— Считай, внеплановый выходной, девочка. Можешь отдыхать, пока не придумаем куда тебя определить, — сказал он печально. — Могу тебе зал открыть, побегаешь немного. Если хочешь.
— Не-не, благодарю. — Мессалин рассмеялась и помотала головой. — Выходной так выходной.
Хель ехидно усмехнулся и похлопал ее по спине.
— Ты не переживай, генерал добрый у нас, не оставит тебя. Может помощницей возьмет, бумажки всякие таскать. Я за тебя, так и быть, схожу словечко замолвлю. — вздохнул мужчина. — Цок-цок, — добавил он не своим голосом.
На последних словах Мессалин дернулась, стук копыт зазвучал прямо в голове.
— Что, простите? — переспросила она.
— Говорю: поболтаю с генералом, чтобы помощницей тебя взял. — повторил Хель громче.
— Спасибо большое. — Мессалин криво улыбнулась и поправила волосы.
— А то! — Хель убрал руку с ее плеча. — Не здоровится что-то мне.
Ключи зазвенели в замке. Еще что-то невнятно пробубнив, он ушел в зал. Мессалин осталась стоять в коридоре. С потолка прозвучал детский смех. Вскинув голову, Мессалин замерла. Кроме потрескавшейся штукатурки и пары ламп, усеянных мухами изнутри, на полотке ничего не было.
— К врачу может сходить? — спросила она сама себя.
Не придав этому значения, Месса побрела к спальням. До завтрака был еще час. У пропускной стойки в корпус ее остановил охранник.
— Ты 315? — спросил мужчина.
Мессалин отвернула воротник куртки и показала вышитые цифры. Недовольно взглянув на номер, мужчина нырнул под стол.
— Тебе передали. — Он протянул ей маленькую коробочку, завернутую в кучу желтых листов.
— Кто?
— Медичка какая-то. — Пожал охранник плечами.
Мессалин недоверчиво хмыкнула, взяв коробку.
Оказавшись в комнате, она залезла на кровать и принялась рвать желтые листы. Несколько девушек по соседству, что еще не ушли на утренние занятия, заинтересовались происходящим.
— Что это у тебя такое? — спросила одна и поднялась по лестнице к кровати Мессы.
Мессалин не ответила, продолжив разматывать слои упаковки. Лист за листом она снимала обертку, как листы с капусты, пока, наконец, не добралась до основной части. Деревянная, скучная шкатулочка, размером с кулак, без росписи и каких-либо украшений. Голое дерево и замочек-крючок. Открыв шкатулку, Мессалин округлила глаза. Девушка рядом чуть не упала вниз от изумления. Внутри лежали серьги в виде шестнадцатиконечных звезд с множеством драгоценных камней. Изумруды, рубины, несколько крупных бриллиантов сияли так, что смотреть на них было больно. Мессалин приложила их к ушам и довольно взглянула на соседку.
— Кто тебе такое прислал? — завистливо прошипела девушка. — Они целое состояние стоят…
— Дашь поносить? — крикнула другая курсантка, что осталась внизу.
Не ответив ни на один вопрос, Мессалин сложила серьги в шкатулку и демонстративно громко захлопнула ее.
Безостановочно звонили колокола башен, из коридора доносились крики и топот. Солнце только начало выглядывать из-за горизонта. Дверь общей спальни распахнулась, и темную комнату осветил яркий желтый свет.
— Подъем! — крикнул вошедший.
Лампы у потолков загорелись. Девушки, не торопясь, стали подниматься с кроватей.
— Быстро-быстро! — командовал мужчина в дверях.
Мессалин потерла глаза. Она сонно потянулась, зевнула, и собиралась было спросить, что случилось, как вдруг из окон послышались выстрелы: у забора резиденции собрались кучи солдат, сдерживающих разъяренную толпу у ворот.
— Бунт! — крикнула одна из девушек.
Услышав это, курсантки вмиг проснулись и забегали по комнате, одевая форму. У самого выхода стояли несколько командиров и выдавали оружие. Мессалин быстро спустилась вниз и переоделась. Командир в дверях буквально кинул в нее автомат без патронов. Не успела Месса раскрыть рта, как толпа утянула ее дальше по коридору.
— Просто напугаем их и всё, — разговаривали капитаны между собой, пробегая рядом.
В главном зале всех служащих разделили на группы. Кругом царила молчаливая паника. Никто не понимал, что именно происходит. Мимо отрядов носился Сорот вместе с Эшленом и что-то громко обсуждали.
— Нет, так нельзя! — кричал Эш и махал руками.
Сорот же шипел ему в ответ и хмурился. В зал, словно вьюга, ворвалась Грэм. Расшитое золотом платье волочилось по полу, на плечах лежала шкура белоснежной лисицы, а на голове женщины красовалась корона. Она равнодушно прошлась мимо солдат, задрав нос к потолку. Сорот, увидев ее, рванул на встречу. Он стал хватать королеву за руки, падать на колени и наигранно рыдать. Грэм же не обращала на советника никакого внимания и держала свой путь к главному входу резиденции, у которого стоял Эшлен. Он холодно смотрел на мать, плотно сжимая практически белые губы. Королева остановилась возле него и, не повернув головы, махнула рукой. Вперед нее из замка выбежал отряд вооруженной охраны, а затем вышла и она сама. По команде генерала остальные ряды солдат двинулись следом.
Ворота открыли, разъяренная толпа ворвалась во двор. Люди кричали и ругались, мчась навстречу королеве. Грэм встала на крыльце резиденции, вокруг нее разбрелась мини-армия, что закрыла регентшу живым щитом.
Начиналась метель. Колючие снежинки носились с безумной скоростью и впивались в кожу, будто игольчатые шары. Толпа прорвалась через первую сдерживающую линию. Люди бежали вперед и скандировали “Долой власть”. Вооруженный отряд вышел вперед, демонстративно выставил автоматы и ружья вперед. Бунтовщики остановились в нескольких метрах от них.
— Чего вы хотите? — властно закричала Грэм.
— Нормальной жизни! — Из озлобленной толпы вышел один. — Мы голодаем, наши дети гибнут в бессмысленных войнах! — кричал он. Толпа агрессивно скандировала. — Долой власть! — Повторяли люди. — Свободы! Денег! Законов!
— Вы смеете оспаривать волю Аена? — Грэм показательно поправила золотую корону. — Кто дал вам право решать, кому восседать на троне? Бог выбирает правителя! Бог решает наши судьбы! А не одичавшая толпа!
— Да как ты смеешь короновать себя, женщина?! — крикнул лидер бунтовщиков. — Разрешал ли Аен устраивать пиры во время чумы?! Разрешал ли Аен надевать знаки власти на регентов!?
У Грэм застучали зубы от ярости.
— Расстрелять всех, — прошипела она.
— Они безоружны, — возмутился Эш за ее спиной.
Старенькая машина остановилась на своем привычном месте, за углом старого, заброшенного здания.
— Последний раз мы с вами видимся, мисс? — грустно спросил Маркус.
— На обратном пути еще увидимся, — ответила Месса.
Маркус печально улыбнулся, ничего больше не сказав. Месса помахала рукой старику и вышла из машины. У самого входа клуба, в свете неоновой вывески, ее уже ждал Лисандр с широченной улыбкой.
— Как добралась?
— Отлично! — рассмеялась она, кинувшись в горячие объятия.
Ган, пританцовывая, подошел к Мартише и широко улыбнулся. Сутенерша медленно потягивала сигарету через длинный мундштук и ехидно улыбалась, оглядывая зал. Одной ногой она уперлась в стену позади. Все тело было покрыто мелкими блестками, переливающимися в свете неона как чешуя волшебной рыбы.
— Мальчик нужен. — Ган прислонился к стене возле жены.
— Болеет. — Не вынимая мундштука пробормотала Мартиша.
— Гемор разыгрался? — Он рассмеялся, демонстрируя свои золотые зубы.
Из алых губ вылетело густое, белое облако прямо в лицо Гану.
— Вот тебе прямо нужно, — фыркнул Ган. — Хвостом покрутить. Времени нет на это.
Мартиша недовольно цыкнула, оторвалась от стены и окинула взглядом веселящиеся толпы. Зоркий взор остановился на парне за барной стойкой.
— Бармен. Всё остальные тут бугаи страшные. Понабрал чертей.
Ган прищурился и посмотрел в сторону бара. Красивый, молодой юноша, стоял за стойкой и аккуратно протирал стакан салфеткой, периодически проверяя чистоту на просвет.
— Тощий, смазливый, то что надо, — добавила Мартиша.
— Не согласится.— Ган почесал щетинистую щеку. — Наглый такой, вредный.
— А нахрен ты наглого и вредного на работу взял? — Закатила глаза Мартиша.
— А то сама не знаешь, какие он адские поила смешивать умеет. Один стаканчик и ты кабанчик.
— Других нет. Да и чуйка у меня на этих… — ехидно ответила она. — Согласится.
— От-лич-но, — пропел Ган и задом, пританцовывая, скрылся в ярких лучах прожекторов.
Мартиша недовольно вздохнула, отлипла от стены и поправила корсет на груди. Стряхнула пепел сигареты на пол, она молча пошла в сторону бара.
Молодой юноша, лет девятнадцати, уже долгое время натирал один и тот же бокал, игнорируя происходящее вокруг. Пара гостей падали на бар рядом с ним,, кричали ему заказы, задавали вопрос, но парень делал вид, что не слышит, скидывая работу на коллегу рядом.
Шпильки зацокали по паркету, все громче и громче. Парень сглотнул, узнав сутенершу по шагам. Барный стул простонал под тяжестью, длинные ногти застучали по стойке. Юноша тут же обернулся, натянув фальшивую улыбку.
— Халтуришь. — Мартиша выпустила очередной клуб густого белого дыма в его сторону.
Парень слегка закашлялся. Стакан, который он так долго натирал, выскользнул из рук и упал на пол. Юноша быстро нырнул вниз, схватил упавшую посуду, которая к счастью, не разбилась, и поставил на барную стойку. Мартиша расхохоталась в голос.
— Напомни, как тебя зовут.
— Калеб.
— Заработать хочешь, Калеб?
— И так работаю.
— Не поработать, а заработать.
Мартиша щелкнула языком, с лица пропала ее привычная добродушная улыбка. Она смотрела на Калеба сверху вниз, томно вдыхая табачный дым. Калеб нервно улыбнулся и сделал шаг назад.
— Миллион за вечер.
— Сколько, простите?— Он выпучил глаза.
Мартиша стряхнула пепел сигареты в стакан, который он поставил. Аккуратно подхватила пальцем за ремень фартука, и подтянула Калеба к себе.
— Миллион, — шепнула она прямо в лицо. — Посидишь в компании вечер, выпьешь за их счет. От тебя только нужно только сидеть и улыбаться. Остальное как хочешь.
Калеб испуганно хихикнул. Уперся руками в стол за баром, пытаясь отодвинуться от Мартиши, но та и не думала отпускать.
— Не очень я уверен, что вы к нужному человеку обратились… — Он вертел головой, будто ища спасения. Но никого вокруг, как на зло, не было. Второй бармен ушел на склад.
— Работы не хочешь лишиться же? — Мартиша отпустила его.
Калеб возмущенно одернул фартук и нахмурился. Он убрал стакан со стола обратно в мойку.
— Не надо мне угрожать. — От компании Мартиши стало противно, и вдвойне противно от ее предложения. Калеб отвернулся и принялся намывать стакан. — Извините, но я не могу вам помочь в этом вопросе, — жестко ответил он.
— Полтора миллиона, — хмыкнула Мартиша.
— Нет, спасибо.
Женщина недовольно щелкнула языком, глаза закатились.
— Что именно в моем предложении тебе не нравится? Один вечер посидеть поулыбаться, посмеяться с тупых шуток и миллион в кармане. Ты столько за всю жизнь не заработаешь!
— Не хочу. — Он поставил стакан в сушку и развернулся обратно к сутенерше. — За работу не держусь.
— А за жизнь?
— Снова угрожаете? — Калеб поднял нос к потолку с ехидной улыбкой. — Заставить не сможете. Испортите вечер своему гостю, ноющим от страха «мальчиком». И он не заплатит ничего, и вовсе не вернется.
— Какой же ты жук… — с насмешкой протянула Мартиша.
— Поищите кого-нибудь еще, — улыбнулся Калеб.
— Я же тебя насквозь вижу. — Мартиша положила большую грудь на барный стол. — Клиент красавец. — Хищная улыбка расползлась по напудренному лицу. — Воспитанный, статный. При деньгах. Полтора миллиона, мальчик. Полтора, — прошипела она. — Ты за жизнь столько не заработаешь. — Калеб снова опустил глаза и задумался. Мартиша продолжила. — Не какой-то там сальный, озабоченный увалень, нет. Этот учтивый, пальцем не тронет, если не захочешь. А ты — не хочешь. Понимаешь?
Калеб задумчиво покачался на пятках.
— И даже если ничего не будет, заплатит?
— Конечно, — усмехнулся Мартиша.
Месса выбежала с заднего двора вся синяя от холода, закутавшись в куртку, пальто и пиджак Лиса. Следом за ней зашел и он сам, с расстегнутой рубашкой и весело хохотал.
Возле их места, работники расправляли высокие красные шторы, отгораживая стол от общего зала. Мессалин развалилась на диване на куче подушек:
— А зачем это? — игриво спросила она, выдвинув грудь вперед.
— Планируются особые посиделки. — Из-за портьеры выскользнул Лисандр с двумя бокалами в руках.
Он поставил их на стол, упал рядом с Мессалин и напряженно вздохнул.
— Надолго? — Короткое, зеленое платье задралось, оголив бедра почти до ягодиц. — Я думала, чем-нибудь другим займемся.
Она выгнулась, подняв зад к верху, платье задралось еще выше. Лисандр молча, одернул его обратно.
— Позже. — Он залпом осушил свой бокал.
Возмущенный стон вырвался из женской груди. Она приподнялась и переползла на его колени. Лис странно улыбнулся, положил руки на ее талию.
— Правда, позже… — печально сказал он.
— Не могу ждать, — простонала она. Указательный палец коснулся языка, белый шарик лифы прилип к его кончику.
— Нет! Стой! — Лисандр потянулся к салфеткам.
Месса же, показательно громко, сглотнула. Лицо тут же стало наливаться румянцем, тело заблестело от пота, грудь вздымалась от частого дыхания. Теплая рука скользнула по светлым волосам, стянула их на затылке.
— Мессалин, — прикрыв глаза, сказал Лис.
Тяжелая штора аккуратно отодвинулась. Мессалин тут же перепрыгнула обратно на диван и потравила платье. Спиной к паре застыл мужской силуэт, в длинном, расшитом пальто. Мощные плечи, высокий рост, длинные белые волосы собраны в низкий хвост. Силуэт с кем-то тихо разговаривал, иногда нежно посмеивался. Месса прищурилась, внимательно рассматривая темное пятно за шторой. Рука, держащая портьеру, казалась очень знакомой. Грубая кожа, идеально чистый маникюр, один широкий перстень на большом пальце. Кровь в жилах застыла, дыхание остановилось, глаза открылись так широко, что были готовы выпасть. Мессалин испуганно повернулась к Лисандру, грудь сдавила паника.
— Все нормально, — не оборачиваясь, сказал он.
Силуэт за шторой развернулся. Пелена тьмы упала, как только он сделал шаг в комнату.
— Без проблем добрался, Эш? — радостно сказал Лис, протягивая брату руку.
Генерал замер в проходе, уставившись на Мессалин, позеленевшую от страха. Протянув руку Лису, он натянул свою привычную, добродушную улыбку.
— Все отлично, без происшествий. Пока.
Мессалин затряслась, во рту пересохло, к горлу подошел ком. Лифа натягивала нервы до звона, голова закружилась, сердце билось все быстрее. На глаза навернулись слезы, зубы застучали, начало тошнить. Эш снова мило улыбнулся, перевел взгляд на банку с драже в центре стола, а потом на брата. Лис крепко сжимал леденеющую руку Мессалин.
Тяжелая штора вновь отодвинулась, пара официантов поставили на стол несколько подносов с закусками. Расставив все на деревянной столешнице, они так же быстро удалились. Небольшую, увешанную тяжелой тканью комнату, наполнил запах жареного мяса, сыров и специй. Мессалин прижала ладонь ко рту и выбежала прочь, задев стол. Один из бокалов упал на пол и разбился на крупные осколки.
— Не-не, благодарю. — Мессалин рассмеялась и помотала головой. — Выходной так выходной.
Хель ехидно усмехнулся и похлопал ее по спине.
— Ты не переживай, генерал добрый у нас, не оставит тебя. Может помощницей возьмет, бумажки всякие таскать. Я за тебя, так и быть, схожу словечко замолвлю. — вздохнул мужчина. — Цок-цок, — добавил он не своим голосом.
На последних словах Мессалин дернулась, стук копыт зазвучал прямо в голове.
— Что, простите? — переспросила она.
— Говорю: поболтаю с генералом, чтобы помощницей тебя взял. — повторил Хель громче.
— Спасибо большое. — Мессалин криво улыбнулась и поправила волосы.
— А то! — Хель убрал руку с ее плеча. — Не здоровится что-то мне.
Ключи зазвенели в замке. Еще что-то невнятно пробубнив, он ушел в зал. Мессалин осталась стоять в коридоре. С потолка прозвучал детский смех. Вскинув голову, Мессалин замерла. Кроме потрескавшейся штукатурки и пары ламп, усеянных мухами изнутри, на полотке ничего не было.
— К врачу может сходить? — спросила она сама себя.
Не придав этому значения, Месса побрела к спальням. До завтрака был еще час. У пропускной стойки в корпус ее остановил охранник.
— Ты 315? — спросил мужчина.
Мессалин отвернула воротник куртки и показала вышитые цифры. Недовольно взглянув на номер, мужчина нырнул под стол.
— Тебе передали. — Он протянул ей маленькую коробочку, завернутую в кучу желтых листов.
— Кто?
— Медичка какая-то. — Пожал охранник плечами.
Мессалин недоверчиво хмыкнула, взяв коробку.
Оказавшись в комнате, она залезла на кровать и принялась рвать желтые листы. Несколько девушек по соседству, что еще не ушли на утренние занятия, заинтересовались происходящим.
— Что это у тебя такое? — спросила одна и поднялась по лестнице к кровати Мессы.
Мессалин не ответила, продолжив разматывать слои упаковки. Лист за листом она снимала обертку, как листы с капусты, пока, наконец, не добралась до основной части. Деревянная, скучная шкатулочка, размером с кулак, без росписи и каких-либо украшений. Голое дерево и замочек-крючок. Открыв шкатулку, Мессалин округлила глаза. Девушка рядом чуть не упала вниз от изумления. Внутри лежали серьги в виде шестнадцатиконечных звезд с множеством драгоценных камней. Изумруды, рубины, несколько крупных бриллиантов сияли так, что смотреть на них было больно. Мессалин приложила их к ушам и довольно взглянула на соседку.
— Кто тебе такое прислал? — завистливо прошипела девушка. — Они целое состояние стоят…
— Дашь поносить? — крикнула другая курсантка, что осталась внизу.
Не ответив ни на один вопрос, Мессалин сложила серьги в шкатулку и демонстративно громко захлопнула ее.
Глава 17
Безостановочно звонили колокола башен, из коридора доносились крики и топот. Солнце только начало выглядывать из-за горизонта. Дверь общей спальни распахнулась, и темную комнату осветил яркий желтый свет.
— Подъем! — крикнул вошедший.
Лампы у потолков загорелись. Девушки, не торопясь, стали подниматься с кроватей.
— Быстро-быстро! — командовал мужчина в дверях.
Мессалин потерла глаза. Она сонно потянулась, зевнула, и собиралась было спросить, что случилось, как вдруг из окон послышались выстрелы: у забора резиденции собрались кучи солдат, сдерживающих разъяренную толпу у ворот.
— Бунт! — крикнула одна из девушек.
Услышав это, курсантки вмиг проснулись и забегали по комнате, одевая форму. У самого выхода стояли несколько командиров и выдавали оружие. Мессалин быстро спустилась вниз и переоделась. Командир в дверях буквально кинул в нее автомат без патронов. Не успела Месса раскрыть рта, как толпа утянула ее дальше по коридору.
— Просто напугаем их и всё, — разговаривали капитаны между собой, пробегая рядом.
В главном зале всех служащих разделили на группы. Кругом царила молчаливая паника. Никто не понимал, что именно происходит. Мимо отрядов носился Сорот вместе с Эшленом и что-то громко обсуждали.
— Нет, так нельзя! — кричал Эш и махал руками.
Сорот же шипел ему в ответ и хмурился. В зал, словно вьюга, ворвалась Грэм. Расшитое золотом платье волочилось по полу, на плечах лежала шкура белоснежной лисицы, а на голове женщины красовалась корона. Она равнодушно прошлась мимо солдат, задрав нос к потолку. Сорот, увидев ее, рванул на встречу. Он стал хватать королеву за руки, падать на колени и наигранно рыдать. Грэм же не обращала на советника никакого внимания и держала свой путь к главному входу резиденции, у которого стоял Эшлен. Он холодно смотрел на мать, плотно сжимая практически белые губы. Королева остановилась возле него и, не повернув головы, махнула рукой. Вперед нее из замка выбежал отряд вооруженной охраны, а затем вышла и она сама. По команде генерала остальные ряды солдат двинулись следом.
Ворота открыли, разъяренная толпа ворвалась во двор. Люди кричали и ругались, мчась навстречу королеве. Грэм встала на крыльце резиденции, вокруг нее разбрелась мини-армия, что закрыла регентшу живым щитом.
Начиналась метель. Колючие снежинки носились с безумной скоростью и впивались в кожу, будто игольчатые шары. Толпа прорвалась через первую сдерживающую линию. Люди бежали вперед и скандировали “Долой власть”. Вооруженный отряд вышел вперед, демонстративно выставил автоматы и ружья вперед. Бунтовщики остановились в нескольких метрах от них.
— Чего вы хотите? — властно закричала Грэм.
— Нормальной жизни! — Из озлобленной толпы вышел один. — Мы голодаем, наши дети гибнут в бессмысленных войнах! — кричал он. Толпа агрессивно скандировала. — Долой власть! — Повторяли люди. — Свободы! Денег! Законов!
— Вы смеете оспаривать волю Аена? — Грэм показательно поправила золотую корону. — Кто дал вам право решать, кому восседать на троне? Бог выбирает правителя! Бог решает наши судьбы! А не одичавшая толпа!
— Да как ты смеешь короновать себя, женщина?! — крикнул лидер бунтовщиков. — Разрешал ли Аен устраивать пиры во время чумы?! Разрешал ли Аен надевать знаки власти на регентов!?
У Грэм застучали зубы от ярости.
— Расстрелять всех, — прошипела она.
— Они безоружны, — возмутился Эш за ее спиной.
Глава 18
Старенькая машина остановилась на своем привычном месте, за углом старого, заброшенного здания.
— Последний раз мы с вами видимся, мисс? — грустно спросил Маркус.
— На обратном пути еще увидимся, — ответила Месса.
Маркус печально улыбнулся, ничего больше не сказав. Месса помахала рукой старику и вышла из машины. У самого входа клуба, в свете неоновой вывески, ее уже ждал Лисандр с широченной улыбкой.
— Как добралась?
— Отлично! — рассмеялась она, кинувшись в горячие объятия.
Ган, пританцовывая, подошел к Мартише и широко улыбнулся. Сутенерша медленно потягивала сигарету через длинный мундштук и ехидно улыбалась, оглядывая зал. Одной ногой она уперлась в стену позади. Все тело было покрыто мелкими блестками, переливающимися в свете неона как чешуя волшебной рыбы.
— Мальчик нужен. — Ган прислонился к стене возле жены.
— Болеет. — Не вынимая мундштука пробормотала Мартиша.
— Гемор разыгрался? — Он рассмеялся, демонстрируя свои золотые зубы.
Из алых губ вылетело густое, белое облако прямо в лицо Гану.
— Вот тебе прямо нужно, — фыркнул Ган. — Хвостом покрутить. Времени нет на это.
Мартиша недовольно цыкнула, оторвалась от стены и окинула взглядом веселящиеся толпы. Зоркий взор остановился на парне за барной стойкой.
— Бармен. Всё остальные тут бугаи страшные. Понабрал чертей.
Ган прищурился и посмотрел в сторону бара. Красивый, молодой юноша, стоял за стойкой и аккуратно протирал стакан салфеткой, периодически проверяя чистоту на просвет.
— Тощий, смазливый, то что надо, — добавила Мартиша.
— Не согласится.— Ган почесал щетинистую щеку. — Наглый такой, вредный.
— А нахрен ты наглого и вредного на работу взял? — Закатила глаза Мартиша.
— А то сама не знаешь, какие он адские поила смешивать умеет. Один стаканчик и ты кабанчик.
— Других нет. Да и чуйка у меня на этих… — ехидно ответила она. — Согласится.
— От-лич-но, — пропел Ган и задом, пританцовывая, скрылся в ярких лучах прожекторов.
Мартиша недовольно вздохнула, отлипла от стены и поправила корсет на груди. Стряхнула пепел сигареты на пол, она молча пошла в сторону бара.
Молодой юноша, лет девятнадцати, уже долгое время натирал один и тот же бокал, игнорируя происходящее вокруг. Пара гостей падали на бар рядом с ним,, кричали ему заказы, задавали вопрос, но парень делал вид, что не слышит, скидывая работу на коллегу рядом.
Шпильки зацокали по паркету, все громче и громче. Парень сглотнул, узнав сутенершу по шагам. Барный стул простонал под тяжестью, длинные ногти застучали по стойке. Юноша тут же обернулся, натянув фальшивую улыбку.
— Халтуришь. — Мартиша выпустила очередной клуб густого белого дыма в его сторону.
Парень слегка закашлялся. Стакан, который он так долго натирал, выскользнул из рук и упал на пол. Юноша быстро нырнул вниз, схватил упавшую посуду, которая к счастью, не разбилась, и поставил на барную стойку. Мартиша расхохоталась в голос.
— Напомни, как тебя зовут.
— Калеб.
— Заработать хочешь, Калеб?
— И так работаю.
— Не поработать, а заработать.
Мартиша щелкнула языком, с лица пропала ее привычная добродушная улыбка. Она смотрела на Калеба сверху вниз, томно вдыхая табачный дым. Калеб нервно улыбнулся и сделал шаг назад.
— Миллион за вечер.
— Сколько, простите?— Он выпучил глаза.
Мартиша стряхнула пепел сигареты в стакан, который он поставил. Аккуратно подхватила пальцем за ремень фартука, и подтянула Калеба к себе.
— Миллион, — шепнула она прямо в лицо. — Посидишь в компании вечер, выпьешь за их счет. От тебя только нужно только сидеть и улыбаться. Остальное как хочешь.
Калеб испуганно хихикнул. Уперся руками в стол за баром, пытаясь отодвинуться от Мартиши, но та и не думала отпускать.
— Не очень я уверен, что вы к нужному человеку обратились… — Он вертел головой, будто ища спасения. Но никого вокруг, как на зло, не было. Второй бармен ушел на склад.
— Работы не хочешь лишиться же? — Мартиша отпустила его.
Калеб возмущенно одернул фартук и нахмурился. Он убрал стакан со стола обратно в мойку.
— Не надо мне угрожать. — От компании Мартиши стало противно, и вдвойне противно от ее предложения. Калеб отвернулся и принялся намывать стакан. — Извините, но я не могу вам помочь в этом вопросе, — жестко ответил он.
— Полтора миллиона, — хмыкнула Мартиша.
— Нет, спасибо.
Женщина недовольно щелкнула языком, глаза закатились.
— Что именно в моем предложении тебе не нравится? Один вечер посидеть поулыбаться, посмеяться с тупых шуток и миллион в кармане. Ты столько за всю жизнь не заработаешь!
— Не хочу. — Он поставил стакан в сушку и развернулся обратно к сутенерше. — За работу не держусь.
— А за жизнь?
— Снова угрожаете? — Калеб поднял нос к потолку с ехидной улыбкой. — Заставить не сможете. Испортите вечер своему гостю, ноющим от страха «мальчиком». И он не заплатит ничего, и вовсе не вернется.
— Какой же ты жук… — с насмешкой протянула Мартиша.
— Поищите кого-нибудь еще, — улыбнулся Калеб.
— Я же тебя насквозь вижу. — Мартиша положила большую грудь на барный стол. — Клиент красавец. — Хищная улыбка расползлась по напудренному лицу. — Воспитанный, статный. При деньгах. Полтора миллиона, мальчик. Полтора, — прошипела она. — Ты за жизнь столько не заработаешь. — Калеб снова опустил глаза и задумался. Мартиша продолжила. — Не какой-то там сальный, озабоченный увалень, нет. Этот учтивый, пальцем не тронет, если не захочешь. А ты — не хочешь. Понимаешь?
Калеб задумчиво покачался на пятках.
— И даже если ничего не будет, заплатит?
— Конечно, — усмехнулся Мартиша.
Месса выбежала с заднего двора вся синяя от холода, закутавшись в куртку, пальто и пиджак Лиса. Следом за ней зашел и он сам, с расстегнутой рубашкой и весело хохотал.
Возле их места, работники расправляли высокие красные шторы, отгораживая стол от общего зала. Мессалин развалилась на диване на куче подушек:
— А зачем это? — игриво спросила она, выдвинув грудь вперед.
— Планируются особые посиделки. — Из-за портьеры выскользнул Лисандр с двумя бокалами в руках.
Он поставил их на стол, упал рядом с Мессалин и напряженно вздохнул.
— Надолго? — Короткое, зеленое платье задралось, оголив бедра почти до ягодиц. — Я думала, чем-нибудь другим займемся.
Она выгнулась, подняв зад к верху, платье задралось еще выше. Лисандр молча, одернул его обратно.
— Позже. — Он залпом осушил свой бокал.
Возмущенный стон вырвался из женской груди. Она приподнялась и переползла на его колени. Лис странно улыбнулся, положил руки на ее талию.
— Правда, позже… — печально сказал он.
— Не могу ждать, — простонала она. Указательный палец коснулся языка, белый шарик лифы прилип к его кончику.
— Нет! Стой! — Лисандр потянулся к салфеткам.
Месса же, показательно громко, сглотнула. Лицо тут же стало наливаться румянцем, тело заблестело от пота, грудь вздымалась от частого дыхания. Теплая рука скользнула по светлым волосам, стянула их на затылке.
— Мессалин, — прикрыв глаза, сказал Лис.
Тяжелая штора аккуратно отодвинулась. Мессалин тут же перепрыгнула обратно на диван и потравила платье. Спиной к паре застыл мужской силуэт, в длинном, расшитом пальто. Мощные плечи, высокий рост, длинные белые волосы собраны в низкий хвост. Силуэт с кем-то тихо разговаривал, иногда нежно посмеивался. Месса прищурилась, внимательно рассматривая темное пятно за шторой. Рука, держащая портьеру, казалась очень знакомой. Грубая кожа, идеально чистый маникюр, один широкий перстень на большом пальце. Кровь в жилах застыла, дыхание остановилось, глаза открылись так широко, что были готовы выпасть. Мессалин испуганно повернулась к Лисандру, грудь сдавила паника.
— Все нормально, — не оборачиваясь, сказал он.
Силуэт за шторой развернулся. Пелена тьмы упала, как только он сделал шаг в комнату.
— Без проблем добрался, Эш? — радостно сказал Лис, протягивая брату руку.
Генерал замер в проходе, уставившись на Мессалин, позеленевшую от страха. Протянув руку Лису, он натянул свою привычную, добродушную улыбку.
— Все отлично, без происшествий. Пока.
Мессалин затряслась, во рту пересохло, к горлу подошел ком. Лифа натягивала нервы до звона, голова закружилась, сердце билось все быстрее. На глаза навернулись слезы, зубы застучали, начало тошнить. Эш снова мило улыбнулся, перевел взгляд на банку с драже в центре стола, а потом на брата. Лис крепко сжимал леденеющую руку Мессалин.
Тяжелая штора вновь отодвинулась, пара официантов поставили на стол несколько подносов с закусками. Расставив все на деревянной столешнице, они так же быстро удалились. Небольшую, увешанную тяжелой тканью комнату, наполнил запах жареного мяса, сыров и специй. Мессалин прижала ладонь ко рту и выбежала прочь, задев стол. Один из бокалов упал на пол и разбился на крупные осколки.
