Он на мгновение задумался, а потом резко сменил тему:
– Прежде чем мы начнем планировать коллективный вход, меня больше интересует другое. Свободное падение. Выход. Как это работает на практике?
– Вы же изучали теорию снов, – голос Учителя снова раздался из ниоткуда, бесплотный и спокойный, как всегда.
– Разумеется, я помню теорию, – Гидеон скривился, раздраженно дернув плечом. – Свободное падение воздействует на вестибулярный аппарат, среднее ухо, создает сигнал пробуждения. Это выталкивает человека из сна. Но какого рода падение? С какой высоты? В какой позе? Это критически важно!
– Знаешь, мне было немного некогда там анализировать, – Гвен усмехнулась, но усмешка вышла натянутой. – В меня стреляли проекции. И, кстати, попали. – Она отвернула край порванной рубашки, обнажая плечо, где темнела кровоточащая ссадина. Глубокая царапина, но не смертельная. – Я просто упала с крыши. Пуля задела, я потеряла равновесие – и все. Больше ничего не помню.
– Дьявол! – Крус быстро подошел к ней, схватил за руку, разглядывая рану. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на панику, но быстро взял себя в руки. – Чего молчим? Героиня, блин! Нам не до травм сейчас, но и загнуться от заражения в лимбе – так себе перспектива.
Он зажег в ладони синее пламя – холодное, целительное, с легким потрескиванием – и приложил к ране Гвен. Кожа зашипела, но боль тут же начала отступать, уступая место приятному теплу. Гвен наблюдала, как края раны стягиваются, заживают прямо на глазах.
– Что мы имеем в сухом остатке, – Гидеон подвел черту, загибая пальцы. – Вход через портал – есть. Вероятность заблудиться в оазисах – стопроцентная. Получить пару пуль в лоб от сомно-менеджеров выше крыши. Загнуться от глюков как нефиг делать, Учитель подтвердил. И самое сладкое выход. Непонятно как, непонятно откуда, и главное в какой позе надо падать, чтоб не разбиться насмерть к чертовой матери. Я ничего не упустил?
– Спасибо за оптимистичную сводку, Гидеон, – мрачно произнесла Гвен, стягивая с себя порванную куртку и бросая ее на пол.
Крус обнял извлекательницу за плечи крепко, по -братски, без лишних сантиментов.
– Малышка, магия вылечит любую рану, – он слегка сжал ее плечо. – А вот если мы прыгнем с небоскреба и разобьемся, тут уже никакая магия не поможет. Так что давай без геройства, ладно?
– Свободное падение возможно, даже если вы падаете вместе со стулом, – голос Учителя прозвучал спокойно и буднично. – Мы чувствуем его спиной, всем телом, всегда, Гидеон. Это ощущение невозможно ни с чем спутать. Резкий провал, перехватывающий дыхание.
– Ладно, убедили, – Гидеон устало опустился в кресло и обхватил голову руками, запуская пальцы в волосы. – Значит, остается только прыгнуть в это месиво с головой и надеяться, что выплывем.
– Мне нужно в ванную, – Гвен поднялась, чувствуя, как одежда липнет к телу. – Потому что, в отличие от вас, меня там, скажем так, долго и старательно валяли.
– Ха, – усмехнулся Гидеон, и в его глазах мелькнуло озорство. – Ты же вроде говорила, что не встречалась со сновидцем?
– Да пошел ты, – Гвендолин в шутку ткнула его кулаком в плечо, но сил на настоящий удар уже не осталось. Она поплелась в ванную, чувствуя, как каждый мускул ноет от перенапряжения.
Ванная комната была наполнена теплом и паром. Гвен пустила воду, добавила пены и с наслаждением погрузилась в обжигающе горячую воду. Тело расслабилось, мышцы отпустило, и веки сами собой начали тяжелеть. Теплая вода действовала как снотворное. Гвен уже проваливалась в сон, как вдруг резко открыла глаза.
– Учитель? – позвала она шепотом, глядя в потолок. – Вы здесь?
– Здесь, дитя, – голос возник из ниоткуда. Только терпение и готовность слушать.
– Я хочу поговорить с вами. С глазу на глаз.
– Я слушаю.
Гвен помолчала, собираясь с мыслями. Вода приятно покачивала тело, но внутри все напряглось.
– Я хочу спросить о лепестках. О сакуре. Почему именно сакура? Что за бред? Я видела их ещё задолго до первого погружения. Как такое вообще может быть?
Учитель замолчал. Пауза затянулась, и Гвен уже начала нервничать, когда голос наконец вернулся:
– У меня есть некоторые соображения. Возможно...
– Что? – Гвен нетерпеливо приподнялась, вода плеснула через край. – Учитель, не молчите! Что возможно?
– Возможно, вы знакомы.
– Что? – Гвендолин села в ванне, игнорируя разлевшиеся брызги. – Учитель, это исключено! Я ни с кем не общаюсь в этом мире. Ни с кем!
– Ты понимаешь слишком буквально, – в голосе Учителя послышалась легкая усмешка. – Вы можете не знать друг друга лично, но он может знать тебя. Видеть где-то в городе, в толпе, мельком. Его след коснулся тебя и задержался. Этого достаточно, чтобы установить связь.
– Учитель, легче и не стало, – Гвен откинулась назад. – Какой-то рандомный мужчина в многомиллионном городе мельком увидел меня, и наши энергии сплелись? Звучит как бред сумасшедшего. А сакура? Что они значат?
– Думаю, скоро ты узнаешь сама.
– Можно подумать, у меня есть выбор, – Гвен закрыла глаза и шумно выдохнула через нос.
Вопросов стало только больше. Проекции теперь знают о них, Учитель говорит загадками, а об этом мире они не знают практически ничего. Только то, что он построен на чужой боли.
________________________________________
Солнце ослепляло. Даже сквозь закрытые веки оно пробивалось ярким светом, заставляя щуриться. Данте сидел на шезлонге с бутылкой пива в руке и пытался наслаждаться моментом. Рядом смеялись люди, звенели бокалы, где-то играла ненавязчивая музыка. Но мысль, противная и навязчивая, не оставляла его. Что-то очень не так.
Он поставил бутылку на столик и, стараясь не привлекать внимания, направился к каютам. Шаг размеренный, лицо спокойное, просто человек, решивший отдохнуть от солнца. Спустился вниз, миновал несколько дверей и, толкнул первую попавшуюся.
В лицо ударил ветер. Холодный, пронизывающий, совсем не морской.
За дверью простирался город. Разрушающийся, с парящими в воздухе островами, перевернутыми зданиями и мостами, уходящими в никуда. Данте замер, вглядываясь в эту сюрреалистичную картину, а потом резко обернулся, чтобы вернуться.
Двери не было. Только гладкая стена, будто он никогда и не входил.
Паника кольнула под ложечкой, но он подавил ее. Осмотрелся. Он стоял на платформе, от которой к стеклянному зданию вел узкий, продуваемый ветрами мост. Ветер усиливался, толкал в спину, завывал в ушах, подталкивая.
Данте ступил на мост. Под ногами простиралась металлическая решетка, сквозь которую видна головокружительная высота. Один неверный шаг и прощай, жизнь. Он шел, стараясь не смотреть вниз, когда сквозь ветер уловил посторонний звук.
Шепот. Тихий, неразборчивый, но отчетливый. В голове.
Данте остановился посреди моста, нахмурился, пытаясь понять: ветер это или галлюцинация? Но шепот повторился, настойчивее, ближе. Слов он разобрать не мог, но чувствовал, что они обращены к нему.
Он пересек мост почти бегом и шагнул на платформу перед стеклянным домом. Шепот усилился, превратился в гул, от которого голова начала раскалываться. Данте схватился за виски, зажмурился, пытаясь спастись от этого вторжения. Не помогало.
Тогда он, не открывая глаз, шагнул в дом. Просто толкнул дверь и ввалился внутрь.
Тишина. Полнейшая тишина, в которой слышно было только собственное прерывистое дыхание.
Данте открыл глаза и огляделся. Обычный интерьер: камин, диван, небольшой стол, кухонный уголок и лестница на второй этаж. Все слишком нормальное, чтобы быть правдой.
– Эй! – крикнул он, но голос прозвучал глухо, будто стены были обиты ватой. – Есть кто-нибудь?
Ответа не последовало. Только тишина.
Тогда он двинулся вверх по лестнице. Каждый шаг отдавался громким скрипом половиц, заставляя Данте вздрагивать всем телом.
Вместе с нарастающим шумом в голове это становилось невыносимым, будто кто-то медленно вкручивал сверло в висок.
Наверху оказался длинный коридор с серыми стенами и белыми дверями, тянущимися в темноту. Он пошел вперед, чувствуя, как подошвы тонут в мягком ковролине, и взялся за ручку первой попавшейся двери.
Светлая, уютная спальня. Простая кровать, тумбочка с лампой, шкаф-купе. Достаточно аккуратно, чисто, но стерильно, как в отеле, где останавливаешься на одну ночь. Никого.
Вторая дверь вела в рабочий кабинет: массивный стол, стеллаж с книгами, письменные принадлежности разложены с педантичной аккуратностью. И снова пустота.
Третья комната, ванная. Светлая, просторная, с идеально белым кафелем и пахнущая хлоркой. Ни души.
Данте выдохнул, и в этом выдохе смешалось облегчение и разочарование. Он спустился вниз и тяжело опустился на диван.
Было так тихо. Так спокойно. То самое спокойствие, которого он не чувствовал уже много лет. В последнее время каждый его день напоминал бег по кругу: бессмысленный, изматывающий, без финишной черты. Он делал все правильно: работал, отдыхал, встречался с людьми. Но будто не жил вовсе. Отдыхал и не чувствовал себя отдохнувшим. Жил под лозунгом «надо». Каждый час распланирован, выверен, срежиссирован и выполнен. А внутри пустота.
И вот сейчас, в этой неестественной тишине, он наконец различил шепот.
«Здесь спокойно. Здесь нет проблем. Здесь хорошо. Останься».
– Что? – Данте не поверил своим ушам. Голос был тихим, вкрадчивым, будто уговаривал ребенка съесть ложку каши.
Шепот повторился. Снова и снова. Слова накладывались друг на друга, сливались в голове в непрерывный шум, в мантру, в гипноз.
Неужели я схожу с ума? – мысль была острой, как лезвие. – Нет. Этого не может быть. Сколько бы жизнь ни трепала, психика всегда была в порядке. Всегда.
Но шепот не прекращался.
Данте потряс головой, сильно, надеясь вытрясти эти звуки наружу. Бесполезно. Тогда он встал и подошел к окну.
Стекло было холодным, почти ледяным. Он прижался лбом, вглядываясь вниз. Сквозь серую дымку проступало что-то розовое. Он присмотрелся, дерево. Цветущая сакура, раскинувшая ветви где-то далеко внизу. А от нее вверх, к платформе, на которой стоял этот дом, вела винтовая лестница, тонкая и ненадежная, как нитка.
Почему сакура? Что-то знакомое... – он пытался ухватить ускользающую мысль, но та таяла, как дым. – Где-то я это уже видел. Но где? Когда?
Шепот в голове усилился, становясь навязчивым, требовательным. Чтобы заглушить его, Данте сфокусировался на дереве. Ему нужно было спуститься туда. Интуиция кричала: ответ там. Там что-то важное, связанное с ним.
Рядом с окном, за массивным шкафом, он заметил дверь. Обычная, ничем не примечательная, спрятанная, будто ее специально пытались скрыть. Данте обогнул шкаф, взялся за круглую хромированную ручку, повернул.
Ветер ударил в лицо, едва не сбив с ног. Он вышел на платформу с другой стороны дома. Ту самую, которую видел сверху. Данте шагнул к краю и глянул вниз.
Высоко. Очень высоко. И море... море было совсем рядом, но при этом почему-то находилось выше уровня платформы? Вода висела в воздухе огромной, дрожащей массой, готовая обрушиться в любую секунду.
– Что за бред? – выдохнул он.
Мысль о том, что он точно свихнулся, больше не казалась такой уж невероятной. Данте наклонился ниже, пытаясь разглядеть детали, и едва не сорвался вниз. Сердце ухнуло, он резко дернулся назад, потерял равновесие и рухнул на колени.
– Твою мать! – выругался он, тяжело дыша. Перевернулся, лег на живот и подполз к краю, вцепившись в холодный металл. – Жаловался на скучную жизнь? Пожалуйста, получи, распишись.
Свесив голову с платформы, он разглядел в метре ниже еще одну дверь, ведущую в никуда, ступени перед ней обрывались в пустоту. Разрушенные, осыпавшиеся, они висели в воздухе, как декорация к дешевому фильму ужасов.
Господи, куда я попал? Что это за место? А те твари, что охотились на меня?
Данте обвел взглядом горизонт: парящие острова, перевернутые здания, мосты, уходящие в облака. Реальность, которая не могла существовать.
Я сплю? Или меня накачали наркотиками? Но где? Когда? Кто? Зачем? Где мое тело? Может, я вообще умер? От чего? Сердце? Несчастный случай?
Страх накатывал волнами, холодный, пробирающий до костей.
Если я умер, то где я? Рай? Ад? Больше похоже на ад, если честно. Только в аду, наверное, жарче.
Он снова посмотрел вниз, на розовое пятно сакуры. Ветви колыхались на ветру, и в этом движении было что-то гипнотическое, манящее.
Нужно попасть туда. Это единственное, что имеет смысл.
Данте поднялся на ноги, чувствуя, как дрожат колени. Посмотрел на винтовую лестницу, ведущую вниз. Потом перевел взгляд на край платформы. Метр. Всего метр отделял его от спасительной лестницы. Но прыгать нужно было в пустоту, надеясь, что ноги попадут на ступени.
Вот бы сейчас здесь были мои друзья. Настоящие. Не те роботы из офиса, а живые, с которыми можно было бы посмеяться и выпить пива. Алекс, Итан... Вы хоть помните, какими мы были раньше?
Мысль обожгла внезапным пониманием.
Роботы. Они превратились в роботов. Но и я... я видел в них только функции, а не людей. А они во мне? Что они видели? Наверное, то же самое. Робота, уже неспособного на эмоции. На любовь. На сочувствие. На эмпатию.
Приземление вышло жестким настолько, что Данте даже не сразу понял, что произошло. Он не упал на стол, как планировал, а с какой-то неестественной лёгкостью проломил потолок и рухнул прямо в тот самый кабинет, где его друзья-роботы все еще вели свой бездушный спор.
Они даже не вздрогнули. Просто синхронно повернули головы и уставились на него.
- Привет, Данте, - произнес Алекс своим ровным, лишенным интонаций голосом. - Можно было войти через дверь.
Алекс. Всегда строгий, но справедливый. Раньше они с Данте были похожи: та же собранность, ответственность, серьезное отношение к работе. Но Алекс, в отличие от него, умел веселиться. Умел выключать «начальника» и включать просто друга.
Данте смотрел на них и не чувствовал больше ужаса. Только тихую, щемящую грусть.
Это не они изменились. Это я. Я закрылся настолько, что перестал быть другом. Стал просто коллегой. Начальником. Винтиком в системе, которую сам же и создал.
Он задыхался в этом мире, который выстроил собственными руками. Мире из графиков, отчетов и правил. И сам же отгораживался от всего живого, что происходило вокруг.
Сквозь дыру в потолке вдруг хлынула вода. Не капли, а мощный поток, с грохотом обрушившийся в комнату и начавший стремительно заполнять пространство. Данте отшатнулся, потому что стоял прямо под водопадом. Холодная вода обожгла кожу, ударила по плечам.
Друзья отреагировали странно. Голова Итана, парящая в воздухе, просто застыла, механические глаза уставились в одну точку. Алекс же буднично, даже с каким-то скучающим выражением, посмотрел на прибывающую воду.
Они должны залезть на стол! Ведь у них электричество? Они же перегорят! — панически подумал Данте, но тут же осадил себя.
Стоп. В этом месте нет логики. Нет законов гравитации. Только хаос.
Вода уже поднялась до колен, джинсы намокли, потяжелели, противно облепили ноги. Ждать дальше было глупо. Данте рванул к двери офиса, распахнул и едва не сорвался вниз.
В лицо ударил ветер, соленый и сильный. За дверью не было коридора только бескрайнее море, бескрайнее. Выход обрывался в пустоту. А стол, к которому он так отчаянно стремился изначально, торчал из воды метрах в двух.
– Прежде чем мы начнем планировать коллективный вход, меня больше интересует другое. Свободное падение. Выход. Как это работает на практике?
– Вы же изучали теорию снов, – голос Учителя снова раздался из ниоткуда, бесплотный и спокойный, как всегда.
– Разумеется, я помню теорию, – Гидеон скривился, раздраженно дернув плечом. – Свободное падение воздействует на вестибулярный аппарат, среднее ухо, создает сигнал пробуждения. Это выталкивает человека из сна. Но какого рода падение? С какой высоты? В какой позе? Это критически важно!
– Знаешь, мне было немного некогда там анализировать, – Гвен усмехнулась, но усмешка вышла натянутой. – В меня стреляли проекции. И, кстати, попали. – Она отвернула край порванной рубашки, обнажая плечо, где темнела кровоточащая ссадина. Глубокая царапина, но не смертельная. – Я просто упала с крыши. Пуля задела, я потеряла равновесие – и все. Больше ничего не помню.
– Дьявол! – Крус быстро подошел к ней, схватил за руку, разглядывая рану. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на панику, но быстро взял себя в руки. – Чего молчим? Героиня, блин! Нам не до травм сейчас, но и загнуться от заражения в лимбе – так себе перспектива.
Он зажег в ладони синее пламя – холодное, целительное, с легким потрескиванием – и приложил к ране Гвен. Кожа зашипела, но боль тут же начала отступать, уступая место приятному теплу. Гвен наблюдала, как края раны стягиваются, заживают прямо на глазах.
– Что мы имеем в сухом остатке, – Гидеон подвел черту, загибая пальцы. – Вход через портал – есть. Вероятность заблудиться в оазисах – стопроцентная. Получить пару пуль в лоб от сомно-менеджеров выше крыши. Загнуться от глюков как нефиг делать, Учитель подтвердил. И самое сладкое выход. Непонятно как, непонятно откуда, и главное в какой позе надо падать, чтоб не разбиться насмерть к чертовой матери. Я ничего не упустил?
– Спасибо за оптимистичную сводку, Гидеон, – мрачно произнесла Гвен, стягивая с себя порванную куртку и бросая ее на пол.
Крус обнял извлекательницу за плечи крепко, по -братски, без лишних сантиментов.
– Малышка, магия вылечит любую рану, – он слегка сжал ее плечо. – А вот если мы прыгнем с небоскреба и разобьемся, тут уже никакая магия не поможет. Так что давай без геройства, ладно?
– Свободное падение возможно, даже если вы падаете вместе со стулом, – голос Учителя прозвучал спокойно и буднично. – Мы чувствуем его спиной, всем телом, всегда, Гидеон. Это ощущение невозможно ни с чем спутать. Резкий провал, перехватывающий дыхание.
– Ладно, убедили, – Гидеон устало опустился в кресло и обхватил голову руками, запуская пальцы в волосы. – Значит, остается только прыгнуть в это месиво с головой и надеяться, что выплывем.
– Мне нужно в ванную, – Гвен поднялась, чувствуя, как одежда липнет к телу. – Потому что, в отличие от вас, меня там, скажем так, долго и старательно валяли.
– Ха, – усмехнулся Гидеон, и в его глазах мелькнуло озорство. – Ты же вроде говорила, что не встречалась со сновидцем?
– Да пошел ты, – Гвендолин в шутку ткнула его кулаком в плечо, но сил на настоящий удар уже не осталось. Она поплелась в ванную, чувствуя, как каждый мускул ноет от перенапряжения.
Ванная комната была наполнена теплом и паром. Гвен пустила воду, добавила пены и с наслаждением погрузилась в обжигающе горячую воду. Тело расслабилось, мышцы отпустило, и веки сами собой начали тяжелеть. Теплая вода действовала как снотворное. Гвен уже проваливалась в сон, как вдруг резко открыла глаза.
– Учитель? – позвала она шепотом, глядя в потолок. – Вы здесь?
– Здесь, дитя, – голос возник из ниоткуда. Только терпение и готовность слушать.
– Я хочу поговорить с вами. С глазу на глаз.
– Я слушаю.
Гвен помолчала, собираясь с мыслями. Вода приятно покачивала тело, но внутри все напряглось.
– Я хочу спросить о лепестках. О сакуре. Почему именно сакура? Что за бред? Я видела их ещё задолго до первого погружения. Как такое вообще может быть?
Учитель замолчал. Пауза затянулась, и Гвен уже начала нервничать, когда голос наконец вернулся:
– У меня есть некоторые соображения. Возможно...
– Что? – Гвен нетерпеливо приподнялась, вода плеснула через край. – Учитель, не молчите! Что возможно?
– Возможно, вы знакомы.
– Что? – Гвендолин села в ванне, игнорируя разлевшиеся брызги. – Учитель, это исключено! Я ни с кем не общаюсь в этом мире. Ни с кем!
– Ты понимаешь слишком буквально, – в голосе Учителя послышалась легкая усмешка. – Вы можете не знать друг друга лично, но он может знать тебя. Видеть где-то в городе, в толпе, мельком. Его след коснулся тебя и задержался. Этого достаточно, чтобы установить связь.
– Учитель, легче и не стало, – Гвен откинулась назад. – Какой-то рандомный мужчина в многомиллионном городе мельком увидел меня, и наши энергии сплелись? Звучит как бред сумасшедшего. А сакура? Что они значат?
– Думаю, скоро ты узнаешь сама.
– Можно подумать, у меня есть выбор, – Гвен закрыла глаза и шумно выдохнула через нос.
Вопросов стало только больше. Проекции теперь знают о них, Учитель говорит загадками, а об этом мире они не знают практически ничего. Только то, что он построен на чужой боли.
________________________________________
Солнце ослепляло. Даже сквозь закрытые веки оно пробивалось ярким светом, заставляя щуриться. Данте сидел на шезлонге с бутылкой пива в руке и пытался наслаждаться моментом. Рядом смеялись люди, звенели бокалы, где-то играла ненавязчивая музыка. Но мысль, противная и навязчивая, не оставляла его. Что-то очень не так.
Он поставил бутылку на столик и, стараясь не привлекать внимания, направился к каютам. Шаг размеренный, лицо спокойное, просто человек, решивший отдохнуть от солнца. Спустился вниз, миновал несколько дверей и, толкнул первую попавшуюся.
В лицо ударил ветер. Холодный, пронизывающий, совсем не морской.
За дверью простирался город. Разрушающийся, с парящими в воздухе островами, перевернутыми зданиями и мостами, уходящими в никуда. Данте замер, вглядываясь в эту сюрреалистичную картину, а потом резко обернулся, чтобы вернуться.
Двери не было. Только гладкая стена, будто он никогда и не входил.
Паника кольнула под ложечкой, но он подавил ее. Осмотрелся. Он стоял на платформе, от которой к стеклянному зданию вел узкий, продуваемый ветрами мост. Ветер усиливался, толкал в спину, завывал в ушах, подталкивая.
Данте ступил на мост. Под ногами простиралась металлическая решетка, сквозь которую видна головокружительная высота. Один неверный шаг и прощай, жизнь. Он шел, стараясь не смотреть вниз, когда сквозь ветер уловил посторонний звук.
Шепот. Тихий, неразборчивый, но отчетливый. В голове.
Данте остановился посреди моста, нахмурился, пытаясь понять: ветер это или галлюцинация? Но шепот повторился, настойчивее, ближе. Слов он разобрать не мог, но чувствовал, что они обращены к нему.
Он пересек мост почти бегом и шагнул на платформу перед стеклянным домом. Шепот усилился, превратился в гул, от которого голова начала раскалываться. Данте схватился за виски, зажмурился, пытаясь спастись от этого вторжения. Не помогало.
Тогда он, не открывая глаз, шагнул в дом. Просто толкнул дверь и ввалился внутрь.
Тишина. Полнейшая тишина, в которой слышно было только собственное прерывистое дыхание.
Данте открыл глаза и огляделся. Обычный интерьер: камин, диван, небольшой стол, кухонный уголок и лестница на второй этаж. Все слишком нормальное, чтобы быть правдой.
– Эй! – крикнул он, но голос прозвучал глухо, будто стены были обиты ватой. – Есть кто-нибудь?
Ответа не последовало. Только тишина.
Тогда он двинулся вверх по лестнице. Каждый шаг отдавался громким скрипом половиц, заставляя Данте вздрагивать всем телом.
Вместе с нарастающим шумом в голове это становилось невыносимым, будто кто-то медленно вкручивал сверло в висок.
Наверху оказался длинный коридор с серыми стенами и белыми дверями, тянущимися в темноту. Он пошел вперед, чувствуя, как подошвы тонут в мягком ковролине, и взялся за ручку первой попавшейся двери.
Светлая, уютная спальня. Простая кровать, тумбочка с лампой, шкаф-купе. Достаточно аккуратно, чисто, но стерильно, как в отеле, где останавливаешься на одну ночь. Никого.
Вторая дверь вела в рабочий кабинет: массивный стол, стеллаж с книгами, письменные принадлежности разложены с педантичной аккуратностью. И снова пустота.
Третья комната, ванная. Светлая, просторная, с идеально белым кафелем и пахнущая хлоркой. Ни души.
Данте выдохнул, и в этом выдохе смешалось облегчение и разочарование. Он спустился вниз и тяжело опустился на диван.
Было так тихо. Так спокойно. То самое спокойствие, которого он не чувствовал уже много лет. В последнее время каждый его день напоминал бег по кругу: бессмысленный, изматывающий, без финишной черты. Он делал все правильно: работал, отдыхал, встречался с людьми. Но будто не жил вовсе. Отдыхал и не чувствовал себя отдохнувшим. Жил под лозунгом «надо». Каждый час распланирован, выверен, срежиссирован и выполнен. А внутри пустота.
И вот сейчас, в этой неестественной тишине, он наконец различил шепот.
«Здесь спокойно. Здесь нет проблем. Здесь хорошо. Останься».
– Что? – Данте не поверил своим ушам. Голос был тихим, вкрадчивым, будто уговаривал ребенка съесть ложку каши.
Шепот повторился. Снова и снова. Слова накладывались друг на друга, сливались в голове в непрерывный шум, в мантру, в гипноз.
Неужели я схожу с ума? – мысль была острой, как лезвие. – Нет. Этого не может быть. Сколько бы жизнь ни трепала, психика всегда была в порядке. Всегда.
Но шепот не прекращался.
Данте потряс головой, сильно, надеясь вытрясти эти звуки наружу. Бесполезно. Тогда он встал и подошел к окну.
Стекло было холодным, почти ледяным. Он прижался лбом, вглядываясь вниз. Сквозь серую дымку проступало что-то розовое. Он присмотрелся, дерево. Цветущая сакура, раскинувшая ветви где-то далеко внизу. А от нее вверх, к платформе, на которой стоял этот дом, вела винтовая лестница, тонкая и ненадежная, как нитка.
Почему сакура? Что-то знакомое... – он пытался ухватить ускользающую мысль, но та таяла, как дым. – Где-то я это уже видел. Но где? Когда?
Шепот в голове усилился, становясь навязчивым, требовательным. Чтобы заглушить его, Данте сфокусировался на дереве. Ему нужно было спуститься туда. Интуиция кричала: ответ там. Там что-то важное, связанное с ним.
Рядом с окном, за массивным шкафом, он заметил дверь. Обычная, ничем не примечательная, спрятанная, будто ее специально пытались скрыть. Данте обогнул шкаф, взялся за круглую хромированную ручку, повернул.
Ветер ударил в лицо, едва не сбив с ног. Он вышел на платформу с другой стороны дома. Ту самую, которую видел сверху. Данте шагнул к краю и глянул вниз.
Высоко. Очень высоко. И море... море было совсем рядом, но при этом почему-то находилось выше уровня платформы? Вода висела в воздухе огромной, дрожащей массой, готовая обрушиться в любую секунду.
– Что за бред? – выдохнул он.
Мысль о том, что он точно свихнулся, больше не казалась такой уж невероятной. Данте наклонился ниже, пытаясь разглядеть детали, и едва не сорвался вниз. Сердце ухнуло, он резко дернулся назад, потерял равновесие и рухнул на колени.
– Твою мать! – выругался он, тяжело дыша. Перевернулся, лег на живот и подполз к краю, вцепившись в холодный металл. – Жаловался на скучную жизнь? Пожалуйста, получи, распишись.
Свесив голову с платформы, он разглядел в метре ниже еще одну дверь, ведущую в никуда, ступени перед ней обрывались в пустоту. Разрушенные, осыпавшиеся, они висели в воздухе, как декорация к дешевому фильму ужасов.
Господи, куда я попал? Что это за место? А те твари, что охотились на меня?
Данте обвел взглядом горизонт: парящие острова, перевернутые здания, мосты, уходящие в облака. Реальность, которая не могла существовать.
Я сплю? Или меня накачали наркотиками? Но где? Когда? Кто? Зачем? Где мое тело? Может, я вообще умер? От чего? Сердце? Несчастный случай?
Страх накатывал волнами, холодный, пробирающий до костей.
Если я умер, то где я? Рай? Ад? Больше похоже на ад, если честно. Только в аду, наверное, жарче.
Он снова посмотрел вниз, на розовое пятно сакуры. Ветви колыхались на ветру, и в этом движении было что-то гипнотическое, манящее.
Нужно попасть туда. Это единственное, что имеет смысл.
Данте поднялся на ноги, чувствуя, как дрожат колени. Посмотрел на винтовую лестницу, ведущую вниз. Потом перевел взгляд на край платформы. Метр. Всего метр отделял его от спасительной лестницы. Но прыгать нужно было в пустоту, надеясь, что ноги попадут на ступени.
Вот бы сейчас здесь были мои друзья. Настоящие. Не те роботы из офиса, а живые, с которыми можно было бы посмеяться и выпить пива. Алекс, Итан... Вы хоть помните, какими мы были раньше?
Мысль обожгла внезапным пониманием.
Роботы. Они превратились в роботов. Но и я... я видел в них только функции, а не людей. А они во мне? Что они видели? Наверное, то же самое. Робота, уже неспособного на эмоции. На любовь. На сочувствие. На эмпатию.
Приземление вышло жестким настолько, что Данте даже не сразу понял, что произошло. Он не упал на стол, как планировал, а с какой-то неестественной лёгкостью проломил потолок и рухнул прямо в тот самый кабинет, где его друзья-роботы все еще вели свой бездушный спор.
Они даже не вздрогнули. Просто синхронно повернули головы и уставились на него.
- Привет, Данте, - произнес Алекс своим ровным, лишенным интонаций голосом. - Можно было войти через дверь.
Алекс. Всегда строгий, но справедливый. Раньше они с Данте были похожи: та же собранность, ответственность, серьезное отношение к работе. Но Алекс, в отличие от него, умел веселиться. Умел выключать «начальника» и включать просто друга.
Данте смотрел на них и не чувствовал больше ужаса. Только тихую, щемящую грусть.
Это не они изменились. Это я. Я закрылся настолько, что перестал быть другом. Стал просто коллегой. Начальником. Винтиком в системе, которую сам же и создал.
Он задыхался в этом мире, который выстроил собственными руками. Мире из графиков, отчетов и правил. И сам же отгораживался от всего живого, что происходило вокруг.
Сквозь дыру в потолке вдруг хлынула вода. Не капли, а мощный поток, с грохотом обрушившийся в комнату и начавший стремительно заполнять пространство. Данте отшатнулся, потому что стоял прямо под водопадом. Холодная вода обожгла кожу, ударила по плечам.
Друзья отреагировали странно. Голова Итана, парящая в воздухе, просто застыла, механические глаза уставились в одну точку. Алекс же буднично, даже с каким-то скучающим выражением, посмотрел на прибывающую воду.
Они должны залезть на стол! Ведь у них электричество? Они же перегорят! — панически подумал Данте, но тут же осадил себя.
Стоп. В этом месте нет логики. Нет законов гравитации. Только хаос.
Вода уже поднялась до колен, джинсы намокли, потяжелели, противно облепили ноги. Ждать дальше было глупо. Данте рванул к двери офиса, распахнул и едва не сорвался вниз.
В лицо ударил ветер, соленый и сильный. За дверью не было коридора только бескрайнее море, бескрайнее. Выход обрывался в пустоту. А стол, к которому он так отчаянно стремился изначально, торчал из воды метрах в двух.
