- А что это? – она не спешила глотать не пойми что.
Сопение усилилось, и лекарь посмотрел на нее укоризненно. Видимо припомнил все старые обиды.
- Это противозачаточные таблетки. Давайте принимайте скорее.
Марианна вытаращилась на лекаря. Как можно заставлять такое делать?
- Некоторым может быть уже поздно. – раздался ехидный голос Элианы.
- Кому поздно, тот не пьет. – не оборачиваясь произнес лекарь. – Если хочет сохранить ребеночка, а если не хочет, то пьет и не возмущается.
- Как вы можете? – от возмущения у Марианны все слова пропали. – Так нельзя же!
- Это приказ Маршала-Куратора! – взвизгнул лекарь – На случай, если кого-то из вас захватят в плен. Понятно? Чтобы не плодили саркаримских ублюдков.
Мороз продрал по коже – так вот к чему это. Дрогнувшей рукой взяла таблетку и закинула в рот. В голове было пусто.
Она не думала о детях, куда ей, рано же еще. В ее планах было сперва выйти замуж, а уж потом обзаводиться потомством. Но все планы о замужестве откладывались до окончания войны.
Если уж совсем честно, то планы слегка треснули по швам, когда Вальтер растворился где-то на просторах Альмирии, не оставив ей даже записки.
- Что же ты, Марианна, даже не задумалась? … – голос Элианы противный писком зудил в ухе.
- Чего тебе надо от меня? – грубо оборвала очередной подкол.
- Мне от тебя ничего не надо! Просто бесит, что такая дрянь как ты живет и не печалится! Твоего жениха только похоронили, а ты уже с новым парнем любовь крутишь!
- Какого жениха? – оторопело спросила Марианна, настолько это врезалось в ее размышления о будущем.
- Что значит какого? – противница будто наслаждалась всеобщим вниманием. – Бриар ас Краувик погиб как герой, защищая академию и тебя в том числе, а ты даже ни единой слезинки не пролила! Сразу с этим беженцем из Роттенхейма спуталась.
- А при чем тут Бриар? – решительно невозможно было понять, о чем идет речь, и Марианна сама уже запуталась. – Что ты вообще несешь?
- Как при чем? Он твой жених! Ты забыла? Так быстро? Он всем на выпускном балу сказал, что он делает тебе предложение. Хочешь сказать не было такого?
Ей не хотелось никому рассказывать эту историю, и уж тем более объяснять что-то, но вокруг нее собрался комитет по сплетням. Лучше сразу всем один раз что-то сказать, чем потом собирать слухи.
- Ну делал, но я ему отказала.
- Да ври больше! Кто бы в своем уме отказал Бриару?
И в самом деле. От неожиданности все слова растерялись. Это для нее Бриар был идиотом, при чем вредным идиотом. И мерзавцем, который пытался ее убить. Пусть нелепо, неумело, и неудачно, но пытался же. Для всех остальных он был красавцем с чарующей улыбкой и золотыми локонами.
Зачем тратить свое время на переубеждение людей, которые все равно ей не поверят? Задыхаясь от бессилия, она бросилась прочь из этой толпы змей.
Сигнал ко всеобщему построению настиг ее у входа на кафедру артефакторики, пришлось развернуться и идти обратно к главному корпусу. Там уже собирались все оставшиеся в академии сотрудники, студенты и даже приписанные солдаты.
На ступенях главного корпуса, где совсем недоавно играли музыканты на выпускном балу, стояли офицеры альмирийской армии. В одном из них Марианна опознала капитана академической стражи.
- Как вы все знаете, наша страна сражается с могущественным врагом… - слушать торжественные речи было скучно, и она перевела взгляд на остальных.
Рядом с выступающим капитаном стоял молодой человек в офицерском мундире, и бережно держал на перевязи правую руку. Вот не повезло ему! Рядом еще стояли двое офицеров, но наверняка рангом поменьше, вот у них всяких красивых завиточков на форме меньше.
- … представляю вам нового начальника гарнизона – лейтенанта Дариана ас Леверена.
Молодой человек вышел вперед, и Марианна смогла рассмотреть его – симпатичный, с яркими зелеными глазами, прямыми чертами лица, русыми волосами.
- Как вы все уже знаете, в соответствии с приказом Его Величества все магически одарённые люди являются военнообязанными и подлежат призыву на службу. Так что с завтрашнего дня вас всех ожидает новое расписание…
Но они же и так в академии – удивилась Марианна. Всех магов давно забрали на фронт, они же не собираются и девушек тоже делать солдатами?
Ах нет, собираются – продолжение речи нового командира не оставило сомнений. Дела на фронте шли все хуже.
Степь на границе Альмирии и Саркарима
Солнце клонилось к западу, длинные тени ложились поперёк степи, будто терпеливо стараясь удержать ускользающий день. Воздух дрожал от зноя, хотя жара уже шла на убыль, и пыль, поднятая копытами, медленно оседала на плащи и лица, склеивая волосы и ресницы тонкой сухой коркой.
Вальтер ехал в середине отряда, чувствуя, как каждая мышца ноет от долгой езды, как конь под ним сбивается с ровного дыхания, а спина сковалась, словно камень под старой тяжестью усталости. Они провели в пути весь день, уехав далеко от армейского лагеря, и теперь двигались по земле врага — безлюдной, настороженно тихой, где каждый звук казался громче собственного сердца и чужого дыхания где-то в траве.
Он оглядывался: трое впереди держали строй, ещё трое следовали сзади, и все они молчали, сосредоточенные и настороженные почти одинаково. Лица обожжены солнцем, кожа шелушилась от пыли, глаза прищурены, руки время от времени касаются рукоятей оружия — по привычке и по тревоге.
Где-то на юге был этот таинственный алтарь, и туда, в сумерки, вела их дорога. В этой степи было так сложно понять на чьей они земле – это еще альмирийский край, или уже саркаримские земли песчаного юга. Тот самый Дар-Кеш, который служил для обозначения границы, тут был больше похож на небольшой ручей, высохший летом. Такой же, как и многие другие.
Вальтер поймал себя на мысли, что даже тишина здесь казалась враждебной. Саркаримские духи степи ждали, когда они оступятся, и каждый шорох травы мог обернуться смертельной ловушкой в одно мгновение.
Он уже начинал впадать в привычное оцепенение после долгого пути, когда впереди едущий дозорный — широкоплечий Борг — поднял руку. Отряд остановился почти одновременно, кони нетерпеливо фыркнули, роняя на землю капли пены, и в воздухе повисла тягучая пауза.
— Следы, — коротко сказал Борг, спрыгнув с седла, песок скрипнул под его ботинками.
Вальтер тоже слез и подошёл ближе. На первый взгляд — просто вмятины в сухой траве, но, когда присмотрелся, понял: это сделано не ветром и не копытами их собственных лошадей. Жесткая степная трава смята, будто кто-то тащил тяжёлый груз или волок тело, и в воздухе стоял тонкий запах прелой травы, смешанный с чем-то горьким и кислым. Местами виднелись отпечатки сапог — редкие, но чёткие, словно кто-то прошёл в спешке, не заботясь о следах.
— Недавние, — пробормотал Борг, пригнувшись, ладонь ощупывала землю. — Может, полдня, не больше.
Вальтер поднял взгляд на горизонт — степь тянулась бесконечной полосой, переливаясь рыжим в закатном свете. Ни дыма, ни движения. Только тишина, и от этого становилось тревожнее. Почему-то даже птиц не было слышно.
К ним подошёл Хальдор. Его взгляд на мгновение задержался на следах, затем скользнул по лицам людей, оценивая напряжение, которое висело в воздухе, как густой смог.
Он оценил пространство вокруг — ровная трава, несколько холмов, открытые участки. Где бы ни остановились, они будут видны издалека, а тень сумерек только усилит опасность.
- Знаете, что… - вдруг произнес Саул, которому не сиделось на коне. - … мне тут не нравится. Кони устали, мой вон вообще спотыкается уже. Если на нас сейчас нападут, то я не знаю, как отбиваться будем.
- Тоже, верно. – мрачно проговорил командир. – Встаем на отдых и готовимся к бою.
Вальтер ослабил подпругу и провёл рукой по спине коня, ощущая, как под пальцами дрожит усталое тело животного. Дал ему немного воды из фляги — бедолага весь день скакал по сухой, пыльной степи, дыхание было тяжёлым и прерывистым. Вальтер сам присел на небольшую кочку рядом, вытирая с лица пот и пыль, и на мгновение почувствовал облегчение.
Сделав пару глотков воды, Вальтер замер. Может ему показалось? Он опустился на четвереньки и приложил ладони к земле. Да нет, ну так он ничего не узнает и не почувствует, это все бабкины сказки…
Серая мертвая пыль дрогнула под его ладонью, пробежала мелкой судорогой, будто рябь на поверхности воды. Можно ли услышать стук копыт?
Если да, то раздумывать нет времени сейчас. Он закинул себе за спину полный колчан стрел – обычных, которыми можно убить человека. Волшебные стоит беречь до последнего.
Короткий меч у пояса, нож за сапогом, да вот еще щит снять с седла. Этот щит ему вручили в лагере, как и каждому солдату. Маленький и круглый, легко держать в бою, но и спрятаться за ним сложно в открытой степи.
Остальные тоже не теряли времени даром, у каждого было оружие наготове, бывалые воины привычно становились в круг обороны. Неожиданно Вальтер обнаружил себя в центре этого круга под прикрытием остальных. Это не совсем правильно, подумалось ему, он же не маг, его не надо защищать. Он такой же воин, как и все здесь.
- Если кто-то плохо привязал свою лошадь, то пойдет пешком! – вызывающе бросил Саул под смех приятелей. – Я никого не пущу на свою птичку.
Точно же, у него был какой-то артефакт для лошадей. Ему столько всего незнакомого выдали в лагере, что Вальтер сильно сомневался, что сумеет воспользоваться хотя бы половиной. Но вот эта вещь могла пригодиться сейчас.
Он кинулся к своему коню, раздвигая плечами своих товарищей, и залез в сумку. Вот он маленький мешочек с сонным порошком. Осторожно запустив туда ладонь, он нащупал пригоршню какого-то мелкого песка сухого и тёплого.
Главное не вдохнуть самому, иначе проспит всю битву. И тогда над ним точно все будут смеяться громче всех.
Лошади доверчиво нюхали его руку в надежде на кусочек хлеба, а затем послушно укладывались на землю. Теперь вытереть ладонь от этого песка, хотя бы вот и шкуру лошади. Или о штаны, уж штаны он нюхать точно не будет.
Теперь дрожь земли ощущалась и ногами — едва уловимая вибрация пробегала по земле под их сапогами как сердцебиение степи, словно сама степь предупреждала о приближении.
Вальтер поднял голову: на горизонте, в самом пламени заката, поднимался тонкий столб пыли, сперва едва различимый, потом густеющий, плотный, с отчетливым шорохом и запахом горячей земли и тревоги.
— Смотрю, кому-то оказалось мало … — пробормотал Хальдор, щурясь, прищуренные глаза отражали отблески заката. И повел плечами, словно разминаясь.
Солнце садилось быстро, и последние лучи скользнули по траве, высвечивая темные силуэты всадников наступающей цепью. Теперь было видно — их много слишком.
Силуэты тянулись цепью.
Пыль под копытами поднималась медленной мутной дымкой. В воздухе висел тяжелый запах пота, кожи и горячей степной земли.
Отряд уже стоял в обороне, образовав круг, спешившись с лошадей почти синхронно. Кони нервно фыркали, сотрясая в воздух мелкие частицы пыли. Кто-то потянулся к оружию, другой натягивал тетиву лука, струны едва слышно звенели в тихом сумраке надвигающейся битвы на их земле или чужой — уже было неважно.
Внутри билась противная мысль: зря его взяли в этот отряд на роль мага. Он не умеет ровным счётом ничего из того, что умеют маги. Вряд ли тут кто-то захочет почитать и попросит зажечь свечку в шутку, просто так. Что толку от этих его умений здесь, сейчас?
Отчаянная злость стиснула горло: умирать в степи, так далеко от дома, не хотелось совсем. Если он останется в этом самом поле, то никто даже не узнает об этом, ни отец, ни брат дома. И мать все так же будет сидеть у крошечного окошка и ждать его приезда каждый вечер. И сестренки вырастут, сохранив на память о нем лишь какие-то ленты и детские воспоминания.
И Марианна… он так и не успел сказать ей лично все то самое важное и нужное.
Бросил взгляд на товарищей – им привычно. Они спокойно готовятся к бою, как уже делали не раз и не два. И отчего-то Вальтер знал, что никто из них не отступит, не дрогнет первым. Пусть это их первая битва, его грела странная уверенность – у них обязательно получится победить или хотя бы выжить. Именно потому, что они научились доверять друг другу молча.
Вальтер всматривался сквозь пыль и закат — силуэты вырисовывались всё яснее: пара десятков всадников медленно поднимались гребнем, их плащи развевались на ветру. Резкие и тревожные крики иногда перекрывали топот копыт.
Вальтер заметил блеск стали — короткие мечи наготове, тонкую струну лука на спине одного из всадников в темной пыли сумерек. И они ехали уверенно, словно привыкли к дороге и к бою; и чем ближе они подходили, тем отчетливее в нём взыграло ощущение неизбежности столкновения.
На сомнения не было ни сил, ни времени. Он вытянул болт из колчана и почти нежно провёл пальцами от самого наконечника до оперения медленно, словно проверяя судьбу. Может это и не свеча, может и не зажжётся, но своим прикосновением он вкладывал неистовое желание попасть точно в цель, ощущая напряжение в каждом нерве и дыхании.
Он сразу присмотрел себе жертву – самый первый всадник, за которым остальные словно птицы в клин собираются для удара. Руки сами знали, что делать, самое главное — не отводить взгляд от цели даже на мгновение.
Тугая струна арбалета противно взвыла, и спустя мгновение всадник накренился влево, утягивая за собой на землю коня. Бедное животное истошно заржало, напряжение пробежало по его мышцам, противясь такому обращению, и инстинкт самосохранения победил в панике. Сбросив раненого, конь рванул прочь, нервно выбивая копытами пыль. Интересно, насмерть, или только ранил его?
Но досматривать Вальтер не стал, следующий болт словно сам прыгнул ему в руки в спешке боя. Заряжать арбалет было привычно – отработанным движением укладывал болт в желоб на ложе, быстро наводил оружие, выдыхал и, вот так, замерев без воздуха в лёгких, нажимал спуск почти на автомате.
Болт вырвался из желоба с глухим щелчком — тонкая линия в воздухе — и попал точно в плечо всадника у самого края колонны на полном ходу.
Мужчина дернулся и слишком резко натянул поводья, разрывая рот коню нервным движением в панике.
Конь заржал, взвился на дыбы и сбросил его из седла в мутную пыль степи.
Кочевник свалился на землю и неподвижно растянулся в пыли без движения.
На мгновение весь мир сузился до глухого стука сердца, резкого хруста, прерванного галопа и запаха раскалённой земли и железа. И Вальтер тряхнул головой, все потом — потом, потом.
Не останавливаться, ни в коем случае не останавливаться! Он снова потянул тугую тетиву, будто кто придал ему сил, зацепил её и сунул руку в колчан. Может, это волшебство, а может, ему просто хотелось так думать, но болт прильнул к ладони, словно ожидая его команды молча.
Новая цель, новый выстрел — и ещё один всадник с гортанным криком свалился с коня вниз, в пыль. Где-то за спиной закричал Саул, короткое копьё пролетело прямо над головой и воткнулось в горло пустынного воина с влажным хрустом.
Совсем близко, так близко, что он чувствует запах конского пота, нагретой тяжёлой кожи седел, терпкой травы, и степной пыли, забивающей горло. На выстрелы больше нет времени, и Вальтер решительно выхватил свой короткий меч.
Сопение усилилось, и лекарь посмотрел на нее укоризненно. Видимо припомнил все старые обиды.
- Это противозачаточные таблетки. Давайте принимайте скорее.
Марианна вытаращилась на лекаря. Как можно заставлять такое делать?
- Некоторым может быть уже поздно. – раздался ехидный голос Элианы.
- Кому поздно, тот не пьет. – не оборачиваясь произнес лекарь. – Если хочет сохранить ребеночка, а если не хочет, то пьет и не возмущается.
- Как вы можете? – от возмущения у Марианны все слова пропали. – Так нельзя же!
- Это приказ Маршала-Куратора! – взвизгнул лекарь – На случай, если кого-то из вас захватят в плен. Понятно? Чтобы не плодили саркаримских ублюдков.
Мороз продрал по коже – так вот к чему это. Дрогнувшей рукой взяла таблетку и закинула в рот. В голове было пусто.
Она не думала о детях, куда ей, рано же еще. В ее планах было сперва выйти замуж, а уж потом обзаводиться потомством. Но все планы о замужестве откладывались до окончания войны.
Если уж совсем честно, то планы слегка треснули по швам, когда Вальтер растворился где-то на просторах Альмирии, не оставив ей даже записки.
- Что же ты, Марианна, даже не задумалась? … – голос Элианы противный писком зудил в ухе.
- Чего тебе надо от меня? – грубо оборвала очередной подкол.
- Мне от тебя ничего не надо! Просто бесит, что такая дрянь как ты живет и не печалится! Твоего жениха только похоронили, а ты уже с новым парнем любовь крутишь!
- Какого жениха? – оторопело спросила Марианна, настолько это врезалось в ее размышления о будущем.
- Что значит какого? – противница будто наслаждалась всеобщим вниманием. – Бриар ас Краувик погиб как герой, защищая академию и тебя в том числе, а ты даже ни единой слезинки не пролила! Сразу с этим беженцем из Роттенхейма спуталась.
- А при чем тут Бриар? – решительно невозможно было понять, о чем идет речь, и Марианна сама уже запуталась. – Что ты вообще несешь?
- Как при чем? Он твой жених! Ты забыла? Так быстро? Он всем на выпускном балу сказал, что он делает тебе предложение. Хочешь сказать не было такого?
Ей не хотелось никому рассказывать эту историю, и уж тем более объяснять что-то, но вокруг нее собрался комитет по сплетням. Лучше сразу всем один раз что-то сказать, чем потом собирать слухи.
- Ну делал, но я ему отказала.
- Да ври больше! Кто бы в своем уме отказал Бриару?
И в самом деле. От неожиданности все слова растерялись. Это для нее Бриар был идиотом, при чем вредным идиотом. И мерзавцем, который пытался ее убить. Пусть нелепо, неумело, и неудачно, но пытался же. Для всех остальных он был красавцем с чарующей улыбкой и золотыми локонами.
Зачем тратить свое время на переубеждение людей, которые все равно ей не поверят? Задыхаясь от бессилия, она бросилась прочь из этой толпы змей.
Сигнал ко всеобщему построению настиг ее у входа на кафедру артефакторики, пришлось развернуться и идти обратно к главному корпусу. Там уже собирались все оставшиеся в академии сотрудники, студенты и даже приписанные солдаты.
На ступенях главного корпуса, где совсем недоавно играли музыканты на выпускном балу, стояли офицеры альмирийской армии. В одном из них Марианна опознала капитана академической стражи.
- Как вы все знаете, наша страна сражается с могущественным врагом… - слушать торжественные речи было скучно, и она перевела взгляд на остальных.
Рядом с выступающим капитаном стоял молодой человек в офицерском мундире, и бережно держал на перевязи правую руку. Вот не повезло ему! Рядом еще стояли двое офицеров, но наверняка рангом поменьше, вот у них всяких красивых завиточков на форме меньше.
- … представляю вам нового начальника гарнизона – лейтенанта Дариана ас Леверена.
Молодой человек вышел вперед, и Марианна смогла рассмотреть его – симпатичный, с яркими зелеными глазами, прямыми чертами лица, русыми волосами.
- Как вы все уже знаете, в соответствии с приказом Его Величества все магически одарённые люди являются военнообязанными и подлежат призыву на службу. Так что с завтрашнего дня вас всех ожидает новое расписание…
Но они же и так в академии – удивилась Марианна. Всех магов давно забрали на фронт, они же не собираются и девушек тоже делать солдатами?
Ах нет, собираются – продолжение речи нового командира не оставило сомнений. Дела на фронте шли все хуже.
Глава 27. Туда, не знаю куда
Степь на границе Альмирии и Саркарима
Солнце клонилось к западу, длинные тени ложились поперёк степи, будто терпеливо стараясь удержать ускользающий день. Воздух дрожал от зноя, хотя жара уже шла на убыль, и пыль, поднятая копытами, медленно оседала на плащи и лица, склеивая волосы и ресницы тонкой сухой коркой.
Вальтер ехал в середине отряда, чувствуя, как каждая мышца ноет от долгой езды, как конь под ним сбивается с ровного дыхания, а спина сковалась, словно камень под старой тяжестью усталости. Они провели в пути весь день, уехав далеко от армейского лагеря, и теперь двигались по земле врага — безлюдной, настороженно тихой, где каждый звук казался громче собственного сердца и чужого дыхания где-то в траве.
Он оглядывался: трое впереди держали строй, ещё трое следовали сзади, и все они молчали, сосредоточенные и настороженные почти одинаково. Лица обожжены солнцем, кожа шелушилась от пыли, глаза прищурены, руки время от времени касаются рукоятей оружия — по привычке и по тревоге.
Где-то на юге был этот таинственный алтарь, и туда, в сумерки, вела их дорога. В этой степи было так сложно понять на чьей они земле – это еще альмирийский край, или уже саркаримские земли песчаного юга. Тот самый Дар-Кеш, который служил для обозначения границы, тут был больше похож на небольшой ручей, высохший летом. Такой же, как и многие другие.
Вальтер поймал себя на мысли, что даже тишина здесь казалась враждебной. Саркаримские духи степи ждали, когда они оступятся, и каждый шорох травы мог обернуться смертельной ловушкой в одно мгновение.
Он уже начинал впадать в привычное оцепенение после долгого пути, когда впереди едущий дозорный — широкоплечий Борг — поднял руку. Отряд остановился почти одновременно, кони нетерпеливо фыркнули, роняя на землю капли пены, и в воздухе повисла тягучая пауза.
— Следы, — коротко сказал Борг, спрыгнув с седла, песок скрипнул под его ботинками.
Вальтер тоже слез и подошёл ближе. На первый взгляд — просто вмятины в сухой траве, но, когда присмотрелся, понял: это сделано не ветром и не копытами их собственных лошадей. Жесткая степная трава смята, будто кто-то тащил тяжёлый груз или волок тело, и в воздухе стоял тонкий запах прелой травы, смешанный с чем-то горьким и кислым. Местами виднелись отпечатки сапог — редкие, но чёткие, словно кто-то прошёл в спешке, не заботясь о следах.
— Недавние, — пробормотал Борг, пригнувшись, ладонь ощупывала землю. — Может, полдня, не больше.
Вальтер поднял взгляд на горизонт — степь тянулась бесконечной полосой, переливаясь рыжим в закатном свете. Ни дыма, ни движения. Только тишина, и от этого становилось тревожнее. Почему-то даже птиц не было слышно.
К ним подошёл Хальдор. Его взгляд на мгновение задержался на следах, затем скользнул по лицам людей, оценивая напряжение, которое висело в воздухе, как густой смог.
Он оценил пространство вокруг — ровная трава, несколько холмов, открытые участки. Где бы ни остановились, они будут видны издалека, а тень сумерек только усилит опасность.
- Знаете, что… - вдруг произнес Саул, которому не сиделось на коне. - … мне тут не нравится. Кони устали, мой вон вообще спотыкается уже. Если на нас сейчас нападут, то я не знаю, как отбиваться будем.
- Тоже, верно. – мрачно проговорил командир. – Встаем на отдых и готовимся к бою.
Вальтер ослабил подпругу и провёл рукой по спине коня, ощущая, как под пальцами дрожит усталое тело животного. Дал ему немного воды из фляги — бедолага весь день скакал по сухой, пыльной степи, дыхание было тяжёлым и прерывистым. Вальтер сам присел на небольшую кочку рядом, вытирая с лица пот и пыль, и на мгновение почувствовал облегчение.
Сделав пару глотков воды, Вальтер замер. Может ему показалось? Он опустился на четвереньки и приложил ладони к земле. Да нет, ну так он ничего не узнает и не почувствует, это все бабкины сказки…
Серая мертвая пыль дрогнула под его ладонью, пробежала мелкой судорогой, будто рябь на поверхности воды. Можно ли услышать стук копыт?
Если да, то раздумывать нет времени сейчас. Он закинул себе за спину полный колчан стрел – обычных, которыми можно убить человека. Волшебные стоит беречь до последнего.
Короткий меч у пояса, нож за сапогом, да вот еще щит снять с седла. Этот щит ему вручили в лагере, как и каждому солдату. Маленький и круглый, легко держать в бою, но и спрятаться за ним сложно в открытой степи.
Остальные тоже не теряли времени даром, у каждого было оружие наготове, бывалые воины привычно становились в круг обороны. Неожиданно Вальтер обнаружил себя в центре этого круга под прикрытием остальных. Это не совсем правильно, подумалось ему, он же не маг, его не надо защищать. Он такой же воин, как и все здесь.
- Если кто-то плохо привязал свою лошадь, то пойдет пешком! – вызывающе бросил Саул под смех приятелей. – Я никого не пущу на свою птичку.
Точно же, у него был какой-то артефакт для лошадей. Ему столько всего незнакомого выдали в лагере, что Вальтер сильно сомневался, что сумеет воспользоваться хотя бы половиной. Но вот эта вещь могла пригодиться сейчас.
Он кинулся к своему коню, раздвигая плечами своих товарищей, и залез в сумку. Вот он маленький мешочек с сонным порошком. Осторожно запустив туда ладонь, он нащупал пригоршню какого-то мелкого песка сухого и тёплого.
Главное не вдохнуть самому, иначе проспит всю битву. И тогда над ним точно все будут смеяться громче всех.
Лошади доверчиво нюхали его руку в надежде на кусочек хлеба, а затем послушно укладывались на землю. Теперь вытереть ладонь от этого песка, хотя бы вот и шкуру лошади. Или о штаны, уж штаны он нюхать точно не будет.
Теперь дрожь земли ощущалась и ногами — едва уловимая вибрация пробегала по земле под их сапогами как сердцебиение степи, словно сама степь предупреждала о приближении.
Вальтер поднял голову: на горизонте, в самом пламени заката, поднимался тонкий столб пыли, сперва едва различимый, потом густеющий, плотный, с отчетливым шорохом и запахом горячей земли и тревоги.
— Смотрю, кому-то оказалось мало … — пробормотал Хальдор, щурясь, прищуренные глаза отражали отблески заката. И повел плечами, словно разминаясь.
Солнце садилось быстро, и последние лучи скользнули по траве, высвечивая темные силуэты всадников наступающей цепью. Теперь было видно — их много слишком.
Силуэты тянулись цепью.
Пыль под копытами поднималась медленной мутной дымкой. В воздухе висел тяжелый запах пота, кожи и горячей степной земли.
Отряд уже стоял в обороне, образовав круг, спешившись с лошадей почти синхронно. Кони нервно фыркали, сотрясая в воздух мелкие частицы пыли. Кто-то потянулся к оружию, другой натягивал тетиву лука, струны едва слышно звенели в тихом сумраке надвигающейся битвы на их земле или чужой — уже было неважно.
Внутри билась противная мысль: зря его взяли в этот отряд на роль мага. Он не умеет ровным счётом ничего из того, что умеют маги. Вряд ли тут кто-то захочет почитать и попросит зажечь свечку в шутку, просто так. Что толку от этих его умений здесь, сейчас?
Отчаянная злость стиснула горло: умирать в степи, так далеко от дома, не хотелось совсем. Если он останется в этом самом поле, то никто даже не узнает об этом, ни отец, ни брат дома. И мать все так же будет сидеть у крошечного окошка и ждать его приезда каждый вечер. И сестренки вырастут, сохранив на память о нем лишь какие-то ленты и детские воспоминания.
И Марианна… он так и не успел сказать ей лично все то самое важное и нужное.
Бросил взгляд на товарищей – им привычно. Они спокойно готовятся к бою, как уже делали не раз и не два. И отчего-то Вальтер знал, что никто из них не отступит, не дрогнет первым. Пусть это их первая битва, его грела странная уверенность – у них обязательно получится победить или хотя бы выжить. Именно потому, что они научились доверять друг другу молча.
Вальтер всматривался сквозь пыль и закат — силуэты вырисовывались всё яснее: пара десятков всадников медленно поднимались гребнем, их плащи развевались на ветру. Резкие и тревожные крики иногда перекрывали топот копыт.
Вальтер заметил блеск стали — короткие мечи наготове, тонкую струну лука на спине одного из всадников в темной пыли сумерек. И они ехали уверенно, словно привыкли к дороге и к бою; и чем ближе они подходили, тем отчетливее в нём взыграло ощущение неизбежности столкновения.
На сомнения не было ни сил, ни времени. Он вытянул болт из колчана и почти нежно провёл пальцами от самого наконечника до оперения медленно, словно проверяя судьбу. Может это и не свеча, может и не зажжётся, но своим прикосновением он вкладывал неистовое желание попасть точно в цель, ощущая напряжение в каждом нерве и дыхании.
Он сразу присмотрел себе жертву – самый первый всадник, за которым остальные словно птицы в клин собираются для удара. Руки сами знали, что делать, самое главное — не отводить взгляд от цели даже на мгновение.
Тугая струна арбалета противно взвыла, и спустя мгновение всадник накренился влево, утягивая за собой на землю коня. Бедное животное истошно заржало, напряжение пробежало по его мышцам, противясь такому обращению, и инстинкт самосохранения победил в панике. Сбросив раненого, конь рванул прочь, нервно выбивая копытами пыль. Интересно, насмерть, или только ранил его?
Но досматривать Вальтер не стал, следующий болт словно сам прыгнул ему в руки в спешке боя. Заряжать арбалет было привычно – отработанным движением укладывал болт в желоб на ложе, быстро наводил оружие, выдыхал и, вот так, замерев без воздуха в лёгких, нажимал спуск почти на автомате.
Болт вырвался из желоба с глухим щелчком — тонкая линия в воздухе — и попал точно в плечо всадника у самого края колонны на полном ходу.
Мужчина дернулся и слишком резко натянул поводья, разрывая рот коню нервным движением в панике.
Конь заржал, взвился на дыбы и сбросил его из седла в мутную пыль степи.
Кочевник свалился на землю и неподвижно растянулся в пыли без движения.
На мгновение весь мир сузился до глухого стука сердца, резкого хруста, прерванного галопа и запаха раскалённой земли и железа. И Вальтер тряхнул головой, все потом — потом, потом.
Не останавливаться, ни в коем случае не останавливаться! Он снова потянул тугую тетиву, будто кто придал ему сил, зацепил её и сунул руку в колчан. Может, это волшебство, а может, ему просто хотелось так думать, но болт прильнул к ладони, словно ожидая его команды молча.
Новая цель, новый выстрел — и ещё один всадник с гортанным криком свалился с коня вниз, в пыль. Где-то за спиной закричал Саул, короткое копьё пролетело прямо над головой и воткнулось в горло пустынного воина с влажным хрустом.
Совсем близко, так близко, что он чувствует запах конского пота, нагретой тяжёлой кожи седел, терпкой травы, и степной пыли, забивающей горло. На выстрелы больше нет времени, и Вальтер решительно выхватил свой короткий меч.
