Именно так невинно и порочно она должна была смотреть на него, глаза в глаза, в его мечтах, которые он отгонял от себя, запрещая так думать о маленькой девочке. И пропустил момент, когда она привстала на коленях и опустилась на него сверху. Назир было дернулся, чтобы остановить ее, удержать от этого импульсивного поступка. Ему бы вполне хватило ее ласковых пальчиков, да что там пальчиков, он вообще не собирался трогать ее еще два года, которые теперь казались вечностью.
– Обещай! – требовательно произнесла Айвори. – Отомсти за моего папу!
Пленила ты сердце мое одним взглядом очей твоих, одним ожерельем на шее твоей.
О, как много ласки твои лучше вина, и благовоние мастей твоих лучше всех ароматов!
Сотовый мед каплет из уст твоих, невеста!
Мед и молоко под языком твоим, и благоухание одежды твоей подобно благоуханию шафрана, аир и корица со всякими благовонными деревами, мирра и алой со всякими лучшими ароматами!
Поднимись, ветер с севера, и принесись с юга, повей на сад мой – и польются ароматы его! Пусть придет возлюбленный мой в сад свой и вкушает сладкие плоды его.
– Обещаю… – почти прорычал Назир и отпустил контроль.
Дорогие читатели!
В честь праздника продолжение быдет выкладываться 5 дней подряд!
Приятного чтения и отличного отдыха!
Бета-1
Седьмой эльфийский конфликт
Толстый мужик в белом халате оказался вовсе не доктором, а простым лаборантом, однако дело свое вроде знал. Или проявлял чудеса сообразительности под внушительным дулом винтовки. Стен поглядел на тихо плачущую Клэр, которую прижимал к своей груди Сайрус, и прикинул, как бы так задать наводящие вопросы, чтобы лишний раз не травмировать девушку.
– Вы можете ему глаза открыть?
– Эм… да. – Лаборант нервно оглянулся по сторонам, а потом добавил: – только он же ничего не увидит, у него это… глаза высохли.
– А слышать он нас может?
– Да. Наверное. Ну, скорее всего, да.
Стен опять вздохнул. И что ему с этим делать? Совершенно очевидно, что лорда Лансорта тут оставлять никак нельзя. Просто потому, что имперского лорда, даже приговоренного к пожизненному заключению лорда, все равно нельзя оставить в такой ситуации. И тем более такое невозможно по отношению к Лан-лорду.
– Готовьте его к перевозке.
– Эм… – парень сделал шаг назад, но уперся спиной в дуло винтовки и вздрогнул. – Не надо, он же помрет.
Стен бросил взгляд на своего подчиненного, и солдат ткнул винтовкой в спину бледнеющего медика.
– А если так?
– Никак, товарищ майор, помрет, как есть помрет, а вы же потом с меня спросите! А вот я и говорю – не надо трогать объект.
Патовая ситуация. Полковник ощутил приступ безнадежной злости, и это словно выдернуло его из мыслей, даже плюнул на неверное звание, что взять с гражданского.
– Тогда давай ты нам сейчас организуешь сеанс связи с… объектом. И мы тогда поглядим, стоит ли оставлять тебе жизнь.
Лабораторный работник воодушевленно бросился к скоплению трубок и начал там что-то шебуршить и переключать. Буквально через пару минут часть мониторов была передвинута в разные стороны, трубки и всякие индикаторы также значительно подвинулись, освобождая доступ к телу. Медик приглушил свет и закапал какие-то капли в глаза прикованному человеку. Дальше Стен старался не смотреть, потому что вид трубки, вытаскиваемой из горла, кого угодно отвратит. Сайрус понятливо кивнул и прижал жену к груди, чтобы она не видела всего этого ужаса.
Ждать пришлось довольно долго, минуты текли, работник суетился, спиной ощущая растущее напряжение. Стен выслушал пару донесений от офицеров, отдал соответствующие приказы и уже хотел было надавить на и без того напуганного медика, как все оказалось готово. Увы, в первом ряду было мало места, но Стен решительно подошел и сам оглядел тело. То, что было когда-то лордом Лансортом, сейчас больше напоминало высохшую мумию из музея. Было ясно, что о каком-то комфорте подопытного никто даже не задумался.
Сейчас, глядя вблизи на это изможденное тело, в котором жизнь определялась только датчиком сердцебиения, было очевидно, что сделать ничего нельзя. При всей живучести лордов пациент скорее всего умрет при первой же попытке его пошевелить. И запах. Полковник поморщился – неужели нельзя было предотвратить банальные пролежни? Зачем было доводить до такого?
Его настойчиво толкали в сторону, и Стену пришлось подвинуться, чтобы пустить Клэр к отцу. Как вообще она переживет такое? Тем временем девушка решительно схватила мумию за запястье, наплевав на предостережение врачей и уговоры Сайруса. И это словно электрический разряд тряхнуло застывшее тело. Вокруг замигали лампочки, и обеспокоенный медик тут же подскочил что-то нажать.
Стен сделал полшага назад и шепнул на ухо другу:
– Как она вообще его узнала?
Вопрос был вовсе не праздный, опознать в этом человеке хоть кого-то было практически невозможно. Сайрус лишь пожал плечами и положил руку на плечо жене.
– Папа… – она нерешительно вздохнула. И в самом деле, что скажешь сейчас, после двадцати лет разлуки?
– Ыыыы… – раздавшееся в ответ мычание было совсем не тем, что ожидалось. Но, к счастью, подсуетился медик.
– Сейчас-сейчас, вот я тут… – он решительно пшикнул что-то в горло, нажал пару кнопок, снова попшикал в рот. – А то пересохло же, вот сейчас получше будет.
– Папа, ты меня слышишь? – Клэр решительно вытерла глаза рукавом и пробовала еще раз. – Это я, Клэр, твоя дочь. Ну, пап…
– Малышка… – едва слышный голос был такой жалкий, что у Стена защемило сердце.
– Папа! – Она все-таки разрыдалась.
И Стен подумал, что понятия не имеет, о чем говорить, и что вообще можно сказать тут, в самом сердце эльфийской базы, за полчаса до смерти, после двадцати лет разлуки. Всего не расскажешь, да и спрашивать особо нечего, все и так очевидно.
– Не ходи замуж за лорда… – однако, у лорда Лансорта было свое мнение.
– Что? При чем тут это? – Она продолжала плакать и сжимать руку отца, словно это могло помочь.
– Бери сестру и беги из столицы… Вам нельзя замуж за лорда…
– Папа… О чем ты… Почему… Папа… Я уже замужем, ты все пропустил…
– Боюсь, слишком поздно. – Сайрус решительно прервал это объяснение, словно чувствовал, что нельзя тратить драгоценные мгновения на пустые разговоры. – Я знаю, о чем вы говорите, лорд Лансорт. И я сделаю все, чтобы защитить мою жену.
– А… – Вильям Лансорт захрипел, и Стен уж было подумал, что этот разговор отнял слишком много сил. – Я тебя знаю. Хочешь на трон?
– Не хочу. Но поверьте мне, со мной она в безопасности.
– Где Лиз…
– Папа, она в больнице.
– Мои девочки… – жалобно простонал старик. – Простите меня… я старался… правда…
Один вздох, больше похожий на хрип, и мониторы истошно заморгали красным.
– Папа! Не уходи от меня! Папа!!!
Стен отошел на пару шагов назад, рыдания Клэр резали слух, но эта трагедия точно не касается его. Его задача сейчас – разобраться со всем остальным.
Земля
Седьмой эльфийский конфликт
Март обнял жену и уткнулся носом в ее макушку, это была та самая поза, когда он словно подпитывался ее силой. И она это знала, и обняла его за талию. Так они стояли в тишине несколько минут, пока Марьяна мягко не отстранилась.
– Расскажешь мне? – Она пытливо заглянула в его глаза, и, как обычно, там была только грусть.
– Может быть… – Невнятно промычал император, пытаясь выторговать себе еще минуту умиротворения.
Как же все это несправедливо, подумалось некстати. Он самый везучий человек в империи, ему повезло жениться по любви, и вот уже десяток лет они счастливы вместе. Так почему же у них не может быть детей? Глупый имперский закон столетней давности требует самого натурального заведения детей, словно они в глухой древности, а не в настоящее просвещенное время, когда к их услугам все виды медицинской помощи.
Но сегодня он задумался – а что, если этот закон прав? Что, если и в самом деле императором должен быть лорд, появившийся на свет вопреки всему? Не просто так они годами совершенствовали этот дурацкий имплант, чтобы отсеивать испорченные гены? Он сам, да и его сестра тоже появились на свет несмотря на имплант. Или же родители только так сказали? Теперь, понятное дело, никакой разницы не было, все равно концов не найти. А вот ему или не повезло… да нет, это точно невезение.
Они пытались. Годами пытались стать родителями. Потом решились на небольшой подлог и отключили имплант. Ничего не изменилось, и они полностью удалили всю контрацепцию. И снова неудача. И тогда они стали пробовать все. Пока врачи не вынесли свой вердикт – их гены не сочетаются. Было ли это той самой работой ЛОР-доминанты или просто совпадение, одно на миллиарды, нелепая случайность – уже не имело значения.
Марьяна давно уже согласилась на донорскую яйцеклетку, да только император никак не мог решиться. А теперь его буквально толкают в спину. Или вот так, или… а что «или», собственно? Что Урсула сделает, если он откажется? Но гораздо больше его волновало, что она сделает, если он согласится. Ведь в этом случае она фактически станет матерью будущего императора и вполне может статься, что и точка зрения на воспитание малыша у нее будет своя.
Март просто кожей ощущал, что выбраться из этой западни ему не суждено. Он усердно пытался отрешиться от личной вовлеченности и решить эту головоломку ясной головой. Но не выходило.
Даже если вдруг он решится на затею с донором и возьмет чью-то чужую яйцеклетку, то сестра будет знать об этом. И может настроить упертых стариков из Большого Совета против него. Да и создавать прецедент с неполноценным принцем, который все равно был бы его любимым ребенком, совсем не хотелось.
Технически он мог бы развестись и жениться заново, выбирая уже супругу исключительно по генетическим показателям. Но предавать любимую женщину было для него немыслимо.
Предложение же сделать ребенка с родной сестрой он даже не рассматривал, от одной мысли об этом был мороз по коже. Как вообще в здравом уме это можно было придумать? Да никак – рассердился на себя Март – она явно психически больна, другого объяснения не существует.
– Ты же знаешь, что я люблю тебя больше жизни? – наконец решился Март.
– Я тоже тебя люблю. – Императрица была подозрительно спокойна. – Что случилось?
Когда-то давно они обсуждали, что они будут делать в критической ситуации, и тогда давно она наотрез отказалась его бросить. Что бы ни случилось, они пройдут через это вместе.
– Похоже, нашей династии пришел конец.
И лишь произнеся эти слова, он понял, насколько он прав. Никогда еще не было такого, чтобы император опасался своих родных. Он неплохо знал историю, и тем более историю рода Лани, и всегда принцессы были верными помощницами своих братьев- императоров. Что же пошло не так? Может, это потому, что давным-давно родители показали ей призрачную возможность занять трон? Или за годы странствий она потеряла эту связь с родным братом? Или это просто жажда власти?
Впрочем, гораздо важнее был вопрос, что ему теперь делать. Самым правильным решением было бы стремительно убрать родную сестру, но он даже и подумать не мог о таком. Пусть она сошла с ума, пусть она роет ему яму, пусть рвется на трон, но она все равно его сестра.
Отдавать же власть принцессе тоже казалось плохой идеей, потому что за все эти годы сотрудничества он как мог сглаживал ее кровожадные намерения. Все ее планы были вроде бы и во благо Империи, но почему-то подразумевали всевозможные генетические чистки и обострение отношений с соседями. На словах она поддерживала стремление брата уравнять в правах лордов и простолюдинов, выстроить новую систему управления, но на деле только вставляла ему палки в колеса. Если бы хотя бы она осталась с этим Стенли Корном, он бы смог ее удержать от глупостей, но нет, даже тут напортачила.
Как он мог быть так слеп? Почему он этого не видел? Или видел, но отказывался принимать? Теперь ему придется расплачиваться за собственную доверчивость. И на самом деле первое, что он должен сделать – это позаботиться о том, чтобы у империи появился хоть какой-то император, ведь нет ничего хуже, чем драка за трон.
Бета-1
Седьмой эльфийский конфликт
Очертания под простыней никак не напоминали человеческое тело, а груда трубок вовсе была похожа на щупальца огромного кальмара. Но тем не менее, пока все оставалось нетронутым, огоньки на мониторах мигали тревожным красным цветом, ну вот разве что простыня слегка скрывала измученное тело лорда Лансорта.
Стен вальяжно уселся в каком-то кресле, даже в простой полевой форме он производил впечатление на пленных, которые со страхом жались в углу. Расстановка сил была настолько очевидной, что даже далеким от армейских реалий служащим этой базы было ясно, кто тут главный.
А еще они все бросали робкие взгляды на того самого лаборанта, который суетливо помогал захватчикам управиться с «объектом». И полковник в очередной раз уверился, что первое впечатление было правильным, никакой он не санитар, скорее помощник врача или сам врач, ну а что молод, так всякое бывает.
Бойцы спецназа продолжали расхаживать туда-сюда перед строем служащих, периодически тыкая в некоторых стволами своих пушек. За последние минут двадцать сюда приволокли еще четырех человек, слишком чистых и ухоженных для разнорабочих, люди пытались спрятаться где угодно и как угодно, когда поняли, что их больше никто не защитит.
Наступал тот самый момент, который полковник Корсини заранее ненавидел. Сейчас придется вытряхивать показания из этих людишек, и это не те бестолковые рабочие низшего звена, которым легко запудрить мозги, эти немного соображают и будут выкручиваться изо всех сил. А значит, их надо запугивать. Этого полковник не любил. Умел, как и все прошедшие школу ИСО, но не любил.
Первый допрос прошел быстро. Стен малодушно порадовался, что теперь есть кому спускать курок за него, но все равно признавал за собой всю ответственность за этот приказ. Голова несчастного оставила несмываемый след на стене, а тело даже не накрыли. Так и оставили лежать на полу. Все это было сделано со смыслом, и до оставшихся быстро дошло это послание – или выкладываешь все, что знаешь, или пристраиваешься рядом.
Фальшивый санитар быстро разобрался с моральными терзаниями, решил, что лучше мотать срок в имперской тюрьме, чем лежать тут в ряду таких же холодных трупов и ждать своего черного мешка. Рассказывал он охотно, однако часто сбивался с мысли, глядя в равнодушные глаза офицера.
– …Так это же костный мозг, значится, он кровь вырабатывает, и вот лорд-ген как бы тоже…
– Я знаю, что такое костный мозг. – Стен перебил медика, чтобы не отвлекался от основной темы.
– Ну и вот у него, значится, – санитар махнул рукой в сторону тела лорда Лансорта, накрытого простыней, – брали этот самый костный мозг, пропускали через прибор, чтобы изменить этот самый лорд-ген…
– Как?
– Ну как… ну, меняли… – Санитар все пытался соскочить с горячей темы, видимо, представляя себе перспективы. Одно дело играть в сумасшедшего исследователя, а другое – предательство семьи Лани. Или, если формулировать еще проще – тюремный срок или казнь. – Ну, чтобы это…
Один взгляд полковника на своего бойца, и вот уже взведенная винтовка щелкает предохранителем прямо над ухом допрашиваемого.
– Обещай! – требовательно произнесла Айвори. – Отомсти за моего папу!
Пленила ты сердце мое одним взглядом очей твоих, одним ожерельем на шее твоей.
О, как много ласки твои лучше вина, и благовоние мастей твоих лучше всех ароматов!
Сотовый мед каплет из уст твоих, невеста!
Мед и молоко под языком твоим, и благоухание одежды твоей подобно благоуханию шафрана, аир и корица со всякими благовонными деревами, мирра и алой со всякими лучшими ароматами!
Поднимись, ветер с севера, и принесись с юга, повей на сад мой – и польются ароматы его! Пусть придет возлюбленный мой в сад свой и вкушает сладкие плоды его.
– Обещаю… – почти прорычал Назир и отпустил контроль.
***
Дорогие читатели!
В честь праздника продолжение быдет выкладываться 5 дней подряд!
Приятного чтения и отличного отдыха!
***
***
Бета-1
Седьмой эльфийский конфликт
Толстый мужик в белом халате оказался вовсе не доктором, а простым лаборантом, однако дело свое вроде знал. Или проявлял чудеса сообразительности под внушительным дулом винтовки. Стен поглядел на тихо плачущую Клэр, которую прижимал к своей груди Сайрус, и прикинул, как бы так задать наводящие вопросы, чтобы лишний раз не травмировать девушку.
– Вы можете ему глаза открыть?
– Эм… да. – Лаборант нервно оглянулся по сторонам, а потом добавил: – только он же ничего не увидит, у него это… глаза высохли.
– А слышать он нас может?
– Да. Наверное. Ну, скорее всего, да.
Стен опять вздохнул. И что ему с этим делать? Совершенно очевидно, что лорда Лансорта тут оставлять никак нельзя. Просто потому, что имперского лорда, даже приговоренного к пожизненному заключению лорда, все равно нельзя оставить в такой ситуации. И тем более такое невозможно по отношению к Лан-лорду.
– Готовьте его к перевозке.
– Эм… – парень сделал шаг назад, но уперся спиной в дуло винтовки и вздрогнул. – Не надо, он же помрет.
Стен бросил взгляд на своего подчиненного, и солдат ткнул винтовкой в спину бледнеющего медика.
– А если так?
– Никак, товарищ майор, помрет, как есть помрет, а вы же потом с меня спросите! А вот я и говорю – не надо трогать объект.
Патовая ситуация. Полковник ощутил приступ безнадежной злости, и это словно выдернуло его из мыслей, даже плюнул на неверное звание, что взять с гражданского.
– Тогда давай ты нам сейчас организуешь сеанс связи с… объектом. И мы тогда поглядим, стоит ли оставлять тебе жизнь.
Лабораторный работник воодушевленно бросился к скоплению трубок и начал там что-то шебуршить и переключать. Буквально через пару минут часть мониторов была передвинута в разные стороны, трубки и всякие индикаторы также значительно подвинулись, освобождая доступ к телу. Медик приглушил свет и закапал какие-то капли в глаза прикованному человеку. Дальше Стен старался не смотреть, потому что вид трубки, вытаскиваемой из горла, кого угодно отвратит. Сайрус понятливо кивнул и прижал жену к груди, чтобы она не видела всего этого ужаса.
Ждать пришлось довольно долго, минуты текли, работник суетился, спиной ощущая растущее напряжение. Стен выслушал пару донесений от офицеров, отдал соответствующие приказы и уже хотел было надавить на и без того напуганного медика, как все оказалось готово. Увы, в первом ряду было мало места, но Стен решительно подошел и сам оглядел тело. То, что было когда-то лордом Лансортом, сейчас больше напоминало высохшую мумию из музея. Было ясно, что о каком-то комфорте подопытного никто даже не задумался.
Сейчас, глядя вблизи на это изможденное тело, в котором жизнь определялась только датчиком сердцебиения, было очевидно, что сделать ничего нельзя. При всей живучести лордов пациент скорее всего умрет при первой же попытке его пошевелить. И запах. Полковник поморщился – неужели нельзя было предотвратить банальные пролежни? Зачем было доводить до такого?
Его настойчиво толкали в сторону, и Стену пришлось подвинуться, чтобы пустить Клэр к отцу. Как вообще она переживет такое? Тем временем девушка решительно схватила мумию за запястье, наплевав на предостережение врачей и уговоры Сайруса. И это словно электрический разряд тряхнуло застывшее тело. Вокруг замигали лампочки, и обеспокоенный медик тут же подскочил что-то нажать.
Стен сделал полшага назад и шепнул на ухо другу:
– Как она вообще его узнала?
Вопрос был вовсе не праздный, опознать в этом человеке хоть кого-то было практически невозможно. Сайрус лишь пожал плечами и положил руку на плечо жене.
– Папа… – она нерешительно вздохнула. И в самом деле, что скажешь сейчас, после двадцати лет разлуки?
– Ыыыы… – раздавшееся в ответ мычание было совсем не тем, что ожидалось. Но, к счастью, подсуетился медик.
– Сейчас-сейчас, вот я тут… – он решительно пшикнул что-то в горло, нажал пару кнопок, снова попшикал в рот. – А то пересохло же, вот сейчас получше будет.
– Папа, ты меня слышишь? – Клэр решительно вытерла глаза рукавом и пробовала еще раз. – Это я, Клэр, твоя дочь. Ну, пап…
– Малышка… – едва слышный голос был такой жалкий, что у Стена защемило сердце.
– Папа! – Она все-таки разрыдалась.
И Стен подумал, что понятия не имеет, о чем говорить, и что вообще можно сказать тут, в самом сердце эльфийской базы, за полчаса до смерти, после двадцати лет разлуки. Всего не расскажешь, да и спрашивать особо нечего, все и так очевидно.
– Не ходи замуж за лорда… – однако, у лорда Лансорта было свое мнение.
– Что? При чем тут это? – Она продолжала плакать и сжимать руку отца, словно это могло помочь.
– Бери сестру и беги из столицы… Вам нельзя замуж за лорда…
– Папа… О чем ты… Почему… Папа… Я уже замужем, ты все пропустил…
– Боюсь, слишком поздно. – Сайрус решительно прервал это объяснение, словно чувствовал, что нельзя тратить драгоценные мгновения на пустые разговоры. – Я знаю, о чем вы говорите, лорд Лансорт. И я сделаю все, чтобы защитить мою жену.
– А… – Вильям Лансорт захрипел, и Стен уж было подумал, что этот разговор отнял слишком много сил. – Я тебя знаю. Хочешь на трон?
– Не хочу. Но поверьте мне, со мной она в безопасности.
– Где Лиз…
– Папа, она в больнице.
– Мои девочки… – жалобно простонал старик. – Простите меня… я старался… правда…
Один вздох, больше похожий на хрип, и мониторы истошно заморгали красным.
– Папа! Не уходи от меня! Папа!!!
Стен отошел на пару шагов назад, рыдания Клэр резали слух, но эта трагедия точно не касается его. Его задача сейчас – разобраться со всем остальным.
***
Глава 19. Династия
Земля
Седьмой эльфийский конфликт
Март обнял жену и уткнулся носом в ее макушку, это была та самая поза, когда он словно подпитывался ее силой. И она это знала, и обняла его за талию. Так они стояли в тишине несколько минут, пока Марьяна мягко не отстранилась.
– Расскажешь мне? – Она пытливо заглянула в его глаза, и, как обычно, там была только грусть.
– Может быть… – Невнятно промычал император, пытаясь выторговать себе еще минуту умиротворения.
Как же все это несправедливо, подумалось некстати. Он самый везучий человек в империи, ему повезло жениться по любви, и вот уже десяток лет они счастливы вместе. Так почему же у них не может быть детей? Глупый имперский закон столетней давности требует самого натурального заведения детей, словно они в глухой древности, а не в настоящее просвещенное время, когда к их услугам все виды медицинской помощи.
Но сегодня он задумался – а что, если этот закон прав? Что, если и в самом деле императором должен быть лорд, появившийся на свет вопреки всему? Не просто так они годами совершенствовали этот дурацкий имплант, чтобы отсеивать испорченные гены? Он сам, да и его сестра тоже появились на свет несмотря на имплант. Или же родители только так сказали? Теперь, понятное дело, никакой разницы не было, все равно концов не найти. А вот ему или не повезло… да нет, это точно невезение.
Они пытались. Годами пытались стать родителями. Потом решились на небольшой подлог и отключили имплант. Ничего не изменилось, и они полностью удалили всю контрацепцию. И снова неудача. И тогда они стали пробовать все. Пока врачи не вынесли свой вердикт – их гены не сочетаются. Было ли это той самой работой ЛОР-доминанты или просто совпадение, одно на миллиарды, нелепая случайность – уже не имело значения.
Марьяна давно уже согласилась на донорскую яйцеклетку, да только император никак не мог решиться. А теперь его буквально толкают в спину. Или вот так, или… а что «или», собственно? Что Урсула сделает, если он откажется? Но гораздо больше его волновало, что она сделает, если он согласится. Ведь в этом случае она фактически станет матерью будущего императора и вполне может статься, что и точка зрения на воспитание малыша у нее будет своя.
Март просто кожей ощущал, что выбраться из этой западни ему не суждено. Он усердно пытался отрешиться от личной вовлеченности и решить эту головоломку ясной головой. Но не выходило.
Даже если вдруг он решится на затею с донором и возьмет чью-то чужую яйцеклетку, то сестра будет знать об этом. И может настроить упертых стариков из Большого Совета против него. Да и создавать прецедент с неполноценным принцем, который все равно был бы его любимым ребенком, совсем не хотелось.
Технически он мог бы развестись и жениться заново, выбирая уже супругу исключительно по генетическим показателям. Но предавать любимую женщину было для него немыслимо.
Предложение же сделать ребенка с родной сестрой он даже не рассматривал, от одной мысли об этом был мороз по коже. Как вообще в здравом уме это можно было придумать? Да никак – рассердился на себя Март – она явно психически больна, другого объяснения не существует.
– Ты же знаешь, что я люблю тебя больше жизни? – наконец решился Март.
– Я тоже тебя люблю. – Императрица была подозрительно спокойна. – Что случилось?
Когда-то давно они обсуждали, что они будут делать в критической ситуации, и тогда давно она наотрез отказалась его бросить. Что бы ни случилось, они пройдут через это вместе.
– Похоже, нашей династии пришел конец.
И лишь произнеся эти слова, он понял, насколько он прав. Никогда еще не было такого, чтобы император опасался своих родных. Он неплохо знал историю, и тем более историю рода Лани, и всегда принцессы были верными помощницами своих братьев- императоров. Что же пошло не так? Может, это потому, что давным-давно родители показали ей призрачную возможность занять трон? Или за годы странствий она потеряла эту связь с родным братом? Или это просто жажда власти?
Впрочем, гораздо важнее был вопрос, что ему теперь делать. Самым правильным решением было бы стремительно убрать родную сестру, но он даже и подумать не мог о таком. Пусть она сошла с ума, пусть она роет ему яму, пусть рвется на трон, но она все равно его сестра.
Отдавать же власть принцессе тоже казалось плохой идеей, потому что за все эти годы сотрудничества он как мог сглаживал ее кровожадные намерения. Все ее планы были вроде бы и во благо Империи, но почему-то подразумевали всевозможные генетические чистки и обострение отношений с соседями. На словах она поддерживала стремление брата уравнять в правах лордов и простолюдинов, выстроить новую систему управления, но на деле только вставляла ему палки в колеса. Если бы хотя бы она осталась с этим Стенли Корном, он бы смог ее удержать от глупостей, но нет, даже тут напортачила.
Как он мог быть так слеп? Почему он этого не видел? Или видел, но отказывался принимать? Теперь ему придется расплачиваться за собственную доверчивость. И на самом деле первое, что он должен сделать – это позаботиться о том, чтобы у империи появился хоть какой-то император, ведь нет ничего хуже, чем драка за трон.
***
Бета-1
Седьмой эльфийский конфликт
Очертания под простыней никак не напоминали человеческое тело, а груда трубок вовсе была похожа на щупальца огромного кальмара. Но тем не менее, пока все оставалось нетронутым, огоньки на мониторах мигали тревожным красным цветом, ну вот разве что простыня слегка скрывала измученное тело лорда Лансорта.
Стен вальяжно уселся в каком-то кресле, даже в простой полевой форме он производил впечатление на пленных, которые со страхом жались в углу. Расстановка сил была настолько очевидной, что даже далеким от армейских реалий служащим этой базы было ясно, кто тут главный.
А еще они все бросали робкие взгляды на того самого лаборанта, который суетливо помогал захватчикам управиться с «объектом». И полковник в очередной раз уверился, что первое впечатление было правильным, никакой он не санитар, скорее помощник врача или сам врач, ну а что молод, так всякое бывает.
Бойцы спецназа продолжали расхаживать туда-сюда перед строем служащих, периодически тыкая в некоторых стволами своих пушек. За последние минут двадцать сюда приволокли еще четырех человек, слишком чистых и ухоженных для разнорабочих, люди пытались спрятаться где угодно и как угодно, когда поняли, что их больше никто не защитит.
Наступал тот самый момент, который полковник Корсини заранее ненавидел. Сейчас придется вытряхивать показания из этих людишек, и это не те бестолковые рабочие низшего звена, которым легко запудрить мозги, эти немного соображают и будут выкручиваться изо всех сил. А значит, их надо запугивать. Этого полковник не любил. Умел, как и все прошедшие школу ИСО, но не любил.
Первый допрос прошел быстро. Стен малодушно порадовался, что теперь есть кому спускать курок за него, но все равно признавал за собой всю ответственность за этот приказ. Голова несчастного оставила несмываемый след на стене, а тело даже не накрыли. Так и оставили лежать на полу. Все это было сделано со смыслом, и до оставшихся быстро дошло это послание – или выкладываешь все, что знаешь, или пристраиваешься рядом.
Фальшивый санитар быстро разобрался с моральными терзаниями, решил, что лучше мотать срок в имперской тюрьме, чем лежать тут в ряду таких же холодных трупов и ждать своего черного мешка. Рассказывал он охотно, однако часто сбивался с мысли, глядя в равнодушные глаза офицера.
– …Так это же костный мозг, значится, он кровь вырабатывает, и вот лорд-ген как бы тоже…
– Я знаю, что такое костный мозг. – Стен перебил медика, чтобы не отвлекался от основной темы.
– Ну и вот у него, значится, – санитар махнул рукой в сторону тела лорда Лансорта, накрытого простыней, – брали этот самый костный мозг, пропускали через прибор, чтобы изменить этот самый лорд-ген…
– Как?
– Ну как… ну, меняли… – Санитар все пытался соскочить с горячей темы, видимо, представляя себе перспективы. Одно дело играть в сумасшедшего исследователя, а другое – предательство семьи Лани. Или, если формулировать еще проще – тюремный срок или казнь. – Ну, чтобы это…
Один взгляд полковника на своего бойца, и вот уже взведенная винтовка щелкает предохранителем прямо над ухом допрашиваемого.
