до костей пробрала, когда эта дива вышла оттуда, откуда не только молодой девушке, а никому появиться нельзя было, ведь там, где помещался тот здоровый бык, к которому господин Фигейрос никого не пускал, никого не было и быть не могло, ведь я сам только что там всё, как мог вычистил!
- А что это за господин Фигейрос?
- О, это величайший тореро из всех, что бывали на моей памяти в нашем цирке! Он заколол здесь не меньше дюжины быков и все здоровенные такие, один больше другого! А этого быка он отдельно держал, вроде как на потом оставил или для особого случая готовил, но только поговаривают у нас, что дон Фигейрос вовсе не хотел этого быка выставлять, что он с ним даже разговаривал и что этот бык не такой, как все быки, а какой-то особенный. Ну, не знаю, я со своим длинноухим тоже иногда разговариваю, только он мне не разу ещё не ответил, а особенный тот бык был или не особенный, мне дело нет, потому что гавно из под него было самое обыкновенное...
- А сам дон Фигейрос, он кто?
- А хто ж его знает? Пришёл, вроде как, из самого Мадрида, али еще, откуда, хто как говорит, только ни хто точно не помнит, откуда он пришёл и когда. Да вот, перед самым появлением ведьмы, исчез куда-то наш дон Фигейрос вместе со своим быком, как сквозь землю провалился! И не предупредил никого. Ни хто даже не видел, как он с быком из цирка вышел, и через какие ворота ушёл из города. Его уж и с ног сбились искать, и не знают, что подумать, даже Святому Инквизитору доложили, а всё без толку. А тут ещё эта краля заявляется из пустого бычатника и говорит, подать, дескать, мне сюда дона Фигейроса, как я есть его сеструха! А какая она может быть ему сеструха, когда сам дон Фигейрос рассказывал, что он круглый сирота и нет у него, горемычного ни одной родной души на всём белом свете? А она, знай себе, заливает, что у неё с доном Фигейросом мамки разные, а папка один, а у самой огонёк в руке горит волшебный, маленький такой! А, как увидела, что я на тот огонёк смотрю, так сразу этот огонёк в карман спрятала! Ну, я, не будь дурак, сразу за вилы, а ведьма тут и шасть под потолок, что твоя летучая мышь! Поболталась там немного и - фьють в окно, только штаны да сапоги мелькнули! И то, правду сказать, что она за девица, раз носит штаны и сапоги, как какой-нибудь кабальеро?
- И что, так и улетела?
- Да, нет! Над двором ещё летала, лоскуток какой-то выронила, а на нём не то буквицы, не то значки магические. Нужен ей видно был энтот лоскуток, раз она за ним к самой земле спускалась. Да только не нашла она его и совсем улетела. А я вот нашёл, да, не будь дурак, припрятал!
- А зачем припрятал-то?
- Падре Микаэлю хотел отнести, думал отдать за плату малую. Большой охотник до всяких там диковинок наш падре Микаэль. Только не уберёг я тот лоскуток...
- А куда же он делся?
- Так вот в том то и дело всё, что прошляпил я свою находку, как дурак распоследний! А всё из-за той же ведьмы прошляпил!
- Как же так вышло?
- А вот так и вышло, что пошёл я поутру до падре Микаэля и совсем уже подхожу к собору святого Иекадима Египетского, где падре Микаэль верховодит, как вдрух подымаю глаза, а на колокольне под самой крышей сидит та самая ведьма и на меня глаза таращит!
- Прямо таки на тебя, почтенный Макало!
- Да! Прямо на меня, а на кого же ещё? Видать не получилось сразу утащить мою грешную душу в ад, так теперь решила не упустить своего, прямо на меня и нацелилась!
- Как же тебе удалось избежать такой страшной участи?
- Да так и удалось! Как увидел я енту ведьму, так и заорал, что мой длинноухий, когда жрать хочет или ослиху чует! А как я заорал, так тут народ и начал собираться, а вскоре и стража подоспела. Стража-то у нас строгая, один капитан Барбарус чего стоит! Он то и прибежал со своими людьми, прям как за углом караулил! Ну, тут-то я и сдураковал, как последний мусорщик, отдал ему тот лоскуток, а он его, не будь дурак, и припрятал!
- А ему-то зачем?
- Как зачем? На то ему прямая выгода! Он же самого Великого Инквизитора наперсник, значит прямо в енту инквизицию он тот лоскуток, ясное дело, и потащил. Теперь ему, а не мне достанется плата малая! Он, а не я купит себе кружечку доброго вина, да миску бобов, если только ваша милость не соблаговолит оделить меня этими благами, а я за то рассказал бы, как ведьма призвала дракона, и как тот дракон вдрызг загадил всю улицу перед собором святого Иекадима Египетского! Ну, я вам скажу, это был навоз! Всем навозам навоз! Я его потом весь день собирал...
- Спасибо, добрый Макало! - Сказал молодой сеньор, вставая со своего табурета. - Вот тебе на кружку доброго вина и миску бобов, но твою историю я дослушаю в следующий раз, а сейчас спешу. Будь здоров, старина, удачи тебе в работе!
С этими словами, юноша выложил на стол перед стариком пригоршню серебряных монет и сопровождаемый невольником, вышел из питейной.
- Вот ведь, молодёжь! - Проворчал старик, сгребая в карман монеты, когда дверь за молодым сеньором закрылась. - Сначала вынь, да положь ему всю правду про ведьму, а как дошло до самого интересного, так шасть и нет его! Если бы он только знал, какой это был навоз, наверное, не убежал бы так быстро, а дослушал бы до конца, как и подобает всякому почтенному человеку...
А молодой сеньор со своим слугой, между тем торопливо шли по направлению к своему постоялому двору.
- И что теперь? - Спросил невольник вполголоса. - Как нам разыскать Инквизитора?
- Разыскать Инквизитора несложно. - Ответил за него голос, исходящий со стороны опахала. - Здесь любой укажет его резиденцию. Сложнее туда попасть, и ещё сложнее оттуда выйти, особенно если там станет известно, зачем мы пришли.
- Так как же быть?
- Сначала навестим падре Микаэля, а там будет видно. - Отозвался, молодой сеньор. - Только мне надо поправить голос, а то люди меня пугаются.
С этими словами они подошли к своему временному жилищу, не заметив при этом, что за ними всюду следует человек одетый в серый плащ и широкополую шляпу с обвисшими полями. Этот человек незамеченным прошёл в дверь гостиницы, встретился взглядом с хозяином, стоявшим за стойкой, и скрылся в тёмном углу за крохотным столиком, за который никто из присутствующих и не подумал бы сесть.
- Так что же там с нашим бравым капитаном Поркесом? - Спросил старческий скрипучий голос из глубины кресла, стоявшего на возвышении.
- Никто не знает, Ваше Преосвященство! - Ответил маленький сухонький человечек с крысиной мордочкой, подобострастно согнувшийся в глубоком поклоне. - Капитан дон Хуан Лопес де Поркес, как будто здоров, но его странное поведение вызывает недоумение со стороны подчинённых и начальства. Ни с того, ни с сего начальник стражи Западных врат, начал пить, как какой-нибудь солдат-забулдыга! А ведь совсем недавно этот честный и ответственный служака заслуженно пользовался репутацией человека трезвого и умного, а тут... Но это ещё ничего, потому что напиваться он уже бросил. Хуже, что он стал страдать провалами в памяти, забывать важнейшие пункты устава и правила караульной службы. И это ещё не самое страшное! Вслед за ним подобным недугом заболела вся команда стражи западных врат! Не в такой ужасной степени, как их начальник, но всё же этого вполне достаточно, чтобы подумать о замене вышедшего из строя отряда стражников на других людей.
- Справедливое замечание! - Проскрипел голос из глубины кресла. - Я думаю, Барбарус сумеет быстро справиться с этой проблемой, но этого мало! Необходимо дознаться до причин, из-за которых целая команда проверенных людей вышла из строя. Здесь дело нечисто, им либо подсыпали какого-то зелья, либо околдовали, а это уже серьёзно! Займитесь этим немедленно и доложите о результатах расследования в ближайшее время. Что-нибудь ещё?
- Донос на падре Микаэля.
- Кто доносит и в чём состоит донос?
- Доносит лавочник, которого падре Микаэль сурово отчитал недавно за скверное обращение с женой. А суть доноса в том, что этот лавочник будто бы видел, как в окне домика, где проживает падре Микаэль, горел загадочный свет, а из трубы валил цветной дым. При этом слышались слова заклинаний и завывания нечистой силы!
- Этот падре Микаэль слишком много себе позволяет! Подумаешь, лавочник колотит свою жену, на то он ей и муж, чтобы воспитывать глупую женщину тем способом, который доставляет лучшие результаты! Вот и нажил себе врага падре Микаэль, а мог бы стать полезнейшим человеком для нас и для всей Святой Церкви! О его алхимических опытах мне доподлинно известно, и в ближайшее время неразумный священник предстанет пред судом Инквизиции. Жаль, ведь это один из умнейших учёных нашего города. Его университетские коллеги и мизинца его не стоят, но их деятельность не противоречит интересам церкви, а падре Микаэль изволил забыть, зачем он в своё время облёкся в сутану! У вас всё?
- Нет, Ваше Преосвященство! Ещё один донос от хозяина гостиницы, что у Западных ворот. Достойный мэтр Захарий сообщает, что у него остановились и разгуливают по городу два подозрительных иностранца. Один из них представился учёным из Италии, путешествующим по городам христианских стран и сейчас направляющимся в Амстердам. Другой, его чернокожий слуга, который неотступно следует за своим господином и носит за ним опахало, даже если на улице вечер.
- И что же тут подозрительного, кроме разве что опахала вечером? Правда, я давненько не слышал об иностранцах в нашем городе, но им путь сюда вовсе не заказан. А чем интересуется этот приезжий учёный?
- Похоже, его интересует история с ведьмой и драконом, произошедшая недавно. Это подтверждает и распорядитель в цирке. По его словам, молодой итальянец подробно расспрашивал об этом случае старика Макало, того самого, который первым встретил ведьму в подсобных помещениях цирка.
- В этом тоже нет ничего подозрительного, ведь люди любопытны от природы, а если этот человек учёный, так его любопытство должно быть втрое больше, чем у любой рыночной торговки! И всё же за этими иностранцами необходимо понаблюдать. Значит, остановились в гостинице недалеко от Западных ворот? Так, скорее всего через эти ворота они и прошли. Выясните это! Как знать может, существует связь между недугом капитана де Поркеса и этими иностранцами. Если у вас всё, то я вас более не задерживаю. Держите меня в курсе событий!
Сухая старческая рука показалась из тени и благословила человека с крысиным лицом. Тот ещё более согнулся, раболепно принял благословение и, пятясь, удалился, прижимая к груди руки с зажатыми в них листами пергамента. Как только он вышел, из кресла с трудом поднялся древний старец в красном одеянии Князя Церкви. Нетвёрдой походкой он подошёл к ларцу, стоящему на отдельном столике и откинул резную крышку. На дне ларца лежал всего один предмет - клочок бумаги прямоугольной формы, до половины исписанный какими-то цифрами и значками. Старик взял эту бумажку в руки и вгляделся в неё. Но его интересовали вовсе не письмена и знаки. Он пристально всматривался в печать красовавшуюся сверху. Эта печать представляла собой герб на котором рыцарь в шлеме, увенчанном козлиными рогами пронзал копьём волка.
- Бодакула! - Пробормотал старик вполголоса. - Если это и вправду ты,… если это твои проделки... Что ж, я тебя достану, старый плут! И тогда посмотрим, чья возьмёт на этот раз!
Старик задрожал от волнения, но справился с собой, бережно положил бумажку в ларец и захлопнул крышку. Казалось, что он совершенно спокоен, но глаза его долго ещё горели недобрым огнём, а руки теребили, подвешенный на засаленном шнурке, странный талисман - потемневший от времени и растрескавшийся обломок козьего рога.
Вечер был тих и спокоен. Отдавшие, накопленный за день жар, камни мостовой уже не превращали улицы в раскалённую духовку. Поднявшийся было ветерок, унёс этот жар куда-то ввысь, но сам скоро стих и вслед за затопившей улицы темнотой, пришла тишина. В этой тишине гулко раздавались шаги двух припозднившихся пешеходов. Башмаки одного из них звонко цокали, иногда высекая искры. Походка другого была несколько неуклюжей, шаркающей и по ней можно было судить, что это человек большой, тяжёлый и непривычный к длительным прогулкам. Тот что шёл впереди, был небольшого роста, тонкого телосложения, но, по всей видимости, в их компании он был главным. В руке он нёс фонарь, неровный, мигающий свет которого, казалось, не рассеивает, а сгущает тьму. Неуклюже ковыляющий позади гигант, тащил на плече что-то длинное, оканчивающееся широким треугольным пятном. Сторонний наблюдатель в этом предмете мог бы узнать небольшое опахало, смахивающее на метлу, вещь совершенно бесполезная на улицах ночного города.
Но кому было смотреть на этих людей в тот час, когда огоньки свечей в домах уже погасли, а на небе зажглись первые звёзды? Однако такой человек нашёлся. Бесшумной тенью скользил он за беспечно шагающей парой. Ему не нужны были, ни фонарь, ни звёзды, человек этот видел в темноте, как кошка, а слышал ещё лучше! Невидимый сам, он хорошо разглядел своих "подопечных", но если его что и удивляло, то уж никак не их необыкновенная внешность. За свою долгую службу этот человек насмотрелся самых разных чудес и ужасов. Удивляло его то, что со стороны двух беседующих людей раздавалось не два, а три голоса!
- Конечно, мой сеньор! - Глаза старика сразу стали хитрыми, а лицо подобрело и теперь казалось вдвое умнее, чем в начале разговора. - Тут рядом, в двух шагах имеется питейная лавка жида Перейры. Вино там вполне сносное, а ещё там чисто, только вот публика врядли понравится вашей милости.
- Ничего, мы пойдём туда не ради публики. Веди, старик!
Но прежде, чем они успели отойти от ворот, сзади послышался противный голос всё того же управляющего:
- Эй, Макало! - Крикнул он голосом срывающимся на визг. - Куда это ты собрался? А работа?
Но прежде чем старик успел ответить, молодой сеньор перемигнулся со своим слугой и чернокожий гигант подошёл к надсмотрщику, совершенно нависнув над ним. Они коротко, вполголоса переговорили о чём-то, после чего чернокожий сунул краснорожему, что-то в руку и присоединился к своему господину. Широкая образина управляющего осветилась радостью, когда он взглянул в свою ладонь, но это выражение тут же сменилось злой и мстительной гримасой при взгляде вслед удаляющейся троицы.
- Так что, этаво, вот, ваша милость! - Заговорил старый Макало после того, как сделал пребольшой глоток из объёмистой кружки. - Делаю я эта значит своё обычное дело, то есть собираю бычачий навоз и старую подстилку, только на компост пригодную, а тут и выходит ко мне эта самая ведьма, страшная- престрашная!
- Что, прямо такая страшная? - Спросил молодой сеньор с некоторой обидой и одновременно, подавив смешок. - Совсем уродина была, что ли?
- Ну не то, чтобы совсем уж уродина, я даже сказал бы наоборот, девушка очень даже симпатичная, хотя одета не по нашему и говорит, как-то странно. Но только меня жуть до костей пробрала, когда эта дива вышла оттуда, откуда не только молодой девушке, а никому появиться нельзя было, ведь там, где помещался тот здоровый бык, к которому господин Фигейрос никого не пускал, никого не было и быть не могло, ведь я сам только что там всё, как мог вычистил!
- А что это за господин Фигейрос?
- О, это величайший тореро из всех, что бывали на моей памяти в нашем цирке! Он заколол здесь не меньше дюжины быков и все здоровенные такие, один больше другого! А этого быка он отдельно держал, вроде как на потом оставил или для особого случая готовил, но только поговаривают у нас, что дон Фигейрос вовсе не хотел этого быка выставлять, что он с ним даже разговаривал и что этот бык не такой, как все быки, а какой-то особенный. Ну, не знаю, я со своим длинноухим тоже иногда разговариваю, только он мне не разу ещё не ответил, а особенный тот бык был или не особенный, мне дело нет, потому что гавно из под него было самое обыкновенное...
- А сам дон Фигейрос, он кто?
- А хто ж его знает? Пришёл, вроде как, из самого Мадрида, али еще, откуда, хто как говорит, только ни хто точно не помнит, откуда он пришёл и когда. Да вот, перед самым появлением ведьмы, исчез куда-то наш дон Фигейрос вместе со своим быком, как сквозь землю провалился! И не предупредил никого. Ни хто даже не видел, как он с быком из цирка вышел, и через какие ворота ушёл из города. Его уж и с ног сбились искать, и не знают, что подумать, даже Святому Инквизитору доложили, а всё без толку. А тут ещё эта краля заявляется из пустого бычатника и говорит, подать, дескать, мне сюда дона Фигейроса, как я есть его сеструха! А какая она может быть ему сеструха, когда сам дон Фигейрос рассказывал, что он круглый сирота и нет у него, горемычного ни одной родной души на всём белом свете? А она, знай себе, заливает, что у неё с доном Фигейросом мамки разные, а папка один, а у самой огонёк в руке горит волшебный, маленький такой! А, как увидела, что я на тот огонёк смотрю, так сразу этот огонёк в карман спрятала! Ну, я, не будь дурак, сразу за вилы, а ведьма тут и шасть под потолок, что твоя летучая мышь! Поболталась там немного и - фьють в окно, только штаны да сапоги мелькнули! И то, правду сказать, что она за девица, раз носит штаны и сапоги, как какой-нибудь кабальеро?
- И что, так и улетела?
- Да, нет! Над двором ещё летала, лоскуток какой-то выронила, а на нём не то буквицы, не то значки магические. Нужен ей видно был энтот лоскуток, раз она за ним к самой земле спускалась. Да только не нашла она его и совсем улетела. А я вот нашёл, да, не будь дурак, припрятал!
- А зачем припрятал-то?
- Падре Микаэлю хотел отнести, думал отдать за плату малую. Большой охотник до всяких там диковинок наш падре Микаэль. Только не уберёг я тот лоскуток...
- А куда же он делся?
- Так вот в том то и дело всё, что прошляпил я свою находку, как дурак распоследний! А всё из-за той же ведьмы прошляпил!
- Как же так вышло?
- А вот так и вышло, что пошёл я поутру до падре Микаэля и совсем уже подхожу к собору святого Иекадима Египетского, где падре Микаэль верховодит, как вдрух подымаю глаза, а на колокольне под самой крышей сидит та самая ведьма и на меня глаза таращит!
- Прямо таки на тебя, почтенный Макало!
- Да! Прямо на меня, а на кого же ещё? Видать не получилось сразу утащить мою грешную душу в ад, так теперь решила не упустить своего, прямо на меня и нацелилась!
- Как же тебе удалось избежать такой страшной участи?
- Да так и удалось! Как увидел я енту ведьму, так и заорал, что мой длинноухий, когда жрать хочет или ослиху чует! А как я заорал, так тут народ и начал собираться, а вскоре и стража подоспела. Стража-то у нас строгая, один капитан Барбарус чего стоит! Он то и прибежал со своими людьми, прям как за углом караулил! Ну, тут-то я и сдураковал, как последний мусорщик, отдал ему тот лоскуток, а он его, не будь дурак, и припрятал!
- А ему-то зачем?
- Как зачем? На то ему прямая выгода! Он же самого Великого Инквизитора наперсник, значит прямо в енту инквизицию он тот лоскуток, ясное дело, и потащил. Теперь ему, а не мне достанется плата малая! Он, а не я купит себе кружечку доброго вина, да миску бобов, если только ваша милость не соблаговолит оделить меня этими благами, а я за то рассказал бы, как ведьма призвала дракона, и как тот дракон вдрызг загадил всю улицу перед собором святого Иекадима Египетского! Ну, я вам скажу, это был навоз! Всем навозам навоз! Я его потом весь день собирал...
- Спасибо, добрый Макало! - Сказал молодой сеньор, вставая со своего табурета. - Вот тебе на кружку доброго вина и миску бобов, но твою историю я дослушаю в следующий раз, а сейчас спешу. Будь здоров, старина, удачи тебе в работе!
С этими словами, юноша выложил на стол перед стариком пригоршню серебряных монет и сопровождаемый невольником, вышел из питейной.
- Вот ведь, молодёжь! - Проворчал старик, сгребая в карман монеты, когда дверь за молодым сеньором закрылась. - Сначала вынь, да положь ему всю правду про ведьму, а как дошло до самого интересного, так шасть и нет его! Если бы он только знал, какой это был навоз, наверное, не убежал бы так быстро, а дослушал бы до конца, как и подобает всякому почтенному человеку...
А молодой сеньор со своим слугой, между тем торопливо шли по направлению к своему постоялому двору.
- И что теперь? - Спросил невольник вполголоса. - Как нам разыскать Инквизитора?
- Разыскать Инквизитора несложно. - Ответил за него голос, исходящий со стороны опахала. - Здесь любой укажет его резиденцию. Сложнее туда попасть, и ещё сложнее оттуда выйти, особенно если там станет известно, зачем мы пришли.
- Так как же быть?
- Сначала навестим падре Микаэля, а там будет видно. - Отозвался, молодой сеньор. - Только мне надо поправить голос, а то люди меня пугаются.
С этими словами они подошли к своему временному жилищу, не заметив при этом, что за ними всюду следует человек одетый в серый плащ и широкополую шляпу с обвисшими полями. Этот человек незамеченным прошёл в дверь гостиницы, встретился взглядом с хозяином, стоявшим за стойкой, и скрылся в тёмном углу за крохотным столиком, за который никто из присутствующих и не подумал бы сесть.
- Так что же там с нашим бравым капитаном Поркесом? - Спросил старческий скрипучий голос из глубины кресла, стоявшего на возвышении.
- Никто не знает, Ваше Преосвященство! - Ответил маленький сухонький человечек с крысиной мордочкой, подобострастно согнувшийся в глубоком поклоне. - Капитан дон Хуан Лопес де Поркес, как будто здоров, но его странное поведение вызывает недоумение со стороны подчинённых и начальства. Ни с того, ни с сего начальник стражи Западных врат, начал пить, как какой-нибудь солдат-забулдыга! А ведь совсем недавно этот честный и ответственный служака заслуженно пользовался репутацией человека трезвого и умного, а тут... Но это ещё ничего, потому что напиваться он уже бросил. Хуже, что он стал страдать провалами в памяти, забывать важнейшие пункты устава и правила караульной службы. И это ещё не самое страшное! Вслед за ним подобным недугом заболела вся команда стражи западных врат! Не в такой ужасной степени, как их начальник, но всё же этого вполне достаточно, чтобы подумать о замене вышедшего из строя отряда стражников на других людей.
- Справедливое замечание! - Проскрипел голос из глубины кресла. - Я думаю, Барбарус сумеет быстро справиться с этой проблемой, но этого мало! Необходимо дознаться до причин, из-за которых целая команда проверенных людей вышла из строя. Здесь дело нечисто, им либо подсыпали какого-то зелья, либо околдовали, а это уже серьёзно! Займитесь этим немедленно и доложите о результатах расследования в ближайшее время. Что-нибудь ещё?
- Донос на падре Микаэля.
- Кто доносит и в чём состоит донос?
- Доносит лавочник, которого падре Микаэль сурово отчитал недавно за скверное обращение с женой. А суть доноса в том, что этот лавочник будто бы видел, как в окне домика, где проживает падре Микаэль, горел загадочный свет, а из трубы валил цветной дым. При этом слышались слова заклинаний и завывания нечистой силы!
- Этот падре Микаэль слишком много себе позволяет! Подумаешь, лавочник колотит свою жену, на то он ей и муж, чтобы воспитывать глупую женщину тем способом, который доставляет лучшие результаты! Вот и нажил себе врага падре Микаэль, а мог бы стать полезнейшим человеком для нас и для всей Святой Церкви! О его алхимических опытах мне доподлинно известно, и в ближайшее время неразумный священник предстанет пред судом Инквизиции. Жаль, ведь это один из умнейших учёных нашего города. Его университетские коллеги и мизинца его не стоят, но их деятельность не противоречит интересам церкви, а падре Микаэль изволил забыть, зачем он в своё время облёкся в сутану! У вас всё?
- Нет, Ваше Преосвященство! Ещё один донос от хозяина гостиницы, что у Западных ворот. Достойный мэтр Захарий сообщает, что у него остановились и разгуливают по городу два подозрительных иностранца. Один из них представился учёным из Италии, путешествующим по городам христианских стран и сейчас направляющимся в Амстердам. Другой, его чернокожий слуга, который неотступно следует за своим господином и носит за ним опахало, даже если на улице вечер.
- И что же тут подозрительного, кроме разве что опахала вечером? Правда, я давненько не слышал об иностранцах в нашем городе, но им путь сюда вовсе не заказан. А чем интересуется этот приезжий учёный?
- Похоже, его интересует история с ведьмой и драконом, произошедшая недавно. Это подтверждает и распорядитель в цирке. По его словам, молодой итальянец подробно расспрашивал об этом случае старика Макало, того самого, который первым встретил ведьму в подсобных помещениях цирка.
- В этом тоже нет ничего подозрительного, ведь люди любопытны от природы, а если этот человек учёный, так его любопытство должно быть втрое больше, чем у любой рыночной торговки! И всё же за этими иностранцами необходимо понаблюдать. Значит, остановились в гостинице недалеко от Западных ворот? Так, скорее всего через эти ворота они и прошли. Выясните это! Как знать может, существует связь между недугом капитана де Поркеса и этими иностранцами. Если у вас всё, то я вас более не задерживаю. Держите меня в курсе событий!
Сухая старческая рука показалась из тени и благословила человека с крысиным лицом. Тот ещё более согнулся, раболепно принял благословение и, пятясь, удалился, прижимая к груди руки с зажатыми в них листами пергамента. Как только он вышел, из кресла с трудом поднялся древний старец в красном одеянии Князя Церкви. Нетвёрдой походкой он подошёл к ларцу, стоящему на отдельном столике и откинул резную крышку. На дне ларца лежал всего один предмет - клочок бумаги прямоугольной формы, до половины исписанный какими-то цифрами и значками. Старик взял эту бумажку в руки и вгляделся в неё. Но его интересовали вовсе не письмена и знаки. Он пристально всматривался в печать красовавшуюся сверху. Эта печать представляла собой герб на котором рыцарь в шлеме, увенчанном козлиными рогами пронзал копьём волка.
- Бодакула! - Пробормотал старик вполголоса. - Если это и вправду ты,… если это твои проделки... Что ж, я тебя достану, старый плут! И тогда посмотрим, чья возьмёт на этот раз!
Старик задрожал от волнения, но справился с собой, бережно положил бумажку в ларец и захлопнул крышку. Казалось, что он совершенно спокоен, но глаза его долго ещё горели недобрым огнём, а руки теребили, подвешенный на засаленном шнурке, странный талисман - потемневший от времени и растрескавшийся обломок козьего рога.
Вечер был тих и спокоен. Отдавшие, накопленный за день жар, камни мостовой уже не превращали улицы в раскалённую духовку. Поднявшийся было ветерок, унёс этот жар куда-то ввысь, но сам скоро стих и вслед за затопившей улицы темнотой, пришла тишина. В этой тишине гулко раздавались шаги двух припозднившихся пешеходов. Башмаки одного из них звонко цокали, иногда высекая искры. Походка другого была несколько неуклюжей, шаркающей и по ней можно было судить, что это человек большой, тяжёлый и непривычный к длительным прогулкам. Тот что шёл впереди, был небольшого роста, тонкого телосложения, но, по всей видимости, в их компании он был главным. В руке он нёс фонарь, неровный, мигающий свет которого, казалось, не рассеивает, а сгущает тьму. Неуклюже ковыляющий позади гигант, тащил на плече что-то длинное, оканчивающееся широким треугольным пятном. Сторонний наблюдатель в этом предмете мог бы узнать небольшое опахало, смахивающее на метлу, вещь совершенно бесполезная на улицах ночного города.
Но кому было смотреть на этих людей в тот час, когда огоньки свечей в домах уже погасли, а на небе зажглись первые звёзды? Однако такой человек нашёлся. Бесшумной тенью скользил он за беспечно шагающей парой. Ему не нужны были, ни фонарь, ни звёзды, человек этот видел в темноте, как кошка, а слышал ещё лучше! Невидимый сам, он хорошо разглядел своих "подопечных", но если его что и удивляло, то уж никак не их необыкновенная внешность. За свою долгую службу этот человек насмотрелся самых разных чудес и ужасов. Удивляло его то, что со стороны двух беседующих людей раздавалось не два, а три голоса!
