-Своим поведением вы только делаете нас более подозрительными. Расслабьтесь. Мы здесь местные. Поняли?
Крус было открыл рот, чтобы возразить, и вдруг застыл как вкопанный. Его лицо побелело.
— Гвен...
Гвендолин будто ударили кулаком в грудь. Она согнулась, не в силах сделать вдох. Мышцы свело судорогой, перед глазами поплыли темные пятна. Сердце будто остановилось, а затем, спустя бесконечно долгое мгновение, дыхание стало возвращаться неровное, болезненное, но вернулось.
— Я вижу его, - Крус смотрел вперед, не моргая. Там, в конце улицы, среди свечек серых зданий, мерцал купол. Прозрачный, но плотный, как мыльный пузырь, переливающийся гранями реальности.
— Закрытая папка, - Гидеон прищурился, и его зрачки на миг вспыхнули голубым, сканируя пространство. - Код сломан в нескольких местах. Видите? Там, где пульсация прерывается.
Купол медленно вращался, и в его вращении чувствовалась какая-то болезненная, судорожная аритмия. Багровые искры то вспыхивали, то гасли на его поверхности.
— Нам будет сложно туда попасть, - закончил Гидеон.
— Ты прав, братец, - Крус уже зажег в ладони синее пламя, сканируя энергетические линии. - Линии спутаны, кое-где разорваны. Нити почти все оборваны. Нам нужно укрепить оазис, иначе он исчезнет. А тебе, - он повернулся к Гидеону, — сканировать его энергию. В реальном времени. Чтобы подключиться, когда войдем.
— Вперед, — сдавленно произнесла Гвен, все еще приходя в себя. Она отбросила волосы за плечи, прогоняя остатки слабости. В глазах снова горел холодный огонь.
Троица пересекла проезжую часть, лавируя между машинами, которые, казалось, специально замедлялись, пропуская их. Приблизились к куполу вплотную.
Светящийся полупрозрачный шар с расплывающимися пятнами пульсировал в ритме, который угадывался где-то на подсознании восприятия. Гвен приложила руку к его поверхности: стекло. Холодное, гладкое, непроницаемое.
Ветер, возникший из ниоткуда, принес под ноги пыль и мелкий мусор. В груди у Гвен кольнуло тревога, острая и липкая, поднимаясь откуда-то изнутри.
Проекции, -мысль пришла четкая, как команда. - Они близко. Нужно двигаться.
— Код меняется, - голос Гидеона дрогнул. Он смотрел на невидимую обычным глазом сеть двоичных данных, и его пальцы разводили потоки информации, пытаясь увидеть больше. - Система готовится к закрытию. Смотрите.
Он провел рукой, и на миг перед ними проявилась голограмма кода. По ней, словно невидимые черви, ползли провалы, части информации стирались, исчезали, будто их удаляли невидимой клавиатурой.
— Если мы не войдём сейчас, будет поздно.
— Крус, зафиксируй меня, - Гвен расставила руки, почти прижав к куполу, ища уязвимость. — Я попробую крутануть сферу, поймать прореху.
— Малышка, боюсь, для этого мы слегка запаздываем, - Крус направил волну синей энергии к куполу, но та, коснувшись поверхности, рассыпалась искрами. — Линии становятся красными. Неуправляемыми. Я могу лишь слегка остудить их. Ненадолго.
Гвендолин огляделась, лихорадочно сканируя пространство. Зеркала. Нужны зеркала - они отражают границы сновидения, создают защитные контуры.
Первая ручка блеснула около дерева, раскинувшего крону так, что она маскировала неприметную дверь. Гвен подбежала, на ходу убирая пистолет за пояс джинсов, и дернула что есть силы. Огромное зеркало медленно, со скрежетом, поддалось, перемещаясь на сто восемьдесят градусов.
Ветер снова ударил в лицо, бросив горсть розовых лепестков магнолии. Будто привлекая внимание. Будто крича: Смотри!
Гвен подняла глаза.
Весь город замер.
Машины остановились посреди дороги. Люди в них, люди на улицах, все, как один, повернули головы и смотрели на троицу. Сотни, тысячи глаз, пустых, стеклянных, немигающих. Проекции. Все до единой. И в их взглядах не было ничего, кроме ледяного осознания: чужие.
— Гидеон! Крус! - закричала Гвен, рванув к следующей ручке, замаскированной под дверь магазина. - Быстро, остальные зеркала! У вас не больше двух минут. Мы в центре внимания!
— Срань господня! - Крус резко развернулся, наблюдая, как энергетические линии города наливаются багровым, лопаются, угрожая хлестнуть по ним, как раскаленные плети. А это страшнее любой пули. - Гидеон, быстрее, мать твою!
Проводник сканировал пространство с бешеной скоростью, накладывая коды реальности на видимый мир. Где-то за припаркованным автомобилем мерцал едва заметный задвоенный код - сбой в матрице, лазейка. Он рванул туда, перепрыгивая через капоты, и вцепился в ручку.
— Ребята, проекции в ста метрах! -крик Гвендолин разрезал воздух, как нож. — Десять секунд!
Она уже захлопнула свою створку и подняла глаза к ночному небу, ища что-то там, в темноте.
Где же ты? - мысль пронеслась и исчезла.
Последнюю створку закрывал Крус. Сквозь узкую щель уже послышались выстрелы - проекции открыли огонь. Маг зажег в руках ослепительное пламя, с силой хлопнул зеркалом и поднял голову, понимая, что ищет Гвен. Она смотрела вверх. Туда, где что-то должно было быть.
Крус рванул себя ввысь на огненном импульсе, и последняя створка захлопнулась, образовав зеркальный куб. Куб тут же разбился, рассыпался на мириады осколков, став прозрачным и невидимым для проекций.
— Теперь нужно попасть внутрь, - выдохнула Гвендолин.
Она обошла купол, внимательно всматриваясь в его мерцающую поверхность. И увидела небольшую брешь, пульсирующую энергией. Только здесь, сейчас, ее собственная магия могла работать.
Зеркало спасет ненадолго. Проекции знают, что мы внутри. Очень скоро они сломают защиту, и если до тех пор мы не укрепим оазис, он будет полностью разрушен.
Гвен знала, что это значит. Часть мозга сновидца отомрет. И он провалится глубже на уровень, откуда возвращаются единицы.
Гвендолин сложила руки ладонями друг к другу, собирая энергию в плотный, пульсирующий шар. Она чувствовала, как сила растекается по венам, нагревает кожу, заставляет волоски на руках вставать дыбом. Сейчас главное слиться с энергией сновидца, стать её частью, чтобы не войти внутрь. Она приложила одну руку к куполу, вторую к груди, становясь проводником между двумя мирами.
— Гвен, купол начинает разрушаться! - голос Круса звучал напряженно, почти панически. Он расставил руки в стороны, удерживая магией целостность зеркального куба. Синее пламя пульсировало, но трещины все равно расползались, как паутина.
— Еще немного... — руки Гвен засветились ярче, но проекции были быстрее. Их было слишком много. Численное преимущество делало свое дело.
Куб треснул сверху. Острые осколки посыпались на троицу, впиваясь в спины и плечи. Гвен зашипела от боли, но не убрала руку. Трещины побежали по всем сторонам, угрожая похоронить их под лавиной стекла.
— Гвен! -закричал Гидеон, когда стены начали осыпаться, грозя покрошить их в салат.
И в этот момент купол засветился. Разлом расширился ровно настолько, чтобы впустить их, и трое, споткнувшись, ввалились внутрь, рухнув на пол.
Крус не терял ни секунды. Из положения лежа он зажег в руках зеленый огонь, сделал резкое круговое движение, закрывая разлом, затягивая трещины, сращивая разорванные нити энергии. Его глаза горели желтым, он работал на пределе.
— Это тебе не тренировочный сон, - тяжело дыша, произнес Гидеон. Он ощупал себя, проверяя, все ли конечности целы. - Наши жопы чуть не порвало на британский флаг.
— Ничего не говори, - Гвендолин лежала на спине с закрытыми глазами, пытаясь успокоить дыхание. Грудь вздымалась часто и неровно, но постепенно ритм возвращался.
Оглушительный женский крик заставил всех троих мгновенно вскочить на ноги.
Гвен вскинула пистолет, лихорадочно оглядываясь. И тут же узнала это место. Та самая кухня. Тот самый кошмар. Она уже была здесь, там, где отец убил мать сновидца.
Она быстро, в два прыжка, оказалась у стены. Маг и проводник последовали за ней, прижимаясь спинами к шершавой поверхности.
— Я уже видела это, - прошептала Гвен, закрывая глаза. Ресницы трепетали, выдавая внутреннюю борьбу. Крус и Гидеон переглянулись поверх ее головы. - Это убийство его матери.
— Судя по тому, что ты рассказывала, он псих, - скривился Гидеон. Его аналитический ум уже просчитывал варианты. - И потенциально опасен. Как мы найдем выход в такой обстановке?
За спиной послышались шаги. Все трое замерли, насторожившись. Гвен сжала пистолет, Крус зажег в ладони синее пламя, готовый ударить. Шаги удалялись.
А потом раздался детский плач. Тихий, надрывный, полный такой боли, что у Гвен сжалось сердце.
Крус осторожно выглянул из-за угла, пустил поток магии вперед.
— Ослепни, - прошептал он, создавая полог невидимости, и вышел из укрытия. Друзья последовали за ним.
Картина, открывшаяся их взгляду, заставила замереть даже Круса.
На полу, в огромной луже алой крови, лежала молодая женщина. Ее глаза были открыты, но не видели ничего. Рядом, взяв ее окровавленную руку в свои маленькие ладошки, сидел мальчик лет шести. Он плакал, горько, безутешно, всем телом содрогаясь от рыданий.
Душераздирающее зрелище не могло оставить равнодушным никого.
Гидеон нервно сглотнул, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Крус сохранял внешнее спокойствие, но его выдавали глаза, они засветились желтым. Гвен изо всех сил сдерживала слезы, кусая губу до крови.
Она сделала шаг вперед, чтобы подойти к мальчику, но Крус резко схватил ее за запястье. Она обернулась, глянула на него, а он лишь покачал головой.
Нельзя. Нельзя вмешиваться в воспоминания. Никогда.
И он был прав.
Перед глазами Гвен все поплыло. Яркий свет почти ослепил, сменившись песком, шумом воды, блеском солнечных лучей на волнах. И шепот. Зловещий, тягучий, проникающий прямо в мозг:
Останься здесь. Здесь спокойно.
И дерево. Магнолия, усыпанная розовыми цветами, раскинувшая ветви над идеальным пляжем.
— Гвен! - Крус дернул извлекательницу за плечо, видя, что ее глаза побелели. Он знал этот симптом. У него самого так бывало, когда он подключался к лабиринтам памяти. Но Гвен? Она же извлекатель, у нее другие способности. — Ты в порядке?
Гвен потрясла головой, прогоняя видение. Глаза медленно обрели нормальный цвет.
— Я... я не знаю, - она отбросила волосы за плечи, пытаясь прийти в себя. Что за черт?
— Об этом позже, - Крус указал на неприметную дверь в кладовое помещение. Очевидно, это был вход в следующий оазис.
— Кладовка? Серьезно? — Гидеон поднял бровь, и в его голосе прозвучало неподдельное возмущение. — Сначала мусорные баки, теперь шкаф. Что дальше? Вентиляция? Унитаз? Нас смоет в никуда?
Для него, проводника, привыкшего к цифровым маршрутизаторам и чистым линиям кода, такие примитивные, бытовые переходы были унизительны. В его вселенной информация текла по идеальным каналам, а не пряталась за дверями чуланов.
— Хочешь остаться здесь? - Крус развел руками в непонимающем жесте. — Я тебя не держу.
Этот парень как большой ребёнок, — подумал маг. — Нет, подросток в пубертате. Всё ему не так.
— Уходим, -серьезно произнесла Гвендолин, взявшись за ручку двери. Ее голос прозвучал так, что оба спорщика мгновенно замолчали.
Чем дальше мы заходим, тем страннее я себя чувствую, — думала она, ощущая, как где-то внутри зарождается тревога. — Может ли так влиять время нахождения в лимбе? Возможно. Такое уже было. Но в этот раз мы здесь слишком мало для подобных реакций. И ни Крус, ни Гидеон не испытывают галлюцинаций.
— Быстрее, - бросила она через плечо. - Время идёт. И может начать влиять на нас так, что мы этого не выдержим.
Дверь открылась.
За ней ждала улица. На первый взгляд обычная, даже скучная: высотные здания, деревья вдоль тротуаров, витрины магазинов. Ничего примечательного.
Магазины...
Длинная аллея магазинов, только продавалось там не то, что можно купить за деньги. Не вещи, не мебель, не продукты. Было куда страшнее.
Гвендолин остановилась ровно посередине, между двумя рядами витрин. С одной стороны за стеклом: солнце, пляж, шезлонги, пальма, лениво клонящаяся к бирюзовой воде. С другой: железные сейфы, банковская ячейка, решетка тюремной камеры. Она нахмурилась, сделала еще шаг. Крус и Гидеон хотели двинуться вперед, но она резко остановила их, разведя руки в стороны, словно удерживая невидимую границу.
Она стояла на перекрестке миров внутри одной человеческой души. Свадьба. Детский утренник. Дом с белыми занавесками. Тюрьма. Одиночество.
— Что это за дерьмо?! - голос Гвендолин сорвался почти на крик. Она переводила взгляд с одной витрины на другую, и каждый новый образ врезался в сознание, как нож. - В смысле? Как это понимать?
— Может, фрагменты воспоминаний? - Гидеон пожал плечами, но в его голосе не было уверенности. - Может, сновидец был женат? Или мечтал о семье?
— Серьезно? - Гвен скривилась и глянула на проводника, потом обхватила голову руками, будто пытаясь унять пульсирующую боль. - Я не чувствую здесь вообще никакой энергии. Пусто. Абсолютно. Может, ты перестанешь гадать и просто просканируешь нормально?
— Гвен, тормози, - обиженно насупился проводник. – Нас чуть не продырявили проекции, еле отбились. Может, дашь хотя бы минуту передохнуть?
Крус молча водил руками в воздухе, что-то нашептывая. Синеватая энергия магии расползалась по улице, касалась витрин, проникала в каждую трещинку асфальта. Предметы начинали мерцать, наполняясь его силой. Он был серьезен и сосредоточен настолько, что казалось, отключился от реальности. Но заметив на себе взгляды друзей, произнес:
— Пока вы спорите и отдыхаете, я решил обезопасить наши задницы от возможного посягательства. И отвечая на ваши сомнения: в этих воспоминаниях нет энергетики. Ноль. Пустота. Этих событий не было в реальности.
— Это мечты, -почти прошептал Гидеон, и в его голосе прозвучало что-то похожее на благоговение. - Несбывшиеся. Он хотел этого. Все это - то, чего он желал, но так и не получил. Надеюсь, кроме тюрьмы….а там кто знает.
________________________________________
Данте открыл глаза. Голова была тяжелой, словно налитой свинцом, но тело размякло в приятном тепле. Он перевернулся на спину, прикрыл веки. Солнце мягко грело лицо, а море прохладой касалось ступней.
На секунду он даже себе представил, что это просто отдых. Дорогой курорт, беззаботность, тишина.
Но реальность напомнила о себе.
Он сел, огляделся. Дерево сакуры, которое еще недавно было совсем рядом, сейчас стояло где-то вдалеке, будто пространство решило поиграть с ним в злую шутку и растянулось, как резиновое. Голоса в голове вернулись, тихие, навязчивые, они постепенно сливались в фоновый шум, но от этого не становились менее раздражающими.
Я шёл к дереву. Значит, надо продолжать идти.
Данте поднялся с песка. Одежда почти высохла под палящим солнцем, а ботинки он потерял еще во время прыжка в воду. Босые ноги утопали в теплом песке, но это было даже приятно.
Он брел к сакуре, как к маяку. Как к единственному ответу на все вопросы, которые терзали его последние... сколько? Дни? Часы? Вечность?
На пути внезапно появился стол. Обычный деревянный стол, накрытый белой скатертью, и стул. А на столе еда, много еды. Именно то, что он любил больше всего: сочный стейк, запеченная рыба, свежие овощи, фрукты.
Желудок предательски заурчал.
Данте замер. Он не ел больше суток. Во всем этом кошмаре он просто забыл о еде. И голоса, по мере удаления от пляжа, действительно стихали.
Крус было открыл рот, чтобы возразить, и вдруг застыл как вкопанный. Его лицо побелело.
— Гвен...
Гвендолин будто ударили кулаком в грудь. Она согнулась, не в силах сделать вдох. Мышцы свело судорогой, перед глазами поплыли темные пятна. Сердце будто остановилось, а затем, спустя бесконечно долгое мгновение, дыхание стало возвращаться неровное, болезненное, но вернулось.
— Я вижу его, - Крус смотрел вперед, не моргая. Там, в конце улицы, среди свечек серых зданий, мерцал купол. Прозрачный, но плотный, как мыльный пузырь, переливающийся гранями реальности.
— Закрытая папка, - Гидеон прищурился, и его зрачки на миг вспыхнули голубым, сканируя пространство. - Код сломан в нескольких местах. Видите? Там, где пульсация прерывается.
Купол медленно вращался, и в его вращении чувствовалась какая-то болезненная, судорожная аритмия. Багровые искры то вспыхивали, то гасли на его поверхности.
— Нам будет сложно туда попасть, - закончил Гидеон.
— Ты прав, братец, - Крус уже зажег в ладони синее пламя, сканируя энергетические линии. - Линии спутаны, кое-где разорваны. Нити почти все оборваны. Нам нужно укрепить оазис, иначе он исчезнет. А тебе, - он повернулся к Гидеону, — сканировать его энергию. В реальном времени. Чтобы подключиться, когда войдем.
— Вперед, — сдавленно произнесла Гвен, все еще приходя в себя. Она отбросила волосы за плечи, прогоняя остатки слабости. В глазах снова горел холодный огонь.
Троица пересекла проезжую часть, лавируя между машинами, которые, казалось, специально замедлялись, пропуская их. Приблизились к куполу вплотную.
Светящийся полупрозрачный шар с расплывающимися пятнами пульсировал в ритме, который угадывался где-то на подсознании восприятия. Гвен приложила руку к его поверхности: стекло. Холодное, гладкое, непроницаемое.
Ветер, возникший из ниоткуда, принес под ноги пыль и мелкий мусор. В груди у Гвен кольнуло тревога, острая и липкая, поднимаясь откуда-то изнутри.
Проекции, -мысль пришла четкая, как команда. - Они близко. Нужно двигаться.
— Код меняется, - голос Гидеона дрогнул. Он смотрел на невидимую обычным глазом сеть двоичных данных, и его пальцы разводили потоки информации, пытаясь увидеть больше. - Система готовится к закрытию. Смотрите.
Он провел рукой, и на миг перед ними проявилась голограмма кода. По ней, словно невидимые черви, ползли провалы, части информации стирались, исчезали, будто их удаляли невидимой клавиатурой.
— Если мы не войдём сейчас, будет поздно.
— Крус, зафиксируй меня, - Гвен расставила руки, почти прижав к куполу, ища уязвимость. — Я попробую крутануть сферу, поймать прореху.
— Малышка, боюсь, для этого мы слегка запаздываем, - Крус направил волну синей энергии к куполу, но та, коснувшись поверхности, рассыпалась искрами. — Линии становятся красными. Неуправляемыми. Я могу лишь слегка остудить их. Ненадолго.
Гвендолин огляделась, лихорадочно сканируя пространство. Зеркала. Нужны зеркала - они отражают границы сновидения, создают защитные контуры.
Первая ручка блеснула около дерева, раскинувшего крону так, что она маскировала неприметную дверь. Гвен подбежала, на ходу убирая пистолет за пояс джинсов, и дернула что есть силы. Огромное зеркало медленно, со скрежетом, поддалось, перемещаясь на сто восемьдесят градусов.
Ветер снова ударил в лицо, бросив горсть розовых лепестков магнолии. Будто привлекая внимание. Будто крича: Смотри!
Гвен подняла глаза.
Весь город замер.
Машины остановились посреди дороги. Люди в них, люди на улицах, все, как один, повернули головы и смотрели на троицу. Сотни, тысячи глаз, пустых, стеклянных, немигающих. Проекции. Все до единой. И в их взглядах не было ничего, кроме ледяного осознания: чужие.
— Гидеон! Крус! - закричала Гвен, рванув к следующей ручке, замаскированной под дверь магазина. - Быстро, остальные зеркала! У вас не больше двух минут. Мы в центре внимания!
— Срань господня! - Крус резко развернулся, наблюдая, как энергетические линии города наливаются багровым, лопаются, угрожая хлестнуть по ним, как раскаленные плети. А это страшнее любой пули. - Гидеон, быстрее, мать твою!
Проводник сканировал пространство с бешеной скоростью, накладывая коды реальности на видимый мир. Где-то за припаркованным автомобилем мерцал едва заметный задвоенный код - сбой в матрице, лазейка. Он рванул туда, перепрыгивая через капоты, и вцепился в ручку.
— Ребята, проекции в ста метрах! -крик Гвендолин разрезал воздух, как нож. — Десять секунд!
Она уже захлопнула свою створку и подняла глаза к ночному небу, ища что-то там, в темноте.
Где же ты? - мысль пронеслась и исчезла.
Последнюю створку закрывал Крус. Сквозь узкую щель уже послышались выстрелы - проекции открыли огонь. Маг зажег в руках ослепительное пламя, с силой хлопнул зеркалом и поднял голову, понимая, что ищет Гвен. Она смотрела вверх. Туда, где что-то должно было быть.
Крус рванул себя ввысь на огненном импульсе, и последняя створка захлопнулась, образовав зеркальный куб. Куб тут же разбился, рассыпался на мириады осколков, став прозрачным и невидимым для проекций.
— Теперь нужно попасть внутрь, - выдохнула Гвендолин.
Она обошла купол, внимательно всматриваясь в его мерцающую поверхность. И увидела небольшую брешь, пульсирующую энергией. Только здесь, сейчас, ее собственная магия могла работать.
Зеркало спасет ненадолго. Проекции знают, что мы внутри. Очень скоро они сломают защиту, и если до тех пор мы не укрепим оазис, он будет полностью разрушен.
Гвен знала, что это значит. Часть мозга сновидца отомрет. И он провалится глубже на уровень, откуда возвращаются единицы.
Гвендолин сложила руки ладонями друг к другу, собирая энергию в плотный, пульсирующий шар. Она чувствовала, как сила растекается по венам, нагревает кожу, заставляет волоски на руках вставать дыбом. Сейчас главное слиться с энергией сновидца, стать её частью, чтобы не войти внутрь. Она приложила одну руку к куполу, вторую к груди, становясь проводником между двумя мирами.
— Гвен, купол начинает разрушаться! - голос Круса звучал напряженно, почти панически. Он расставил руки в стороны, удерживая магией целостность зеркального куба. Синее пламя пульсировало, но трещины все равно расползались, как паутина.
— Еще немного... — руки Гвен засветились ярче, но проекции были быстрее. Их было слишком много. Численное преимущество делало свое дело.
Куб треснул сверху. Острые осколки посыпались на троицу, впиваясь в спины и плечи. Гвен зашипела от боли, но не убрала руку. Трещины побежали по всем сторонам, угрожая похоронить их под лавиной стекла.
— Гвен! -закричал Гидеон, когда стены начали осыпаться, грозя покрошить их в салат.
И в этот момент купол засветился. Разлом расширился ровно настолько, чтобы впустить их, и трое, споткнувшись, ввалились внутрь, рухнув на пол.
Крус не терял ни секунды. Из положения лежа он зажег в руках зеленый огонь, сделал резкое круговое движение, закрывая разлом, затягивая трещины, сращивая разорванные нити энергии. Его глаза горели желтым, он работал на пределе.
— Это тебе не тренировочный сон, - тяжело дыша, произнес Гидеон. Он ощупал себя, проверяя, все ли конечности целы. - Наши жопы чуть не порвало на британский флаг.
— Ничего не говори, - Гвендолин лежала на спине с закрытыми глазами, пытаясь успокоить дыхание. Грудь вздымалась часто и неровно, но постепенно ритм возвращался.
Оглушительный женский крик заставил всех троих мгновенно вскочить на ноги.
Гвен вскинула пистолет, лихорадочно оглядываясь. И тут же узнала это место. Та самая кухня. Тот самый кошмар. Она уже была здесь, там, где отец убил мать сновидца.
Она быстро, в два прыжка, оказалась у стены. Маг и проводник последовали за ней, прижимаясь спинами к шершавой поверхности.
— Я уже видела это, - прошептала Гвен, закрывая глаза. Ресницы трепетали, выдавая внутреннюю борьбу. Крус и Гидеон переглянулись поверх ее головы. - Это убийство его матери.
— Судя по тому, что ты рассказывала, он псих, - скривился Гидеон. Его аналитический ум уже просчитывал варианты. - И потенциально опасен. Как мы найдем выход в такой обстановке?
За спиной послышались шаги. Все трое замерли, насторожившись. Гвен сжала пистолет, Крус зажег в ладони синее пламя, готовый ударить. Шаги удалялись.
А потом раздался детский плач. Тихий, надрывный, полный такой боли, что у Гвен сжалось сердце.
Крус осторожно выглянул из-за угла, пустил поток магии вперед.
— Ослепни, - прошептал он, создавая полог невидимости, и вышел из укрытия. Друзья последовали за ним.
Картина, открывшаяся их взгляду, заставила замереть даже Круса.
На полу, в огромной луже алой крови, лежала молодая женщина. Ее глаза были открыты, но не видели ничего. Рядом, взяв ее окровавленную руку в свои маленькие ладошки, сидел мальчик лет шести. Он плакал, горько, безутешно, всем телом содрогаясь от рыданий.
Душераздирающее зрелище не могло оставить равнодушным никого.
Гидеон нервно сглотнул, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Крус сохранял внешнее спокойствие, но его выдавали глаза, они засветились желтым. Гвен изо всех сил сдерживала слезы, кусая губу до крови.
Она сделала шаг вперед, чтобы подойти к мальчику, но Крус резко схватил ее за запястье. Она обернулась, глянула на него, а он лишь покачал головой.
Нельзя. Нельзя вмешиваться в воспоминания. Никогда.
И он был прав.
Перед глазами Гвен все поплыло. Яркий свет почти ослепил, сменившись песком, шумом воды, блеском солнечных лучей на волнах. И шепот. Зловещий, тягучий, проникающий прямо в мозг:
Останься здесь. Здесь спокойно.
И дерево. Магнолия, усыпанная розовыми цветами, раскинувшая ветви над идеальным пляжем.
— Гвен! - Крус дернул извлекательницу за плечо, видя, что ее глаза побелели. Он знал этот симптом. У него самого так бывало, когда он подключался к лабиринтам памяти. Но Гвен? Она же извлекатель, у нее другие способности. — Ты в порядке?
Гвен потрясла головой, прогоняя видение. Глаза медленно обрели нормальный цвет.
— Я... я не знаю, - она отбросила волосы за плечи, пытаясь прийти в себя. Что за черт?
— Об этом позже, - Крус указал на неприметную дверь в кладовое помещение. Очевидно, это был вход в следующий оазис.
— Кладовка? Серьезно? — Гидеон поднял бровь, и в его голосе прозвучало неподдельное возмущение. — Сначала мусорные баки, теперь шкаф. Что дальше? Вентиляция? Унитаз? Нас смоет в никуда?
Для него, проводника, привыкшего к цифровым маршрутизаторам и чистым линиям кода, такие примитивные, бытовые переходы были унизительны. В его вселенной информация текла по идеальным каналам, а не пряталась за дверями чуланов.
— Хочешь остаться здесь? - Крус развел руками в непонимающем жесте. — Я тебя не держу.
Этот парень как большой ребёнок, — подумал маг. — Нет, подросток в пубертате. Всё ему не так.
— Уходим, -серьезно произнесла Гвендолин, взявшись за ручку двери. Ее голос прозвучал так, что оба спорщика мгновенно замолчали.
Чем дальше мы заходим, тем страннее я себя чувствую, — думала она, ощущая, как где-то внутри зарождается тревога. — Может ли так влиять время нахождения в лимбе? Возможно. Такое уже было. Но в этот раз мы здесь слишком мало для подобных реакций. И ни Крус, ни Гидеон не испытывают галлюцинаций.
— Быстрее, - бросила она через плечо. - Время идёт. И может начать влиять на нас так, что мы этого не выдержим.
Дверь открылась.
За ней ждала улица. На первый взгляд обычная, даже скучная: высотные здания, деревья вдоль тротуаров, витрины магазинов. Ничего примечательного.
Магазины...
Длинная аллея магазинов, только продавалось там не то, что можно купить за деньги. Не вещи, не мебель, не продукты. Было куда страшнее.
Гвендолин остановилась ровно посередине, между двумя рядами витрин. С одной стороны за стеклом: солнце, пляж, шезлонги, пальма, лениво клонящаяся к бирюзовой воде. С другой: железные сейфы, банковская ячейка, решетка тюремной камеры. Она нахмурилась, сделала еще шаг. Крус и Гидеон хотели двинуться вперед, но она резко остановила их, разведя руки в стороны, словно удерживая невидимую границу.
Она стояла на перекрестке миров внутри одной человеческой души. Свадьба. Детский утренник. Дом с белыми занавесками. Тюрьма. Одиночество.
— Что это за дерьмо?! - голос Гвендолин сорвался почти на крик. Она переводила взгляд с одной витрины на другую, и каждый новый образ врезался в сознание, как нож. - В смысле? Как это понимать?
— Может, фрагменты воспоминаний? - Гидеон пожал плечами, но в его голосе не было уверенности. - Может, сновидец был женат? Или мечтал о семье?
— Серьезно? - Гвен скривилась и глянула на проводника, потом обхватила голову руками, будто пытаясь унять пульсирующую боль. - Я не чувствую здесь вообще никакой энергии. Пусто. Абсолютно. Может, ты перестанешь гадать и просто просканируешь нормально?
— Гвен, тормози, - обиженно насупился проводник. – Нас чуть не продырявили проекции, еле отбились. Может, дашь хотя бы минуту передохнуть?
Крус молча водил руками в воздухе, что-то нашептывая. Синеватая энергия магии расползалась по улице, касалась витрин, проникала в каждую трещинку асфальта. Предметы начинали мерцать, наполняясь его силой. Он был серьезен и сосредоточен настолько, что казалось, отключился от реальности. Но заметив на себе взгляды друзей, произнес:
— Пока вы спорите и отдыхаете, я решил обезопасить наши задницы от возможного посягательства. И отвечая на ваши сомнения: в этих воспоминаниях нет энергетики. Ноль. Пустота. Этих событий не было в реальности.
— Это мечты, -почти прошептал Гидеон, и в его голосе прозвучало что-то похожее на благоговение. - Несбывшиеся. Он хотел этого. Все это - то, чего он желал, но так и не получил. Надеюсь, кроме тюрьмы….а там кто знает.
________________________________________
Данте открыл глаза. Голова была тяжелой, словно налитой свинцом, но тело размякло в приятном тепле. Он перевернулся на спину, прикрыл веки. Солнце мягко грело лицо, а море прохладой касалось ступней.
На секунду он даже себе представил, что это просто отдых. Дорогой курорт, беззаботность, тишина.
Но реальность напомнила о себе.
Он сел, огляделся. Дерево сакуры, которое еще недавно было совсем рядом, сейчас стояло где-то вдалеке, будто пространство решило поиграть с ним в злую шутку и растянулось, как резиновое. Голоса в голове вернулись, тихие, навязчивые, они постепенно сливались в фоновый шум, но от этого не становились менее раздражающими.
Я шёл к дереву. Значит, надо продолжать идти.
Данте поднялся с песка. Одежда почти высохла под палящим солнцем, а ботинки он потерял еще во время прыжка в воду. Босые ноги утопали в теплом песке, но это было даже приятно.
Он брел к сакуре, как к маяку. Как к единственному ответу на все вопросы, которые терзали его последние... сколько? Дни? Часы? Вечность?
На пути внезапно появился стол. Обычный деревянный стол, накрытый белой скатертью, и стул. А на столе еда, много еды. Именно то, что он любил больше всего: сочный стейк, запеченная рыба, свежие овощи, фрукты.
Желудок предательски заурчал.
Данте замер. Он не ел больше суток. Во всем этом кошмаре он просто забыл о еде. И голоса, по мере удаления от пляжа, действительно стихали.
