Его рука машинально взяла стакан, рубленые грани узора на стенках приятно лежали в руке, предохраняя хрупкий предмет от опасности выскользнуть и разбиться. Стен поставил стакан обратно, ровно на тот же круг на бумагах. Пусть стоит. И все остальное тоже подождет, ничего сверхсрочного не могло случиться за те полчаса, пока он ехал с работы домой. Он вышел из кабинета и отправился в спальню. Тут все тоже было как всегда. Огромная кровать, заправленная свежим бельем, пушистый ковер под ногами. И никого. Конечно, ее тут нет, она тоже вся поглощена работой где-то в глухом кабинете на минус третьем этаже. Пора бы признаться себе, что больше он боится не объяснения с Урсулой, а разговора с ее братом. Император вполне мог бы просто приказать ему не бросать принцессу. Просто решить за них их судьбу, как он грозился сделать это в их первую встречу. Но почему-то Стен был уверен, что император так не поступит.
Только бы хватило места в чемодане. На третьем платье он сломался и стал их тщательно складывать, иначе придется искать еще один чемодан, а у него на это может не хватить ни сил, ни времени. Кажется, все. Он огляделся, чтобы ничего не пропустить. Половина полок зияла пустотой, остальные были заняты его вещами. Что ж, хорошо. Он закрыл крышку чемодана, помогая себе коленом, застегнул замок по периметру и, включив грави-платформу, вытолкал его из гардеробной.
Он вошел в ванную комнату. Еще было достаточно светло для зимы, и в окно над роскошной ванной падал свет. И редкие снежинки, пролетая над стеклом, отбрасывали едва заметную тень, устраивая танец света и тени. Словно снег шел в его ванной комнате. Второй чемодан быстро перекочевал из гардеробной в ванную, и в него полетели все многочисленные вещи Урсулы. Бесконечные расчески и заколки, одна за другой падали баночки с чем-то ароматным и наверняка полезным для кожи или волос, туда же полетело нижнее белье, заботливо постиранное и сложенное очередной горничной. Он даже не пытался все это сложить или быть аккуратным, нет, он сгребал все широким взмахом руки, не глядя, и бросал в одну кучу.
В окне над ним проплывали медлительные серые облака на фоне синеющего неба, они бросали в него пушистые снежинки, которые ложились на стекло, заслоняя собой небо, превращаясь в белое покрывало. Белую крышку гроба. Так странно было по-прежнему чувствовать себя живым, когда только что похоронил самые важные отношения в своей жизни. Он вышел в спальню, и больше всего хотел открыть стеклянную дверь на балкон, чтобы зимний ветер ворвался в комнату и обжег ледяным дыханием его кожу с головы до пят. В комнате чемодана уже не было, и гадать, куда он делся, было ни к чему. На кровати сидела Урсула. Она сидела прямо в пальто, закинув ногу на ногу, и терпеливо ждала его появления. Вот этот самый неловкий момент, которого он так хотел избежать.
– Похоже, ты ждешь объяснений?
– Хотелось бы. Знаешь, со мной такое первый раз.
– Со мной тоже. Знаешь, я все это время задавался вопросом, любишь ли ты меня. – Стен подошел к окну и посмотрел в предзакатную темноту, где последние розовые лучи солнца тонули за синевой леса. Он никак не мог решиться посмотреть ей в глаза. – Я думал об этом каждый день, я так хотел быть достойным тебя, я так хотел твоей любви. Я душу продал ради тебя, я мечтал… я каждый проклятый день на той проклятой планете думал о тебе. Я считал секунды до встречи с тобой, и они всегда выливались в бесконечность. Я хотел лишь твоей улыбки, лишь слов благодарности. Я своими руками сжег бы всю колонию, лишь бы ты стала моей. И когда ты пришла ко мне, я не мог поверить своему счастью. Ради тебя я спорил с твоим братом. Я перечил самому Императору. И я добился тебя, ты стала моей. Но я так и не узнал, любишь ли ты меня. И тогда я понял, что задавал неправильный вопрос. Дело не в том, любишь ты меня или нет. А в том, люблю ли тебя я.
Стен замолчал. Надо найти в себе силы. Надо. Он медленно обернулся и посмотрел на Урсулу. Она стояла посреди комнаты, нервно сжимая в ладонях перчатки, и ее огромные серые глаза были полны слез.
– Я люблю тебя… неужели надо было это произнести?
– Я знаю. Нет нужды ничего говорить. Я знаю, что ты меня любишь. Беда в том, что я не люблю тебя. Мне казалось таким нелепым задавать себе этот вопрос, потому что желание быть с тобой заслоняло от меня все на свете. И мне правда казалось, что я люблю. Но это не так. Потому что если бы я тебя на самом деле любил, я бы смог принять твою любовь. А я не могу. Я хочу тебя, больше всего на свете я хочу тебя. Но так, чтобы ты была только моей. Принадлежала мне, любила меня той любовью, которую я придумал. Я хочу изменить тебя, заставить быть другой. В этом нет ни капли твоей вины, прости меня. Прости, что я тебя обманул. Я был слишком слаб и глуп, чтобы понять это. Я был слишком самонадеян, принимая свое желание за настоящее чувство. Прости меня, я не могу дать тебе то, чего ты на самом деле заслуживаешь. И твоей любви я не достоин.
– Это все? Это конец?
– Мне жаль, Урсула. Но это конец.
Она застыла, беспомощно опустив руки, и слезы катились по ее щекам. Он боялся, что сейчас она протянет к нему руки, попросит дать ей шанс или что-то в этом роде, и он не устоит. Он не сможет противиться ей, слишком сильно было его влечение. Но он боялся напрасно, первые мгновения растерянности миновали, и принцесса взяла себя в руки. Медленно она натянула перчатки, давая себе небольшую отсрочку, чтобы слезы высохли, а дыхание вновь стало ровным. Он терпеливо ждал, понимая, что ей потребуются силы, чтобы сохранить лицо перед окружающими, которые знали об их отношениях. Разумеется, она скажет, что это она его бросила, если кто-то будет настолько нетактичен, чтобы спросить об этом. И конечно, он тоже так скажет.
Наконец она закончила собираться, к этому моменту слезы уже превратились в лед, и принцесса Урсула Лани легким шагом покинула комнату, лицо ее выражало полное равнодушие. Стен распахнул дверь на балкон. Пронзительный зимний ветер, радостно завывая, наконец-то ворвался в его жилище, заполняя все беспощадным холодом.
Он точно не знал, сколько минут или секунд простоял перед открытой дверью, но вскоре закрыл ее и уставился на тающий в темноте город. За стеклом эти снежинки казались вполне милыми и уютными, и только слегка горящая кожа напоминала, какие они на самом деле холодные. Все эти драматические моменты были уже лишними, он просто выпьет чая и ляжет спать. Стен щелкнул пальцами, активируя домашний бытовой комм, и попросил чая. Это, скорее всего, услышит кухарка или дежурная горничная, и через минуту кто-нибудь принесет ему кружку чая. Всегда одну кружку, не поднос с чайником и кучей сопутствующих предметов, только кружку тонкого белого фарфора. Он поставит ее на эту милую подставку у окна и будет наблюдать, как вечерний город зажигает огни. В дверь тихо постучали, и в спальню вошла миловидная девушка в сером платье, протягивая ему кружку с чаем.
– Стоять. – Он сказал негромко, но служанка втянула голову в плечи и замерла. Он сделал глоток и задумался. Он с самого начала говорил мистеру Хейдену, что в его доме не будет никаких юных и симпатичных девушек, и что же он видит прямо сейчас? Он совершенно точно не видел ее раньше, значит, она или недавно работает, или он что-то упустил из виду. Вот что значит пить каждый вечер. – Вы давно тут работаете?
– Две недели, мой господин.
– Почему я раньше вас не видел?
– Я не горничная, я ночная уборщица, я и сейчас не должна была… – Девушка отчаянно краснела и отводила глаза.– Просто миссис пошла отдохнуть, мы думали, что…
– Ясно. – Ему в голову пришла идея. – Выполняй точно, что я говорю тебе.
– Да, мой господин.
– Подойди к окну. Ближе. Снимай платье. – Стен развернулся и ушел вглубь комнаты, оставив испуганную девушку стоять у самого окна. – Теперь закрывай шторы. Приглуши свет.
Он стоял спиной к окну и пил чай. Глупо, конечно, он ведет себя как мальчишка в этой дурацкой попытке ответить принцессе той же самой монетой. Он укорял себя, но останавливаться было уже поздно. Он слышал, как шуршит дешевая ткань униформы служанки, падая на толстый пушистый ковер. Как почти неслышно выехала из стены тяжелая гардина, закрывая окно от самого потолка до пола. В комнате воцарился полумрак.
– Теперь одевайся и иди дальше работать. И этот ковер, я хочу, чтобы завтра его здесь не было.
Он не прислушивался к тому, что происходит за его спиной, надеясь, что девушка оденется и уйдет. Она облегченно вздохнула, и через полминуты дверь за ней закрылась.
Стен поставил кружку на подставку у окна, завтра ее заберет горничная, и лег в кровать.
Люди не меняются. Кто сказал ему, что принцесса изменит своим привычкам? Почему он решил, что она ради него откажется от своего образа жизни? Ведь император же его предупреждал. Император говорил ему это открытым текстом, но он не принял это всерьез. Как он мог даже подумать, что эти отношения будут ему по плечу? Как он мог так легкомысленно в это втянуться, полагая, что именно с ним все будет иначе?
Люди не меняются. Он сам не меняется. Он сам по-прежнему выбирает себе таких женщин. Что Эмма, от которой остались лишь воспоминания да пара вещей в домике в горах. Что Урсула. Им не нужны серьезные отношения, не нужен один-единственный мужчина, не нужна семья. Или же это он был недостаточно хорош, чтобы стать тем самым единственным. Но почему же его тянет именно к таким?
И почему же единственная честная и приличная девушка выбрала его друга Сайруса, который ну никак не подходил на роль мужа?
Что теперь задаваться вопросами, Сайрус и Клэр сейчас на Бета-1 в сопровождении капитана Дастинга едут на север. А ему завтра держать ответ перед императором.
Император смотрел на него исподлобья. И молчал. У него была одна лишь ночь на размышления, что теперь делать с лордом Корсини. Когда Урсула неожиданно вернулась во дворец в ночи, он сперва решил, что ее призвали срочные дела. Но она направилась в свои апартаменты вместо кабинета, и он поинтересовался что случилось. И тогда его охватила ярость, он был готов своими руками разорвать Стена.
Это непостижимо, да как посмел этот мерзавец бросить принцессу. Она же не какая-то там простолюдинка, она сестра самого императора! Как посмел он так поступить после всех оказанных ему почестей?! Ему ведь титул дали только ради того, чтобы Урсуле было не стыдно за своего избранника. И огромное состояние, это все он дал ему только ради сестры. Да от него же ничего не требовалось, он мог бы и не заниматься делами ИСО, мог ничего не делать, только быть с ней. И он же должен был понимать, что к чему, ведь он не дурак. Должен отдавать себе отчет, что с легкостью может потерять и богатство, и титул. И голову, если уж совсем начистоту. Он должен понимать, что он сейчас просто на волоске от смерти. Ведь императору достаточно лишь захотеть этого, и этот выскочка Стенли Корн просто захлебнется кровью прямо у его ног.
И он хотел, очень хотел прикончить его. Потому что никто не имеет права позорить императорскую семью.
Император воздохнул. Утро вечера мудренее. И сейчас, когда прошла первая волна ярости, он мог бы себе признаться, что на самом деле Стен ему нравится. То, что началось как попытка познакомиться поближе, стало для него необходимостью. И если бы это слово можно было применить в отношении императора, то он бы назвал это дружбой. Потому что Стен был единственным человеком на много планет вокруг, кто был в состоянии говорить ему правду. И часто эта правда заставляла его краснеть, становилась безжалостным зеркалом, в котором он видел отражение своих поступков. И в тот самый момент, когда Март в первый раз решил узнать, где проводит ночи его сестра, Стен сказал ему, что она сама имеет право выбирать. И тогда он подарил сестре право выбора. Он думал, что сделает ее счастливой. И поначалу так оно и было. Но теперь ее выбор обернулся против нее самой.
Но что же теперь делать ему? Март знал, что их династия катится в пропасть. Пока еще он обладал характерной мощью и был способен на многое, но вряд ли он сможет передать эту силу своему сыну. Если у него будет сын. А Урсула уже теряет свои силы, с каждым днем они вытекают из нее словно вода из ладоней. Если еще несколько лет назад ей достаточно было лишь взглянуть на лорда, чтобы тот исполнил любой ее приказ, то пару лет назад этого стало недостаточно. И сперва вопрос решался прикосновением, потом поцелуем, а затем и этого стало мало. Она тоже знала, что рано или поздно сила окончательно покинет ее, и даже самые жаркие объятия не смогут гарантировать повиновение. Но так рано она этого, конечно, не ждала, сперва ее подвел чистокровный лорд Сайрус Нири, отказавшись выполнять приказ. Теперь ее бросил полукровка Стенли Корн, буквально еще вчера влюбленный в нее без памяти. Они знали, что кровь Ланистеров в их жилах уже истощилась и скоро им на смену придут другие. Если придут. Должны прийти, должны прийти молодые и сильные, в которых гены соединятся таким причудливым образом, что сила крови вновь поведет за собой всех лордов.
Но прямо сейчас Марту Лани предстоит принять решение, которое может иметь очень весомые последствия. Мало того, что Стен нравился ему лично, он еще был прекрасным стратегом и довольно опытным офицером. И сейчас никак не время терять такие ценные кадры, он уже пошел на поводу у сестры и позволил ей избавиться от лорда Нири.
– Я вот только одно хочу у вас спросить, лорд Корсини. По какой причине вы подчиняетесь мне? Если все-таки подчиняетесь.
– Мой повелитель, я верный подданный Империи. Мне не нужны причины.
– И это должно значить, что вы исполните любой мой приказ?
– Мой повелитель! – Стен упал на одно колено, этот разговор и не должен был быть простым. Ему очень повезет, если гнев императора не сильно его покалечит. – Любой приказ Ваш – это честь нести Ваш Свет.
– Тогда я хочу услышать от вас полный доклад по делам на Бета-1. Я хочу знать, нет ли у нас вероятности получить вторую Луизу? И встаньте уже с колен, я хочу видеть ваше лицо.
– Мой повелитель, к сожалению, такая вероятность есть. Последние сообщения из колонии говорят о том, что позиции противника имеют гораздо больше преимуществ, чем мы предполагали. Мы потеряли еще одну бригаду ИСО на северо-востоке, и есть вероятность, что наш штурмотряд тоже окажется в незавидном положении.
– Я не готов терять еще и штурмотряд. Полковник, я и бригаду моих охранников был не готов потерять. И что-то мне говорит, что это стратегическая ошибка, не так ли?
– Да, мой повелитель. – Какой же он глупец, он думал только о своих страданиях и переживаниях вместо того, чтобы выполнять свою работу.
– Ну так идите и исправьте эту ошибку. Возьмите, что вам нужно, у нас вон вроде есть резервная дивизия флаеров, есть еще штурмотряды второй волны, да вы сами лучше должны знать наши ресурсы! Если надо – сами отправляйтесь на эту колонию. Но я хочу, чтобы голова того эльфа или человека, который там заправляет, лежала на моем столе. Мне надоело играть в войну, я хочу уже выиграть.
– Да, мой повелитель! – Стен ощутил, как его голос вибрирует от напряжения и ликования. – Разрешите исполнять?
– Сперва еще один момент.
Только бы хватило места в чемодане. На третьем платье он сломался и стал их тщательно складывать, иначе придется искать еще один чемодан, а у него на это может не хватить ни сил, ни времени. Кажется, все. Он огляделся, чтобы ничего не пропустить. Половина полок зияла пустотой, остальные были заняты его вещами. Что ж, хорошо. Он закрыл крышку чемодана, помогая себе коленом, застегнул замок по периметру и, включив грави-платформу, вытолкал его из гардеробной.
Он вошел в ванную комнату. Еще было достаточно светло для зимы, и в окно над роскошной ванной падал свет. И редкие снежинки, пролетая над стеклом, отбрасывали едва заметную тень, устраивая танец света и тени. Словно снег шел в его ванной комнате. Второй чемодан быстро перекочевал из гардеробной в ванную, и в него полетели все многочисленные вещи Урсулы. Бесконечные расчески и заколки, одна за другой падали баночки с чем-то ароматным и наверняка полезным для кожи или волос, туда же полетело нижнее белье, заботливо постиранное и сложенное очередной горничной. Он даже не пытался все это сложить или быть аккуратным, нет, он сгребал все широким взмахом руки, не глядя, и бросал в одну кучу.
В окне над ним проплывали медлительные серые облака на фоне синеющего неба, они бросали в него пушистые снежинки, которые ложились на стекло, заслоняя собой небо, превращаясь в белое покрывало. Белую крышку гроба. Так странно было по-прежнему чувствовать себя живым, когда только что похоронил самые важные отношения в своей жизни. Он вышел в спальню, и больше всего хотел открыть стеклянную дверь на балкон, чтобы зимний ветер ворвался в комнату и обжег ледяным дыханием его кожу с головы до пят. В комнате чемодана уже не было, и гадать, куда он делся, было ни к чему. На кровати сидела Урсула. Она сидела прямо в пальто, закинув ногу на ногу, и терпеливо ждала его появления. Вот этот самый неловкий момент, которого он так хотел избежать.
– Похоже, ты ждешь объяснений?
– Хотелось бы. Знаешь, со мной такое первый раз.
– Со мной тоже. Знаешь, я все это время задавался вопросом, любишь ли ты меня. – Стен подошел к окну и посмотрел в предзакатную темноту, где последние розовые лучи солнца тонули за синевой леса. Он никак не мог решиться посмотреть ей в глаза. – Я думал об этом каждый день, я так хотел быть достойным тебя, я так хотел твоей любви. Я душу продал ради тебя, я мечтал… я каждый проклятый день на той проклятой планете думал о тебе. Я считал секунды до встречи с тобой, и они всегда выливались в бесконечность. Я хотел лишь твоей улыбки, лишь слов благодарности. Я своими руками сжег бы всю колонию, лишь бы ты стала моей. И когда ты пришла ко мне, я не мог поверить своему счастью. Ради тебя я спорил с твоим братом. Я перечил самому Императору. И я добился тебя, ты стала моей. Но я так и не узнал, любишь ли ты меня. И тогда я понял, что задавал неправильный вопрос. Дело не в том, любишь ты меня или нет. А в том, люблю ли тебя я.
Стен замолчал. Надо найти в себе силы. Надо. Он медленно обернулся и посмотрел на Урсулу. Она стояла посреди комнаты, нервно сжимая в ладонях перчатки, и ее огромные серые глаза были полны слез.
– Я люблю тебя… неужели надо было это произнести?
– Я знаю. Нет нужды ничего говорить. Я знаю, что ты меня любишь. Беда в том, что я не люблю тебя. Мне казалось таким нелепым задавать себе этот вопрос, потому что желание быть с тобой заслоняло от меня все на свете. И мне правда казалось, что я люблю. Но это не так. Потому что если бы я тебя на самом деле любил, я бы смог принять твою любовь. А я не могу. Я хочу тебя, больше всего на свете я хочу тебя. Но так, чтобы ты была только моей. Принадлежала мне, любила меня той любовью, которую я придумал. Я хочу изменить тебя, заставить быть другой. В этом нет ни капли твоей вины, прости меня. Прости, что я тебя обманул. Я был слишком слаб и глуп, чтобы понять это. Я был слишком самонадеян, принимая свое желание за настоящее чувство. Прости меня, я не могу дать тебе то, чего ты на самом деле заслуживаешь. И твоей любви я не достоин.
– Это все? Это конец?
– Мне жаль, Урсула. Но это конец.
Она застыла, беспомощно опустив руки, и слезы катились по ее щекам. Он боялся, что сейчас она протянет к нему руки, попросит дать ей шанс или что-то в этом роде, и он не устоит. Он не сможет противиться ей, слишком сильно было его влечение. Но он боялся напрасно, первые мгновения растерянности миновали, и принцесса взяла себя в руки. Медленно она натянула перчатки, давая себе небольшую отсрочку, чтобы слезы высохли, а дыхание вновь стало ровным. Он терпеливо ждал, понимая, что ей потребуются силы, чтобы сохранить лицо перед окружающими, которые знали об их отношениях. Разумеется, она скажет, что это она его бросила, если кто-то будет настолько нетактичен, чтобы спросить об этом. И конечно, он тоже так скажет.
Наконец она закончила собираться, к этому моменту слезы уже превратились в лед, и принцесса Урсула Лани легким шагом покинула комнату, лицо ее выражало полное равнодушие. Стен распахнул дверь на балкон. Пронзительный зимний ветер, радостно завывая, наконец-то ворвался в его жилище, заполняя все беспощадным холодом.
Он точно не знал, сколько минут или секунд простоял перед открытой дверью, но вскоре закрыл ее и уставился на тающий в темноте город. За стеклом эти снежинки казались вполне милыми и уютными, и только слегка горящая кожа напоминала, какие они на самом деле холодные. Все эти драматические моменты были уже лишними, он просто выпьет чая и ляжет спать. Стен щелкнул пальцами, активируя домашний бытовой комм, и попросил чая. Это, скорее всего, услышит кухарка или дежурная горничная, и через минуту кто-нибудь принесет ему кружку чая. Всегда одну кружку, не поднос с чайником и кучей сопутствующих предметов, только кружку тонкого белого фарфора. Он поставит ее на эту милую подставку у окна и будет наблюдать, как вечерний город зажигает огни. В дверь тихо постучали, и в спальню вошла миловидная девушка в сером платье, протягивая ему кружку с чаем.
– Стоять. – Он сказал негромко, но служанка втянула голову в плечи и замерла. Он сделал глоток и задумался. Он с самого начала говорил мистеру Хейдену, что в его доме не будет никаких юных и симпатичных девушек, и что же он видит прямо сейчас? Он совершенно точно не видел ее раньше, значит, она или недавно работает, или он что-то упустил из виду. Вот что значит пить каждый вечер. – Вы давно тут работаете?
– Две недели, мой господин.
– Почему я раньше вас не видел?
– Я не горничная, я ночная уборщица, я и сейчас не должна была… – Девушка отчаянно краснела и отводила глаза.– Просто миссис пошла отдохнуть, мы думали, что…
– Ясно. – Ему в голову пришла идея. – Выполняй точно, что я говорю тебе.
– Да, мой господин.
– Подойди к окну. Ближе. Снимай платье. – Стен развернулся и ушел вглубь комнаты, оставив испуганную девушку стоять у самого окна. – Теперь закрывай шторы. Приглуши свет.
Он стоял спиной к окну и пил чай. Глупо, конечно, он ведет себя как мальчишка в этой дурацкой попытке ответить принцессе той же самой монетой. Он укорял себя, но останавливаться было уже поздно. Он слышал, как шуршит дешевая ткань униформы служанки, падая на толстый пушистый ковер. Как почти неслышно выехала из стены тяжелая гардина, закрывая окно от самого потолка до пола. В комнате воцарился полумрак.
– Теперь одевайся и иди дальше работать. И этот ковер, я хочу, чтобы завтра его здесь не было.
Он не прислушивался к тому, что происходит за его спиной, надеясь, что девушка оденется и уйдет. Она облегченно вздохнула, и через полминуты дверь за ней закрылась.
Стен поставил кружку на подставку у окна, завтра ее заберет горничная, и лег в кровать.
Люди не меняются. Кто сказал ему, что принцесса изменит своим привычкам? Почему он решил, что она ради него откажется от своего образа жизни? Ведь император же его предупреждал. Император говорил ему это открытым текстом, но он не принял это всерьез. Как он мог даже подумать, что эти отношения будут ему по плечу? Как он мог так легкомысленно в это втянуться, полагая, что именно с ним все будет иначе?
Люди не меняются. Он сам не меняется. Он сам по-прежнему выбирает себе таких женщин. Что Эмма, от которой остались лишь воспоминания да пара вещей в домике в горах. Что Урсула. Им не нужны серьезные отношения, не нужен один-единственный мужчина, не нужна семья. Или же это он был недостаточно хорош, чтобы стать тем самым единственным. Но почему же его тянет именно к таким?
И почему же единственная честная и приличная девушка выбрала его друга Сайруса, который ну никак не подходил на роль мужа?
Что теперь задаваться вопросами, Сайрус и Клэр сейчас на Бета-1 в сопровождении капитана Дастинга едут на север. А ему завтра держать ответ перед императором.
***
Император смотрел на него исподлобья. И молчал. У него была одна лишь ночь на размышления, что теперь делать с лордом Корсини. Когда Урсула неожиданно вернулась во дворец в ночи, он сперва решил, что ее призвали срочные дела. Но она направилась в свои апартаменты вместо кабинета, и он поинтересовался что случилось. И тогда его охватила ярость, он был готов своими руками разорвать Стена.
Это непостижимо, да как посмел этот мерзавец бросить принцессу. Она же не какая-то там простолюдинка, она сестра самого императора! Как посмел он так поступить после всех оказанных ему почестей?! Ему ведь титул дали только ради того, чтобы Урсуле было не стыдно за своего избранника. И огромное состояние, это все он дал ему только ради сестры. Да от него же ничего не требовалось, он мог бы и не заниматься делами ИСО, мог ничего не делать, только быть с ней. И он же должен был понимать, что к чему, ведь он не дурак. Должен отдавать себе отчет, что с легкостью может потерять и богатство, и титул. И голову, если уж совсем начистоту. Он должен понимать, что он сейчас просто на волоске от смерти. Ведь императору достаточно лишь захотеть этого, и этот выскочка Стенли Корн просто захлебнется кровью прямо у его ног.
И он хотел, очень хотел прикончить его. Потому что никто не имеет права позорить императорскую семью.
Император воздохнул. Утро вечера мудренее. И сейчас, когда прошла первая волна ярости, он мог бы себе признаться, что на самом деле Стен ему нравится. То, что началось как попытка познакомиться поближе, стало для него необходимостью. И если бы это слово можно было применить в отношении императора, то он бы назвал это дружбой. Потому что Стен был единственным человеком на много планет вокруг, кто был в состоянии говорить ему правду. И часто эта правда заставляла его краснеть, становилась безжалостным зеркалом, в котором он видел отражение своих поступков. И в тот самый момент, когда Март в первый раз решил узнать, где проводит ночи его сестра, Стен сказал ему, что она сама имеет право выбирать. И тогда он подарил сестре право выбора. Он думал, что сделает ее счастливой. И поначалу так оно и было. Но теперь ее выбор обернулся против нее самой.
Но что же теперь делать ему? Март знал, что их династия катится в пропасть. Пока еще он обладал характерной мощью и был способен на многое, но вряд ли он сможет передать эту силу своему сыну. Если у него будет сын. А Урсула уже теряет свои силы, с каждым днем они вытекают из нее словно вода из ладоней. Если еще несколько лет назад ей достаточно было лишь взглянуть на лорда, чтобы тот исполнил любой ее приказ, то пару лет назад этого стало недостаточно. И сперва вопрос решался прикосновением, потом поцелуем, а затем и этого стало мало. Она тоже знала, что рано или поздно сила окончательно покинет ее, и даже самые жаркие объятия не смогут гарантировать повиновение. Но так рано она этого, конечно, не ждала, сперва ее подвел чистокровный лорд Сайрус Нири, отказавшись выполнять приказ. Теперь ее бросил полукровка Стенли Корн, буквально еще вчера влюбленный в нее без памяти. Они знали, что кровь Ланистеров в их жилах уже истощилась и скоро им на смену придут другие. Если придут. Должны прийти, должны прийти молодые и сильные, в которых гены соединятся таким причудливым образом, что сила крови вновь поведет за собой всех лордов.
Но прямо сейчас Марту Лани предстоит принять решение, которое может иметь очень весомые последствия. Мало того, что Стен нравился ему лично, он еще был прекрасным стратегом и довольно опытным офицером. И сейчас никак не время терять такие ценные кадры, он уже пошел на поводу у сестры и позволил ей избавиться от лорда Нири.
– Я вот только одно хочу у вас спросить, лорд Корсини. По какой причине вы подчиняетесь мне? Если все-таки подчиняетесь.
– Мой повелитель, я верный подданный Империи. Мне не нужны причины.
– И это должно значить, что вы исполните любой мой приказ?
– Мой повелитель! – Стен упал на одно колено, этот разговор и не должен был быть простым. Ему очень повезет, если гнев императора не сильно его покалечит. – Любой приказ Ваш – это честь нести Ваш Свет.
– Тогда я хочу услышать от вас полный доклад по делам на Бета-1. Я хочу знать, нет ли у нас вероятности получить вторую Луизу? И встаньте уже с колен, я хочу видеть ваше лицо.
– Мой повелитель, к сожалению, такая вероятность есть. Последние сообщения из колонии говорят о том, что позиции противника имеют гораздо больше преимуществ, чем мы предполагали. Мы потеряли еще одну бригаду ИСО на северо-востоке, и есть вероятность, что наш штурмотряд тоже окажется в незавидном положении.
– Я не готов терять еще и штурмотряд. Полковник, я и бригаду моих охранников был не готов потерять. И что-то мне говорит, что это стратегическая ошибка, не так ли?
– Да, мой повелитель. – Какой же он глупец, он думал только о своих страданиях и переживаниях вместо того, чтобы выполнять свою работу.
– Ну так идите и исправьте эту ошибку. Возьмите, что вам нужно, у нас вон вроде есть резервная дивизия флаеров, есть еще штурмотряды второй волны, да вы сами лучше должны знать наши ресурсы! Если надо – сами отправляйтесь на эту колонию. Но я хочу, чтобы голова того эльфа или человека, который там заправляет, лежала на моем столе. Мне надоело играть в войну, я хочу уже выиграть.
– Да, мой повелитель! – Стен ощутил, как его голос вибрирует от напряжения и ликования. – Разрешите исполнять?
– Сперва еще один момент.
