В самом начале, когда только-только обнаружилось это сходство, обеспокоенной паствой был раздут скандал, однако позже дело замялось, брожение голосов стихло, а партию церковных поделок (ну не выкидывать же, в конце концов, иконы, на которые были потрачены деньги! Тем более с Наполеоном!) передали в провинции и за пределы митрополии в другие страны, где их тихо-мирно растащили набожные тетки и бабушки, без сомнения сильные в вере, но все же далекие от искусства. Здесь можно было бы загрустить, но грустить не следует. Это еще что! Я как-то видел такое изображение Георгия Победоносца в родном городе прямо в военкомате на улице Д. Во всю стену весел, аккурат напротив Шойгу. Шойгу, у нас в зоне, говорят, вроде сняли, а Георгий-Наполеон в военкомате висит до сих! Но речь не об этом.
Жим сел за стол, взял железную кружку. Они отпили и стали хрустеть баранками. Разговаривали Буйвол и Гоча, Гена не лез. Из их речей, крайне туманных, ибо они частенько переходили то на грузинский, то на украинский, то на смесь их обоих, Гена разобрал только две фразы: «Нужен инструктор» и «Как в две тыщи восьмом, ты помнишь?». Уже из этих двух фраз любой другой на его месте мог бы кое-что для себя смекнуть, например то, что Гоча не такой уж мужик простецкий, однако Гена смекать не стал. До 2014 года он, как и все, не интересовался политикой.
Два часа спустя все вещи Мармадзе были распиханы по машинам. Еще минут десять Гоча бадался с «Око», сидя в которой среди куч вещей выглядел он очень комично. Наконец его зверь завелся, и они поехали. Довольно скоро Гоча продаст дом №1 Стрижанского переулка, и никто из соседей не вспомнит о нем. Так бы и канул он в безвестие, если бы не это повествование.
На пути к пустырю, располагавшемуся в трех километрах западнее Чернигова Гену вырубило. Проснулся он только, когда машина остановилась. Выбравшись из нее, Гена увидел, что вещи Гочи исчезли с заднего сиденья. Видимо они с Буйволом перенесли их, пока он спал. От того, что его не разбудили, Гене сделалось совестно.
–– Ну, че стоим? –– Улыбаясь, спросил подошедший Буйвол. –– Пошли, дел невпроворот.
Сказав это, Буйвол пошел вперед, поправляя шапку. Гена проследовал за ним на пустырь, где убедился в том, что пустырь уже не так уж и пуст. На снегу, которого к этому времени было уже исчезающе мало, лежали большие деревянные ящики; совсем недавно выгруженные кирпичи бесформенной кучей валялись по диагонали от них, а рядом, в теплых перчатках и синих шапках взад и вперед носились обладателей типично украинских фамилий – Сидоров, Иванов, Бородин, Васильев, Петров, свезенные сюда из-под Харькова. Вместе с Мухтаром, Стасом, Максимом и остальными парнями из «Правого сектора», они трудились, не покладая рук:
–– Цемент сейчас подвезут, место освободите.
–– Понял.
–– Так, а плитку куда?
–– А плитку вроде не надо.
–– Она ж испортится!
–– Кульгавый сказал, шо ни хера с ней не сделается, надо сначала яму отрыть.
–– Ну, раз Кульгавый... О, Гена, даров!
–– Дарова-дарова. –– Сказал Гена, здороваясь. Далее он перезнакомился с харьковчанами, еще чуть позже рассказал, что он теперь Жим и, как и все, включился в стройку. Довольно быстро к пустырю подъехала белая «Lada» (довольно новая по тем временам) и из нее вылезли четверо. Это были старые знакомые читателя – оставленные нами до поры, до времени посетители тату-салона «ASGARD», два дня назад прибывшие на Украину. Их путь был непрост. Сначала они покинули земли севера, ныне оскверненные Федуком и иже с ними, а в те времена терроризируемые Максом Коржом. Довольно скоро уйдет его эра, московские радиостанции заполонят песни группы «Грибы», сегодня тоже уже почившей, откуда эта зараза начнет распространяться спорами, однако т.к. Москва каждый год порождает в музыке новый налет и оттенок шлака, на Олимпе они тоже не задержаться. Затем квартет проехал на юг, в места, где в то время особую славу держала группа «Powerwolf», бывшая тогда в невероятной силе. Ее хеви-метал и сегодня держит титул «ЕБЕЙШИЙ», а также позиции в ушах и сердце, хотя, конечно, с засильем латентной голубизны в текста?х разного рода, прости господи, исполнителей, фанаты которых в своей разнузданной низости дошли до того (приготовьтесь), что на полном серьезе используют в повседневных разговорах слово: "вайб" (!!), ареалы ее популярности заметно сократились, как, в общем-то и ареалы здравомыслия в целом. Благо мы в ЧЗО находится далеко от современных музыкальных (и не только) веяний моей Родины, ибо если хотя бы треть слухов, доходящих до нас правдива... Но, пожалуй, не будем краски сгущать. Поживем – увидим.
Весь день и вечер, в течении которых два раза срывался крохотный дождик, парни работали и поздно ночью разъехались с пустыря, оставив Святого в машине сторожить материалы. Поскольку приезжие из России имели на Украине лишь одного знакомого, учувствовавшего в Майдане со стороны «Правого сектора», они были немедленно взяты в оборот. Их разместили вместе со всеми в одном из домов, находившемся пес знает где (было темно и Гена устал сверх всякой меры, а потому название улицы было последним, о чем он думал тогда), а когда выяснилось, что парни захватили с собой гитару, в комнате немедленно образовался квартирник, длившийся, без малого три часа. В течении этих минут звучали такие хиты, как: «Городской партизан», «За белые дни», «Последняя битва Святослава», «Адольф Гитлер вместе с нами», известная тем, что толи куплет, толи припев из нее впоследствии исполнит один из нардепов Верховной Рады в стенах этой самой Верховной Рады), «Власть свинца», «СС Дирливангер» и «Скажи России» (эта последняя нацистская композиция примечательна тем, что в 2023 году корреспондент «Рен ТВ» Дмитрий Зименкин, занимавшийся съемкой патриотических репортажей с полей СВО додумался вставить припев из нее в окончание очередного репортажа о торжестве антифашизма. К слову, на следующий день его ютуб-канал был удален).
Парни выкупались, поели, выпили и сидели теперь раскумаренные, уставшие и веселые. Еще трезвому Гене не очень нравились песни, исполняемые сидевшими на стульях парнями. Особенно Гене не понравилась песня про Адольфа Гитлера, однако бывший уже навеселе Стас, ритмично подергивавший плечами, сказал ему:
–– Да че ты, Жим? Качает же!
Гена, вновь оказавшись в окружении тех, кому уже раз не смог отказать, на этот раз повел себя точно также. Он лишь, скривившись, отпил еще немного из пивной бутылки и подумал рассеянно: «Ну-у-у, ну навроде... Навроде качает».
На следующий день, когда дышащие перегаром парни еще дремали, уже не спавший Хромой подошел к Буйволу. Последний сидел за столом с большой кружкой.
–– Ты сообщение получал?
–– Да.
–– Тогда через пару недель я ненадолго отъеду.
Добрый день, много уважаемые господа. Для начала надо напомнить, что АВТОР НЕ ПРОПАГАНДИРУЕТ НАЦИЗМ, НАЦИЗМА РОТ Т****ТЬ! Песни, упомянутые в предпоследнем абзаце, являются запрещенными (ХЗ, все, или нет, Дирлевангер точно в списке экстремистских материалов, все остальные – не знаю, но сама группа, их исполнявшая, точно запрещена, так что вам и государство, и я ЗАПРЕЩАЕМ ИХ СЛУШАТЬ НА Х0Й!).
Вместо них рекомендую песни того же Павервульфа: Мертвые мальчики не плачут, Католик-сатанист, Арми оф зе найт, Дай-дай-дайномайт и т.д. Не зря они носят сами знаете какой титул =)
Сорян, что так долго, то понос, то золотуха – была жара – просто капец, а щас 1 августа экзамен на аспирантуру, если пролечу – будьте любезны 175 КА каждый год отслюнявливать. А я что? А мне оно не надо.
Поэтому до 1 августа больше ни че не будет, просьба понять и простить. Кстати, вы в курсе, что у ОверБро вышел новый видос? Если вы его не смотрите, то... вы вообще кто?))
Так, чисто, держу в курсе: когда закончу книги по сталкеру, посвящу их брату Хорусу (неважно, кто это) и ОверБро.
Это сообщение, скорее всего останется, т.к. проблемы мне не нужны. ПОВТОРЯЮ ЕЩЕ РАЗ: НАЦИЗМА РОТ ТОГО САМОГО, ПОНИМАЕТЕ. СНОШАТЬ ВО ВСЕ ЩЕЛИ.
К шести утра грозу отнесло на восток и ливень, постепенно начавший мельчать, вскоре окончился. Небо при этом осталось хмурым.
Будить два раза никого не пришлось – парни поднялись по первому зову. За исключением Крыма выспаться никому из них так и не удалось: Чих все два часа пролежал на боку, свернувшись, как полотенце, брошенное в начале стирки дожидаться своей очереди у корзины с бельем; каждые двадцать-пятнадцать минут он настороженно открывал глаза, когда по очереди, когда оба сразу, для верности поглаживая рукоять «Гадюки». Литра делал тоже самое, только из положения на спине. Кайф и Форсаж честно отстояли на стреме два с половиной часа, в течении которых сон не шел в руку. В связи с этим, на сбор вещей и накидывание капюшонов много времени не ушло ни у кого. Гораздо больше его было потеряно в распре – с обезглавленным кровососом нужно было что-то решать. По крайне мере, так утверждали Кайф и Форсаж, предлагавшие выволочить его из дома. Нельзя точно судить, с чем это было связано, однако Крым почему-то лоббировал идею оставить его прямо тут, на полу и не марать об него руки.
–– Если б его голова не была в сумке, я бы ему еще в рот нассал! –– Произнес он с крайне воинственным видом. –– И вообще, я изначально думал это прикол такой, что мы потащим ее на Кордон!
–– Ну не пропадать же добру!
–– Добру-то ладно. Но тело-то нам на хрена тащить?!
–– Нельзя же его здесь так оставить...
–– Почему?!
–– Посуди сам, это ж... Блин... –– Этими словами Кайф начинал излагать свое виденье. Сказать по правде, оно – это виденье, было скорее не столько его, а сколько их с Форсажем на пару. Если еще честнее сказать – выволочь труп из дома предложил Форсаж. Он же и обосновал это дело, пока они стояли на стороже. Менее часа назад, его доводы показались Кайфу разумными, и он согласился с ними, однако теперь, стоило сталкеру начать отстаивать свою позицию, он не мог их ни отстоять, ни даже вспомнить их содержание. Более того, доводы в защиту выноса кровососа, изначально так грамотно звучавшие в голове, произнесенные в слух отчего-то начинали казаться Тимуру запутанным бредом. И чем больше он говорил, тем сильнее запутывался. –– Эта, ну...
–– Стоянка. –– Подсказал Форсаж.
–– Точно, стоянка! И...
Крым был неумолим.
–– Какая стоянка?! Вы че, озоном передышали?!
–– Ну-у...
–– Обычная стоянка. –– Вновь вмешался Форсаж. –– Подумай сам, ты считаешь мы первые, кто тут ночует?
–– Думаю да. А если нет, он о них позаботился! –– Крым кивнул на мутанта.
–– А спальники перед нашим приходом в дальнюю комнату отволок и сложил гусеничкой конь в польтишке? А след от костра вон там (Форсаж кивнул на стену. В дальнем углу соседней комнаты и вправду было черное пятно, оставленное, как видно, предыдущими посетителями)? А почти всюду оборванные обои? Думаешь, мы одни здесь разводили костер?
–– Ну... Ну не знаю... Они могли отслоиться и сами. –– Приободрившись сказал Крым, т.к. ему показалось, что он нашел вполне логичное объяснение. –– Или кровосос мог ободрать!
–– Ага, да. Два раза. Жопу он ими, наверное, подтирал.
Крыма посетил приступ негодования.
–– Ф-ф-ф!..
–– Я тебе говорю, тут останавливается наш брат. Редко, но останавливается. Нельзя оставлять здесь гниющую тушу. Мы ее отнесем.
Крым почувствовал, как под воздействием логики пол начинает ускользать из-под ног. Тем не менее он не унимался.
–– И куда? мы ее отнесем?
Все также невозмутимо Форсаж кивнул на другую стену.
–– Туда. По КПК там аномалии. Мы как раз собирались их сегодня утром проверить.
Крым понял, что кровососа, походу, все же придется переть. Его недовольство не знало пределов. Раздосадованный, он мотнул головой и махнул кистью, как бы говоря этим «ну да, ну да. Пошел-ка я известно куда».
–– И кто из нас его понесет?
–– Я! –– Крикнул Чих, с большой готовностью подбежав к кровососу. Наклонившись к нему, он схватил за ногу дохлую тварь, после чего тут же скривился и отнял руку. –– Мэ! Он холодное...
Неожиданно в разговор вмешался Литра.
–– Хрен с ним, я понесу его. Че, Кайф, поможешь?
Уже склонившемуся над мутантом и схватившему его за ноги Литре, Кайф отказать не сумел. Он наклонился, взял мутанта за руки и тут же понял, почему скривился Чих. Кровосос был холодным, как босые пальцы. Кайф немного вжал шею и разок вздрогнул, однако почти сразу привык.
Из брезгливости, мутанта спустили на первый этаж методом Шерлока Холмса: «–– Тут нападение, пришлите наименее раздражающих полицейских и машину скорой. Он нанес себе тяжелые травмы, он выпал из окна». Парни же спустились менее спешно.
Из дверного проема веяло утренним холодом; лагуны луж образовались в канавах, залили асфальт, растеклись по земле. Сама земля стала черной, такой же как вчерашние облака. Кора дуба промокла и крупные капли медленно падали с ее веток на карниз и порожки. Под эту бесшумную капель Литра взял мутанта за одну руку, Кайф за другую и вместе они поволокли его к бетонной ограде. Пятясь спиной вперед, Тимур волей-неволей смотрел на это тело. Его удивляло его строение – напоминавшее человеческое, оно было при этом больше, выше. Худосочное, черно-серое, с почти впалыми ребрами, развороченной грудью и остатками меха с синеватым отливом. Пальцы мутанта были здоровенные, с большими когтями, черными, как ониксовое стекло. Когда парни дотащили его до ворот, рука Кайфа соскользнула, и он сжал пятерню мутанта, испытав при этом леденящее рукопожатие.
Три громадных цистерны, возвышавшиеся за забором, когда-то были полны бензина. Теперь же они стояли порожними (такие же серые, как и небо над ними) и единственным, что в них могло скапливаться была дождевая вода. Их основания, скрытые невысоким заграждением из серых плит, покрывал ядовитый зеленый пояс – признак продолжительного аномального воздействия. За заграждением вспыхивал зеленый свет – «Газировка» жила своей мирной жизнью. Подойдя к стенке, сталкеры остановились и перевели дух. По плитам заправки от самых ворот за ними тянулся узкий черноватый след. Толи из грязи, толи из крови.
–– Ну че вы там, скоро? –– Спросил подошедший бодрым шагом Чих. В руках у него был старичок-«Медвежонок». При приближении к ограждению, экран детектора остался пустым. –– Хм... И тут пусто. Да что за ерунда!
–– А я сразу сказал...
Улыбаясь кудахтанью Крыма и Чиха, пацаны взяли мутанта под белы рученьки и перебросили его в «Газировку», отступив на шаг. Мгновенье спустя из-за плит вырвался сноп зеленых искр, и парни услышали мерзкое хлюпанье, затем тихий свист (так пищат сдувающиеся в костре бутылки), а после треск, потонувший в чавканье. Ядовитое свечение усилилось и иногда над бетоном взлетали мельчайшие кусочки плоти. Непонятно зачем Кайф решил посмотреть на аномалию в действии. Пересилив порожденную звуками мерзость, он подошел и одними бровями высунулся за бетонную стену. Окруженная бушевавшей зеленой жижей и подтачиваемая лимонадным огнем с боков, на полу таяла мясная куча. От каждого прикосновения аномалии мех, мясо и жилы делались жидки и оползали, словно песчаная постройка, обнятая шипящей морской волной. Воздух наполнил гнетущий запах подогретого лежавшего мяса. Отступив, Кайф подумал, что, наверно, нельзя придумать ужаснее участи, чем упасть в «Газировку» еще живым. «Уж лучше в «Карусель» добровольно шагнуть».
Жим сел за стол, взял железную кружку. Они отпили и стали хрустеть баранками. Разговаривали Буйвол и Гоча, Гена не лез. Из их речей, крайне туманных, ибо они частенько переходили то на грузинский, то на украинский, то на смесь их обоих, Гена разобрал только две фразы: «Нужен инструктор» и «Как в две тыщи восьмом, ты помнишь?». Уже из этих двух фраз любой другой на его месте мог бы кое-что для себя смекнуть, например то, что Гоча не такой уж мужик простецкий, однако Гена смекать не стал. До 2014 года он, как и все, не интересовался политикой.
Два часа спустя все вещи Мармадзе были распиханы по машинам. Еще минут десять Гоча бадался с «Око», сидя в которой среди куч вещей выглядел он очень комично. Наконец его зверь завелся, и они поехали. Довольно скоро Гоча продаст дом №1 Стрижанского переулка, и никто из соседей не вспомнит о нем. Так бы и канул он в безвестие, если бы не это повествование.
На пути к пустырю, располагавшемуся в трех километрах западнее Чернигова Гену вырубило. Проснулся он только, когда машина остановилась. Выбравшись из нее, Гена увидел, что вещи Гочи исчезли с заднего сиденья. Видимо они с Буйволом перенесли их, пока он спал. От того, что его не разбудили, Гене сделалось совестно.
–– Ну, че стоим? –– Улыбаясь, спросил подошедший Буйвол. –– Пошли, дел невпроворот.
Сказав это, Буйвол пошел вперед, поправляя шапку. Гена проследовал за ним на пустырь, где убедился в том, что пустырь уже не так уж и пуст. На снегу, которого к этому времени было уже исчезающе мало, лежали большие деревянные ящики; совсем недавно выгруженные кирпичи бесформенной кучей валялись по диагонали от них, а рядом, в теплых перчатках и синих шапках взад и вперед носились обладателей типично украинских фамилий – Сидоров, Иванов, Бородин, Васильев, Петров, свезенные сюда из-под Харькова. Вместе с Мухтаром, Стасом, Максимом и остальными парнями из «Правого сектора», они трудились, не покладая рук:
–– Цемент сейчас подвезут, место освободите.
–– Понял.
–– Так, а плитку куда?
–– А плитку вроде не надо.
–– Она ж испортится!
–– Кульгавый сказал, шо ни хера с ней не сделается, надо сначала яму отрыть.
–– Ну, раз Кульгавый... О, Гена, даров!
–– Дарова-дарова. –– Сказал Гена, здороваясь. Далее он перезнакомился с харьковчанами, еще чуть позже рассказал, что он теперь Жим и, как и все, включился в стройку. Довольно быстро к пустырю подъехала белая «Lada» (довольно новая по тем временам) и из нее вылезли четверо. Это были старые знакомые читателя – оставленные нами до поры, до времени посетители тату-салона «ASGARD», два дня назад прибывшие на Украину. Их путь был непрост. Сначала они покинули земли севера, ныне оскверненные Федуком и иже с ними, а в те времена терроризируемые Максом Коржом. Довольно скоро уйдет его эра, московские радиостанции заполонят песни группы «Грибы», сегодня тоже уже почившей, откуда эта зараза начнет распространяться спорами, однако т.к. Москва каждый год порождает в музыке новый налет и оттенок шлака, на Олимпе они тоже не задержаться. Затем квартет проехал на юг, в места, где в то время особую славу держала группа «Powerwolf», бывшая тогда в невероятной силе. Ее хеви-метал и сегодня держит титул «ЕБЕЙШИЙ», а также позиции в ушах и сердце, хотя, конечно, с засильем латентной голубизны в текста?х разного рода, прости господи, исполнителей, фанаты которых в своей разнузданной низости дошли до того (приготовьтесь), что на полном серьезе используют в повседневных разговорах слово: "вайб" (!!), ареалы ее популярности заметно сократились, как, в общем-то и ареалы здравомыслия в целом. Благо мы в ЧЗО находится далеко от современных музыкальных (и не только) веяний моей Родины, ибо если хотя бы треть слухов, доходящих до нас правдива... Но, пожалуй, не будем краски сгущать. Поживем – увидим.
Весь день и вечер, в течении которых два раза срывался крохотный дождик, парни работали и поздно ночью разъехались с пустыря, оставив Святого в машине сторожить материалы. Поскольку приезжие из России имели на Украине лишь одного знакомого, учувствовавшего в Майдане со стороны «Правого сектора», они были немедленно взяты в оборот. Их разместили вместе со всеми в одном из домов, находившемся пес знает где (было темно и Гена устал сверх всякой меры, а потому название улицы было последним, о чем он думал тогда), а когда выяснилось, что парни захватили с собой гитару, в комнате немедленно образовался квартирник, длившийся, без малого три часа. В течении этих минут звучали такие хиты, как: «Городской партизан», «За белые дни», «Последняя битва Святослава», «Адольф Гитлер вместе с нами», известная тем, что толи куплет, толи припев из нее впоследствии исполнит один из нардепов Верховной Рады в стенах этой самой Верховной Рады), «Власть свинца», «СС Дирливангер» и «Скажи России» (эта последняя нацистская композиция примечательна тем, что в 2023 году корреспондент «Рен ТВ» Дмитрий Зименкин, занимавшийся съемкой патриотических репортажей с полей СВО додумался вставить припев из нее в окончание очередного репортажа о торжестве антифашизма. К слову, на следующий день его ютуб-канал был удален).
Парни выкупались, поели, выпили и сидели теперь раскумаренные, уставшие и веселые. Еще трезвому Гене не очень нравились песни, исполняемые сидевшими на стульях парнями. Особенно Гене не понравилась песня про Адольфа Гитлера, однако бывший уже навеселе Стас, ритмично подергивавший плечами, сказал ему:
–– Да че ты, Жим? Качает же!
Гена, вновь оказавшись в окружении тех, кому уже раз не смог отказать, на этот раз повел себя точно также. Он лишь, скривившись, отпил еще немного из пивной бутылки и подумал рассеянно: «Ну-у-у, ну навроде... Навроде качает».
На следующий день, когда дышащие перегаром парни еще дремали, уже не спавший Хромой подошел к Буйволу. Последний сидел за столом с большой кружкой.
–– Ты сообщение получал?
–– Да.
–– Тогда через пару недель я ненадолго отъеду.
***
Добрый день, много уважаемые господа. Для начала надо напомнить, что АВТОР НЕ ПРОПАГАНДИРУЕТ НАЦИЗМ, НАЦИЗМА РОТ Т****ТЬ! Песни, упомянутые в предпоследнем абзаце, являются запрещенными (ХЗ, все, или нет, Дирлевангер точно в списке экстремистских материалов, все остальные – не знаю, но сама группа, их исполнявшая, точно запрещена, так что вам и государство, и я ЗАПРЕЩАЕМ ИХ СЛУШАТЬ НА Х0Й!).
Вместо них рекомендую песни того же Павервульфа: Мертвые мальчики не плачут, Католик-сатанист, Арми оф зе найт, Дай-дай-дайномайт и т.д. Не зря они носят сами знаете какой титул =)
Сорян, что так долго, то понос, то золотуха – была жара – просто капец, а щас 1 августа экзамен на аспирантуру, если пролечу – будьте любезны 175 КА каждый год отслюнявливать. А я что? А мне оно не надо.
Поэтому до 1 августа больше ни че не будет, просьба понять и простить. Кстати, вы в курсе, что у ОверБро вышел новый видос? Если вы его не смотрите, то... вы вообще кто?))
Так, чисто, держу в курсе: когда закончу книги по сталкеру, посвящу их брату Хорусу (неважно, кто это) и ОверБро.
Это сообщение, скорее всего останется, т.к. проблемы мне не нужны. ПОВТОРЯЮ ЕЩЕ РАЗ: НАЦИЗМА РОТ ТОГО САМОГО, ПОНИМАЕТЕ. СНОШАТЬ ВО ВСЕ ЩЕЛИ.
***
К шести утра грозу отнесло на восток и ливень, постепенно начавший мельчать, вскоре окончился. Небо при этом осталось хмурым.
Будить два раза никого не пришлось – парни поднялись по первому зову. За исключением Крыма выспаться никому из них так и не удалось: Чих все два часа пролежал на боку, свернувшись, как полотенце, брошенное в начале стирки дожидаться своей очереди у корзины с бельем; каждые двадцать-пятнадцать минут он настороженно открывал глаза, когда по очереди, когда оба сразу, для верности поглаживая рукоять «Гадюки». Литра делал тоже самое, только из положения на спине. Кайф и Форсаж честно отстояли на стреме два с половиной часа, в течении которых сон не шел в руку. В связи с этим, на сбор вещей и накидывание капюшонов много времени не ушло ни у кого. Гораздо больше его было потеряно в распре – с обезглавленным кровососом нужно было что-то решать. По крайне мере, так утверждали Кайф и Форсаж, предлагавшие выволочить его из дома. Нельзя точно судить, с чем это было связано, однако Крым почему-то лоббировал идею оставить его прямо тут, на полу и не марать об него руки.
–– Если б его голова не была в сумке, я бы ему еще в рот нассал! –– Произнес он с крайне воинственным видом. –– И вообще, я изначально думал это прикол такой, что мы потащим ее на Кордон!
–– Ну не пропадать же добру!
–– Добру-то ладно. Но тело-то нам на хрена тащить?!
–– Нельзя же его здесь так оставить...
–– Почему?!
–– Посуди сам, это ж... Блин... –– Этими словами Кайф начинал излагать свое виденье. Сказать по правде, оно – это виденье, было скорее не столько его, а сколько их с Форсажем на пару. Если еще честнее сказать – выволочь труп из дома предложил Форсаж. Он же и обосновал это дело, пока они стояли на стороже. Менее часа назад, его доводы показались Кайфу разумными, и он согласился с ними, однако теперь, стоило сталкеру начать отстаивать свою позицию, он не мог их ни отстоять, ни даже вспомнить их содержание. Более того, доводы в защиту выноса кровососа, изначально так грамотно звучавшие в голове, произнесенные в слух отчего-то начинали казаться Тимуру запутанным бредом. И чем больше он говорил, тем сильнее запутывался. –– Эта, ну...
–– Стоянка. –– Подсказал Форсаж.
–– Точно, стоянка! И...
Крым был неумолим.
–– Какая стоянка?! Вы че, озоном передышали?!
–– Ну-у...
–– Обычная стоянка. –– Вновь вмешался Форсаж. –– Подумай сам, ты считаешь мы первые, кто тут ночует?
–– Думаю да. А если нет, он о них позаботился! –– Крым кивнул на мутанта.
–– А спальники перед нашим приходом в дальнюю комнату отволок и сложил гусеничкой конь в польтишке? А след от костра вон там (Форсаж кивнул на стену. В дальнем углу соседней комнаты и вправду было черное пятно, оставленное, как видно, предыдущими посетителями)? А почти всюду оборванные обои? Думаешь, мы одни здесь разводили костер?
–– Ну... Ну не знаю... Они могли отслоиться и сами. –– Приободрившись сказал Крым, т.к. ему показалось, что он нашел вполне логичное объяснение. –– Или кровосос мог ободрать!
–– Ага, да. Два раза. Жопу он ими, наверное, подтирал.
Крыма посетил приступ негодования.
–– Ф-ф-ф!..
–– Я тебе говорю, тут останавливается наш брат. Редко, но останавливается. Нельзя оставлять здесь гниющую тушу. Мы ее отнесем.
Крым почувствовал, как под воздействием логики пол начинает ускользать из-под ног. Тем не менее он не унимался.
–– И куда? мы ее отнесем?
Все также невозмутимо Форсаж кивнул на другую стену.
–– Туда. По КПК там аномалии. Мы как раз собирались их сегодня утром проверить.
Крым понял, что кровососа, походу, все же придется переть. Его недовольство не знало пределов. Раздосадованный, он мотнул головой и махнул кистью, как бы говоря этим «ну да, ну да. Пошел-ка я известно куда».
–– И кто из нас его понесет?
–– Я! –– Крикнул Чих, с большой готовностью подбежав к кровососу. Наклонившись к нему, он схватил за ногу дохлую тварь, после чего тут же скривился и отнял руку. –– Мэ! Он холодное...
Неожиданно в разговор вмешался Литра.
–– Хрен с ним, я понесу его. Че, Кайф, поможешь?
Уже склонившемуся над мутантом и схватившему его за ноги Литре, Кайф отказать не сумел. Он наклонился, взял мутанта за руки и тут же понял, почему скривился Чих. Кровосос был холодным, как босые пальцы. Кайф немного вжал шею и разок вздрогнул, однако почти сразу привык.
Из брезгливости, мутанта спустили на первый этаж методом Шерлока Холмса: «–– Тут нападение, пришлите наименее раздражающих полицейских и машину скорой. Он нанес себе тяжелые травмы, он выпал из окна». Парни же спустились менее спешно.
Из дверного проема веяло утренним холодом; лагуны луж образовались в канавах, залили асфальт, растеклись по земле. Сама земля стала черной, такой же как вчерашние облака. Кора дуба промокла и крупные капли медленно падали с ее веток на карниз и порожки. Под эту бесшумную капель Литра взял мутанта за одну руку, Кайф за другую и вместе они поволокли его к бетонной ограде. Пятясь спиной вперед, Тимур волей-неволей смотрел на это тело. Его удивляло его строение – напоминавшее человеческое, оно было при этом больше, выше. Худосочное, черно-серое, с почти впалыми ребрами, развороченной грудью и остатками меха с синеватым отливом. Пальцы мутанта были здоровенные, с большими когтями, черными, как ониксовое стекло. Когда парни дотащили его до ворот, рука Кайфа соскользнула, и он сжал пятерню мутанта, испытав при этом леденящее рукопожатие.
Три громадных цистерны, возвышавшиеся за забором, когда-то были полны бензина. Теперь же они стояли порожними (такие же серые, как и небо над ними) и единственным, что в них могло скапливаться была дождевая вода. Их основания, скрытые невысоким заграждением из серых плит, покрывал ядовитый зеленый пояс – признак продолжительного аномального воздействия. За заграждением вспыхивал зеленый свет – «Газировка» жила своей мирной жизнью. Подойдя к стенке, сталкеры остановились и перевели дух. По плитам заправки от самых ворот за ними тянулся узкий черноватый след. Толи из грязи, толи из крови.
–– Ну че вы там, скоро? –– Спросил подошедший бодрым шагом Чих. В руках у него был старичок-«Медвежонок». При приближении к ограждению, экран детектора остался пустым. –– Хм... И тут пусто. Да что за ерунда!
–– А я сразу сказал...
Улыбаясь кудахтанью Крыма и Чиха, пацаны взяли мутанта под белы рученьки и перебросили его в «Газировку», отступив на шаг. Мгновенье спустя из-за плит вырвался сноп зеленых искр, и парни услышали мерзкое хлюпанье, затем тихий свист (так пищат сдувающиеся в костре бутылки), а после треск, потонувший в чавканье. Ядовитое свечение усилилось и иногда над бетоном взлетали мельчайшие кусочки плоти. Непонятно зачем Кайф решил посмотреть на аномалию в действии. Пересилив порожденную звуками мерзость, он подошел и одними бровями высунулся за бетонную стену. Окруженная бушевавшей зеленой жижей и подтачиваемая лимонадным огнем с боков, на полу таяла мясная куча. От каждого прикосновения аномалии мех, мясо и жилы делались жидки и оползали, словно песчаная постройка, обнятая шипящей морской волной. Воздух наполнил гнетущий запах подогретого лежавшего мяса. Отступив, Кайф подумал, что, наверно, нельзя придумать ужаснее участи, чем упасть в «Газировку» еще живым. «Уж лучше в «Карусель» добровольно шагнуть».
