- Как вы все знаете, наша страна сражается с могущественным врагом… - слушать торжественные речи было скучно, и она перевела взгляд на остальных.
Рядом с выступающим капитаном стоял молодой человек в офицерском мундире, и бережно держал на перевязи правую руку. Вот не повезло ему! Рядом еще стояли двое офицеров, но наверняка рангом поменьше, вот у них всяких красивых завиточков на форме меньше.
- … представляю вам нового начальника гарнизона – лейтенанта Дариана ас Леверена.
Молодой человек вышел вперед, и Марианна смогла рассмотреть его – симпатичный, с яркими зелеными глазами, прямыми чертами лица, русыми волосами.
- Как вы все уже знаете, в соответствии с приказом Его Величества все магически одарённые люди являются военнообязанными и подлежат призыву на службу. Так что с завтрашнего дня вас всех ожидает новое расписание…
Но они же и так в академии – удивилась Марианна. Всех магов давно забрали на фронт, они же не собираются и девушек тоже делать солдатами?
Ах нет, собираются – продолжение речи нового командира не оставило сомнений. Дела на фронте шли все хуже.
Степь на границе Альмирии и Саркарима
Солнце клонилось к западу, длинные тени ложились поперёк степи, будто терпеливо стараясь удержать ускользающий день. Воздух дрожал от зноя, хотя жара уже шла на убыль, и пыль, поднятая копытами, медленно оседала на плащи и лица, склеивая волосы и ресницы тонкой сухой коркой.
Вальтер ехал в середине отряда, чувствуя, как каждая мышца ноет от долгой езды, как конь под ним сбивается с ровного дыхания, а спина сковалась, словно камень под старой тяжестью усталости. Они провели в пути весь день, уехав далеко от армейского лагеря, и теперь двигались по земле врага — безлюдной, настороженно тихой, где каждый звук казался громче собственного сердца и чужого дыхания где-то в траве.
Он оглядывался: трое впереди держали строй, ещё трое следовали сзади, и все они молчали, сосредоточенные и настороженные почти одинаково. Лица обожжены солнцем, кожа шелушилась от пыли, глаза прищурены, руки время от времени касаются рукоятей оружия — по привычке и по тревоге.
Где-то на юге был этот таинственный алтарь, и туда, в сумерки, вела их дорога. В этой степи было так сложно понять на чьей они земле – это еще альмирийский край, или уже саркаримские земли песчаного юга. Тот самый Дар-Кеш, который служил для обозначения границы, тут был больше похож на небольшой ручей, высохший летом. Такой же, как и многие другие.
Вальтер поймал себя на мысли, что даже тишина здесь казалась враждебной. Саркаримские духи степи ждали, когда они оступятся, и каждый шорох травы мог обернуться смертельной ловушкой в одно мгновение.
Он уже начинал впадать в привычное оцепенение после долгого пути, когда впереди едущий дозорный — широкоплечий Борг — поднял руку. Отряд остановился почти одновременно, кони нетерпеливо фыркнули, роняя на землю капли пены, и в воздухе повисла тягучая пауза.
— Следы, — коротко сказал Борг, спрыгнув с седла, песок скрипнул под его ботинками.
Вальтер тоже слез и подошёл ближе. На первый взгляд — просто вмятины в сухой траве, но, когда присмотрелся, понял: это сделано не ветром и не копытами их собственных лошадей. Жесткая степная трава смята, будто кто-то тащил тяжёлый груз или волок тело, и в воздухе стоял тонкий запах прелой травы, смешанный с чем-то горьким и кислым. Местами виднелись отпечатки сапог — редкие, но чёткие, словно кто-то прошёл в спешке, не заботясь о следах.
— Недавние, — пробормотал Борг, пригнувшись, ладонь ощупывала землю. — Может, полдня, не больше.
Вальтер поднял взгляд на горизонт — степь тянулась бесконечной полосой, переливаясь рыжим в закатном свете. Ни дыма, ни движения. Только тишина, и от этого становилось тревожнее. Почему-то даже птиц не было слышно.
К ним подошёл Хальдор. Его взгляд на мгновение задержался на следах, затем скользнул по лицам людей, оценивая напряжение, которое висело в воздухе, как густой смог.
Он оценил пространство вокруг — ровная трава, несколько холмов, открытые участки. Где бы ни остановились, они будут видны издалека, а тень сумерек только усилит опасность.
- Знаете, что… - вдруг произнес Саул, которому не сиделось на коне. - … мне тут не нравится. Кони устали, мой вон вообще спотыкается уже. Если на нас сейчас нападут, то я не знаю, как отбиваться будем.
- Тоже, верно. – мрачно проговорил командир. – Встаем на отдых и готовимся к бою.
Вальтер ослабил подпругу и провёл рукой по спине коня, ощущая, как под пальцами дрожит усталое тело животного. Дал ему немного воды из фляги — бедолага весь день скакал по сухой, пыльной степи, дыхание было тяжёлым и прерывистым. Вальтер сам присел на небольшую кочку рядом, вытирая с лица пот и пыль, и на мгновение почувствовал облегчение.
Сделав пару глотков воды, Вальтер замер. Может ему показалось? Он опустился на четвереньки и приложил ладони к земле. Да нет, ну так он ничего не узнает и не почувствует, это все бабкины сказки…
Серая мертвая пыль дрогнула под его ладонью, пробежала мелкой судорогой, будто рябь на поверхности воды. Можно ли услышать стук копыт?
Если да, то раздумывать нет времени сейчас. Он закинул себе за спину полный колчан стрел – обычных, которыми можно убить человека. Волшебные стоит беречь до последнего.
Короткий меч у пояса, нож за сапогом, да вот еще щит снять с седла. Этот щит ему вручили в лагере, как и каждому солдату. Маленький и круглый, легко держать в бою, но и спрятаться за ним сложно в открытой степи.
Остальные тоже не теряли времени даром, у каждого было оружие наготове, бывалые воины привычно становились в круг обороны. Неожиданно Вальтер обнаружил себя в центре этого круга под прикрытием остальных. Это не совсем правильно, подумалось ему, он же не маг, его не надо защищать. Он такой же воин, как и все здесь.
- Если кто-то плохо привязал свою лошадь, то пойдет пешком! – вызывающе бросил Саул под смех приятелей. – Я никого не пущу на свою птичку.
Точно же, у него был какой-то артефакт для лошадей. Ему столько всего незнакомого выдали в лагере, что Вальтер сильно сомневался, что сумеет воспользоваться хотя бы половиной. Но вот эта вещь могла пригодиться сейчас.
Он кинулся к своему коню, раздвигая плечами своих товарищей, и залез в сумку. Вот он маленький мешочек с сонным порошком. Осторожно запустив туда ладонь, он нащупал пригоршню какого-то мелкого песка сухого и тёплого.
Главное не вдохнуть самому, иначе проспит всю битву. И тогда над ним точно все будут смеяться громче всех.
Лошади доверчиво нюхали его руку в надежде на кусочек хлеба, а затем послушно укладывались на землю. Теперь вытереть ладонь от этого песка, хотя бы вот и шкуру лошади. Или о штаны, уж штаны он нюхать точно не будет.
Теперь дрожь земли ощущалась и ногами — едва уловимая вибрация пробегала по земле под их сапогами как сердцебиение степи, словно сама степь предупреждала о приближении.
Вальтер поднял голову: на горизонте, в самом пламени заката, поднимался тонкий столб пыли, сперва едва различимый, потом густеющий, плотный, с отчетливым шорохом и запахом горячей земли и тревоги.
— Смотрю, кому-то оказалось мало … — пробормотал Хальдор, щурясь, прищуренные глаза отражали отблески заката. И повел плечами, словно разминаясь.
Солнце садилось быстро, и последние лучи скользнули по траве, высвечивая темные силуэты всадников наступающей цепью. Теперь было видно — их много слишком.
Силуэты тянулись цепью.
Пыль под копытами поднималась медленной мутной дымкой. В воздухе висел тяжелый запах пота, кожи и горячей степной земли.
Отряд уже стоял в обороне, образовав круг, спешившись с лошадей почти синхронно. Кони нервно фыркали, сотрясая в воздух мелкие частицы пыли. Кто-то потянулся к оружию, другой натягивал тетиву лука, струны едва слышно звенели в тихом сумраке надвигающейся битвы на их земле или чужой — уже было неважно.
Внутри билась противная мысль: зря его взяли в этот отряд на роль мага. Он не умеет ровным счётом ничего из того, что умеют маги. Вряд ли тут кто-то захочет почитать и попросит зажечь свечку в шутку, просто так. Что толку от этих его умений здесь, сейчас?
Отчаянная злость стиснула горло: умирать в степи, так далеко от дома, не хотелось совсем. Если он останется в этом самом поле, то никто даже не узнает об этом, ни отец, ни брат дома. И мать все так же будет сидеть у крошечного окошка и ждать его приезда каждый вечер. И сестренки вырастут, сохранив на память о нем лишь какие-то ленты и детские воспоминания.
И Марианна… он так и не успел сказать ей лично все то самое важное и нужное.
Бросил взгляд на товарищей – им привычно. Они спокойно готовятся к бою, как уже делали не раз и не два. И отчего-то Вальтер знал, что никто из них не отступит, не дрогнет первым. Пусть это их первая битва, его грела странная уверенность – у них обязательно получится победить или хотя бы выжить. Именно потому, что они научились доверять друг другу молча.
Вальтер всматривался сквозь пыль и закат — силуэты вырисовывались всё яснее: пара десятков всадников медленно поднимались гребнем, их плащи развевались на ветру. Резкие и тревожные крики иногда перекрывали топот копыт.
Вальтер заметил блеск стали — короткие мечи наготове, тонкую струну лука на спине одного из всадников в темной пыли сумерек. И они ехали уверенно, словно привыкли к дороге и к бою; и чем ближе они подходили, тем отчетливее в нём взыграло ощущение неизбежности столкновения.
На сомнения не было ни сил, ни времени. Он вытянул болт из колчана и почти нежно провёл пальцами от самого наконечника до оперения медленно, словно проверяя судьбу. Может это и не свеча, может и не зажжётся, но своим прикосновением он вкладывал неистовое желание попасть точно в цель, ощущая напряжение в каждом нерве и дыхании.
Он сразу присмотрел себе жертву – самый первый всадник, за которым остальные словно птицы в клин собираются для удара. Руки сами знали, что делать, самое главное — не отводить взгляд от цели даже на мгновение.
Тугая струна арбалета противно взвыла, и спустя мгновение всадник накренился влево, утягивая за собой на землю коня. Бедное животное истошно заржало, напряжение пробежало по его мышцам, противясь такому обращению, и инстинкт самосохранения победил в панике. Сбросив раненого, конь рванул прочь, нервно выбивая копытами пыль. Интересно, насмерть, или только ранил его?
Но досматривать Вальтер не стал, следующий болт словно сам прыгнул ему в руки в спешке боя. Заряжать арбалет было привычно – отработанным движением укладывал болт в желоб на ложе, быстро наводил оружие, выдыхал и, вот так, замерев без воздуха в лёгких, нажимал спуск почти на автомате.
Болт вырвался из желоба с глухим щелчком — тонкая линия в воздухе — и попал точно в плечо всадника у самого края колонны на полном ходу.
Мужчина дернулся и слишком резко натянул поводья, разрывая рот коню нервным движением в панике.
Конь заржал, взвился на дыбы и сбросил его из седла в мутную пыль степи.
Кочевник свалился на землю и неподвижно растянулся в пыли без движения.
На мгновение весь мир сузился до глухого стука сердца, резкого хруста, прерванного галопа и запаха раскалённой земли и железа. И Вальтер тряхнул головой, все потом — потом, потом.
Не останавливаться, ни в коем случае не останавливаться! Он снова потянул тугую тетиву, будто кто придал ему сил, зацепил её и сунул руку в колчан. Может, это волшебство, а может, ему просто хотелось так думать, но болт прильнул к ладони, словно ожидая его команды молча.
Новая цель, новый выстрел — и ещё один всадник с гортанным криком свалился с коня вниз, в пыль. Где-то за спиной закричал Саул, короткое копьё пролетело прямо над головой и воткнулось в горло пустынного воина с влажным хрустом.
Совсем близко, так близко, что он чувствует запах конского пота, нагретой тяжёлой кожи седел, терпкой травы, и степной пыли, забивающей горло. На выстрелы больше нет времени, и Вальтер решительно выхватил свой короткий меч.
Ему выпало быть за спиной у Борга, который одним ударом своего тяжёлого молота валил с ног всадника вместе с конем.
Удачно!
Чуть прикрываясь своим маленьким щитом, Вальтер подскочил к упавшему воину и махнул мечом по горлу. Лезвие прорезало кожу и плоть, пока сопротивление коротко и резко не исчезло.
Отпрыгнув в сторону, он поднырнул под руку могучего соратника и прицельно вспорол мечом бок у несчастного коня. Животное заржало пронзительно, в панике взбивая копытами сухую степную пыль, и завалился на бок. Кровь брызнула щедрой горстью, намертво прилипая к пыльной, засохшей коже и смешиваясь с запахом железа.
Придавленный конем пустынник окончил последний вздох под ударом сапога в горло, коротким, привычным движением войны.
В бою годилось любое оружие, любое движение могло решить жизнь или смерть.
Его как-то оттеснили от Борга, но Вальтер бросил затею держать строй — бой уже распался на отдельные схватки, все смешались в тесные, хаотичные кучи.
Где-то совсем рядом звенел металл, сливалось воедино тяжёлое дыхание людей и натужный хрип лошадей.
Рядом оказался Клаус, окружённый двумя противниками. Они кружили вокруг него, стараясь увернуться от его алебарды, выжидая момент, чтобы ударить, и лучшим решением было толкнуть одного из них прямо на острие.
Не мечом, так щитом — Вальтер рванул вперёд, сжавшись за маленьким щитом и бросившись на противника быстрым рывком, используя вес собственного тела. Теперь второй — раздумывать некогда. Пока Клаус стряхивал саркаримца с острия алебарды, второй мог ринуться в атаку.
Приняв удар сабли на звенящий от напряжения щит, Вальтер охнул, почувствовав, как мгновенно немеет рука от такой отдачи. Стиснув зубы, заставляя себя забыть и о ноющей руке, и о свистящем прямо над ухом железе, он рубанул наотмашь. Рубанул куда придётся, двигаясь по инерции, лишь бы зацепить врага.
Судя по крику, он попал хорошо — болезненный стон врага пробежался по оголенным нервам. Противник согнулся, захлебнувшись болью, и Вальтер уже не смотрел на него, потому что в бою не было времени проверять, насколько смертельным оказался удар.
Не думать. Он махнул мечом по такой заманчиво открытой шее, плевать, отрубить может и не отрубит, но степняк точно не встанет после такого.
— Эй, стреляй! Уходит! — в общем гвалте даже не разобрать, кто это крикнул, но это явно относилось к нему.
Мимо просвистело копьё и с противным хрустом впилось в спину пустынника. Взглядом проследил дальше — ещё двое спешно удирали с поля боя.
Стрелять, приказ был стрелять.
Пальцы распухли от напряжения, едва-едва натягивая струну. Ещё немного — держаться изо всех сил, перед глазами все расплывались багровой мутью, но расслабляться было нельзя. Болт в руке, ложбинка на стволе, выдох…
И еще раз, сил не осталось совсем, и проклятая тетива никак не хотела цепляться за крючок.
- Давай я… - выдохнул ему в ухо Борг и зацепил своими толстыми пальцами непокорную струну, оттягивая до упора.
Так, болт, выдох.
Как же далеко этот всадник успел ускакать!
Об этом тоже не думать, нельзя. Выдох, мгновение небытия растягивается в бесконечность, заглушая все звуки вокруг.
Вибрирующий стон струны разбивает колдовскую тишину, и в уши врезается радостный вопль соратников.
Рядом с выступающим капитаном стоял молодой человек в офицерском мундире, и бережно держал на перевязи правую руку. Вот не повезло ему! Рядом еще стояли двое офицеров, но наверняка рангом поменьше, вот у них всяких красивых завиточков на форме меньше.
- … представляю вам нового начальника гарнизона – лейтенанта Дариана ас Леверена.
Молодой человек вышел вперед, и Марианна смогла рассмотреть его – симпатичный, с яркими зелеными глазами, прямыми чертами лица, русыми волосами.
- Как вы все уже знаете, в соответствии с приказом Его Величества все магически одарённые люди являются военнообязанными и подлежат призыву на службу. Так что с завтрашнего дня вас всех ожидает новое расписание…
Но они же и так в академии – удивилась Марианна. Всех магов давно забрали на фронт, они же не собираются и девушек тоже делать солдатами?
Ах нет, собираются – продолжение речи нового командира не оставило сомнений. Дела на фронте шли все хуже.
Глава 27. Туда, не знаю куда
Степь на границе Альмирии и Саркарима
Солнце клонилось к западу, длинные тени ложились поперёк степи, будто терпеливо стараясь удержать ускользающий день. Воздух дрожал от зноя, хотя жара уже шла на убыль, и пыль, поднятая копытами, медленно оседала на плащи и лица, склеивая волосы и ресницы тонкой сухой коркой.
Вальтер ехал в середине отряда, чувствуя, как каждая мышца ноет от долгой езды, как конь под ним сбивается с ровного дыхания, а спина сковалась, словно камень под старой тяжестью усталости. Они провели в пути весь день, уехав далеко от армейского лагеря, и теперь двигались по земле врага — безлюдной, настороженно тихой, где каждый звук казался громче собственного сердца и чужого дыхания где-то в траве.
Он оглядывался: трое впереди держали строй, ещё трое следовали сзади, и все они молчали, сосредоточенные и настороженные почти одинаково. Лица обожжены солнцем, кожа шелушилась от пыли, глаза прищурены, руки время от времени касаются рукоятей оружия — по привычке и по тревоге.
Где-то на юге был этот таинственный алтарь, и туда, в сумерки, вела их дорога. В этой степи было так сложно понять на чьей они земле – это еще альмирийский край, или уже саркаримские земли песчаного юга. Тот самый Дар-Кеш, который служил для обозначения границы, тут был больше похож на небольшой ручей, высохший летом. Такой же, как и многие другие.
Вальтер поймал себя на мысли, что даже тишина здесь казалась враждебной. Саркаримские духи степи ждали, когда они оступятся, и каждый шорох травы мог обернуться смертельной ловушкой в одно мгновение.
Он уже начинал впадать в привычное оцепенение после долгого пути, когда впереди едущий дозорный — широкоплечий Борг — поднял руку. Отряд остановился почти одновременно, кони нетерпеливо фыркнули, роняя на землю капли пены, и в воздухе повисла тягучая пауза.
— Следы, — коротко сказал Борг, спрыгнув с седла, песок скрипнул под его ботинками.
Вальтер тоже слез и подошёл ближе. На первый взгляд — просто вмятины в сухой траве, но, когда присмотрелся, понял: это сделано не ветром и не копытами их собственных лошадей. Жесткая степная трава смята, будто кто-то тащил тяжёлый груз или волок тело, и в воздухе стоял тонкий запах прелой травы, смешанный с чем-то горьким и кислым. Местами виднелись отпечатки сапог — редкие, но чёткие, словно кто-то прошёл в спешке, не заботясь о следах.
— Недавние, — пробормотал Борг, пригнувшись, ладонь ощупывала землю. — Может, полдня, не больше.
Вальтер поднял взгляд на горизонт — степь тянулась бесконечной полосой, переливаясь рыжим в закатном свете. Ни дыма, ни движения. Только тишина, и от этого становилось тревожнее. Почему-то даже птиц не было слышно.
К ним подошёл Хальдор. Его взгляд на мгновение задержался на следах, затем скользнул по лицам людей, оценивая напряжение, которое висело в воздухе, как густой смог.
Он оценил пространство вокруг — ровная трава, несколько холмов, открытые участки. Где бы ни остановились, они будут видны издалека, а тень сумерек только усилит опасность.
- Знаете, что… - вдруг произнес Саул, которому не сиделось на коне. - … мне тут не нравится. Кони устали, мой вон вообще спотыкается уже. Если на нас сейчас нападут, то я не знаю, как отбиваться будем.
- Тоже, верно. – мрачно проговорил командир. – Встаем на отдых и готовимся к бою.
Вальтер ослабил подпругу и провёл рукой по спине коня, ощущая, как под пальцами дрожит усталое тело животного. Дал ему немного воды из фляги — бедолага весь день скакал по сухой, пыльной степи, дыхание было тяжёлым и прерывистым. Вальтер сам присел на небольшую кочку рядом, вытирая с лица пот и пыль, и на мгновение почувствовал облегчение.
Сделав пару глотков воды, Вальтер замер. Может ему показалось? Он опустился на четвереньки и приложил ладони к земле. Да нет, ну так он ничего не узнает и не почувствует, это все бабкины сказки…
Серая мертвая пыль дрогнула под его ладонью, пробежала мелкой судорогой, будто рябь на поверхности воды. Можно ли услышать стук копыт?
Если да, то раздумывать нет времени сейчас. Он закинул себе за спину полный колчан стрел – обычных, которыми можно убить человека. Волшебные стоит беречь до последнего.
Короткий меч у пояса, нож за сапогом, да вот еще щит снять с седла. Этот щит ему вручили в лагере, как и каждому солдату. Маленький и круглый, легко держать в бою, но и спрятаться за ним сложно в открытой степи.
Остальные тоже не теряли времени даром, у каждого было оружие наготове, бывалые воины привычно становились в круг обороны. Неожиданно Вальтер обнаружил себя в центре этого круга под прикрытием остальных. Это не совсем правильно, подумалось ему, он же не маг, его не надо защищать. Он такой же воин, как и все здесь.
- Если кто-то плохо привязал свою лошадь, то пойдет пешком! – вызывающе бросил Саул под смех приятелей. – Я никого не пущу на свою птичку.
Точно же, у него был какой-то артефакт для лошадей. Ему столько всего незнакомого выдали в лагере, что Вальтер сильно сомневался, что сумеет воспользоваться хотя бы половиной. Но вот эта вещь могла пригодиться сейчас.
Он кинулся к своему коню, раздвигая плечами своих товарищей, и залез в сумку. Вот он маленький мешочек с сонным порошком. Осторожно запустив туда ладонь, он нащупал пригоршню какого-то мелкого песка сухого и тёплого.
Главное не вдохнуть самому, иначе проспит всю битву. И тогда над ним точно все будут смеяться громче всех.
Лошади доверчиво нюхали его руку в надежде на кусочек хлеба, а затем послушно укладывались на землю. Теперь вытереть ладонь от этого песка, хотя бы вот и шкуру лошади. Или о штаны, уж штаны он нюхать точно не будет.
Теперь дрожь земли ощущалась и ногами — едва уловимая вибрация пробегала по земле под их сапогами как сердцебиение степи, словно сама степь предупреждала о приближении.
Вальтер поднял голову: на горизонте, в самом пламени заката, поднимался тонкий столб пыли, сперва едва различимый, потом густеющий, плотный, с отчетливым шорохом и запахом горячей земли и тревоги.
— Смотрю, кому-то оказалось мало … — пробормотал Хальдор, щурясь, прищуренные глаза отражали отблески заката. И повел плечами, словно разминаясь.
Солнце садилось быстро, и последние лучи скользнули по траве, высвечивая темные силуэты всадников наступающей цепью. Теперь было видно — их много слишком.
Силуэты тянулись цепью.
Пыль под копытами поднималась медленной мутной дымкой. В воздухе висел тяжелый запах пота, кожи и горячей степной земли.
Отряд уже стоял в обороне, образовав круг, спешившись с лошадей почти синхронно. Кони нервно фыркали, сотрясая в воздух мелкие частицы пыли. Кто-то потянулся к оружию, другой натягивал тетиву лука, струны едва слышно звенели в тихом сумраке надвигающейся битвы на их земле или чужой — уже было неважно.
Внутри билась противная мысль: зря его взяли в этот отряд на роль мага. Он не умеет ровным счётом ничего из того, что умеют маги. Вряд ли тут кто-то захочет почитать и попросит зажечь свечку в шутку, просто так. Что толку от этих его умений здесь, сейчас?
Отчаянная злость стиснула горло: умирать в степи, так далеко от дома, не хотелось совсем. Если он останется в этом самом поле, то никто даже не узнает об этом, ни отец, ни брат дома. И мать все так же будет сидеть у крошечного окошка и ждать его приезда каждый вечер. И сестренки вырастут, сохранив на память о нем лишь какие-то ленты и детские воспоминания.
И Марианна… он так и не успел сказать ей лично все то самое важное и нужное.
Бросил взгляд на товарищей – им привычно. Они спокойно готовятся к бою, как уже делали не раз и не два. И отчего-то Вальтер знал, что никто из них не отступит, не дрогнет первым. Пусть это их первая битва, его грела странная уверенность – у них обязательно получится победить или хотя бы выжить. Именно потому, что они научились доверять друг другу молча.
Вальтер всматривался сквозь пыль и закат — силуэты вырисовывались всё яснее: пара десятков всадников медленно поднимались гребнем, их плащи развевались на ветру. Резкие и тревожные крики иногда перекрывали топот копыт.
Вальтер заметил блеск стали — короткие мечи наготове, тонкую струну лука на спине одного из всадников в темной пыли сумерек. И они ехали уверенно, словно привыкли к дороге и к бою; и чем ближе они подходили, тем отчетливее в нём взыграло ощущение неизбежности столкновения.
На сомнения не было ни сил, ни времени. Он вытянул болт из колчана и почти нежно провёл пальцами от самого наконечника до оперения медленно, словно проверяя судьбу. Может это и не свеча, может и не зажжётся, но своим прикосновением он вкладывал неистовое желание попасть точно в цель, ощущая напряжение в каждом нерве и дыхании.
Он сразу присмотрел себе жертву – самый первый всадник, за которым остальные словно птицы в клин собираются для удара. Руки сами знали, что делать, самое главное — не отводить взгляд от цели даже на мгновение.
Тугая струна арбалета противно взвыла, и спустя мгновение всадник накренился влево, утягивая за собой на землю коня. Бедное животное истошно заржало, напряжение пробежало по его мышцам, противясь такому обращению, и инстинкт самосохранения победил в панике. Сбросив раненого, конь рванул прочь, нервно выбивая копытами пыль. Интересно, насмерть, или только ранил его?
Но досматривать Вальтер не стал, следующий болт словно сам прыгнул ему в руки в спешке боя. Заряжать арбалет было привычно – отработанным движением укладывал болт в желоб на ложе, быстро наводил оружие, выдыхал и, вот так, замерев без воздуха в лёгких, нажимал спуск почти на автомате.
Болт вырвался из желоба с глухим щелчком — тонкая линия в воздухе — и попал точно в плечо всадника у самого края колонны на полном ходу.
Мужчина дернулся и слишком резко натянул поводья, разрывая рот коню нервным движением в панике.
Конь заржал, взвился на дыбы и сбросил его из седла в мутную пыль степи.
Кочевник свалился на землю и неподвижно растянулся в пыли без движения.
На мгновение весь мир сузился до глухого стука сердца, резкого хруста, прерванного галопа и запаха раскалённой земли и железа. И Вальтер тряхнул головой, все потом — потом, потом.
Не останавливаться, ни в коем случае не останавливаться! Он снова потянул тугую тетиву, будто кто придал ему сил, зацепил её и сунул руку в колчан. Может, это волшебство, а может, ему просто хотелось так думать, но болт прильнул к ладони, словно ожидая его команды молча.
Новая цель, новый выстрел — и ещё один всадник с гортанным криком свалился с коня вниз, в пыль. Где-то за спиной закричал Саул, короткое копьё пролетело прямо над головой и воткнулось в горло пустынного воина с влажным хрустом.
Совсем близко, так близко, что он чувствует запах конского пота, нагретой тяжёлой кожи седел, терпкой травы, и степной пыли, забивающей горло. На выстрелы больше нет времени, и Вальтер решительно выхватил свой короткий меч.
Ему выпало быть за спиной у Борга, который одним ударом своего тяжёлого молота валил с ног всадника вместе с конем.
Удачно!
Чуть прикрываясь своим маленьким щитом, Вальтер подскочил к упавшему воину и махнул мечом по горлу. Лезвие прорезало кожу и плоть, пока сопротивление коротко и резко не исчезло.
Отпрыгнув в сторону, он поднырнул под руку могучего соратника и прицельно вспорол мечом бок у несчастного коня. Животное заржало пронзительно, в панике взбивая копытами сухую степную пыль, и завалился на бок. Кровь брызнула щедрой горстью, намертво прилипая к пыльной, засохшей коже и смешиваясь с запахом железа.
Придавленный конем пустынник окончил последний вздох под ударом сапога в горло, коротким, привычным движением войны.
В бою годилось любое оружие, любое движение могло решить жизнь или смерть.
Его как-то оттеснили от Борга, но Вальтер бросил затею держать строй — бой уже распался на отдельные схватки, все смешались в тесные, хаотичные кучи.
Где-то совсем рядом звенел металл, сливалось воедино тяжёлое дыхание людей и натужный хрип лошадей.
Рядом оказался Клаус, окружённый двумя противниками. Они кружили вокруг него, стараясь увернуться от его алебарды, выжидая момент, чтобы ударить, и лучшим решением было толкнуть одного из них прямо на острие.
Не мечом, так щитом — Вальтер рванул вперёд, сжавшись за маленьким щитом и бросившись на противника быстрым рывком, используя вес собственного тела. Теперь второй — раздумывать некогда. Пока Клаус стряхивал саркаримца с острия алебарды, второй мог ринуться в атаку.
Приняв удар сабли на звенящий от напряжения щит, Вальтер охнул, почувствовав, как мгновенно немеет рука от такой отдачи. Стиснув зубы, заставляя себя забыть и о ноющей руке, и о свистящем прямо над ухом железе, он рубанул наотмашь. Рубанул куда придётся, двигаясь по инерции, лишь бы зацепить врага.
Судя по крику, он попал хорошо — болезненный стон врага пробежался по оголенным нервам. Противник согнулся, захлебнувшись болью, и Вальтер уже не смотрел на него, потому что в бою не было времени проверять, насколько смертельным оказался удар.
Не думать. Он махнул мечом по такой заманчиво открытой шее, плевать, отрубить может и не отрубит, но степняк точно не встанет после такого.
— Эй, стреляй! Уходит! — в общем гвалте даже не разобрать, кто это крикнул, но это явно относилось к нему.
Мимо просвистело копьё и с противным хрустом впилось в спину пустынника. Взглядом проследил дальше — ещё двое спешно удирали с поля боя.
Стрелять, приказ был стрелять.
Пальцы распухли от напряжения, едва-едва натягивая струну. Ещё немного — держаться изо всех сил, перед глазами все расплывались багровой мутью, но расслабляться было нельзя. Болт в руке, ложбинка на стволе, выдох…
И еще раз, сил не осталось совсем, и проклятая тетива никак не хотела цепляться за крючок.
- Давай я… - выдохнул ему в ухо Борг и зацепил своими толстыми пальцами непокорную струну, оттягивая до упора.
Так, болт, выдох.
Как же далеко этот всадник успел ускакать!
Об этом тоже не думать, нельзя. Выдох, мгновение небытия растягивается в бесконечность, заглушая все звуки вокруг.
Вибрирующий стон струны разбивает колдовскую тишину, и в уши врезается радостный вопль соратников.
