–– Может пожрем? –– Предложил Крым. Кайф посмотрел на него глазами, в которых, казалось, позеленели белки и сказал:
–– Не, чет не хочется.
–– Че так?
Вместо ответа, Кайф взял его за плечи и пододвинул к плитам.
–– Ты че... Ох, ёпт... Понимаю.
–– Чего там, чего?.. А-а-а...
–– Так, жрать не хочим?
–– Не-а.
–– Ну тогда пошлите сразу в лощину.
Сталкеры согласились и покинули скупую на артефакты автозаправку. Пройдя ворота, они перешагнули через шлагбаум и по автомобильной дороге направились в сторону «Темной Лощины». Несколько раз на пути им встречались малочисленные группы псевдособак, по два-три мутанта, а также «Воронки», вздрагивавшие у придорожных холмов и теребившие мокрые ветки.
Довольно скоро группа вышла на мост, перекинутый через стоячую воду. За все это время ни один пес бросался в атаку, хотя по долгим внимательным взглядам, какими мутанты провожали парней было видно, что они голодны. Сознавая степень возможного риска, собаки только поводили плечами, вжавшись в чернозем и с непередаваемым выраженьем морд дышали в землю так тихо, что их дыхание, примешиваясь к ветру, совсем растворялось.
Река под мостом была столь мелка, что казалось он был переброшен через канаву. При этом справа от сталкеров располагался крупный участок земли, затопленный водой и побитый ей на три острова. На оконечности одного из них колыхался с большим трудом переживший зиму камыш, в центре другого стояло дерево. На холме в нескольких десятках метрах от островов, сидели собаки. Двое из них были слепыми псами, третий мутант, чешущийся за ухом, был псевдопес. Над водой под мостом витало облако зеленого пара, испарения которого были настолько едки, что опоры моста покрывала зеленая накипь, схожая с той, что опоясывала бока цистерн. Слева, за холмиком и большим черным деревом стояло здание в три этажа, на дороге к которому валялись обрезки гигантских труб. Вдали, из-за угла здания выглядывал невесть откуда взявшийся ж/д вагон, из-под которого, в свою очередь, выглядывало что-то волосатое и белесое. Толи мусор, толи мешки.
Все это сталкеры рассматривали не долго – мост оказался таким же скупым на артефакты, как и заправка, а потому Чих шагал очень расстроенный.
Во все времена доктора говорили, что переедание – это попытка заглушить стресс и неудовлетворенность. Наши неудачи ведут к расстройствам, наши расстройства ведут к еде. Процесс этот закономерен и тем печален, что многие в наши дни, сталкиваясь с его последствиями, не стремятся исправить первопричину. Вместо работы над собой и стремленья стать лучше, они прикрываются обменом веществ (это наблюдается реже) и, почему-то, двадцать первым веком. «–– Чел, ты?.. Ты серьезно? Двадцать первый век на дворе! Как можно шеймить кого-то в 2k двадцатых? И вообще, мое тело – мое дело!». Возможно, для таких людей будет открытием, однако что в восьмом, что в двадцать первом веке жир – это жир, и его воздействие на организм остается все тем же, пусть даже у нас и 2k на дворе. Впрочем, не будем к ним сильно строги. В конце концов, переделывая их любимую фразу, их тело – это сугубо их личный инсульт.
В результате вышеописанного желания заглушить чувство глубокой неудовлетворенности в момент, когда сталкеры перешли через холм и подошли к развалинам фермы, извечный запрос, портящий путешествие, раздался именно из уст Чиха.
–– Я есть хочу.
–– Ты ж только что говорил, что не хоч...
–– Я тоже.
–– Да вы издеваетесь! Почему сразу там не поели?!
–– Я когда там был – не совсем хотел есть, а теперь вот прошелся и захотел...
–– Че, Кайф, и ты тоже?
Кайф кивнул молча из-за неловкости. Не так давно ему и вправду казалось, что он не хочет есть, однако прогулки и свежий мокрый ветер успели выветрить из его памяти воспоминания о кровососе и теперь его желудок также предательски захотел есть.
–– Литра?
–– Я хотел есть еще тогда.
–– Горе луковое!.. Че ж ты молчал?
–– Из солидарности.
Форсаж очень медленно умыл лицо ладонями.
–– Ф-ф-ф... Хер с ним, пошлите.
–– Уры-ы!..
Подойдя к обваленному забору, парни перешагнули через него (а кое-кто на радости и перепрыгнул) и, быстро обследовав периметр фермы, заняли ближайшие к выходу кирпичи, рядом с которыми стоял пенек, подле которого валялся ствол неизвестного дерева. Сучья на нем давно обтесались (видимо братья-сталкер употребляли их на растопку, о чем свидетельствовала куча золы от потухшего костра). Позади сталкеров располагался сарай. Еще две постройки, предназначавшиеся для инвентаря и скотины, виднелись правее и левее его.
Присев полукругом, парни получили возможность просматривать большую часть территории, включая оба выхода с фермы. Зажужжал бегунок и из сумки-холодильника показались консервы. Чих, по-хозяйски сунул в них руку.
–– Та-а-к, вот икорка... Блин, Форсаж.
–– Че?
–– Чебурек не находится. Можешь достать? А то голова эта мешает...
–– Могу конечно... Сперва сам соглашается, что мы несем эту голову, а теперь посмотрите, она мешает. –– Притворно ворчливо сказал Форсаж. Чих слегка подался назад, так, что оказался на одном уровне с Литрой и притворным шепотом произнес, отгородившись от Форсажа ребром ладони:
–– Вот посмотри на него. Он мне сразу не понравился! А вот Шар-то всегда мне помогает...
–– Мне кажется, или там обсуждают меня?
–– Только хорошими словами! –– Воскликнул Чих, принимая из рук Форсажа чебурек.
Неожиданно Чих снова размяк. Он держал в руках скипетр и державу – чебурек и икру, и опять не мог решиться, что схомячить первым. И то, и другое было очень вкусным. И то и другое хотелось съесть. И того, и другого хотелось оставить. Парень страдал. Чего нельзя было сказать о Кайфе.
Тимур уселся на трухлявый пень, промокший от ливня, как гнилая картонка. Дождевик все это нивелировал. Под лезвием переданного Литрой ножа скрипнула банка, и консервированный тунец отправился в рот. С рыбой в зубах сидеть на пеньке стало приятней. Возвращать нож Литра не спешил и потому сталкер расслабился, глядя по сторонам. Прямо за Форсажем возвышался старый захудалый барак, крыша которого рухнула внутрь и теперь из него, точно спицы, торчали стропила. Правее шел серый корпус из выцветшего кирпича. Говорят, один из сталкерских сказов повествует от том, как кого-то обули в нем на восемьсот рябчиков... Под окнами мелкими кусочками валялся шифер. Таким обычно в деревнях и на дачах, вместе с битым кирпичом, выкладывают подъезд к гаражу... Да-а, удивительная особенность деревенской архитектуры – где ее не увидишь, всегда кажется, что обратно домой попал. Такой же точно сарайчик был у них в колхозе, где дояром и уборщиком трудился Тимурин дедушка. На парня вдруг нахлынули воспоминания. Слегка пахнуло парным молоком, черная земля вокруг потускнела, откуда-то повеяло свежескошенной травкой. Разбитые окна склеились сами собой, покосившаяся дверь незаметно выровнялась. Из прошлого на Кайфа смотрел совсем новый барак: с целой крышей, белесый, такой приветливый. Одновременно с этим впервые за вся время, как парни вышли из «Бара», тучи над их головами рассеялись и из них робко выглянул солнечный лучик. Парень наклонил голову, накрыв рот ладонью и улыбаясь глазами. Он вспомнил дедушку. Вот тут он и стоял, прям у двери, на крылечке. Не высокий, не низкий, чуть выше среднего. Дубленка у него была такая... Серая. Или бурая. От нее пахло временем, когда Тимур во весь рост умещался в ней вместе с кутенком. Штаны просторные, колоши... Пес Барсик... Тимуру показалось, что он видит и Барсика. Пушистый такой. И жилистый. Мордочка у него... «Так, стоп!» –– На этом моменте сталкер с сомнением нахмурил брови. –– «Какой нахуй Барсик!?».
И солнце, и дедушку сдуло в одно мгновение. Сталкер моргнул. В двух шагах от него, ошалело скаля клыки виднелась рыжая морда, чьи черные глаза буквально впились в него. В ту же секунду раздался выстрел. Ошарашенный, Кайф кубарем полетел с пня. Приземлившись, он перевел взгляд в сторону и увидел стоявшего с «Калашом» Литру. Никогда до этого Тимур не видел его таким. Его волосы были спутаны, как у Горгоны, лицо побелело и исказилось, отражая то выражение, с каким секунду назад на Кайфа смотрел мутант. Казалось Литра озверел.
–– Псевдо-собаки! –– Заорал он не своим голосом, разделив это словно на составные части. Пока все подскакивали, Литра повернул голову и бросил взгляд за забор.
–– Ебать того в спину! Их там...
–– Мы поняли!
К этому моменту Кайф уже стоял на ногах вскидывал двустволку.
–– Занять круговую оборону! Херчьте им в головы! Берегите патроны! Блядь, пиздец! –– Выкрикнул Форсаж, споткнувшись о ствол.
–– Одна, вторая... Вот так попадос! –– Заорал Крым.
–– Сколько насчитал, Кайф?
–– Шестнадцать.
–– Херово! Крым?!
–– До хуя! Они мельтешат и их дохуища!
Утробно урча, псы закружились, скрываемые забором. Из их оскаленных пастей на землю стекали струйки грязной слюны. С второго входа также показались собаки. Увидевший их Чих вдруг вздрогнул.
–– Вон та паскуда мне подмигнула!
–– Кажется тебя!
–– Я клянусь...
–– Успокойся! Говорю тебе кажется!
Кайф посмотрел на пса, который, как Чиху показалось, ему подмигнул. Это была здоровенная псина с удивительно чистым молочным мехом, в котором виднелись редкие черные волоски. Его глаза казались каштаново-розовыми, а над холкой словно витал дымок. Пес шел очень медленно. И, что самое ужасное, в его глазах читался разум.
–– Это они позвали друзей!..
Кайф не слушал. Он с ужасом смотрел на подбиравшегося пса и пар, расходящийся от него, словно бы застилал все пространство. Остальные собаки стали тенями, кромешными призраками, мелькающими средь кирпичей. Сталкер шагнул назад и под его ногами чавкнула лужа. Дернувшись, сталкер резко посмотрел вниз, а затем вновь на собаку. Также стоя в воде та уже более не улыбалась. Гримаса жестокости перекосило ее лицо. Глаза заискрились яростью и краем глаза Тимур заметил, что туман рассеялся.
–– Форса-аж! –– Что было силы выкрикнул сталкер.
–– Да?!
–– Вон та следов не оставляет!
Окружавшие их собаки вдруг остановились и взвыли все вместе, словно это выла одна мощная глотка. Словно ужаленный Кайф обернулся. Помимо псевдособак на них наступали слепые псы, однако это не было важным. Сталкер отметил другой момент: те из собак, что казались более светлыми, не оставляли следов на земле. Тоже самое увидели и остальные.
–– Фантомы! Где-то должна быть главная...
Договорить Форсажу не дали. В мгновение ока собаки сорвались с мест. Бешено лая, они потеряли подобие строй, которое выстраивалось до этого и теперь неслись, перескакивая через забор с единственным желанием – всех уничтожить. В ту же секунду сталкеры открыли огонь. Грохот и очереди слились воедино, но при этом мутанты так сильно лаяли, что голос ружей терялся в их неистовом рыке. Прицельно попадать в ноги и головы возможности не было ни у кого – псевдопсы приближались к парням зигзагами. Когда у Чиха закончился магазин, некоторые из них уже пали замертво. Крым лупил с СКС, вышибая голод вместе с мозгами. Литра, казалось, сам превратился в пса. Он поливал их так быстро и с такой точностью, что Кайф, даже зная, что это опасно, все равно на секунду невольно залюбовался им. Форсаж и Чих тоже сбрили нескольких тварей, а Кайф подстрелил сперва одного, а затем добил второго мутанта.
–– Давайте к забору! Литра, Чих, прикрывайте!
–– Есть!
–– Форсаж!
–– А-а?!
–– Это ж фантом! Че будет, если он нас уку...
–– Стреля-а-ай!
Оспаривать приказ Кайф и не думал. Он что было точности стрелял из ружья, из которого целился почти в острие (впопыхах он не успел вернуть Литре ножик и теперь при каждом прицеливании тот лежал на рукояти, возвышаясь над ней на манер плавника). Не отставая от товарищей, Кайф метнулся к забору, однако твари выпрыгивали со всех сторон. Одни из них падали, путаясь под ногами, другие вспыхивали и исчезали, стоило только по ним попасть.
–– Где-то рядом должна быть псисобака!
––Че делать-то?!
–– Отстреливаться! Литра, Чих, отходите!
–– Иду!
–– Иду!
–– Чих, падла, брысь с линии огня!
На линии огня Чиха как ни бывало – он юркнул в сторону и в следующий миг очередной твари разорвало голову. Стукнувшись в стену, Кайф стал перезаряжать двустволку похолодевшими руками. Тем временем атака и не думала захлебываться. Одиночки безжалостно сжигали боезапас, ряды мутантов редели, изорванные пулями трупы устилали землю, однако место убитых занимали фантомы, плодить который псисобака могла до бесконечности. Когда Чих и Литра подбежали к основной группе, одна из псин прорвалась через свинцовый шквал. Широко раззявив пасть, кишащую пеной, взмыленная паскуда прыгнула на парней. Лишь лошадиная доза адреналина позволила Крыму увернуться в последний момент. Послышался треск дождевика, сталкер запнулся и упал на землю. В эту же секунду в метре от него приземлилась собака. Она развернулась его разорвать, однако у двустволки были другие планы. В следующий миг собаку разорвало. Ее тело буквально прилипло к стенке, в то время как огромная кровавая клякса отпечаталась на том месте, где секунду назад была голова. Форсаж выскочил наперерез другой псине и, увлеченный против воли, остался отстреливаться впереди. Поднявшийся Крым прижался к Литре и вместе они продолжили перестрелку. Кайф обернулся сказать Форсажу, чтоб он отступал, однако слова застряли у него в горле. Матерая, ободранная, со стоячей щетиной на спине тварь приближалась к нему с правого бока. Как назло, слева на Форсажа бросился еще один пес и он окончательно от нее развернулся. Кайф застыл, не зная, что делать. Они находились в двух шагах от него, однако он понимал, что на просто нет времени. Тимур шагнул, все еще сжимая в руке бесполезное ружье. Передние лапы псины уже оторвались от земли. Времени на подумать окончательно не осталось. Забыв даже о том, как его зовут, Кайф кинулся на собаку с ножом в руке, своим весом сметая мутанта в сторону. Видавшему виды Форсажу, краем глаза увидевшему, что произошло, изменил голос.
–– Ты дурак, блядь!
Одновременно с приземлением Кайф и собака приземлились на землю. Туповатый кухонный нож, который до этого елозил по крышке, под воздействием веса вошел по рукоять. Кайф заорал. Заорала собака. Он забыл о том, что ее нужно убить, она забыла о том, что его можно загрызть. Все их движения спутались, мутант рванул из-под Тимура, но тем самым сам разорвал себе селезенку. Псина взвыла в таком ужасе, что слепые псы, испугавшись, отпрянули внутрь сарая. Кайфа в это время просто давил на нее, стирая руки в густой темной крови. Его тело снова оцепенело, он вцепился на мертво и в его голове стучало только одно: «Не пускать, не пускать!». Над одиночкой гремела стрельба; собака, рванувшись, окончательно выдохлась и, суча лапами остановилось. Едва поднявшись на четвереньки, Кайф бросился от нее, на автомате рванув за ножик. Лезвие выскочило и черный гейзер взметнулся в небо. В туже секунду четыре руки с такой же силой подняли Тимура. Оглянувшись, он увидел всех четверых друзей. Пересекшийся взглядом Форсажем громко гаркнул:
–– Спасибо!
Перемазанный кровью, с глазами, казалось, изнутри надутыми, Кайф кивнул, оборачиваясь. Натиск мутантов возобновился. Большая часть реальных собак уже валялась вокруг спиралями, однако меньше их от этого не становилось: белые псы с горящими спинами окружали, исчезали и появлялись вновь. В этот момент Форсаж зачем-то включил окулиста.
–– Не, чет не хочется.
–– Че так?
Вместо ответа, Кайф взял его за плечи и пододвинул к плитам.
–– Ты че... Ох, ёпт... Понимаю.
–– Чего там, чего?.. А-а-а...
–– Так, жрать не хочим?
–– Не-а.
–– Ну тогда пошлите сразу в лощину.
Сталкеры согласились и покинули скупую на артефакты автозаправку. Пройдя ворота, они перешагнули через шлагбаум и по автомобильной дороге направились в сторону «Темной Лощины». Несколько раз на пути им встречались малочисленные группы псевдособак, по два-три мутанта, а также «Воронки», вздрагивавшие у придорожных холмов и теребившие мокрые ветки.
Довольно скоро группа вышла на мост, перекинутый через стоячую воду. За все это время ни один пес бросался в атаку, хотя по долгим внимательным взглядам, какими мутанты провожали парней было видно, что они голодны. Сознавая степень возможного риска, собаки только поводили плечами, вжавшись в чернозем и с непередаваемым выраженьем морд дышали в землю так тихо, что их дыхание, примешиваясь к ветру, совсем растворялось.
Река под мостом была столь мелка, что казалось он был переброшен через канаву. При этом справа от сталкеров располагался крупный участок земли, затопленный водой и побитый ей на три острова. На оконечности одного из них колыхался с большим трудом переживший зиму камыш, в центре другого стояло дерево. На холме в нескольких десятках метрах от островов, сидели собаки. Двое из них были слепыми псами, третий мутант, чешущийся за ухом, был псевдопес. Над водой под мостом витало облако зеленого пара, испарения которого были настолько едки, что опоры моста покрывала зеленая накипь, схожая с той, что опоясывала бока цистерн. Слева, за холмиком и большим черным деревом стояло здание в три этажа, на дороге к которому валялись обрезки гигантских труб. Вдали, из-за угла здания выглядывал невесть откуда взявшийся ж/д вагон, из-под которого, в свою очередь, выглядывало что-то волосатое и белесое. Толи мусор, толи мешки.
Все это сталкеры рассматривали не долго – мост оказался таким же скупым на артефакты, как и заправка, а потому Чих шагал очень расстроенный.
Во все времена доктора говорили, что переедание – это попытка заглушить стресс и неудовлетворенность. Наши неудачи ведут к расстройствам, наши расстройства ведут к еде. Процесс этот закономерен и тем печален, что многие в наши дни, сталкиваясь с его последствиями, не стремятся исправить первопричину. Вместо работы над собой и стремленья стать лучше, они прикрываются обменом веществ (это наблюдается реже) и, почему-то, двадцать первым веком. «–– Чел, ты?.. Ты серьезно? Двадцать первый век на дворе! Как можно шеймить кого-то в 2k двадцатых? И вообще, мое тело – мое дело!». Возможно, для таких людей будет открытием, однако что в восьмом, что в двадцать первом веке жир – это жир, и его воздействие на организм остается все тем же, пусть даже у нас и 2k на дворе. Впрочем, не будем к ним сильно строги. В конце концов, переделывая их любимую фразу, их тело – это сугубо их личный инсульт.
В результате вышеописанного желания заглушить чувство глубокой неудовлетворенности в момент, когда сталкеры перешли через холм и подошли к развалинам фермы, извечный запрос, портящий путешествие, раздался именно из уст Чиха.
–– Я есть хочу.
–– Ты ж только что говорил, что не хоч...
–– Я тоже.
–– Да вы издеваетесь! Почему сразу там не поели?!
–– Я когда там был – не совсем хотел есть, а теперь вот прошелся и захотел...
–– Че, Кайф, и ты тоже?
Кайф кивнул молча из-за неловкости. Не так давно ему и вправду казалось, что он не хочет есть, однако прогулки и свежий мокрый ветер успели выветрить из его памяти воспоминания о кровососе и теперь его желудок также предательски захотел есть.
–– Литра?
–– Я хотел есть еще тогда.
–– Горе луковое!.. Че ж ты молчал?
–– Из солидарности.
Форсаж очень медленно умыл лицо ладонями.
–– Ф-ф-ф... Хер с ним, пошлите.
–– Уры-ы!..
Подойдя к обваленному забору, парни перешагнули через него (а кое-кто на радости и перепрыгнул) и, быстро обследовав периметр фермы, заняли ближайшие к выходу кирпичи, рядом с которыми стоял пенек, подле которого валялся ствол неизвестного дерева. Сучья на нем давно обтесались (видимо братья-сталкер употребляли их на растопку, о чем свидетельствовала куча золы от потухшего костра). Позади сталкеров располагался сарай. Еще две постройки, предназначавшиеся для инвентаря и скотины, виднелись правее и левее его.
Присев полукругом, парни получили возможность просматривать большую часть территории, включая оба выхода с фермы. Зажужжал бегунок и из сумки-холодильника показались консервы. Чих, по-хозяйски сунул в них руку.
–– Та-а-к, вот икорка... Блин, Форсаж.
–– Че?
–– Чебурек не находится. Можешь достать? А то голова эта мешает...
–– Могу конечно... Сперва сам соглашается, что мы несем эту голову, а теперь посмотрите, она мешает. –– Притворно ворчливо сказал Форсаж. Чих слегка подался назад, так, что оказался на одном уровне с Литрой и притворным шепотом произнес, отгородившись от Форсажа ребром ладони:
–– Вот посмотри на него. Он мне сразу не понравился! А вот Шар-то всегда мне помогает...
–– Мне кажется, или там обсуждают меня?
–– Только хорошими словами! –– Воскликнул Чих, принимая из рук Форсажа чебурек.
Неожиданно Чих снова размяк. Он держал в руках скипетр и державу – чебурек и икру, и опять не мог решиться, что схомячить первым. И то, и другое было очень вкусным. И то и другое хотелось съесть. И того, и другого хотелось оставить. Парень страдал. Чего нельзя было сказать о Кайфе.
Тимур уселся на трухлявый пень, промокший от ливня, как гнилая картонка. Дождевик все это нивелировал. Под лезвием переданного Литрой ножа скрипнула банка, и консервированный тунец отправился в рот. С рыбой в зубах сидеть на пеньке стало приятней. Возвращать нож Литра не спешил и потому сталкер расслабился, глядя по сторонам. Прямо за Форсажем возвышался старый захудалый барак, крыша которого рухнула внутрь и теперь из него, точно спицы, торчали стропила. Правее шел серый корпус из выцветшего кирпича. Говорят, один из сталкерских сказов повествует от том, как кого-то обули в нем на восемьсот рябчиков... Под окнами мелкими кусочками валялся шифер. Таким обычно в деревнях и на дачах, вместе с битым кирпичом, выкладывают подъезд к гаражу... Да-а, удивительная особенность деревенской архитектуры – где ее не увидишь, всегда кажется, что обратно домой попал. Такой же точно сарайчик был у них в колхозе, где дояром и уборщиком трудился Тимурин дедушка. На парня вдруг нахлынули воспоминания. Слегка пахнуло парным молоком, черная земля вокруг потускнела, откуда-то повеяло свежескошенной травкой. Разбитые окна склеились сами собой, покосившаяся дверь незаметно выровнялась. Из прошлого на Кайфа смотрел совсем новый барак: с целой крышей, белесый, такой приветливый. Одновременно с этим впервые за вся время, как парни вышли из «Бара», тучи над их головами рассеялись и из них робко выглянул солнечный лучик. Парень наклонил голову, накрыв рот ладонью и улыбаясь глазами. Он вспомнил дедушку. Вот тут он и стоял, прям у двери, на крылечке. Не высокий, не низкий, чуть выше среднего. Дубленка у него была такая... Серая. Или бурая. От нее пахло временем, когда Тимур во весь рост умещался в ней вместе с кутенком. Штаны просторные, колоши... Пес Барсик... Тимуру показалось, что он видит и Барсика. Пушистый такой. И жилистый. Мордочка у него... «Так, стоп!» –– На этом моменте сталкер с сомнением нахмурил брови. –– «Какой нахуй Барсик!?».
И солнце, и дедушку сдуло в одно мгновение. Сталкер моргнул. В двух шагах от него, ошалело скаля клыки виднелась рыжая морда, чьи черные глаза буквально впились в него. В ту же секунду раздался выстрел. Ошарашенный, Кайф кубарем полетел с пня. Приземлившись, он перевел взгляд в сторону и увидел стоявшего с «Калашом» Литру. Никогда до этого Тимур не видел его таким. Его волосы были спутаны, как у Горгоны, лицо побелело и исказилось, отражая то выражение, с каким секунду назад на Кайфа смотрел мутант. Казалось Литра озверел.
–– Псевдо-собаки! –– Заорал он не своим голосом, разделив это словно на составные части. Пока все подскакивали, Литра повернул голову и бросил взгляд за забор.
–– Ебать того в спину! Их там...
–– Мы поняли!
К этому моменту Кайф уже стоял на ногах вскидывал двустволку.
–– Занять круговую оборону! Херчьте им в головы! Берегите патроны! Блядь, пиздец! –– Выкрикнул Форсаж, споткнувшись о ствол.
–– Одна, вторая... Вот так попадос! –– Заорал Крым.
–– Сколько насчитал, Кайф?
–– Шестнадцать.
–– Херово! Крым?!
–– До хуя! Они мельтешат и их дохуища!
Утробно урча, псы закружились, скрываемые забором. Из их оскаленных пастей на землю стекали струйки грязной слюны. С второго входа также показались собаки. Увидевший их Чих вдруг вздрогнул.
–– Вон та паскуда мне подмигнула!
–– Кажется тебя!
–– Я клянусь...
–– Успокойся! Говорю тебе кажется!
Кайф посмотрел на пса, который, как Чиху показалось, ему подмигнул. Это была здоровенная псина с удивительно чистым молочным мехом, в котором виднелись редкие черные волоски. Его глаза казались каштаново-розовыми, а над холкой словно витал дымок. Пес шел очень медленно. И, что самое ужасное, в его глазах читался разум.
–– Это они позвали друзей!..
Кайф не слушал. Он с ужасом смотрел на подбиравшегося пса и пар, расходящийся от него, словно бы застилал все пространство. Остальные собаки стали тенями, кромешными призраками, мелькающими средь кирпичей. Сталкер шагнул назад и под его ногами чавкнула лужа. Дернувшись, сталкер резко посмотрел вниз, а затем вновь на собаку. Также стоя в воде та уже более не улыбалась. Гримаса жестокости перекосило ее лицо. Глаза заискрились яростью и краем глаза Тимур заметил, что туман рассеялся.
–– Форса-аж! –– Что было силы выкрикнул сталкер.
–– Да?!
–– Вон та следов не оставляет!
Окружавшие их собаки вдруг остановились и взвыли все вместе, словно это выла одна мощная глотка. Словно ужаленный Кайф обернулся. Помимо псевдособак на них наступали слепые псы, однако это не было важным. Сталкер отметил другой момент: те из собак, что казались более светлыми, не оставляли следов на земле. Тоже самое увидели и остальные.
–– Фантомы! Где-то должна быть главная...
Договорить Форсажу не дали. В мгновение ока собаки сорвались с мест. Бешено лая, они потеряли подобие строй, которое выстраивалось до этого и теперь неслись, перескакивая через забор с единственным желанием – всех уничтожить. В ту же секунду сталкеры открыли огонь. Грохот и очереди слились воедино, но при этом мутанты так сильно лаяли, что голос ружей терялся в их неистовом рыке. Прицельно попадать в ноги и головы возможности не было ни у кого – псевдопсы приближались к парням зигзагами. Когда у Чиха закончился магазин, некоторые из них уже пали замертво. Крым лупил с СКС, вышибая голод вместе с мозгами. Литра, казалось, сам превратился в пса. Он поливал их так быстро и с такой точностью, что Кайф, даже зная, что это опасно, все равно на секунду невольно залюбовался им. Форсаж и Чих тоже сбрили нескольких тварей, а Кайф подстрелил сперва одного, а затем добил второго мутанта.
–– Давайте к забору! Литра, Чих, прикрывайте!
–– Есть!
–– Форсаж!
–– А-а?!
–– Это ж фантом! Че будет, если он нас уку...
–– Стреля-а-ай!
Оспаривать приказ Кайф и не думал. Он что было точности стрелял из ружья, из которого целился почти в острие (впопыхах он не успел вернуть Литре ножик и теперь при каждом прицеливании тот лежал на рукояти, возвышаясь над ней на манер плавника). Не отставая от товарищей, Кайф метнулся к забору, однако твари выпрыгивали со всех сторон. Одни из них падали, путаясь под ногами, другие вспыхивали и исчезали, стоило только по ним попасть.
–– Где-то рядом должна быть псисобака!
––Че делать-то?!
–– Отстреливаться! Литра, Чих, отходите!
–– Иду!
–– Иду!
–– Чих, падла, брысь с линии огня!
На линии огня Чиха как ни бывало – он юркнул в сторону и в следующий миг очередной твари разорвало голову. Стукнувшись в стену, Кайф стал перезаряжать двустволку похолодевшими руками. Тем временем атака и не думала захлебываться. Одиночки безжалостно сжигали боезапас, ряды мутантов редели, изорванные пулями трупы устилали землю, однако место убитых занимали фантомы, плодить который псисобака могла до бесконечности. Когда Чих и Литра подбежали к основной группе, одна из псин прорвалась через свинцовый шквал. Широко раззявив пасть, кишащую пеной, взмыленная паскуда прыгнула на парней. Лишь лошадиная доза адреналина позволила Крыму увернуться в последний момент. Послышался треск дождевика, сталкер запнулся и упал на землю. В эту же секунду в метре от него приземлилась собака. Она развернулась его разорвать, однако у двустволки были другие планы. В следующий миг собаку разорвало. Ее тело буквально прилипло к стенке, в то время как огромная кровавая клякса отпечаталась на том месте, где секунду назад была голова. Форсаж выскочил наперерез другой псине и, увлеченный против воли, остался отстреливаться впереди. Поднявшийся Крым прижался к Литре и вместе они продолжили перестрелку. Кайф обернулся сказать Форсажу, чтоб он отступал, однако слова застряли у него в горле. Матерая, ободранная, со стоячей щетиной на спине тварь приближалась к нему с правого бока. Как назло, слева на Форсажа бросился еще один пес и он окончательно от нее развернулся. Кайф застыл, не зная, что делать. Они находились в двух шагах от него, однако он понимал, что на просто нет времени. Тимур шагнул, все еще сжимая в руке бесполезное ружье. Передние лапы псины уже оторвались от земли. Времени на подумать окончательно не осталось. Забыв даже о том, как его зовут, Кайф кинулся на собаку с ножом в руке, своим весом сметая мутанта в сторону. Видавшему виды Форсажу, краем глаза увидевшему, что произошло, изменил голос.
–– Ты дурак, блядь!
Одновременно с приземлением Кайф и собака приземлились на землю. Туповатый кухонный нож, который до этого елозил по крышке, под воздействием веса вошел по рукоять. Кайф заорал. Заорала собака. Он забыл о том, что ее нужно убить, она забыла о том, что его можно загрызть. Все их движения спутались, мутант рванул из-под Тимура, но тем самым сам разорвал себе селезенку. Псина взвыла в таком ужасе, что слепые псы, испугавшись, отпрянули внутрь сарая. Кайфа в это время просто давил на нее, стирая руки в густой темной крови. Его тело снова оцепенело, он вцепился на мертво и в его голове стучало только одно: «Не пускать, не пускать!». Над одиночкой гремела стрельба; собака, рванувшись, окончательно выдохлась и, суча лапами остановилось. Едва поднявшись на четвереньки, Кайф бросился от нее, на автомате рванув за ножик. Лезвие выскочило и черный гейзер взметнулся в небо. В туже секунду четыре руки с такой же силой подняли Тимура. Оглянувшись, он увидел всех четверых друзей. Пересекшийся взглядом Форсажем громко гаркнул:
–– Спасибо!
Перемазанный кровью, с глазами, казалось, изнутри надутыми, Кайф кивнул, оборачиваясь. Натиск мутантов возобновился. Большая часть реальных собак уже валялась вокруг спиралями, однако меньше их от этого не становилось: белые псы с горящими спинами окружали, исчезали и появлялись вновь. В этот момент Форсаж зачем-то включил окулиста.
