– Алкоголизм - это не проклятье, это болезнь, - покачала я головой.
– Дык я и не про алкоголизм, - усмехнулся дворецкий, жестом показывая мне идти налево. - Проклятье это проявляется в том, что только подшофе Ржевский может стать гением, тогда как в трезвом виде - это обычный заурядный человек. Вот только чем больше пьешь - тем короче приступ гениальности. А стоит перейти невидимую черту - как пропадает и она.
– Любопытно, - усмехнулась тоже, пока не зная, как отнестись к таким откровениям. То ли и впрямь некое раздвоение личности, то ли банальная шизофрения… А может и что-то более непонятное - магическое?
Изучали мы в колледже сущей. Те ещё фантомные твари. Какие-то из них - банальные энергетические пиявки. Какие-то уже посильнее и тянут на звание персонального греха. Гордыня, злость, чревоугодие, похоть - всё это сущи, присасывающиеся в энергетической оболочке человека и вызывающие соответствующие эмоции и желания.
Это лечится. Не сразу и не легко, но лечится.
А есть такие сущи, которые сливаются с личностью жертвы и нашептывают им… всякое. Иногда кажется, что гениальное, но в итоге всё и всегда заканчивается плохо: сумасшествием, а то и самоубийством.
И ладно ещё, если просто самоубийством!
Как нам говорил преподаватель по этой непростой дисциплине, многие маньяки и тираны прошлого были заражены именно подобными сущами.
Так может и у Ржевских есть своя, семейная?
Это, конечно, нонсенс, но… Кто сказал, что абсолютно невозможно?
Тем временем мы дошли до очередной комнаты, дверь в которую была особенно представительна и массивна, а в центре круглой ручки я увидела небольшую выемку.
– Кабинет графа, - сообщил мне Прохор. - Обычными ключами он не запирается, но вам достаточно прислонить перстень к оттиску и дверь вам откроется. Дмитрий Иванович не заходил в него уже лет десять, так что если что-то и искать ценного, то только там. В остальных комнатах второго этажа давно пусто.
Это я и сама заметила, по дороге заглядывая в приоткрытые двери и видя безрадостную картину запустения, подтеков на потолке и вздутых полов.
При этом стоило мне прислонить перстень к ручке и немного надавить, как послышался щелчок, пространство пошло рябью, затем сама ручка слегка повернулась и дверь скрипнула, распахиваясь буквально на сантиметр, но в то же время прямо намекая, что путь свободен.
Что ж, я не гордая, могу дальше и сама.
Не торопясь врываться в комнату, сначала я просто распахнула дверь шире, морщась от того, каким поистине могильным холодом на меня пахнуло. Несмотря на то, что единственное окно по идее выходило на южную сторону, в комнате было невероятно темно и сыро, хотя время лишь близилось к полудню. Вот только задернутые плотные портьеры не оставляли кабинету ни шанса и по атмосфере он гораздо больше походил на склеп.
Нда…
Вместе с тем посмотреть тут было на что. Старинная и действительно антикварная мебель, пыльный, но всё ещё роскошный ковер на полу, массивный книжный шкаф со стеклянными дверцами справа и откровенно пыльный и наверняка давно пустой графин на столике слева. Там же пара бокалов под коньяк, кресло и небрежно брошенная на край столика пожелтевшая газета. На стене - картина с портретом лихого голубоглазого гусара с кудрями, причем мужчина был в парадной форме начала девятнадцатого века.
Если бы не пыль, я бы решила, что зашла в дом-музей, но затем снова взглянула на помещение, на этот раз уже гораздо более оценивающим взглядом, аккуратно ступая по ковру, пол под которым на удивление не скрипел, дошла до массивного рабочего стола… Но сесть за стол не рискнула.
Только после генеральной уборки!
Прохор, кстати, в кабинет заходить не рискнул и я его прекрасно понимала. Даже мне, не самой слабой и глупой одаренной, тут было не по себе. Было в этом помещении что-то… Что-то определенно потустороннее.
Хм, а если раздвинуть портьеры?
Не рискуя их дергать, чтобы не обрушить старую конструкцию на себя, тем не менее я потревожила многолетний слой пыли и расчихалась, под конец уже отойдя от окна подальше и зажимая нос ладонями.
– Апчхи! А-а-а… пчхи!
– Будьте здоровы, барышня, - произнёс кто-то бодрым мужским голосом, но явно не Прохор.
– А… а… апчхи! - Чихнула я снова, едва не вычихивая легкие, но всё равно стремительно обернулась на голос и…
Уставилась на портрет, который смотрел на меня с сочувствием.
В смысле, не портрет, а оживший с него мужчина.
Медленно приподняв бровь, я наклонила голову. Мужчина сделал то же самое.
Я наклонила голову в другую сторону. Этот нахал повторил за мной.
Подойдя ближе, я подняла руку и ткнула пальцем прямо в лоб изображения, на что гусар возмутился и выпалил:
– Где ваши манеры, юная леди?!
– Ага… - хмыкнула я многозначительно, покосилась на открытую дверь, за которой всё ещё стоял дворецкий и обратилась к нему: - Прохор, можешь пока быть свободен. Я скоро спущусь.
– Как пожелаете, ваше сиятельство, - мгновенно отозвался слуга рода и я услышала, как постукивает его трость и шоркают подошвы в сторону лестницы.
Сама же снова сфокусировала взгляд на лихом гусаре, которому было от силы лет тридцать пять, отметила, что он всё ещё “живой” и любезно поинтересовалась:
– А вы, собственно, кто, сударь?
– Фантастика, - усмехнулся он, всё это время рассматривая меня с неподдельным интересом. - Ты меня видишь!
– Как и ты меня, - произнесла очевидное.
– И слышишь!
– Это плохо?
– Ты не понимаешь! - В два счета выскочив из картины и моментально дав понять, что является призраком, причем явно не самым обычным, гусар эмоционально взмахнул руками. - Восемь поколений потомков! Военные, торговцы и просто бездарные прожигатели жизни! И ни один! Ни один не видел меня на трезвую голову!
Выпалив это, он резко приблизился ко мне и начал обнюхивать лицо.
– Я не пила алкоголь, - успокоила его, хотя сама и ощутила некоторое беспокойство.
– Я заметил, - кивнул мужчина, затем отступил на шаг назад, расправил плечи, выпятил грудь, щелкнул каблуками и лихо заявил: - Позвольте представиться, милая барышня. Дмитрий Иванович Ржевский, поручик Ахтырского гусарского полка!
– В смысле “Дмитрий Иванович”? - опешила я. - Мой отец?
– Нет, - тут же криво усмехнулся усатый красавчик, который, будь живым, уверена, моментально бы охмурил любую барышню современности. - Предок. В нашем роду прижилось два имени и первенцев называли либо Иванами, либо Дмитриями. Я твой… кхм, шесть раз прадед.
– О…
Сразу слов не нашлось и некоторое время я рассматривала гусара, как впрочем и он меня. Немного запоздало вспомнила, что не представилась, и исправила это упущение:
– Полина.
– Очень приятно, - заявил мне предок. - Итак, Полина, ты меня видишь… Кхм, скажу сразу, для меня подобное в новинку. Как и то, что Дмитрий не оставил после себя наследника мужского пола. И сейчас я, честно говоря, немного теряюсь, как быть…
– А как было раньше? - поинтересовалась наугад, но умудрилась попасть в самое яблочко.
– Тебе не понравится, - усмехнулся Ржевский. - Видишь ли, милая Полина. Раньше, стоило моему потомку выпить хоть пять грамм крепкого алкоголя, как меня неумолимо притягивало к нему и… Я занимал его тело. Порой надолго, порой не очень, всё сугубо индивидуально. Таково проклятие Ржевских. Проблема в том, что от этого страдает психика носителя и чем он слабее изначально, тем менее адекватен и я. Понимаешь?
– Кажется, да… - нахмурилась я. - Получается, у отца не было раздвоения личности. У отца был ты.
– Верно, - не стал отрицать поручик. - Как и у его отца, как и у всех остальных моих потомков. Проблема в том, дорогая моя внучка, что ни один из них не видел меня на трезвую голову. От силы двое изредка слышали в легком подпитии, но это был наш общий максимум, когда я мог хоть как-то помогать своим потомкам. Но ты… Почему ты? Кстати! - Он резко щелкнул пальцами и наставил указательный на меня. - Прошу не пить. Вообще. Я люблю женщин, но никогда не планировал стать женщиной сам. Договорились?
Скривившись, предпочла кивнуть. Я как бы тоже люблю мужчин, но никогда не мечтала стать одержимой духом гусара. И пускай я почти не пью алкоголь, с этого дня я, судя по всему, трезвенница до конца жизни.
– Вот и отлично! - Ржевский довольно потер руки. - Ладно, рассказывай. Какие планы на вечер?
– О, тут такое дело… - Я усмехнулась. - Буквально ерунда. Нужно где-то достать пару сотен тысяч. Для начала. Не знаешь, где?
– Удивишься, но знаю, - хитро усмехнулся гусар. - А тебе зачем?
– Ну-у, тут такое дело, - ухмыльнулась не без ехидства. - Отец умудрился умереть, повесив на меня и Ульяну тьму долгов. И вчера к ней приходили не самые порядочные из них, заявив, что если в ближайшие дни мы не найдем деньги, оплата пойдет натурой.
– Что?
Кажется, я сумела удивить поручика. Сначала он опешил, затем возмутился, следом даже разгневался и выпалил:
– Да я их на кусочки порву!
– Как? - поинтересовалась не без язвительности. - Ты призрак.
Сердито сдвинув брови, Ржевский с минуту буравил меня тяжелым взглядом, но потом вздохнул и признал верность моего заявления.
– Да, ты права. Я не могу воздействовать на окружающих. Чудо, что ты меня просто видишь и слышишь. Кстати, почему?
Я дернула плечом, ведь сама этого не знала, но предположила:
– Может, из-за моего дара?
– А он у тебя… - заинтересованно протянул гусар.
– Регенерация.
– Да ладно?
– Что не так?
– Это было и моим даром! - хохотнул мужчина и выразительно поиграл бровями. - Иначе как бы я умудрялся столько пить и воевать на передовой? М?
– О, интересно, - хмыкнула. - А умер ты как?
Призрак моментально поскучнел и сделал вид, что его интересуют виды из окна.
Понятно. Наверняка ещё позорнее, чем отец.
Ну да и черт с ним. Мне сейчас другое важнее.
– Дима… Я могу называть тебя Дима?
– Конечно, - моментально отозвался Ржевский, снова устремляя взгляд на меня. - Что такое?
– Нужны деньги. Много. И быстро. Твои варианты?
– Казино, дуэль, война, ограбление, - без раздумий перечислил лихой гусар и подкрутил усы. - Что предпочитаешь?
– А война тут каким боком? - не поняла его.
– Трофеи, - хитро усмехнулся призрак. - Помнится, захватил я во время Прусской компании имение одного князька… Ох, мы с ребятами погуляли! Весь квартал месяц гудел, не просыхая!
Скептично выслушав предка, цокнула.
Ещё и алкоголик…
– Ясно. - Я без сожалений прервала его радужные воспоминания. - С дуэлями, я так понимаю, принцип схож. Но тут мимо. Грабить я тоже никого не буду, не мой профиль. Хотя… Нет. А что насчет казино?
– Карты. В своё время я был отменным шулером, - снова окунулся в воспоминания Ржевский. - Кстати, твой отец зарабатывал на жизнь именно так. Жаль, оказался слишком слаб и в последние годы я не мог толком сфокусироваться на задаче.
– Из-за этого проигрывал? - догадалась я.
– Увы, - гусар развел руками. - И рад бы отрицать, но ты права, Полина. От частого слияния страдала координация, речь и даже память, причем у обоих. Разделяясь, я приходил в себя, но внук, - он поморщился, - в последнее время пил, практически не просыхая. Подозреваю, это был всё-таки алкоголизм. Нашего дара у него не было, обычный физик.
– Физик?
– Сила, скорость, - небрежно перечислил поручик. - Так мы в полку называли тех, кто одарен не стихиями, а мощью тела.
– О, понятно. Ладно, значит, казино. Что ж… Давай попробуем.
Не сказать, чтобы я горела желанием идти в этот оплот разврата, но в то же время охватил некий азарт и захотелось проверить свои (и наши общие) силы. В самом деле, это и его вина, что мы с Ульяной сейчас в долгах!
Но сначала надо кое-что проверить.
– Ты привязан к дому?
– Отчасти, - не стал скрывать поручик. - Но в то же время я привязан и к кольцу рода, - он указал на печатку на моем пальце. - Так что могу сопровождать тебя всюду. Расстояние, думаю…
Без предупреждения он стремительно вышел в коридор, отсутствовал секунд десять, а когда вернулся, удовлетворенно произнёс:
– Почти тридцать метров. Недурно! Ну так что, каков план?
– Есть хочу, - сообщила ему абсолютно серьезно.
И, не обращая внимания на шокированное лицо призрака, отправилась вниз, однако ближе к лестнице вполголоса произнесла:
– Постарайся пока не заговаривать со мной, чтобы меня не приняли за сумасшедшую. Сейчас пообедаю и поедем ко мне, я снимаю квартиру неподалеку от собора. Там обсудим остальное. Хорошо?
– Договорились.
Проявляя похвальное благоразумие, призрак и вовсе перестал показываться на глаза, но я всё равно чувствовала, что он где-то поблизости. И не ослабляла бдительности.
Правда, спустившись вниз и сразу же получив приглашение пройти к столу (кажется, ждали только меня), я ощутила определенную неловкость, потому что за столом сидели только мы двое: я и Ульяна, да и накрыт он был хоть и простенько, но с намеком на аристократический лоск.
Тарелки с золотой каймой, натертые до блеска столовые приборы, кружечки под чай тонкого фарфора и тканевые салфетки с вышитой эмблемой рода.
– Праздничный сервиз? - не удержалась от ироничного вопроса, но тут же с досадой поморщилась, увидев, как жутко смутилась Уля. - Прости. Сама на нервах. Не бери в голову. Приятного аппетита, кстати.
– Приятного аппетита, - немного скованно отозвалась брюнетка и быстро, но аккуратно заработала ложкой.
К концу обеда, сытая и довольная (суп оказался нереально вкусным!), я не удержалась от нового вопроса:
– Ты простолюдинка?
– Ну… как сказать, - тихонько хмыкнула женщина. - Скорее да, чем нет. Мой отец был пятым сыном барона и служил в полиции города, а мать - цветочницей. Я сама получила неплохое образование и закончила курс современной журналистики. Даже пару лет проработала в “Тверском вестнике”, но поняла, что не моё. Мне с детства нравилось писать короткие юмористические рассказы и просто зарисовки из жизни, а потом я как-то увлеклась и… - она облизнула губы, явно ощущая определенную неловкость, - в общем, теперь я пишу романы.
– Ого!
– Женские любовные романы, - зачем-то добавила Ульяна, словно хотела меня этим напугать.
– Ого! - повторила я с ещё большим восторгом. - Здорово. Дашь почитать?
Уля очень мило смутилась, но потом кивнула и, выскользнув из-за стола, вернулась ко мне с небольшой книжицей в мягкой обложке. Такие обычно продавали в газетных киосках и стоили совсем недорого, да и сюжет был незатейливым, но этого как раз хватало, чтобы отвлечься на пару-тройку часов и приятно скоротать вечер.
– Эльвира Лис, - прочла я автора и заинтересованно вскинула брови. - Интересный псевдоним. А почему не под своим именем?
– Понимаешь… - Уля неловко дернула плечом, - сначала я стеснялась. Затем зарегистрировалась на нескольких писательских сайтах и именно под этим именем. Ну а потом… Оно осталось. Читатели знают меня именно, как Эльвиру, так что поменять уже ничего не получится. Только если начну писать что-то совсем другое.
– М-м, понятно.
Допив свой чай и прикинув план дальнейших действий, я попросила Улю показать мне комнаты ещё раз и выбрала из тех, что не были совсем убиты, одну более или менее приличную. Осмотрела углы на предмет отсутствия плесени, выглянула в окно, поцокала над тем, как отвратительно рассохлись рамы, изучила наполовину осыпавшийся от штукатурки потолок, обстучала каблуками рассохшийся ламинат вековой давности, похмыкала над древними чугунными батареями…
– Дык я и не про алкоголизм, - усмехнулся дворецкий, жестом показывая мне идти налево. - Проклятье это проявляется в том, что только подшофе Ржевский может стать гением, тогда как в трезвом виде - это обычный заурядный человек. Вот только чем больше пьешь - тем короче приступ гениальности. А стоит перейти невидимую черту - как пропадает и она.
– Любопытно, - усмехнулась тоже, пока не зная, как отнестись к таким откровениям. То ли и впрямь некое раздвоение личности, то ли банальная шизофрения… А может и что-то более непонятное - магическое?
Изучали мы в колледже сущей. Те ещё фантомные твари. Какие-то из них - банальные энергетические пиявки. Какие-то уже посильнее и тянут на звание персонального греха. Гордыня, злость, чревоугодие, похоть - всё это сущи, присасывающиеся в энергетической оболочке человека и вызывающие соответствующие эмоции и желания.
Это лечится. Не сразу и не легко, но лечится.
А есть такие сущи, которые сливаются с личностью жертвы и нашептывают им… всякое. Иногда кажется, что гениальное, но в итоге всё и всегда заканчивается плохо: сумасшествием, а то и самоубийством.
И ладно ещё, если просто самоубийством!
Как нам говорил преподаватель по этой непростой дисциплине, многие маньяки и тираны прошлого были заражены именно подобными сущами.
Так может и у Ржевских есть своя, семейная?
Это, конечно, нонсенс, но… Кто сказал, что абсолютно невозможно?
Тем временем мы дошли до очередной комнаты, дверь в которую была особенно представительна и массивна, а в центре круглой ручки я увидела небольшую выемку.
– Кабинет графа, - сообщил мне Прохор. - Обычными ключами он не запирается, но вам достаточно прислонить перстень к оттиску и дверь вам откроется. Дмитрий Иванович не заходил в него уже лет десять, так что если что-то и искать ценного, то только там. В остальных комнатах второго этажа давно пусто.
Это я и сама заметила, по дороге заглядывая в приоткрытые двери и видя безрадостную картину запустения, подтеков на потолке и вздутых полов.
При этом стоило мне прислонить перстень к ручке и немного надавить, как послышался щелчок, пространство пошло рябью, затем сама ручка слегка повернулась и дверь скрипнула, распахиваясь буквально на сантиметр, но в то же время прямо намекая, что путь свободен.
Что ж, я не гордая, могу дальше и сама.
Не торопясь врываться в комнату, сначала я просто распахнула дверь шире, морщась от того, каким поистине могильным холодом на меня пахнуло. Несмотря на то, что единственное окно по идее выходило на южную сторону, в комнате было невероятно темно и сыро, хотя время лишь близилось к полудню. Вот только задернутые плотные портьеры не оставляли кабинету ни шанса и по атмосфере он гораздо больше походил на склеп.
Нда…
Вместе с тем посмотреть тут было на что. Старинная и действительно антикварная мебель, пыльный, но всё ещё роскошный ковер на полу, массивный книжный шкаф со стеклянными дверцами справа и откровенно пыльный и наверняка давно пустой графин на столике слева. Там же пара бокалов под коньяк, кресло и небрежно брошенная на край столика пожелтевшая газета. На стене - картина с портретом лихого голубоглазого гусара с кудрями, причем мужчина был в парадной форме начала девятнадцатого века.
Если бы не пыль, я бы решила, что зашла в дом-музей, но затем снова взглянула на помещение, на этот раз уже гораздо более оценивающим взглядом, аккуратно ступая по ковру, пол под которым на удивление не скрипел, дошла до массивного рабочего стола… Но сесть за стол не рискнула.
Только после генеральной уборки!
Прохор, кстати, в кабинет заходить не рискнул и я его прекрасно понимала. Даже мне, не самой слабой и глупой одаренной, тут было не по себе. Было в этом помещении что-то… Что-то определенно потустороннее.
Хм, а если раздвинуть портьеры?
Не рискуя их дергать, чтобы не обрушить старую конструкцию на себя, тем не менее я потревожила многолетний слой пыли и расчихалась, под конец уже отойдя от окна подальше и зажимая нос ладонями.
– Апчхи! А-а-а… пчхи!
– Будьте здоровы, барышня, - произнёс кто-то бодрым мужским голосом, но явно не Прохор.
– А… а… апчхи! - Чихнула я снова, едва не вычихивая легкие, но всё равно стремительно обернулась на голос и…
Уставилась на портрет, который смотрел на меня с сочувствием.
В смысле, не портрет, а оживший с него мужчина.
Медленно приподняв бровь, я наклонила голову. Мужчина сделал то же самое.
Я наклонила голову в другую сторону. Этот нахал повторил за мной.
Подойдя ближе, я подняла руку и ткнула пальцем прямо в лоб изображения, на что гусар возмутился и выпалил:
– Где ваши манеры, юная леди?!
– Ага… - хмыкнула я многозначительно, покосилась на открытую дверь, за которой всё ещё стоял дворецкий и обратилась к нему: - Прохор, можешь пока быть свободен. Я скоро спущусь.
– Как пожелаете, ваше сиятельство, - мгновенно отозвался слуга рода и я услышала, как постукивает его трость и шоркают подошвы в сторону лестницы.
Сама же снова сфокусировала взгляд на лихом гусаре, которому было от силы лет тридцать пять, отметила, что он всё ещё “живой” и любезно поинтересовалась:
– А вы, собственно, кто, сударь?
– Фантастика, - усмехнулся он, всё это время рассматривая меня с неподдельным интересом. - Ты меня видишь!
– Как и ты меня, - произнесла очевидное.
– И слышишь!
– Это плохо?
– Ты не понимаешь! - В два счета выскочив из картины и моментально дав понять, что является призраком, причем явно не самым обычным, гусар эмоционально взмахнул руками. - Восемь поколений потомков! Военные, торговцы и просто бездарные прожигатели жизни! И ни один! Ни один не видел меня на трезвую голову!
Выпалив это, он резко приблизился ко мне и начал обнюхивать лицо.
– Я не пила алкоголь, - успокоила его, хотя сама и ощутила некоторое беспокойство.
– Я заметил, - кивнул мужчина, затем отступил на шаг назад, расправил плечи, выпятил грудь, щелкнул каблуками и лихо заявил: - Позвольте представиться, милая барышня. Дмитрий Иванович Ржевский, поручик Ахтырского гусарского полка!
– В смысле “Дмитрий Иванович”? - опешила я. - Мой отец?
– Нет, - тут же криво усмехнулся усатый красавчик, который, будь живым, уверена, моментально бы охмурил любую барышню современности. - Предок. В нашем роду прижилось два имени и первенцев называли либо Иванами, либо Дмитриями. Я твой… кхм, шесть раз прадед.
– О…
ГЛАВА 3
Сразу слов не нашлось и некоторое время я рассматривала гусара, как впрочем и он меня. Немного запоздало вспомнила, что не представилась, и исправила это упущение:
– Полина.
– Очень приятно, - заявил мне предок. - Итак, Полина, ты меня видишь… Кхм, скажу сразу, для меня подобное в новинку. Как и то, что Дмитрий не оставил после себя наследника мужского пола. И сейчас я, честно говоря, немного теряюсь, как быть…
– А как было раньше? - поинтересовалась наугад, но умудрилась попасть в самое яблочко.
– Тебе не понравится, - усмехнулся Ржевский. - Видишь ли, милая Полина. Раньше, стоило моему потомку выпить хоть пять грамм крепкого алкоголя, как меня неумолимо притягивало к нему и… Я занимал его тело. Порой надолго, порой не очень, всё сугубо индивидуально. Таково проклятие Ржевских. Проблема в том, что от этого страдает психика носителя и чем он слабее изначально, тем менее адекватен и я. Понимаешь?
– Кажется, да… - нахмурилась я. - Получается, у отца не было раздвоения личности. У отца был ты.
– Верно, - не стал отрицать поручик. - Как и у его отца, как и у всех остальных моих потомков. Проблема в том, дорогая моя внучка, что ни один из них не видел меня на трезвую голову. От силы двое изредка слышали в легком подпитии, но это был наш общий максимум, когда я мог хоть как-то помогать своим потомкам. Но ты… Почему ты? Кстати! - Он резко щелкнул пальцами и наставил указательный на меня. - Прошу не пить. Вообще. Я люблю женщин, но никогда не планировал стать женщиной сам. Договорились?
Скривившись, предпочла кивнуть. Я как бы тоже люблю мужчин, но никогда не мечтала стать одержимой духом гусара. И пускай я почти не пью алкоголь, с этого дня я, судя по всему, трезвенница до конца жизни.
– Вот и отлично! - Ржевский довольно потер руки. - Ладно, рассказывай. Какие планы на вечер?
– О, тут такое дело… - Я усмехнулась. - Буквально ерунда. Нужно где-то достать пару сотен тысяч. Для начала. Не знаешь, где?
– Удивишься, но знаю, - хитро усмехнулся гусар. - А тебе зачем?
– Ну-у, тут такое дело, - ухмыльнулась не без ехидства. - Отец умудрился умереть, повесив на меня и Ульяну тьму долгов. И вчера к ней приходили не самые порядочные из них, заявив, что если в ближайшие дни мы не найдем деньги, оплата пойдет натурой.
– Что?
Кажется, я сумела удивить поручика. Сначала он опешил, затем возмутился, следом даже разгневался и выпалил:
– Да я их на кусочки порву!
– Как? - поинтересовалась не без язвительности. - Ты призрак.
Сердито сдвинув брови, Ржевский с минуту буравил меня тяжелым взглядом, но потом вздохнул и признал верность моего заявления.
– Да, ты права. Я не могу воздействовать на окружающих. Чудо, что ты меня просто видишь и слышишь. Кстати, почему?
Я дернула плечом, ведь сама этого не знала, но предположила:
– Может, из-за моего дара?
– А он у тебя… - заинтересованно протянул гусар.
– Регенерация.
– Да ладно?
– Что не так?
– Это было и моим даром! - хохотнул мужчина и выразительно поиграл бровями. - Иначе как бы я умудрялся столько пить и воевать на передовой? М?
– О, интересно, - хмыкнула. - А умер ты как?
Призрак моментально поскучнел и сделал вид, что его интересуют виды из окна.
Понятно. Наверняка ещё позорнее, чем отец.
Ну да и черт с ним. Мне сейчас другое важнее.
– Дима… Я могу называть тебя Дима?
– Конечно, - моментально отозвался Ржевский, снова устремляя взгляд на меня. - Что такое?
– Нужны деньги. Много. И быстро. Твои варианты?
– Казино, дуэль, война, ограбление, - без раздумий перечислил лихой гусар и подкрутил усы. - Что предпочитаешь?
– А война тут каким боком? - не поняла его.
– Трофеи, - хитро усмехнулся призрак. - Помнится, захватил я во время Прусской компании имение одного князька… Ох, мы с ребятами погуляли! Весь квартал месяц гудел, не просыхая!
Скептично выслушав предка, цокнула.
Ещё и алкоголик…
– Ясно. - Я без сожалений прервала его радужные воспоминания. - С дуэлями, я так понимаю, принцип схож. Но тут мимо. Грабить я тоже никого не буду, не мой профиль. Хотя… Нет. А что насчет казино?
– Карты. В своё время я был отменным шулером, - снова окунулся в воспоминания Ржевский. - Кстати, твой отец зарабатывал на жизнь именно так. Жаль, оказался слишком слаб и в последние годы я не мог толком сфокусироваться на задаче.
– Из-за этого проигрывал? - догадалась я.
– Увы, - гусар развел руками. - И рад бы отрицать, но ты права, Полина. От частого слияния страдала координация, речь и даже память, причем у обоих. Разделяясь, я приходил в себя, но внук, - он поморщился, - в последнее время пил, практически не просыхая. Подозреваю, это был всё-таки алкоголизм. Нашего дара у него не было, обычный физик.
– Физик?
– Сила, скорость, - небрежно перечислил поручик. - Так мы в полку называли тех, кто одарен не стихиями, а мощью тела.
– О, понятно. Ладно, значит, казино. Что ж… Давай попробуем.
Не сказать, чтобы я горела желанием идти в этот оплот разврата, но в то же время охватил некий азарт и захотелось проверить свои (и наши общие) силы. В самом деле, это и его вина, что мы с Ульяной сейчас в долгах!
Но сначала надо кое-что проверить.
– Ты привязан к дому?
– Отчасти, - не стал скрывать поручик. - Но в то же время я привязан и к кольцу рода, - он указал на печатку на моем пальце. - Так что могу сопровождать тебя всюду. Расстояние, думаю…
Без предупреждения он стремительно вышел в коридор, отсутствовал секунд десять, а когда вернулся, удовлетворенно произнёс:
– Почти тридцать метров. Недурно! Ну так что, каков план?
– Есть хочу, - сообщила ему абсолютно серьезно.
И, не обращая внимания на шокированное лицо призрака, отправилась вниз, однако ближе к лестнице вполголоса произнесла:
– Постарайся пока не заговаривать со мной, чтобы меня не приняли за сумасшедшую. Сейчас пообедаю и поедем ко мне, я снимаю квартиру неподалеку от собора. Там обсудим остальное. Хорошо?
– Договорились.
Проявляя похвальное благоразумие, призрак и вовсе перестал показываться на глаза, но я всё равно чувствовала, что он где-то поблизости. И не ослабляла бдительности.
Правда, спустившись вниз и сразу же получив приглашение пройти к столу (кажется, ждали только меня), я ощутила определенную неловкость, потому что за столом сидели только мы двое: я и Ульяна, да и накрыт он был хоть и простенько, но с намеком на аристократический лоск.
Тарелки с золотой каймой, натертые до блеска столовые приборы, кружечки под чай тонкого фарфора и тканевые салфетки с вышитой эмблемой рода.
– Праздничный сервиз? - не удержалась от ироничного вопроса, но тут же с досадой поморщилась, увидев, как жутко смутилась Уля. - Прости. Сама на нервах. Не бери в голову. Приятного аппетита, кстати.
– Приятного аппетита, - немного скованно отозвалась брюнетка и быстро, но аккуратно заработала ложкой.
К концу обеда, сытая и довольная (суп оказался нереально вкусным!), я не удержалась от нового вопроса:
– Ты простолюдинка?
– Ну… как сказать, - тихонько хмыкнула женщина. - Скорее да, чем нет. Мой отец был пятым сыном барона и служил в полиции города, а мать - цветочницей. Я сама получила неплохое образование и закончила курс современной журналистики. Даже пару лет проработала в “Тверском вестнике”, но поняла, что не моё. Мне с детства нравилось писать короткие юмористические рассказы и просто зарисовки из жизни, а потом я как-то увлеклась и… - она облизнула губы, явно ощущая определенную неловкость, - в общем, теперь я пишу романы.
– Ого!
– Женские любовные романы, - зачем-то добавила Ульяна, словно хотела меня этим напугать.
– Ого! - повторила я с ещё большим восторгом. - Здорово. Дашь почитать?
Уля очень мило смутилась, но потом кивнула и, выскользнув из-за стола, вернулась ко мне с небольшой книжицей в мягкой обложке. Такие обычно продавали в газетных киосках и стоили совсем недорого, да и сюжет был незатейливым, но этого как раз хватало, чтобы отвлечься на пару-тройку часов и приятно скоротать вечер.
– Эльвира Лис, - прочла я автора и заинтересованно вскинула брови. - Интересный псевдоним. А почему не под своим именем?
– Понимаешь… - Уля неловко дернула плечом, - сначала я стеснялась. Затем зарегистрировалась на нескольких писательских сайтах и именно под этим именем. Ну а потом… Оно осталось. Читатели знают меня именно, как Эльвиру, так что поменять уже ничего не получится. Только если начну писать что-то совсем другое.
– М-м, понятно.
Допив свой чай и прикинув план дальнейших действий, я попросила Улю показать мне комнаты ещё раз и выбрала из тех, что не были совсем убиты, одну более или менее приличную. Осмотрела углы на предмет отсутствия плесени, выглянула в окно, поцокала над тем, как отвратительно рассохлись рамы, изучила наполовину осыпавшийся от штукатурки потолок, обстучала каблуками рассохшийся ламинат вековой давности, похмыкала над древними чугунными батареями…
