А потом город. Бесконечные серые офисные здания, одинаковые, как спички в коробке.
Последнее, что увидела Гвен перед тем, как открыть глаза, это вывеска. Кафе «Плюс». Странное название, режущее глаз.
Гвен подскочила на кровати, хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле. Ребята всё ещё спали: Крус посапывал в гамаке, свесив голову набок, Гидеон растянулся на диване, прикрыв лицо подушкой.
Она провела рукой по влажной подушке, нет, все это время это был не лимб. Это сновидец вел ее к себе, звал, помогал найти путь к нему. Она все видела его глазами.
Но как такое возможно?
Ни в одном фолианте, ни от одного учителя, ни в одной задокументированной энциклопедии она не встречала ничего подобного. Ни один извлекатель не может видеть глазами сновидца. Это против всех законов, по которым они учатся и живут.
И всё-таки... стоит проверить. Реально ли то место, что я видела? Или это просто сон?
Она замерла, прислушиваясь к дыханию друзей. Крус всхрапнул и перевернулся на другой бок.
А стоит ли говорить об этом парням? Может, вообще войти в лимб одной?
Чёрт. Вот это дилемма.
С одной стороны я могу ошибаться и просто потрачу время, а с другой, что я могу там встретить? Сделать хуже? Погибнуть? Угробить сновидца?
Да боже мой! Я уже была там одна. И ничего, вернулась. Почти целая.
Она бесшумно встала с кровати, быстро оделась, то и дело оглядываясь на спящих. Крус что-то бормотал во сне, кажется, переругивался с воображаемым Гидеоном. Гвен заскочила в ванную на пару минут, привела себя в порядок и на цыпочках прокралась к энергетическому кольцу.
Хорошо, что Крус не убрал его. А то вся моя секретная операция накрылась бы медным тазом.
Оставалось одно: понять, как зайти в нужное место. Именно в то, что она увидела, к дереву сакуры. Это точно был ключ. Как и лепестки, что вели их через воспоминания.
Гвендолин медлила. Ветер уже начинал вырываться из кольца портала, развивая волосы, играя с прядями.
А что, если я не смогу попасть туда? Что, если ошиблась?
— Хватит! - мысленно отругала она себя. - Довольно, Гвен. Ты никогда не пасовала перед трудностями. Не сейчас.
Она шагнула в пылающее кольцо.
Яркий свет, ветер, шум бриза вдалеке.
— Получилось, — прошептала Гвен, озираясь в полном восторге от самой себя.
Всё точно так же, как во сне: берег, море, дерево, лестница вверх. И это был не сон. Точно не сон. Солнце слишком реальное, ветер слишком холодный, песок слишком мокрый под ногами.
Я не вижу снов. Я никогда их не видела. Значит, это реальность. Его реальность.
Гвендолин подошла вплотную к дереву, разглядывая ветви, усыпанные розовыми цветами. Она осторожно наклонила одну ветку, вдохнула сладковатый, чуть горьковатый аромат и закрыла глаза, наслаждаясь моментом. Всего одним мигом покоя среди этого безумия.
Потом открыла глаза, взглянула вверх на лестницу и решительно двинулась к ней. Оглядела металлическую конструкцию, попутно убирая с лица волосы, которые норовили закрыть обзор, ветер с моря был сильным, упрямым, соленым.
Вперед. Только вперед.
Она взялась за прохладное железо перил и начала подниматься. Мимо дома, висящего на платформе. Мимо моста, уходящего в никуда. Прямиком в город.
Первое, что встретило ее в этом сером мегаполисе, то самое кафе. Вывеска «Плюс» горела неоновым светом, привлекая внимание.
Гвендолин подошла к большому окну и заглянула внутрь. Ее будто ударило током. За столиком в углу, в неприметной темноте, сидел… ОН. Данте.
Тот самый человек, который спас ей жизнь. Тот, к кому она приходила в больницу. Тот, к кому ее мысли возвращались снова и снова, несмотря на все попытки забыть.
Гвен не могла поверить своим глазам. Совершенно нелепое, дикое совпадение. И это он, тот самый израненный мальчик, переживший убийство матери, выросший в закрытого, зацикленного на работе мужчину с фальшивой жизнью. Тот, чьи мечты оказались пустыми витринами, а достижения позолоченной пылью.
Тогда зачем он рискнул жизнью? Захотел спасти меня, совершенно незнакомую девчонку? И он узнал меня тогда. В его глазах было что-то... будто он уже видел меня раньше.
Гвендолин медлила. Прежде чем обнаружить себя, нужно было составить план. Она посмотрела на свое отражение в зеркальной витрине: кожаные брюки, простая майка, кожаная куртка, перчатки без пальцев. Боевая экипировка, привычная, удобная.
Подходящая ли одежда для первой встречи? — мелькнула неожиданная мысль. — Может, стоило надеть платье?
Она тут же отогнала эту глупость.
Нет. Тогда я была в мотоциклетной экипировке. Он запомнил меня такой. Значит, так и надо.
Гвен уверенно взялась за ручку и толкнула дверь. Колокольчик над входом коротко звякнул, разрезая тишину кафе. Краем глаза она заметила, как Данте поднял голову. Его лицо изменилось в одно мгновение, точно так же, как у нее самой, когда она увидела его через стекло. Губы чуть приоткрылись, тело непроизвольно подалась вперед, как это бывает при внезапном узнавании, когда эмоции захлестывают разум.
Но Гвен не стала ловить его взгляд. Она спокойно прошла к стойке, села на высокий стул, ожидая. Важно было понять, как поведет себя его подсознание. Проекции знают о ней, и именно от него зависит, нападут они или нет.
Бармен, даже не спросив, поставил перед ней чашку дымящегося американо. Она едва кивнула, продолжая сканировать пространство. Энергетика Данте была рядом, яростная, противоречивая, с отчётливой ноткой страха и неуверенности, которые он так тщетно пытался скрыть.
Гвен боковым зрением наблюдала, как он встает из-за стола. Медленно, будто во сне, разглядывая, приближается, не в силах остановить себя.
— Это вы? - его голос прозвучал тихо, сдавленно. Он опустился на стул напротив, прямо перед ней.
Гвен подняла глаза, повернув голову ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом. Ни один мускул не дрогнул на лице, она старательно скрывала все, что уже знала о нем.
— А это вы, - размеренно произнесла она, позволяя легкой улыбке тронуть уголки губ. - Рада, что вы в порядке.
— Я... действительно не сплю? - Данте нервно сглотнул, чувствуя себя неуверенно, как подросток на первом свидании. Он никогда не испытывал такого раньше.
— Вы мне скажите, - все так же спокойно ответила Гвен, не отрывая от него взгляда. Она видела его растерянность, читала в каждом жесте, в каждом микродвижении.
— Сам не знаю. Я столько всего пережил за эти... дни? - он запнулся, подбирая слова, решая, стоит ли вообще что-то говорить, чтобы девушка, о которой он думал столько времени, не сочла его сумасшедшим. - Я был словно туристом в собственном городе, который вдруг превратился в сюрреалистичный кошмар.
— Турист, — коротко ответила Гвен, чуть приподняв брови.
Турист — идеальный образ. Фильм, который можно проиграть в голове, не позволяя подсознанию понять подмену реальности. Он поедет домой, выстроит свою обычную жизнь без лишних катаклизмов, и вестники успокоятся. Они будут думать, что он решил остаться в этом мире, и исчезнут на время.
Она слегка улыбнулась и продолжила:
— Пригласите на ужин?
— Вы... хотите поужинать? - Данте смотрел на неё, совершенно сбитый с толку тем, какое действие эта девушка на него оказывала.
— Не задавайте лишних вопросов, - Гвен цитировала фильм, который явно знала. Его подсознание откликалось на эту цитату, узнавало, но сам он этого не понимал.
— Поужинаете со мной? - переспросил он, пытаясь перестроиться.
Всё идёт по плану. За моей немногословностью скрывается его состояние. Он нервничает, и подсознание реагирует именно так, как нужно.
— Слишком навязчиво, - не отрывая от него взгляда, снова произнесла Гвен.
— Поужинайте со мной? - Данте явно терялся, не зная, как правильно реагировать.
Эта игра забавляла ее, но перегнуть палку было опасно. Проекции чувствовали его состояние.
— Опять вопрос, - ее лицо оставалось непроницаемым, но энергетика вокруг нее вспыхивала дичайшими всплесками.
— Я бы с удовольствием поужинал, - выдохнул Данте, наконец найдя правильную формулировку, — но только в том случае, если вы согласитесь составить мне компанию.
Одобрительная улыбка Гвендолин сказала ему все. У него получилось. Именно на это и рассчитывала его загадочная собеседница.
Краем глаза Гвен заметила движение. Проекция. Вооруженная. За столиком у окна поднялся мужчина в сером костюме, его рука потянулась к поясу.
Нужно срочно уходить. Причём так, чтобы Данте ничего не заподозрил и продолжал думать, что это случайная встреча в городе.
На противоположной стороне дороги, припаркованный у тротуара, стоял мотоцикл. Чёрный, с хромированными деталями, точь-в-точь как тот, на котором она ездила в реальности. Данте видел ее на подобном, единственное, что сейчас было важно. Плюс это решило проблему скорости — мотоцикл позволит оторваться от преследования.
– Сегодня в девять здесь, – произнесла она, снова взглянув ему в глаза. В этом взгляде было столько всего, что слова были лишними. Она чувствовала, как он не хочет ее отпускать, как каждая клетка его тела, каждая линия напряженных плеч кричали об этом. Но времени больше не было. Проекции уже почуяли чужеродное присутствие, их энергетика накалялась.
Гвен легко тронула его за плечо, поднимаясь со стула. Легкий, ничего не значащий на первый взгляд жест, но с интимным подтекстом, с успокоением и обещанием новой встречи. Ее пальцы на секунду задержались на теплой ткани его рубашки, и этого короткого прикосновения хватило, чтобы нервная система Данте расслабилась. Хотя бы на минуту. Хотя бы для того, чтобы он не бросился за ней прямо сейчас.
– До встречи.
Колокольчик над дверью кафе звякнул, разрезая тишину помещения. Гвен вышла на улицу и направилась к мотоциклу, краем глаза наблюдая, как проекции ускорились. Вот мужчина с газетой резко опустил ее и уставился на нее карими глазами. Вот женщина с коляской замерла посреди тротуара, голова медленно, с механической плавностью повернулась вслед. Вот парень в капюшоне, только что лениво куривший у стены, вдруг выпрямился и сунул руку в карман, возможно там было что-то увесистое, вроде пистолета.
Они могли считать мой план. Почуять подвох.
Через секунду Гвендолин завела мотор. Двигатель взревел, выплескивая всю мощь, и она сорвалась с места, уже на ходу выхватывая пистолет. В зеркалах заднего вида появилась машина, черный седан с тонированными стеклами, низко посаженный, агрессивный. Вооруженные проекции. Несложно было понять: не пройдет и десяти секунд, как они откроют огонь.
Первые выстрелы догнали ее на перекрестке. Очередь прошила воздух, пули выбили искры из номерного знака, одна чиркнула по крылу, оставив глубокую царапину. Гвен пригнулась к рулю, чувствуя, как ветер свистит в ушах, как вибрирует в руках руль. Она выхватила пистолет и, развернувшись назад, держа его одной рукой, прицелилась. Несколько выстрелов ушли в радиатор преследователей. Капот вспыхнул, машина задымила, потеряла управление и врезалась в столб.
Гвен прибавила газу, свернула в узкий переулок, лихо проскочила между мусорными баками и заглушила мотор. Сердце колотилось как сумасшедшее, готовое вырваться из груди. Она сползла на корточки, прислушиваясь. Кроме шума трафика вдалеке не было ни звука. Ни шагов, ни голосов, ни выстрелов.
Она осторожно выглянула из-за бака, сканируя переулок.
Дежавю.
Дверь. Черный ход в какое-то здание. Точно такая же, как в прошлый раз. Ржавая ручка, подтеки на стене, зловещая тишина за ней. Что-то подсказывало: это ловушка. Но по сути весь лимб – одна сплошная ловушка. Выбора не было.
Гвен рванула к двери, дернула ручку и шагнула во мрак коридора. Запах сырости, и чего-то сладковато-тошного ударил в нос. Слева дверь на лестницу. Надежнее, чем лифт. В лифте она будет как в мышеловке.
Она двинулась к двери, держа пистолет наготове, прижимаясь спиной к стене. Каждый шаг отдавался эхом в пустом коридоре, слишком громким, слишком заметным.
Лестница встретила полумраком и запахом бетонной пыли. Лампочки под потолком горели через одну, создавая игру теней. Один этаж. Второй. Третий. Тихо, только приглушенные разговоры за дверями, проекции жили своей обычной жизнью, не подозревая об охоте.
Гвен прикинула, сколько нужно времени, чтобы добраться наверх. Ещё этажей десять, не меньше. Если повезет...
И вдруг шум. Сзади. Тяжелые шаги, лязг оружия.
Вычислили.
Дверь этажом ниже распахнулась, и трое мужчин ворвались на лестничную клетку. Они увидели ее мгновенно и открыли огонь.
Пространство взорвалось грохотом. Пули засвистели, выбивая куски штукатурки из стен, пробивая пластиковые перегородки, высекая искры из металлических перил. Гвен рванула вверх, перепрыгивая через ступеньки, чувствуя, как легкие загорелись от напряжения. Проекции не отставали, поливая очередями, их шаги гремели по металлическим ступеням.
На очередном пролете она резко развернулась, прицелилась и выпустила несколько пуль. Двое проекций рухнули, покатились вниз по ступеням, но третий, перепрыгнув через них, продолжал преследование. У него была механическая уверенность в движениях. Он не чувствовал боли, не знал страха, а только шел к цели. И его цель уничтожить чужака.
Через два пролета он прыгнул на перила и, скользя по ним, пустил новую очередь. Острая боль обожгла руку, пуля прошила предплечье. Гвен вскрикнула, но не остановилась. Кровь брызнула на стену, на перила. Она развернулась, поймала его в прицел и выстрелила прямо в голову.
Мужчина упал, растянувшись на ступенях, голова свесилась вниз.
Придерживая окровавленную руку, Гвен побежала наверх. Каждый шаг отдавался пульсирующей болью, кровь сочилась сквозь пальцы, оставляя на перилах темные следы. Она считала этажи, заставляя себя не думать о ране, не думать о боли, не думать о том, что проекции уже совсем близко.
Последняя дверь.
Гвен распахнула ее и в лицо ударил свежий ветер, растрепавший волосы, приносящий запах свободы и опасности. Крыша. Низкое серое небо, бетонный парапет, и где-то далеко внизу огни города.
Она вздохнула полной грудью, но тут же заставила себя собраться. Новые проекции уже идут. Через минуту будут здесь.
Гвен разбежалась, чувствуя, как боль пульсирует в висках, как слабость разливается по телу и ноги слабеют. На краю крыши она развернулась, взяла пистолет двумя руками и увидела, как еще трое мужчин выбегают на крышу, вскидывая автоматы.
Она прыгнула.
В полете, в последнюю секунду, когда время будто остановилось, она выпустила несколько последних пуль. Одна попала в цель, проекция рухнула, двое других продолжали стрелять ей вслед.
А потом был только ветер, свист в ушах, и яркий свет, поглощающий все.
Грохот заставил Гидеона и Круса подскочить в кроватях. Спросонья они никак не могли понять, что произошло и где они, что за шум, почему мир содрогнулся.
Гвендолин тяжело дышала, кряхтя поднимаясь с пола. Она сжимала окровавленную руку, обнажая кровоточащую рану на. По предплечью струилась кровь, капала на пол, оставляя красные пятна. Лицо было бледным, на лбу выступила испарина, зубы сжаты от боли, которая растекалась по телу обжигающим жаром.
– Срань господня! – вскрикнул Крус, вскакивая с кровати. Он таращился на нее круглыми глазами, пытаясь сообразить, что произошло, пока они с Гидеоном беззаботно дрыхли.
Последнее, что увидела Гвен перед тем, как открыть глаза, это вывеска. Кафе «Плюс». Странное название, режущее глаз.
Гвен подскочила на кровати, хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле. Ребята всё ещё спали: Крус посапывал в гамаке, свесив голову набок, Гидеон растянулся на диване, прикрыв лицо подушкой.
Она провела рукой по влажной подушке, нет, все это время это был не лимб. Это сновидец вел ее к себе, звал, помогал найти путь к нему. Она все видела его глазами.
Но как такое возможно?
Ни в одном фолианте, ни от одного учителя, ни в одной задокументированной энциклопедии она не встречала ничего подобного. Ни один извлекатель не может видеть глазами сновидца. Это против всех законов, по которым они учатся и живут.
И всё-таки... стоит проверить. Реально ли то место, что я видела? Или это просто сон?
Она замерла, прислушиваясь к дыханию друзей. Крус всхрапнул и перевернулся на другой бок.
А стоит ли говорить об этом парням? Может, вообще войти в лимб одной?
Чёрт. Вот это дилемма.
С одной стороны я могу ошибаться и просто потрачу время, а с другой, что я могу там встретить? Сделать хуже? Погибнуть? Угробить сновидца?
Да боже мой! Я уже была там одна. И ничего, вернулась. Почти целая.
Она бесшумно встала с кровати, быстро оделась, то и дело оглядываясь на спящих. Крус что-то бормотал во сне, кажется, переругивался с воображаемым Гидеоном. Гвен заскочила в ванную на пару минут, привела себя в порядок и на цыпочках прокралась к энергетическому кольцу.
Хорошо, что Крус не убрал его. А то вся моя секретная операция накрылась бы медным тазом.
Оставалось одно: понять, как зайти в нужное место. Именно в то, что она увидела, к дереву сакуры. Это точно был ключ. Как и лепестки, что вели их через воспоминания.
Гвендолин медлила. Ветер уже начинал вырываться из кольца портала, развивая волосы, играя с прядями.
А что, если я не смогу попасть туда? Что, если ошиблась?
— Хватит! - мысленно отругала она себя. - Довольно, Гвен. Ты никогда не пасовала перед трудностями. Не сейчас.
Она шагнула в пылающее кольцо.
Яркий свет, ветер, шум бриза вдалеке.
— Получилось, — прошептала Гвен, озираясь в полном восторге от самой себя.
Всё точно так же, как во сне: берег, море, дерево, лестница вверх. И это был не сон. Точно не сон. Солнце слишком реальное, ветер слишком холодный, песок слишком мокрый под ногами.
Я не вижу снов. Я никогда их не видела. Значит, это реальность. Его реальность.
Гвендолин подошла вплотную к дереву, разглядывая ветви, усыпанные розовыми цветами. Она осторожно наклонила одну ветку, вдохнула сладковатый, чуть горьковатый аромат и закрыла глаза, наслаждаясь моментом. Всего одним мигом покоя среди этого безумия.
Потом открыла глаза, взглянула вверх на лестницу и решительно двинулась к ней. Оглядела металлическую конструкцию, попутно убирая с лица волосы, которые норовили закрыть обзор, ветер с моря был сильным, упрямым, соленым.
Вперед. Только вперед.
Она взялась за прохладное железо перил и начала подниматься. Мимо дома, висящего на платформе. Мимо моста, уходящего в никуда. Прямиком в город.
Первое, что встретило ее в этом сером мегаполисе, то самое кафе. Вывеска «Плюс» горела неоновым светом, привлекая внимание.
Гвендолин подошла к большому окну и заглянула внутрь. Ее будто ударило током. За столиком в углу, в неприметной темноте, сидел… ОН. Данте.
Тот самый человек, который спас ей жизнь. Тот, к кому она приходила в больницу. Тот, к кому ее мысли возвращались снова и снова, несмотря на все попытки забыть.
Гвен не могла поверить своим глазам. Совершенно нелепое, дикое совпадение. И это он, тот самый израненный мальчик, переживший убийство матери, выросший в закрытого, зацикленного на работе мужчину с фальшивой жизнью. Тот, чьи мечты оказались пустыми витринами, а достижения позолоченной пылью.
Тогда зачем он рискнул жизнью? Захотел спасти меня, совершенно незнакомую девчонку? И он узнал меня тогда. В его глазах было что-то... будто он уже видел меня раньше.
Гвендолин медлила. Прежде чем обнаружить себя, нужно было составить план. Она посмотрела на свое отражение в зеркальной витрине: кожаные брюки, простая майка, кожаная куртка, перчатки без пальцев. Боевая экипировка, привычная, удобная.
Подходящая ли одежда для первой встречи? — мелькнула неожиданная мысль. — Может, стоило надеть платье?
Она тут же отогнала эту глупость.
Нет. Тогда я была в мотоциклетной экипировке. Он запомнил меня такой. Значит, так и надо.
Гвен уверенно взялась за ручку и толкнула дверь. Колокольчик над входом коротко звякнул, разрезая тишину кафе. Краем глаза она заметила, как Данте поднял голову. Его лицо изменилось в одно мгновение, точно так же, как у нее самой, когда она увидела его через стекло. Губы чуть приоткрылись, тело непроизвольно подалась вперед, как это бывает при внезапном узнавании, когда эмоции захлестывают разум.
Но Гвен не стала ловить его взгляд. Она спокойно прошла к стойке, села на высокий стул, ожидая. Важно было понять, как поведет себя его подсознание. Проекции знают о ней, и именно от него зависит, нападут они или нет.
Бармен, даже не спросив, поставил перед ней чашку дымящегося американо. Она едва кивнула, продолжая сканировать пространство. Энергетика Данте была рядом, яростная, противоречивая, с отчётливой ноткой страха и неуверенности, которые он так тщетно пытался скрыть.
Гвен боковым зрением наблюдала, как он встает из-за стола. Медленно, будто во сне, разглядывая, приближается, не в силах остановить себя.
— Это вы? - его голос прозвучал тихо, сдавленно. Он опустился на стул напротив, прямо перед ней.
Гвен подняла глаза, повернув голову ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом. Ни один мускул не дрогнул на лице, она старательно скрывала все, что уже знала о нем.
— А это вы, - размеренно произнесла она, позволяя легкой улыбке тронуть уголки губ. - Рада, что вы в порядке.
— Я... действительно не сплю? - Данте нервно сглотнул, чувствуя себя неуверенно, как подросток на первом свидании. Он никогда не испытывал такого раньше.
— Вы мне скажите, - все так же спокойно ответила Гвен, не отрывая от него взгляда. Она видела его растерянность, читала в каждом жесте, в каждом микродвижении.
— Сам не знаю. Я столько всего пережил за эти... дни? - он запнулся, подбирая слова, решая, стоит ли вообще что-то говорить, чтобы девушка, о которой он думал столько времени, не сочла его сумасшедшим. - Я был словно туристом в собственном городе, который вдруг превратился в сюрреалистичный кошмар.
— Турист, — коротко ответила Гвен, чуть приподняв брови.
Турист — идеальный образ. Фильм, который можно проиграть в голове, не позволяя подсознанию понять подмену реальности. Он поедет домой, выстроит свою обычную жизнь без лишних катаклизмов, и вестники успокоятся. Они будут думать, что он решил остаться в этом мире, и исчезнут на время.
Она слегка улыбнулась и продолжила:
— Пригласите на ужин?
— Вы... хотите поужинать? - Данте смотрел на неё, совершенно сбитый с толку тем, какое действие эта девушка на него оказывала.
— Не задавайте лишних вопросов, - Гвен цитировала фильм, который явно знала. Его подсознание откликалось на эту цитату, узнавало, но сам он этого не понимал.
— Поужинаете со мной? - переспросил он, пытаясь перестроиться.
Всё идёт по плану. За моей немногословностью скрывается его состояние. Он нервничает, и подсознание реагирует именно так, как нужно.
— Слишком навязчиво, - не отрывая от него взгляда, снова произнесла Гвен.
— Поужинайте со мной? - Данте явно терялся, не зная, как правильно реагировать.
Эта игра забавляла ее, но перегнуть палку было опасно. Проекции чувствовали его состояние.
— Опять вопрос, - ее лицо оставалось непроницаемым, но энергетика вокруг нее вспыхивала дичайшими всплесками.
— Я бы с удовольствием поужинал, - выдохнул Данте, наконец найдя правильную формулировку, — но только в том случае, если вы согласитесь составить мне компанию.
Одобрительная улыбка Гвендолин сказала ему все. У него получилось. Именно на это и рассчитывала его загадочная собеседница.
Краем глаза Гвен заметила движение. Проекция. Вооруженная. За столиком у окна поднялся мужчина в сером костюме, его рука потянулась к поясу.
Нужно срочно уходить. Причём так, чтобы Данте ничего не заподозрил и продолжал думать, что это случайная встреча в городе.
На противоположной стороне дороги, припаркованный у тротуара, стоял мотоцикл. Чёрный, с хромированными деталями, точь-в-точь как тот, на котором она ездила в реальности. Данте видел ее на подобном, единственное, что сейчас было важно. Плюс это решило проблему скорости — мотоцикл позволит оторваться от преследования.
– Сегодня в девять здесь, – произнесла она, снова взглянув ему в глаза. В этом взгляде было столько всего, что слова были лишними. Она чувствовала, как он не хочет ее отпускать, как каждая клетка его тела, каждая линия напряженных плеч кричали об этом. Но времени больше не было. Проекции уже почуяли чужеродное присутствие, их энергетика накалялась.
Гвен легко тронула его за плечо, поднимаясь со стула. Легкий, ничего не значащий на первый взгляд жест, но с интимным подтекстом, с успокоением и обещанием новой встречи. Ее пальцы на секунду задержались на теплой ткани его рубашки, и этого короткого прикосновения хватило, чтобы нервная система Данте расслабилась. Хотя бы на минуту. Хотя бы для того, чтобы он не бросился за ней прямо сейчас.
– До встречи.
Колокольчик над дверью кафе звякнул, разрезая тишину помещения. Гвен вышла на улицу и направилась к мотоциклу, краем глаза наблюдая, как проекции ускорились. Вот мужчина с газетой резко опустил ее и уставился на нее карими глазами. Вот женщина с коляской замерла посреди тротуара, голова медленно, с механической плавностью повернулась вслед. Вот парень в капюшоне, только что лениво куривший у стены, вдруг выпрямился и сунул руку в карман, возможно там было что-то увесистое, вроде пистолета.
Они могли считать мой план. Почуять подвох.
Через секунду Гвендолин завела мотор. Двигатель взревел, выплескивая всю мощь, и она сорвалась с места, уже на ходу выхватывая пистолет. В зеркалах заднего вида появилась машина, черный седан с тонированными стеклами, низко посаженный, агрессивный. Вооруженные проекции. Несложно было понять: не пройдет и десяти секунд, как они откроют огонь.
Первые выстрелы догнали ее на перекрестке. Очередь прошила воздух, пули выбили искры из номерного знака, одна чиркнула по крылу, оставив глубокую царапину. Гвен пригнулась к рулю, чувствуя, как ветер свистит в ушах, как вибрирует в руках руль. Она выхватила пистолет и, развернувшись назад, держа его одной рукой, прицелилась. Несколько выстрелов ушли в радиатор преследователей. Капот вспыхнул, машина задымила, потеряла управление и врезалась в столб.
Гвен прибавила газу, свернула в узкий переулок, лихо проскочила между мусорными баками и заглушила мотор. Сердце колотилось как сумасшедшее, готовое вырваться из груди. Она сползла на корточки, прислушиваясь. Кроме шума трафика вдалеке не было ни звука. Ни шагов, ни голосов, ни выстрелов.
Она осторожно выглянула из-за бака, сканируя переулок.
Дежавю.
Дверь. Черный ход в какое-то здание. Точно такая же, как в прошлый раз. Ржавая ручка, подтеки на стене, зловещая тишина за ней. Что-то подсказывало: это ловушка. Но по сути весь лимб – одна сплошная ловушка. Выбора не было.
Гвен рванула к двери, дернула ручку и шагнула во мрак коридора. Запах сырости, и чего-то сладковато-тошного ударил в нос. Слева дверь на лестницу. Надежнее, чем лифт. В лифте она будет как в мышеловке.
Она двинулась к двери, держа пистолет наготове, прижимаясь спиной к стене. Каждый шаг отдавался эхом в пустом коридоре, слишком громким, слишком заметным.
Лестница встретила полумраком и запахом бетонной пыли. Лампочки под потолком горели через одну, создавая игру теней. Один этаж. Второй. Третий. Тихо, только приглушенные разговоры за дверями, проекции жили своей обычной жизнью, не подозревая об охоте.
Гвен прикинула, сколько нужно времени, чтобы добраться наверх. Ещё этажей десять, не меньше. Если повезет...
И вдруг шум. Сзади. Тяжелые шаги, лязг оружия.
Вычислили.
Дверь этажом ниже распахнулась, и трое мужчин ворвались на лестничную клетку. Они увидели ее мгновенно и открыли огонь.
Пространство взорвалось грохотом. Пули засвистели, выбивая куски штукатурки из стен, пробивая пластиковые перегородки, высекая искры из металлических перил. Гвен рванула вверх, перепрыгивая через ступеньки, чувствуя, как легкие загорелись от напряжения. Проекции не отставали, поливая очередями, их шаги гремели по металлическим ступеням.
На очередном пролете она резко развернулась, прицелилась и выпустила несколько пуль. Двое проекций рухнули, покатились вниз по ступеням, но третий, перепрыгнув через них, продолжал преследование. У него была механическая уверенность в движениях. Он не чувствовал боли, не знал страха, а только шел к цели. И его цель уничтожить чужака.
Через два пролета он прыгнул на перила и, скользя по ним, пустил новую очередь. Острая боль обожгла руку, пуля прошила предплечье. Гвен вскрикнула, но не остановилась. Кровь брызнула на стену, на перила. Она развернулась, поймала его в прицел и выстрелила прямо в голову.
Мужчина упал, растянувшись на ступенях, голова свесилась вниз.
Придерживая окровавленную руку, Гвен побежала наверх. Каждый шаг отдавался пульсирующей болью, кровь сочилась сквозь пальцы, оставляя на перилах темные следы. Она считала этажи, заставляя себя не думать о ране, не думать о боли, не думать о том, что проекции уже совсем близко.
Последняя дверь.
Гвен распахнула ее и в лицо ударил свежий ветер, растрепавший волосы, приносящий запах свободы и опасности. Крыша. Низкое серое небо, бетонный парапет, и где-то далеко внизу огни города.
Она вздохнула полной грудью, но тут же заставила себя собраться. Новые проекции уже идут. Через минуту будут здесь.
Гвен разбежалась, чувствуя, как боль пульсирует в висках, как слабость разливается по телу и ноги слабеют. На краю крыши она развернулась, взяла пистолет двумя руками и увидела, как еще трое мужчин выбегают на крышу, вскидывая автоматы.
Она прыгнула.
В полете, в последнюю секунду, когда время будто остановилось, она выпустила несколько последних пуль. Одна попала в цель, проекция рухнула, двое других продолжали стрелять ей вслед.
А потом был только ветер, свист в ушах, и яркий свет, поглощающий все.
Грохот заставил Гидеона и Круса подскочить в кроватях. Спросонья они никак не могли понять, что произошло и где они, что за шум, почему мир содрогнулся.
Гвендолин тяжело дышала, кряхтя поднимаясь с пола. Она сжимала окровавленную руку, обнажая кровоточащую рану на. По предплечью струилась кровь, капала на пол, оставляя красные пятна. Лицо было бледным, на лбу выступила испарина, зубы сжаты от боли, которая растекалась по телу обжигающим жаром.
– Срань господня! – вскрикнул Крус, вскакивая с кровати. Он таращился на нее круглыми глазами, пытаясь сообразить, что произошло, пока они с Гидеоном беззаботно дрыхли.
