Коридор был пуст. Быстрыми, но не суетливыми шагами она осмотрела несколько дверей, пока не нашла ту, что была маркирована скромной табличкой. Каюта персонала. Ручка поддалась. Внутри никого. Она заперла дверь на защелку и прислонилась к ней, делая глубокий вдох. Тряска в руках стала утихать.
– Черт! Где же тут… – она прошептала, окидывая взглядом небольшую комнату. Времени не было. Любой момент — и ее могут обнаружить.
В углу стоял шкаф. Открыв его, она увидела аккуратно развешенные белые рубашки-поло и черные брюки. За пару минут она сменила кожаную куртку на униформу, подобрала распущенные волосы в тугой, неброский хвост. В зеркале на нее смотрелась собранная, ничем не примечательная сотрудница. Почти.
Едва она вышла в коридор, как ее путь преградила фигура. Высокий, широкоплечий мужчина с длинными черными волосами, собранными в хвост, и внимательным, оценивающим взглядом помощника капитана.
– Ты что, новенькая? – его голос был низким, без особой эмоции, но в нем чувствовался натренированный скепсис.
Вот черт. Сколько можно выходить на людей? – промелькнуло у нее в голове. – Да, первый день, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, с легкой ноткой робости.
– Ребята наверху с девчонками отдыхают. Один в отключке в каюте, – он прищурился, изучая ее лицо. – К нему — ни ногой. Поняла?
В этот момент Гвендолин всем телом ощутила напряжение. Она молниеносно прикинула: сможет ли быстро и тихо нейтрализовать его, если что? Вероятно, да. Но шум привлечет внимание. Лучше сыграть роль.
– Поняла, – кивнула она, опустив взгляд.
– Ступай на верхнюю палубу, в бар. Там скажут, что разносить, – бросил он, уже отворачиваясь, но бросив на нее последний оценивающий взгляд.
Гвен быстро поднялась по лестнице. Палуба действительно гудела от веселья. Музыка, смех, яркие платья, белые поло и брюки. Все кричало о легкости бытия, которая была такой же фальшивой, как проекции внизу. У стойки бара стоял молодой парень лет двадцати со светлыми кудрями, острыми скулами и невероятно яркими голубыми глазами. Солнечные очки были сдвинуты на кончик носа. Он лениво наблюдал за полуобнаженными красотками, потягивающими шампанское.
– Эй! – парень махнул ей рукой, привлекая внимание. – Новенькая, иди сюда.
– Слушаю, – Гвен подошла, стараясь изобразить деловую готовность.
– Мне надо отойти, а то я тут скоро расплавлюсь, – он усмехнулся, искоса бросая взгляд на гостей. – Тусовка крутая, шишки большие, но не занудные. Девчонки пьют шампанское, пацаны в основном пиво. Не лезь к ним с разговорами, не предлагай ничего. Если что нужно — сами позовут. Держи, – он снял свои очки и протянул ей. – На этом чертовом солнце можно ослепнуть. Да и ты, красотка… – его взгляд скользнул по ней, быстрый и профессиональный. – В них будешь в большей безопасности. Меньше внимания к симпатичному личику, больше — к работе.
Гвендолин попыталась изобразить доверчиво-наивное выражение лица, но тут же поняла, что вышло неубедительно даже для этого безразличного ко всему парня. Он и представить не мог, кто стоит перед ним и что скрывается под белой рубашкой-поло. Надев очки с затемненными линзами, она заняла место за стойкой, превратившись в часть интерьера, и начала ловить обрывки разговоров. Голоса проекций звучали однобоко без глубины.
– А где ваш третий друг? – прозвучал ленивый, сладковатый голос. Блондинка в бикини потягивала коктейль, развалившись на шезлонге.
– Наш ворчун вечно отлучается по «делам». Совершенно не знает, что такое отдых, – усмехнулся парень с коричневыми волнистыми волосами, одетый в кричащую гавайскую рубашку и белоснежные брюки. Его улыбка была слишком широкой, а зубы слишком ровными.
– Итан, просто в отличие от тебя ему быстро надоедает шум. Веселье его утомляет. Скорее всего, он сейчас погружен в отчет по одному из проектов, – добавил другой, более сдержанный.
Ворчун. Отшельник. Это может быть он, – мелькнула у Гвен мысль, но она тут же ее отбросила, вспомнив мальчика в окровавленной кухне. Ни один из этих мужчин не был похож на того ребенка. Да и энергетику сновидца она почувствовала бы : травмированную, живую. Значит, «ворчун» — либо часть воспоминания, либо еще одна проекция. Искать его сейчас — бессмысленно. Это привлечет внимание, а разозлить этот карточный домик из воспоминаний — проще простого.
Она подняла глаза, стараясь рассмотреть гостей внимательнее, ища взглядом хоть какую-то асимметрию, изъян. И застыла.
Странно. Они все… на одно лицо.
Она приспустила очки на кончик носа, чтобы убедиться. Да. Все девушки на палубе — блондинки, брюнетки, рыжие — имели идентичные черты: один разрез глаз, одна форма губ, одна форма бровей. Как будто кто-то создал их по единому шаблону и лишь менял палитру. У мужчин вариаций было чуть больше, но и у них сквозила общая схожесть — будто три-четыре базовых манекена, размноженные с небольшими отклонениями. Холодок пробежал по спине. Что за чертовщина тут творится? Так не бывает даже в самых хаотичных лимбах. Это не просто память. Это… система. Штамповка. Что он пытался себе доказать?
– Привет, малышка, – перед самым лицом возник парень в гавайской рубашке, кажется Итан. Его голубые глаза смотрели на нее с игривым, праздным любопытством. – Ты, видимо, новенькая?
– Добрый день, – произнесла Гвен, быстро вернув очки на место. Ее голос прозвучал ровно, отстраненно. – Что желаете?
– О, у меня много желаний, – он широко, сладко улыбнулся, словно чеширский кот.
– Итан! – Голос Алекса, резкий и предупредительный, ворвался в диалог в тот момент, когда рука Итана потянулась, чтобы снять с Гвен очки. – Ты же знаешь, как он относится к твоим флиртам с персоналом.
– Ладно, ладно, – Итан театрально поднял руки, изображая покорность. – Без рук. Ограничусь пивом… и разговором.
– Разговором? – переспросила Гвен, уже открывая бутылку и ставя ее перед ним. Движения были автоматическими. В голове стучало: Уйди. Уйди скорее.
– Да, раз уж Алекс взял надо мной шефство, – он подмигнул, и этот жест был лишен настоящего флирта , будто заученная фраза. – Как тебя зовут, красотка?
– Вивиан, – соврала Гвен. Ситуация требовала сменить тему, и быстро. – Я сегодня первый день и ещё не знакома с… боссом. Можете дать совет?
– Ха! – Итан хохотнул, и звук вышел слишком громким, неестественным. – Наш друг-ворчун ходячий антидепрессант, только в обратную сторону. Серьезный, не умеющий расслабляться, с женщинами ситуация еще хуже. Он не знает, что с ними делать. Если ты задумала подкатить не трать время.
– Вовсе нет, – сбивчиво ответила Гвен. Господи, неужели он не может думать ни о чем, кроме этого? – Он что… гей?
– Нет! – Итан хохотнул. – Он просто законченный работоголик. Его мозг одна большая электронная таблица.
– Итан, хватит. Оставь людей в покое.
– Еще увидимся, Вивиан, – Итан подмигнул в последний раз и пошел прочь, растворившись в толпе одинаково смеющихся гостей.
Гвендолин выдохнула, мысленно благодаря Алекса за невольную помощь. Пора выбираться. Каждая лишняя секунда здесь — риск. Ее напарник-бармен вернулся, и Гвен под предлогом посещения уборной снова спустилась вниз. В тишине каютного коридора она вытащила пистолет. Холод металла в руке был единственной настоящей вещью в этой симуляции.
Она медленно двинулась вглубь, пытаясь найти то-то похожее на лифт. Но его нигде не было. Стены были гладкими, двери одинаковыми. Куда он делся? Это же лимб. Правила меняются. Еще чуть-чуть и ее могут обнаружить.
За спиной послышались голоса — не веселые, а деловые, резкие. Гвен молниеносно рванула за ближайший угол, прижавшись спиной к стене. Палец опустился на спусковой крючок. Она была готова. Готова к бою, к прорыву, к чему угодно.
– Всем внимание! – прогремел четкий, металлический голос, предположительно капитана. – Причаливаем. Остановка — тридцать минут. Ждать никого не буду. На сушу!
Внезапное объявление повисло в воздухе. Суша. Выход. Новый сектор лимба. Риск и возможность, собравшиеся воедино. Прекрасно. Стоит спуститься вниз, к причалу, вместе с этой безликой толпой проекций и затеряться.
Послышался топот ног шел ни один человек, без паники. Персонал покидал судно, подчиняясь привычной команде. Гул шагов стих так же внезапно, как и начался. На верхней палубе все еще гремела музыка, слышался смех и звон бокалов. Пассажиры продолжали веселиться, не подозревая, что мир под ними уже начал меняться.
По ногам скользнул ветер: холодный, настойчивый, возникший буквально из ниоткуда в герметичном коридоре. Гвен опустила глаза. У самых ботинок, на идеально чистом полу, лежали лепестки. Всего три. Розовые, почти светящиеся в полумраке. Она медленно повернула голову, следуя их немому указателю. Пистолет в руке был холодным, тяжелым, но сейчас он казался единственной настоящей вещью в этом мире.
Шаг. Еще шаг. Дверь проявилась из темноты, будто существовала там всегда, просто ждала, когда на ее увидят.
Гвен взялась за ручку — металл обжег ладонь. Приоткрыла створку.
В лицо ударил ветер. И серый город, который она уже видела, — безликие каменные джунгли, одинаковые башни, пустые окна. Все здесь было подделкой под жизнь, тщательно воссозданной, но мертвой внутри. Гвен выглянула на пристань, убирая пистолет за пояс, прикрывая полой рубашки. Знакомых лиц не было. Проекции прогуливались вдоль набережной, щелкали фотоаппаратами, покупали мороженое. Город ожил. А значит, здесь можно собрать еще информацию. Хотя бы немного.
Она сошла на берег и растворилась в толпе.
Солнце медленно садилось, погружая улицы в сумерки. Тени удлинялись, заползали в подворотни, делали и без того серый город еще более темным и опасным. Гвендолин шла, не зная направления. Только вперед. Лепестки? Она озиралась, надеясь увидеть знакомый розовый след, но их не было. Ни одного. Город молчал, не давая подсказок.
Она свернула в переулок — и встала как вкопанная.
Тот самый. С которого все началось. Мотоцикл, на котором она приехала, стоял на прежнем месте, прислоненный к грязной стене. Чуть дальше знакомая дверь в холл с лифтом. Жуткое, липкое чувство дежавю сжало грудную клетку. Система зациклилась. Или это лабиринт, который всегда приводит в одну точку?
Она толкнула дверь. Внутри было тихо. На полу — лепестки, уже не три, а целая горстка, рассыпанная, будто кто-то нес их в охапке и обронил. Гвен перешагнула через них, прижалась спиной к стене и осторожно выглянула за угол. В холле по-прежнему сновали проекции. Те же лица, те же жесты. Второй раз. Они точно меня учуют. Я здесь уже была. Оставила след.
Внезапно ее взгляд упал на собственное отражение в темном стекле. Она все еще была в форме стюарда: белое поло, черные брюки, очки. И тут уголки ее губ тронула быстрая, хищная улыбка.
Она сняла резинку, распустив волосы, и сильно помассировала виски — голова начинала гудеть от напряжения. Надела очки, сбив чуть набок волосы для небрежности, и вышла из укрытия.
Несколько проекций проводили ее взглядом. Дольше обычного. Один мужчина в сером костюме даже повернул голову, провожая ее фигуру, пока она шла к лифту. Гвен не ускоряла шаг, не замедляла: двигалась ровно, как человек, который имеет право здесь находиться. Нажала кнопку. Лифт, послушный, открылся сразу. Она вошла, нажала первый попавшийся этаж.
И в этот момент одна из проекций — женщина с пустыми, как у манекена, глазами — отделилась от группы и направилась прямо к ней. Ее движения были плавными, неестественными. Гвен смотрела на нее сквозь щель между сходящимися дверями. Женщина шла. Не бежала, не спешила. Она просто знала, что та никуда не денется.
Двери закрылись.
– Началось, – прошептала Гвен, вынимая пистолет. Металл уже не казался холодным — он нагрелся от ее ладони. – Время вышло.
Теперь может случиться что угодно. Проекции могут атаковать. Она смотрела на панель с буквами, но цифры не загорались. Лифт просто стоял. А потом, через долгую, тягучую секунду, дернулся и поехал.
Остановка.
Двери разъехались, и Гвен быстро, почти нервно, убрала пистолет обратно за пояс, одернув рубашку. Офис. Обычный, деловой, скучный. Люди с папками, приглушенные голоса, шум принтера, запах кофе и перегретой оргтехники. Ни одного вооруженного охранника. Ни одной проекции, смотрящей прямо на нее. Пока что.
Она вышла из лифта, стараясь ступать мягко, но уверенно. Взяла с ближайшего столика пустой планшет и ручку — теперь она не просто посетительница, она сотрудница. Проходя мимо стеклянной перегородки, мельком увидела свое отражение: Чем не ассистентка ?
До слуха донеслись знакомые голоса. Алекс и Итан. Те же интонации, те же тембры, что и на яхте.
– Дьявол, – выдохнула Гвен одними губами.
По теории вероятности, они не должны меня узнать. Но теория — это одно, а практика… Особенно когда на тебе та же самая одежда, что и полчаса назад на другом конце этого чертового дурдома.
В коридоре никого не было. Гвен действовала быстро, механически: закатала рукава рубашки до локтей, взяла из органайзера у принтера два карандаша, собрала волосы в небрежный пучок, вколов карандаши крест-накрест. Полы рубашки стянула узлом на талии. В зеркальной двери шкафа мелькнула совершенно другая женщина — более расслабленная.
Она решительно толкнула дверь конференц-зала.
– Итан, сколько можно? У меня от тебя бегут все ассистентки, – Алекс с остервенением копался в бумагах, разбросанных по всему столу. – Мы срываем сроки!
– Я же сказал, я все устрою. Найду кого-нибудь, – Итан лениво откинулся на спинку стула, крутя в пальцах ручку.
– Извините, – голос Гвен прозвучал ровно, чуть устало, — именно так, как должен звучать голос человека, который оказался в нужном месте в нужное время. – Я новая ассистентка. Меня направили к вам.
Алекс поднял голову. Его взгляд — уставший, слегка прищуренный — скользнул по ее лицу, по небрежному узлу на рубашке, по карандашам в волосах. Секунда. Две. Неужели узнал?
– Наконец-то, – выдохнул он, отбрасывая надоевшие папки в сторону. – Присаживайтесь.
Гвендолин опустилась на стул, ближайший к двери. Пальцы слегка касались ручки планшета — достаточно, чтобы казаться занятой, но не настолько, чтобы не иметь возможности мгновенно выхватить оружие. Краем глаза она контролировала дверь, коридор за ней, тени, что двигались снаружи.
– Введите меня в курс дела, – сказала она, и в ее голосе прозвучала именно та смесь вежливости и деловитости, которую ждут от временного сотрудника. – И в чем будет состоять моя работа.
– Как вас зовут? – спросил Алекс, уже открывая ежедневник.
Имя. Легенда. Ещё одна ниточка, которая может порваться в любой момент.
Она позволила себе короткую паузу — ровно на вдох.
– Алексис, – выдохнула она, и имя прозвучало увереннее, чем она себя чувствовала. Господи, сколько еще имен придется придумать? Самое главное – не запутаться, не выдать себя лишним словом.
В тот момент, когда имя сорвалось с губ, перед глазами Гвен на миг все поплыло. Сквозь реальность конференц-зала проступило что-то, колышущаяся белая занавеска, та самая, из видений, и розовые лепестки, влетающие в открытое окно. Ярко, навязчиво, как вспышка фотокамеры. А потом исчезло.
Черт. То, о чем предупреждал Учитель. Лимб начинает просачиваться в меня. Проникать в сознание. Времени почти не осталось, а я даже не знаю, как отсюда выбираться.
– Черт! Где же тут… – она прошептала, окидывая взглядом небольшую комнату. Времени не было. Любой момент — и ее могут обнаружить.
В углу стоял шкаф. Открыв его, она увидела аккуратно развешенные белые рубашки-поло и черные брюки. За пару минут она сменила кожаную куртку на униформу, подобрала распущенные волосы в тугой, неброский хвост. В зеркале на нее смотрелась собранная, ничем не примечательная сотрудница. Почти.
Едва она вышла в коридор, как ее путь преградила фигура. Высокий, широкоплечий мужчина с длинными черными волосами, собранными в хвост, и внимательным, оценивающим взглядом помощника капитана.
– Ты что, новенькая? – его голос был низким, без особой эмоции, но в нем чувствовался натренированный скепсис.
Вот черт. Сколько можно выходить на людей? – промелькнуло у нее в голове. – Да, первый день, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, с легкой ноткой робости.
– Ребята наверху с девчонками отдыхают. Один в отключке в каюте, – он прищурился, изучая ее лицо. – К нему — ни ногой. Поняла?
В этот момент Гвендолин всем телом ощутила напряжение. Она молниеносно прикинула: сможет ли быстро и тихо нейтрализовать его, если что? Вероятно, да. Но шум привлечет внимание. Лучше сыграть роль.
– Поняла, – кивнула она, опустив взгляд.
– Ступай на верхнюю палубу, в бар. Там скажут, что разносить, – бросил он, уже отворачиваясь, но бросив на нее последний оценивающий взгляд.
Гвен быстро поднялась по лестнице. Палуба действительно гудела от веселья. Музыка, смех, яркие платья, белые поло и брюки. Все кричало о легкости бытия, которая была такой же фальшивой, как проекции внизу. У стойки бара стоял молодой парень лет двадцати со светлыми кудрями, острыми скулами и невероятно яркими голубыми глазами. Солнечные очки были сдвинуты на кончик носа. Он лениво наблюдал за полуобнаженными красотками, потягивающими шампанское.
– Эй! – парень махнул ей рукой, привлекая внимание. – Новенькая, иди сюда.
– Слушаю, – Гвен подошла, стараясь изобразить деловую готовность.
– Мне надо отойти, а то я тут скоро расплавлюсь, – он усмехнулся, искоса бросая взгляд на гостей. – Тусовка крутая, шишки большие, но не занудные. Девчонки пьют шампанское, пацаны в основном пиво. Не лезь к ним с разговорами, не предлагай ничего. Если что нужно — сами позовут. Держи, – он снял свои очки и протянул ей. – На этом чертовом солнце можно ослепнуть. Да и ты, красотка… – его взгляд скользнул по ней, быстрый и профессиональный. – В них будешь в большей безопасности. Меньше внимания к симпатичному личику, больше — к работе.
Гвендолин попыталась изобразить доверчиво-наивное выражение лица, но тут же поняла, что вышло неубедительно даже для этого безразличного ко всему парня. Он и представить не мог, кто стоит перед ним и что скрывается под белой рубашкой-поло. Надев очки с затемненными линзами, она заняла место за стойкой, превратившись в часть интерьера, и начала ловить обрывки разговоров. Голоса проекций звучали однобоко без глубины.
– А где ваш третий друг? – прозвучал ленивый, сладковатый голос. Блондинка в бикини потягивала коктейль, развалившись на шезлонге.
– Наш ворчун вечно отлучается по «делам». Совершенно не знает, что такое отдых, – усмехнулся парень с коричневыми волнистыми волосами, одетый в кричащую гавайскую рубашку и белоснежные брюки. Его улыбка была слишком широкой, а зубы слишком ровными.
– Итан, просто в отличие от тебя ему быстро надоедает шум. Веселье его утомляет. Скорее всего, он сейчас погружен в отчет по одному из проектов, – добавил другой, более сдержанный.
Ворчун. Отшельник. Это может быть он, – мелькнула у Гвен мысль, но она тут же ее отбросила, вспомнив мальчика в окровавленной кухне. Ни один из этих мужчин не был похож на того ребенка. Да и энергетику сновидца она почувствовала бы : травмированную, живую. Значит, «ворчун» — либо часть воспоминания, либо еще одна проекция. Искать его сейчас — бессмысленно. Это привлечет внимание, а разозлить этот карточный домик из воспоминаний — проще простого.
Она подняла глаза, стараясь рассмотреть гостей внимательнее, ища взглядом хоть какую-то асимметрию, изъян. И застыла.
Странно. Они все… на одно лицо.
Она приспустила очки на кончик носа, чтобы убедиться. Да. Все девушки на палубе — блондинки, брюнетки, рыжие — имели идентичные черты: один разрез глаз, одна форма губ, одна форма бровей. Как будто кто-то создал их по единому шаблону и лишь менял палитру. У мужчин вариаций было чуть больше, но и у них сквозила общая схожесть — будто три-четыре базовых манекена, размноженные с небольшими отклонениями. Холодок пробежал по спине. Что за чертовщина тут творится? Так не бывает даже в самых хаотичных лимбах. Это не просто память. Это… система. Штамповка. Что он пытался себе доказать?
– Привет, малышка, – перед самым лицом возник парень в гавайской рубашке, кажется Итан. Его голубые глаза смотрели на нее с игривым, праздным любопытством. – Ты, видимо, новенькая?
– Добрый день, – произнесла Гвен, быстро вернув очки на место. Ее голос прозвучал ровно, отстраненно. – Что желаете?
– О, у меня много желаний, – он широко, сладко улыбнулся, словно чеширский кот.
– Итан! – Голос Алекса, резкий и предупредительный, ворвался в диалог в тот момент, когда рука Итана потянулась, чтобы снять с Гвен очки. – Ты же знаешь, как он относится к твоим флиртам с персоналом.
– Ладно, ладно, – Итан театрально поднял руки, изображая покорность. – Без рук. Ограничусь пивом… и разговором.
– Разговором? – переспросила Гвен, уже открывая бутылку и ставя ее перед ним. Движения были автоматическими. В голове стучало: Уйди. Уйди скорее.
– Да, раз уж Алекс взял надо мной шефство, – он подмигнул, и этот жест был лишен настоящего флирта , будто заученная фраза. – Как тебя зовут, красотка?
– Вивиан, – соврала Гвен. Ситуация требовала сменить тему, и быстро. – Я сегодня первый день и ещё не знакома с… боссом. Можете дать совет?
– Ха! – Итан хохотнул, и звук вышел слишком громким, неестественным. – Наш друг-ворчун ходячий антидепрессант, только в обратную сторону. Серьезный, не умеющий расслабляться, с женщинами ситуация еще хуже. Он не знает, что с ними делать. Если ты задумала подкатить не трать время.
– Вовсе нет, – сбивчиво ответила Гвен. Господи, неужели он не может думать ни о чем, кроме этого? – Он что… гей?
– Нет! – Итан хохотнул. – Он просто законченный работоголик. Его мозг одна большая электронная таблица.
– Итан, хватит. Оставь людей в покое.
– Еще увидимся, Вивиан, – Итан подмигнул в последний раз и пошел прочь, растворившись в толпе одинаково смеющихся гостей.
Гвендолин выдохнула, мысленно благодаря Алекса за невольную помощь. Пора выбираться. Каждая лишняя секунда здесь — риск. Ее напарник-бармен вернулся, и Гвен под предлогом посещения уборной снова спустилась вниз. В тишине каютного коридора она вытащила пистолет. Холод металла в руке был единственной настоящей вещью в этой симуляции.
Она медленно двинулась вглубь, пытаясь найти то-то похожее на лифт. Но его нигде не было. Стены были гладкими, двери одинаковыми. Куда он делся? Это же лимб. Правила меняются. Еще чуть-чуть и ее могут обнаружить.
За спиной послышались голоса — не веселые, а деловые, резкие. Гвен молниеносно рванула за ближайший угол, прижавшись спиной к стене. Палец опустился на спусковой крючок. Она была готова. Готова к бою, к прорыву, к чему угодно.
– Всем внимание! – прогремел четкий, металлический голос, предположительно капитана. – Причаливаем. Остановка — тридцать минут. Ждать никого не буду. На сушу!
Внезапное объявление повисло в воздухе. Суша. Выход. Новый сектор лимба. Риск и возможность, собравшиеся воедино. Прекрасно. Стоит спуститься вниз, к причалу, вместе с этой безликой толпой проекций и затеряться.
Послышался топот ног шел ни один человек, без паники. Персонал покидал судно, подчиняясь привычной команде. Гул шагов стих так же внезапно, как и начался. На верхней палубе все еще гремела музыка, слышался смех и звон бокалов. Пассажиры продолжали веселиться, не подозревая, что мир под ними уже начал меняться.
По ногам скользнул ветер: холодный, настойчивый, возникший буквально из ниоткуда в герметичном коридоре. Гвен опустила глаза. У самых ботинок, на идеально чистом полу, лежали лепестки. Всего три. Розовые, почти светящиеся в полумраке. Она медленно повернула голову, следуя их немому указателю. Пистолет в руке был холодным, тяжелым, но сейчас он казался единственной настоящей вещью в этом мире.
Шаг. Еще шаг. Дверь проявилась из темноты, будто существовала там всегда, просто ждала, когда на ее увидят.
Гвен взялась за ручку — металл обжег ладонь. Приоткрыла створку.
В лицо ударил ветер. И серый город, который она уже видела, — безликие каменные джунгли, одинаковые башни, пустые окна. Все здесь было подделкой под жизнь, тщательно воссозданной, но мертвой внутри. Гвен выглянула на пристань, убирая пистолет за пояс, прикрывая полой рубашки. Знакомых лиц не было. Проекции прогуливались вдоль набережной, щелкали фотоаппаратами, покупали мороженое. Город ожил. А значит, здесь можно собрать еще информацию. Хотя бы немного.
Она сошла на берег и растворилась в толпе.
Солнце медленно садилось, погружая улицы в сумерки. Тени удлинялись, заползали в подворотни, делали и без того серый город еще более темным и опасным. Гвендолин шла, не зная направления. Только вперед. Лепестки? Она озиралась, надеясь увидеть знакомый розовый след, но их не было. Ни одного. Город молчал, не давая подсказок.
Она свернула в переулок — и встала как вкопанная.
Тот самый. С которого все началось. Мотоцикл, на котором она приехала, стоял на прежнем месте, прислоненный к грязной стене. Чуть дальше знакомая дверь в холл с лифтом. Жуткое, липкое чувство дежавю сжало грудную клетку. Система зациклилась. Или это лабиринт, который всегда приводит в одну точку?
Она толкнула дверь. Внутри было тихо. На полу — лепестки, уже не три, а целая горстка, рассыпанная, будто кто-то нес их в охапке и обронил. Гвен перешагнула через них, прижалась спиной к стене и осторожно выглянула за угол. В холле по-прежнему сновали проекции. Те же лица, те же жесты. Второй раз. Они точно меня учуют. Я здесь уже была. Оставила след.
Внезапно ее взгляд упал на собственное отражение в темном стекле. Она все еще была в форме стюарда: белое поло, черные брюки, очки. И тут уголки ее губ тронула быстрая, хищная улыбка.
Она сняла резинку, распустив волосы, и сильно помассировала виски — голова начинала гудеть от напряжения. Надела очки, сбив чуть набок волосы для небрежности, и вышла из укрытия.
Несколько проекций проводили ее взглядом. Дольше обычного. Один мужчина в сером костюме даже повернул голову, провожая ее фигуру, пока она шла к лифту. Гвен не ускоряла шаг, не замедляла: двигалась ровно, как человек, который имеет право здесь находиться. Нажала кнопку. Лифт, послушный, открылся сразу. Она вошла, нажала первый попавшийся этаж.
И в этот момент одна из проекций — женщина с пустыми, как у манекена, глазами — отделилась от группы и направилась прямо к ней. Ее движения были плавными, неестественными. Гвен смотрела на нее сквозь щель между сходящимися дверями. Женщина шла. Не бежала, не спешила. Она просто знала, что та никуда не денется.
Двери закрылись.
– Началось, – прошептала Гвен, вынимая пистолет. Металл уже не казался холодным — он нагрелся от ее ладони. – Время вышло.
Теперь может случиться что угодно. Проекции могут атаковать. Она смотрела на панель с буквами, но цифры не загорались. Лифт просто стоял. А потом, через долгую, тягучую секунду, дернулся и поехал.
Остановка.
Двери разъехались, и Гвен быстро, почти нервно, убрала пистолет обратно за пояс, одернув рубашку. Офис. Обычный, деловой, скучный. Люди с папками, приглушенные голоса, шум принтера, запах кофе и перегретой оргтехники. Ни одного вооруженного охранника. Ни одной проекции, смотрящей прямо на нее. Пока что.
Она вышла из лифта, стараясь ступать мягко, но уверенно. Взяла с ближайшего столика пустой планшет и ручку — теперь она не просто посетительница, она сотрудница. Проходя мимо стеклянной перегородки, мельком увидела свое отражение: Чем не ассистентка ?
До слуха донеслись знакомые голоса. Алекс и Итан. Те же интонации, те же тембры, что и на яхте.
– Дьявол, – выдохнула Гвен одними губами.
По теории вероятности, они не должны меня узнать. Но теория — это одно, а практика… Особенно когда на тебе та же самая одежда, что и полчаса назад на другом конце этого чертового дурдома.
В коридоре никого не было. Гвен действовала быстро, механически: закатала рукава рубашки до локтей, взяла из органайзера у принтера два карандаша, собрала волосы в небрежный пучок, вколов карандаши крест-накрест. Полы рубашки стянула узлом на талии. В зеркальной двери шкафа мелькнула совершенно другая женщина — более расслабленная.
Она решительно толкнула дверь конференц-зала.
– Итан, сколько можно? У меня от тебя бегут все ассистентки, – Алекс с остервенением копался в бумагах, разбросанных по всему столу. – Мы срываем сроки!
– Я же сказал, я все устрою. Найду кого-нибудь, – Итан лениво откинулся на спинку стула, крутя в пальцах ручку.
– Извините, – голос Гвен прозвучал ровно, чуть устало, — именно так, как должен звучать голос человека, который оказался в нужном месте в нужное время. – Я новая ассистентка. Меня направили к вам.
Алекс поднял голову. Его взгляд — уставший, слегка прищуренный — скользнул по ее лицу, по небрежному узлу на рубашке, по карандашам в волосах. Секунда. Две. Неужели узнал?
– Наконец-то, – выдохнул он, отбрасывая надоевшие папки в сторону. – Присаживайтесь.
Гвендолин опустилась на стул, ближайший к двери. Пальцы слегка касались ручки планшета — достаточно, чтобы казаться занятой, но не настолько, чтобы не иметь возможности мгновенно выхватить оружие. Краем глаза она контролировала дверь, коридор за ней, тени, что двигались снаружи.
– Введите меня в курс дела, – сказала она, и в ее голосе прозвучала именно та смесь вежливости и деловитости, которую ждут от временного сотрудника. – И в чем будет состоять моя работа.
– Как вас зовут? – спросил Алекс, уже открывая ежедневник.
Имя. Легенда. Ещё одна ниточка, которая может порваться в любой момент.
Она позволила себе короткую паузу — ровно на вдох.
– Алексис, – выдохнула она, и имя прозвучало увереннее, чем она себя чувствовала. Господи, сколько еще имен придется придумать? Самое главное – не запутаться, не выдать себя лишним словом.
В тот момент, когда имя сорвалось с губ, перед глазами Гвен на миг все поплыло. Сквозь реальность конференц-зала проступило что-то, колышущаяся белая занавеска, та самая, из видений, и розовые лепестки, влетающие в открытое окно. Ярко, навязчиво, как вспышка фотокамеры. А потом исчезло.
Черт. То, о чем предупреждал Учитель. Лимб начинает просачиваться в меня. Проникать в сознание. Времени почти не осталось, а я даже не знаю, как отсюда выбираться.
