о времени, что перетирает камни, прошло более сорока лет, гигант из стали, кирпича и бетона все еще являл собой оттиск советского инженерного гения, строившего спутники и поворачивающего воды, хоть некоторые детали уже и скрипели на сильном ветру.
Весь этот осмотр Кайф совершал по мере приближения к опорам, под которыми, на удивление, не оказалось никого и ничего. Лишь наверху, где-то на перекрестке железнодорожных и колесных линий, потрескивали электрические аномалии, на которые детектор не возбудился.
Сразу за мостом показалась развилка. Шедшие до того в напряжении сталкеры ободрились. Крым достал сигарету. Едва увидев ее, Чих потянулся к нему, ухватил такую же, зажег ее о сигарету Крыма и начал было курить, но тут неожиданный порыв ветра затушил их обе.
–– Да ё-маё!.. –– Воскликнул он и тут же налетел на Форсажа. –– Э-эй, чего встали?
Впереди, наклонив головы стояли слепые псы. Их было четверо. Немного правее и дальше, за стволом высокого тополя лежала седая псевдособака. Еще пять или шесть собак ютились возле серой «Газели» с трещиной на одной из потухших фар. Все они стояли слева, на той самой развилке, по которой сталкеры намеревались идти. Справа, с тропинки, что вела в леса спешной трусцой перебежал еще одна псевдособака. Из-за следующего тополя стали подходить еще слепые псы.
–– Может они, как те... –– Начал было Чих, но тут же понял, что предположение его не выгорит. Словно поняв его мысль, седая псевдособак скривила морду в ехидном оскале. Остальные псевдопсы были рыжи, черны и тоже лохматы. Обернувшись на Крыма, Кайф заметил, что тот нервно сжал в пальцах папиросу. Легкий ветерок подхватил высыпавшийся из нее табак и понес его назад к мосту. Литра и Форсаж стояли оба бледные и каждый из них внимательно смотрел на собак. Чих стоял, подняв к губам согнутые в локтях руки. Возможно из-за погоды Кайфу показалось, что его бинты стали сереть. «Патронов один магазин, у Литры... У Литры сколько? Рожок, два?.. У Крыма... Блядь, он пусто!..». Вдруг, очень медленно Форсаж опустил взгляд, отведя его от серой собаки и также медленно развернулся в сторону леса. Не рискуя поворачивать даже шею, Кайф одним взглядом посмотрел на Крыма, инстинктивно сжав пальцы, показавшиеся ему в этот момент перевязанными. Крым, понимая в происходящем ровно столько же, также опустил взгляд и развернулся. Бледный Литра, вздрогнув скулами, сделал тоже самое, затем развернулся Чих, причем последний сделал это с большей уверенностью, чем все остальные. Глядя на все это, Кайф точно также опустил взгляд и крайне медленно развернулся, и пошел в лес, пытаясь понять, что же случилось. Полыхавшая голова подбросила ему идею, что собаки, вроде бы, чуют страх и, наверно, Форсаж, решил обойти их. Первые шаги дались неуверенно, однако спустя пару метров он приободрился и даже сглотнул. Крым шел чуть правее и тоже, вроде бы, уверенно. Точно также и Чих с Литрой, показались ему, идут не теряясь. Может знают что-то? Да и все получится. Вон, уже получилось. Наверное, Кайф бы опешил, если б узнал, что Крым, столь уверенно шедший с ним в одну ногу, рассуждал точно также. «Блядь, ну не может же Форсаж идти просто так! Может... Фокус?». Тут же в его голове всплыло еще то, что вот уже второй раз за два дня случай затушил ему сигарету. «Это мне сигналы посылает» –– Лихорадочно кивнул сам себе атеист Крым, мозг которого даже не потрудился облечь посылавшего в конкретную форму. –– «Господи, как только выберемся – бросаю курить!..». Чих, несмотря на ранение, шагал бодрее всех. О Форсаже он думал следующее: «Нет, ну идем мы не с бухты-барахты. Обход!.. Интересно, а сколько еще идти?..». Литра, хоть и бледный, тоже положился на Форсажа. Он ни о чем не думал и был просто уверен в том, что все получится из природного оптимизма. С каждым шагом мысли, подобные описанным выше крепли в головах шедших и, параллельно этому росла их уверенность в правильности действий Форсажа. Собаки их не преследовали (во всяком случае их было неслышно), сейчас только пройдут они еще пару шагов и по дуге, по дугеженьке... Не поведет же Форсаж их в лес.
Как хорошо, что в этот момент никто из них не видел лица Форсажа. Он шел самый первый, ни на секунду не изменяя шаг, вселяя этим уверенность в друзей и только выражение лица, осунувшегося от постоянного ожидания громкого лая, которого он ждал шага на шаг, выдавало в нем кубометры страха. Форсаж понятия не имел, что делает, никакой секрет не стоял в этот миг за его поведением. Единственным выходом, подсказанным ему головой и который, чем больше Форсаж шел, тем больше казался ему идиотизмом, было повторить расход с быком из мультика «Князь Владимир». Еще мальчиком увидев эту сцену, он затем пару раз проделывал тоже самое с собаками во дворе и вот теперь мозг не подсказал ему ничего лучшего. Зато нервы трепались с большим удовольствием. Форсаж успел уже подумать о том, что и собаки в его дворе были маленькие, и что подкармливали их бабульки, и что вообще сейчас он услышит рык... Так он и шел, уходя к лесу, так как каждая клетка верещала ему, что стоит только повернуть в сторону... А впереди были деревья. Черные, высокие, колючие и раскидистые, как черти. Они стояли близко друг к другу и на их макушках лежала сеть из ветвей, оломанных вчерашней грозой и застывших на целых ветках и в полу-падении. Невод этот тянулся по всем деревьям и, когда Форсаж зашел под их сень, он почувствовал, словно его горло, как на зло застегнутое на верхнюю пуговицу, сдавила удавка.
–– Форса-а-аж? –– Чуть слышно позвал Чих и в его голосе слышна была первая нотка страха. –– Мы же...
Форсаж обернулся и одновременно с этим раздался тихий утробный рык, в котором переливались все оттенки ехидства. Собаки стояли здесь же. Вся стая. Еще не успевшим повернуться друзьям хватило воскового лица Форсажа, чтобы понять, что собаки отнюдь не смотрели «Князя Владимира».
Форсаж тоже понял, что это конечная. Он хотел что-то сказать, но слова буквально прилипли к горлу. Да и где перед смертью взять силы сказать доверившимся тебе, что тупорылый план, который был обречен заранее, не сработал?
Что может быть лучше выхода на природу? Залитые солнцем нивы, чистый воздух, девственная трава. Если задать этот вопрос истово верующему христианину, он ответит вам так: отстоять всенощную. Если спросить семьянина с достатком чуть выше среднего (к примеру, если у него есть ИП), то он скажет вам: узбеки-строители с прямыми руками, вовремя сданный дом (в черте города, ближе к центру, но и чтобы роща была рядом, само собой – прогулки с детьми, понимать надо) и без проблем работающая вентиляция. Если спросить об этом литературного критика, такого, знаете ли, из богемы, холеного, заплетающегося в словах при разговоре, с выкройкой возле кармана и обнаруживающимся где угодно, только не в голове лишним весом, одним словом – столичного, он посоветует вам прочитать какой-нибудь новый, несомненно талантливый и густой на язык литературный шедевр, в котором чтоб если крыши – то остроконечно-суконно-черепичные, с глубоким, черным оком чердачного углубления, многокирпичным и жилым, воробьевозаселенным дымоходом (и чтоб это все страницах так на пятнадцати), недооцененный нашим сирым и мрачным обществом в силу поверхностных знаний эти самым обществом искусства словесности и отражающей наши дни или наше, без сомнения, наше ужасное прошлое, с хлесткими диалогами, запоминающимися героями из мяса, а не фанеры и интересным, захватывающим сюжетом (этакая хуерга в стиле любого романа яхиной). Если же мы спросим ребенка, выведенного ранней осенью играть возле луж, то он вытрет сопли и скажет, что он промок, очень доволен и съел улитку.
У снайперской пары, лежавших в этот день на одном из холмов «Темной Лощине» на этот счет мнения никто не спрашивал. Вместо этого за них все решил Цербер: лучше выхода на природу может быть только выход на природу с оружием! «Инструкции вам известны» –– Сказал он им, даже не повернув головы на Ибиса. И Ибис был счастлив этому обстоятельству. Вот уже два года наемник Ибис тянул контракт в «Темной Лощине». Контракт был простенький – охранение и сводился к тому, чтобы двое суток через двое лежать на холме с «ВАЛом» в руках. Местность была тихая – черный лес, безжизненные холмы, у подножия некоторых – собачьи норы. Первые пару месяцев, конечно, пугает обилие звуков, однако в скорости окрестность становится как будто родной. Колышутся ветви, иногда, очень далеко от базы, собаки загонят какого-нибудь кабана, повозятся с ним и разойдутся. Переживать, в общем-то, не о чем, деньги приходят стабильно, ситуация не меняется и на опыте можно даже вздремнуть. Довольно скоро Ибис, как и любой человек, изо дня в день занятый одним делом, полностью знал границы халтуры. Примерно чуть больше года назад он смекнул, что, в принципе, его работа курорт, а на курорте – не грех и выпить. Напарник, в случае чего, все равно толкнет его в бок, так что, собственно... Нет, на рабочем месте, Ибис, конечно, не пил. Нет, ну, не то, чтобы часто. Просто иногда он мог позволить себе немного заправиться перед выходом. А что, разве кто-то будет спорить, что «Jack Daniel's» – это плохо? Ладно бы он еще сивуху какую глушил, а так... Да и к тому же он умел держать себя в руках. Ну да, подумаешь, иногда прицел немножко уводит в сторону, и собака в нем слегка двоится, Цербер же все равно приказал по ним не стрелять. Он, правда, еще приказывал, не пить, идя на выход, иначе: «–– Я, блядь, тебя еще живого вспорю и кишки выебу!», ну так Ибис же знал, когда подписывался, что работа на синдикат – дело рискованное. И вот представьте, читатель, себя на месте Ибиса. Лежите вы себе на холме, весь в инструкциях, никого не трогаете, немножко, самую малость навеселе, прячете от напарника в воротник кошачьи глазки и, что самое главное – никого не ждете, т.к. – spoiler-spoiler – здесь вообще никогда никого не бывает. Лежите хорошо, со знанием дела. По ту сторону от вас – холмы и деревья, по эту сторону от вас – деревья и холмы, немного кустов (так, по мелочи), небо серое. Собаки, правда, сегодня что-то разбегались, ну да ничего, у них это бывает. К тому же ветер всегда дует на вас и поэтому вы прекрасно себя чувствуете, даже зная, что несколько нор находятся прямо за вашей спиной, по ту сторону. Вот кабанчик идет купаться в канавах, и так – за годом год. Идиллия! И тут вдруг, ни с того, ни с сего, прямо под ваш прицел, один за одним, гуськом, выходят сталкеры. Едва увидев их, Ибис протер глаза.
«Я один это вижу?». Он хотел было обернуться на Дога, но тут он увидел то, что заставило его позавидовать людям, которые умеют трезветь от изумления: прямо за сталкерами, на расстоянии примерно двадцати метров, прижавшись к земле, шли собаки. Даже если половина из них ему привиделась, их было все равно больше, чем он увидел за пол службы в зоне. Ибис присмотрелся. Сталкеры идут точно на расстрел: понурив головы, еле передвигая ногами. Собаки же... Ну словно коты, плетущиеся за безногим мышонком. Рассмотрев все это, Ибис поднял взгляд на Дога. Тот смотрел на него примерно с теми же мыслями. Справившись с удивлением, Ибис спросил у него, не забывая о том, что надо прятать нетрезвость:
–– Направление движения как я и думаю?
–– Пока выясня... Да, до объекта.
Вновь прильнув к прицелу, Ибис сощурился, пытаясь согнать с прицела навеянную виски муху. «Ох, как не вовремя!».
–– Твоя оценка?
–– Да-а... Да блин, бомжи ваще какие-то! Че они тут забыли?
–– Так вот и я ж за то... –– Сквозь зубы произнес Ибис. Он не хотел стрелять. Не потому что был сентиментален (этот недуг перестал водиться за ним еще с тех пор, как Ф. был жив), а потому что муха упорно не желала рассасываться и теперь он лежал, надеясь, что неизвестные в последний момент свернуть с тропинки. Потенциальных противников было много: семь... Или пять? Или все-таки шесть, а вон тот – это дерево? «Нет, после ходки с бухлом завязываю». Сталкеры же тем временем все не поворачивали. Ибис оторвал глаз от прицела, затем сменил его правый на левый, затем обратно, затем на плечо ему легла рука.
–– Да щас я, щас.
–– Погоди.
Ибис удивленно повернул голову, и Дог положил перед ним ПДА. Судя по зеленому маячку, к базе шагали свои.
–– Че будем делать?
Ибис пожал плечами. Он хотел что-либо сказать, но горло в этот момент предательски запершило и вместо ответа он только сглотнул.
–– Цербер, Цербер, прием. Выйди на связь.
–– У-м-м-м. –– Тихо запричитал Ибис. «Ба-лядь. Премия в этом месяце точно отменяется». Секунду спустя из динамика донесся тихий строгий голос.
–– Цербер на связи, прием. Что у вас там, Дог? Я же велел меня не беспокоить!
–– К нам сегодня на базу законспирированные не должны были подойти?
–– Законспирированные?.. Нет. А что, проблемы?
–– Типа того.
–– Погоди, сейчас уточню.
Цербер отключился и над позицией наемников вновь повисла тишина, в то время как последние слова руководства еще звенели в голове Ибиса.
–– Их же пять?
–– Да. –– Сказал Дог. Он был так занят, что не заметил неуместности этого вопроса. «Фу-у-ух, угадал!». В этот момент висевшая у плеча рация вновь ожила.
–– Дог, Дог, прием, выйди на связь.
–– На связи, прием.
–– Дог, это хер пойми кто, валите их.
–– А маячок?
–– Да хуй его знает! Я слышал, после последнего Выброса у половины теперь барахлит аппаратура, особенно старая. Твоему ПДА сколько лет?
–– Четвертый год пошел уже.
–– Ну вот и все. Кончайте их. Если это кто-то из ценных, я потом Аквилле всю плешь проем, пусть оповещает заранее. Конец связи.
–– Бери тех, что сзади. Стреляешь первым.
–– Тут такое дело...
–– Что?
Ибис не ответил. Вместо этого он со все разраставшимся ужасом смотрел на собак. Их было много, очень много. В любой другой день он бы не счел это проблемой и положился бы на рефлексы. В любой другой день...
–– Так чего ты застыл?
–– Ничего. –– Зажмурив глаза, ответил Ибис. –– Ты тех, что спереди?..
Смотря на Форсажа Кайф чувствовал, как белеет. Разуверившийся в наличии у Форсажа хоть какого-то плана просто взглянув на его лицо, он напоминал теперь людей, чья вселенная рухнула, и они с прискорбием осознали отсутствие в мире жидо-масонского заговора. Форсаж снова попытался что-то сказать, но несколько псов сделали шаг вперед, и он снова осекся. Внезапно над головой у Чиха треснула веточка. Тот дернулся, несколько собак подпрыгнуло от неожиданно и сквозь поднявшийся лай Форсаж заорал, словно воскресший:
–– Бежи-и-им!
Кайф сам не заметил, как оказался уже за деревьями. Голос Форсажа, прозвучавший, словно гром от взрыва чего-то чугунного, подействовал на него так сильно, что Тимур на пару секунд даже ощутил некоторое родство со стрелой – настолько быстро он мчался по лесу. Впереди, справа и слева мелькали деревья. Слева, впереди и за спиной неслись друзья. Где-то далеко сзади лаяли псы, звучали автоматные очереди и, парни не могли этого слышать, матерился один подозрительный холм.
–– Ибис, блядь, они под нами уже!
–– Да я сейчас-сейчас!
–– Иб-и-ис!
Перепотев совсем недавно, Кайф теперь снова взмок и бежал, неистово подгоняемый собачьим хрипом, слышавшимся позади. Из-под его ног вылетал гравий. Острая ветка царапнула щеку. Под ногами хрустнуло неясно что (времени не было смотреть); пару раз, как ему показалось, над головой просвистели пули.
Весь этот осмотр Кайф совершал по мере приближения к опорам, под которыми, на удивление, не оказалось никого и ничего. Лишь наверху, где-то на перекрестке железнодорожных и колесных линий, потрескивали электрические аномалии, на которые детектор не возбудился.
Сразу за мостом показалась развилка. Шедшие до того в напряжении сталкеры ободрились. Крым достал сигарету. Едва увидев ее, Чих потянулся к нему, ухватил такую же, зажег ее о сигарету Крыма и начал было курить, но тут неожиданный порыв ветра затушил их обе.
–– Да ё-маё!.. –– Воскликнул он и тут же налетел на Форсажа. –– Э-эй, чего встали?
Впереди, наклонив головы стояли слепые псы. Их было четверо. Немного правее и дальше, за стволом высокого тополя лежала седая псевдособака. Еще пять или шесть собак ютились возле серой «Газели» с трещиной на одной из потухших фар. Все они стояли слева, на той самой развилке, по которой сталкеры намеревались идти. Справа, с тропинки, что вела в леса спешной трусцой перебежал еще одна псевдособака. Из-за следующего тополя стали подходить еще слепые псы.
–– Может они, как те... –– Начал было Чих, но тут же понял, что предположение его не выгорит. Словно поняв его мысль, седая псевдособак скривила морду в ехидном оскале. Остальные псевдопсы были рыжи, черны и тоже лохматы. Обернувшись на Крыма, Кайф заметил, что тот нервно сжал в пальцах папиросу. Легкий ветерок подхватил высыпавшийся из нее табак и понес его назад к мосту. Литра и Форсаж стояли оба бледные и каждый из них внимательно смотрел на собак. Чих стоял, подняв к губам согнутые в локтях руки. Возможно из-за погоды Кайфу показалось, что его бинты стали сереть. «Патронов один магазин, у Литры... У Литры сколько? Рожок, два?.. У Крыма... Блядь, он пусто!..». Вдруг, очень медленно Форсаж опустил взгляд, отведя его от серой собаки и также медленно развернулся в сторону леса. Не рискуя поворачивать даже шею, Кайф одним взглядом посмотрел на Крыма, инстинктивно сжав пальцы, показавшиеся ему в этот момент перевязанными. Крым, понимая в происходящем ровно столько же, также опустил взгляд и развернулся. Бледный Литра, вздрогнув скулами, сделал тоже самое, затем развернулся Чих, причем последний сделал это с большей уверенностью, чем все остальные. Глядя на все это, Кайф точно также опустил взгляд и крайне медленно развернулся, и пошел в лес, пытаясь понять, что же случилось. Полыхавшая голова подбросила ему идею, что собаки, вроде бы, чуют страх и, наверно, Форсаж, решил обойти их. Первые шаги дались неуверенно, однако спустя пару метров он приободрился и даже сглотнул. Крым шел чуть правее и тоже, вроде бы, уверенно. Точно также и Чих с Литрой, показались ему, идут не теряясь. Может знают что-то? Да и все получится. Вон, уже получилось. Наверное, Кайф бы опешил, если б узнал, что Крым, столь уверенно шедший с ним в одну ногу, рассуждал точно также. «Блядь, ну не может же Форсаж идти просто так! Может... Фокус?». Тут же в его голове всплыло еще то, что вот уже второй раз за два дня случай затушил ему сигарету. «Это мне сигналы посылает» –– Лихорадочно кивнул сам себе атеист Крым, мозг которого даже не потрудился облечь посылавшего в конкретную форму. –– «Господи, как только выберемся – бросаю курить!..». Чих, несмотря на ранение, шагал бодрее всех. О Форсаже он думал следующее: «Нет, ну идем мы не с бухты-барахты. Обход!.. Интересно, а сколько еще идти?..». Литра, хоть и бледный, тоже положился на Форсажа. Он ни о чем не думал и был просто уверен в том, что все получится из природного оптимизма. С каждым шагом мысли, подобные описанным выше крепли в головах шедших и, параллельно этому росла их уверенность в правильности действий Форсажа. Собаки их не преследовали (во всяком случае их было неслышно), сейчас только пройдут они еще пару шагов и по дуге, по дугеженьке... Не поведет же Форсаж их в лес.
Как хорошо, что в этот момент никто из них не видел лица Форсажа. Он шел самый первый, ни на секунду не изменяя шаг, вселяя этим уверенность в друзей и только выражение лица, осунувшегося от постоянного ожидания громкого лая, которого он ждал шага на шаг, выдавало в нем кубометры страха. Форсаж понятия не имел, что делает, никакой секрет не стоял в этот миг за его поведением. Единственным выходом, подсказанным ему головой и который, чем больше Форсаж шел, тем больше казался ему идиотизмом, было повторить расход с быком из мультика «Князь Владимир». Еще мальчиком увидев эту сцену, он затем пару раз проделывал тоже самое с собаками во дворе и вот теперь мозг не подсказал ему ничего лучшего. Зато нервы трепались с большим удовольствием. Форсаж успел уже подумать о том, что и собаки в его дворе были маленькие, и что подкармливали их бабульки, и что вообще сейчас он услышит рык... Так он и шел, уходя к лесу, так как каждая клетка верещала ему, что стоит только повернуть в сторону... А впереди были деревья. Черные, высокие, колючие и раскидистые, как черти. Они стояли близко друг к другу и на их макушках лежала сеть из ветвей, оломанных вчерашней грозой и застывших на целых ветках и в полу-падении. Невод этот тянулся по всем деревьям и, когда Форсаж зашел под их сень, он почувствовал, словно его горло, как на зло застегнутое на верхнюю пуговицу, сдавила удавка.
–– Форса-а-аж? –– Чуть слышно позвал Чих и в его голосе слышна была первая нотка страха. –– Мы же...
Форсаж обернулся и одновременно с этим раздался тихий утробный рык, в котором переливались все оттенки ехидства. Собаки стояли здесь же. Вся стая. Еще не успевшим повернуться друзьям хватило воскового лица Форсажа, чтобы понять, что собаки отнюдь не смотрели «Князя Владимира».
Форсаж тоже понял, что это конечная. Он хотел что-то сказать, но слова буквально прилипли к горлу. Да и где перед смертью взять силы сказать доверившимся тебе, что тупорылый план, который был обречен заранее, не сработал?
Что может быть лучше выхода на природу? Залитые солнцем нивы, чистый воздух, девственная трава. Если задать этот вопрос истово верующему христианину, он ответит вам так: отстоять всенощную. Если спросить семьянина с достатком чуть выше среднего (к примеру, если у него есть ИП), то он скажет вам: узбеки-строители с прямыми руками, вовремя сданный дом (в черте города, ближе к центру, но и чтобы роща была рядом, само собой – прогулки с детьми, понимать надо) и без проблем работающая вентиляция. Если спросить об этом литературного критика, такого, знаете ли, из богемы, холеного, заплетающегося в словах при разговоре, с выкройкой возле кармана и обнаруживающимся где угодно, только не в голове лишним весом, одним словом – столичного, он посоветует вам прочитать какой-нибудь новый, несомненно талантливый и густой на язык литературный шедевр, в котором чтоб если крыши – то остроконечно-суконно-черепичные, с глубоким, черным оком чердачного углубления, многокирпичным и жилым, воробьевозаселенным дымоходом (и чтоб это все страницах так на пятнадцати), недооцененный нашим сирым и мрачным обществом в силу поверхностных знаний эти самым обществом искусства словесности и отражающей наши дни или наше, без сомнения, наше ужасное прошлое, с хлесткими диалогами, запоминающимися героями из мяса, а не фанеры и интересным, захватывающим сюжетом (этакая хуерга в стиле любого романа яхиной). Если же мы спросим ребенка, выведенного ранней осенью играть возле луж, то он вытрет сопли и скажет, что он промок, очень доволен и съел улитку.
У снайперской пары, лежавших в этот день на одном из холмов «Темной Лощине» на этот счет мнения никто не спрашивал. Вместо этого за них все решил Цербер: лучше выхода на природу может быть только выход на природу с оружием! «Инструкции вам известны» –– Сказал он им, даже не повернув головы на Ибиса. И Ибис был счастлив этому обстоятельству. Вот уже два года наемник Ибис тянул контракт в «Темной Лощине». Контракт был простенький – охранение и сводился к тому, чтобы двое суток через двое лежать на холме с «ВАЛом» в руках. Местность была тихая – черный лес, безжизненные холмы, у подножия некоторых – собачьи норы. Первые пару месяцев, конечно, пугает обилие звуков, однако в скорости окрестность становится как будто родной. Колышутся ветви, иногда, очень далеко от базы, собаки загонят какого-нибудь кабана, повозятся с ним и разойдутся. Переживать, в общем-то, не о чем, деньги приходят стабильно, ситуация не меняется и на опыте можно даже вздремнуть. Довольно скоро Ибис, как и любой человек, изо дня в день занятый одним делом, полностью знал границы халтуры. Примерно чуть больше года назад он смекнул, что, в принципе, его работа курорт, а на курорте – не грех и выпить. Напарник, в случае чего, все равно толкнет его в бок, так что, собственно... Нет, на рабочем месте, Ибис, конечно, не пил. Нет, ну, не то, чтобы часто. Просто иногда он мог позволить себе немного заправиться перед выходом. А что, разве кто-то будет спорить, что «Jack Daniel's» – это плохо? Ладно бы он еще сивуху какую глушил, а так... Да и к тому же он умел держать себя в руках. Ну да, подумаешь, иногда прицел немножко уводит в сторону, и собака в нем слегка двоится, Цербер же все равно приказал по ним не стрелять. Он, правда, еще приказывал, не пить, идя на выход, иначе: «–– Я, блядь, тебя еще живого вспорю и кишки выебу!», ну так Ибис же знал, когда подписывался, что работа на синдикат – дело рискованное. И вот представьте, читатель, себя на месте Ибиса. Лежите вы себе на холме, весь в инструкциях, никого не трогаете, немножко, самую малость навеселе, прячете от напарника в воротник кошачьи глазки и, что самое главное – никого не ждете, т.к. – spoiler-spoiler – здесь вообще никогда никого не бывает. Лежите хорошо, со знанием дела. По ту сторону от вас – холмы и деревья, по эту сторону от вас – деревья и холмы, немного кустов (так, по мелочи), небо серое. Собаки, правда, сегодня что-то разбегались, ну да ничего, у них это бывает. К тому же ветер всегда дует на вас и поэтому вы прекрасно себя чувствуете, даже зная, что несколько нор находятся прямо за вашей спиной, по ту сторону. Вот кабанчик идет купаться в канавах, и так – за годом год. Идиллия! И тут вдруг, ни с того, ни с сего, прямо под ваш прицел, один за одним, гуськом, выходят сталкеры. Едва увидев их, Ибис протер глаза.
«Я один это вижу?». Он хотел было обернуться на Дога, но тут он увидел то, что заставило его позавидовать людям, которые умеют трезветь от изумления: прямо за сталкерами, на расстоянии примерно двадцати метров, прижавшись к земле, шли собаки. Даже если половина из них ему привиделась, их было все равно больше, чем он увидел за пол службы в зоне. Ибис присмотрелся. Сталкеры идут точно на расстрел: понурив головы, еле передвигая ногами. Собаки же... Ну словно коты, плетущиеся за безногим мышонком. Рассмотрев все это, Ибис поднял взгляд на Дога. Тот смотрел на него примерно с теми же мыслями. Справившись с удивлением, Ибис спросил у него, не забывая о том, что надо прятать нетрезвость:
–– Направление движения как я и думаю?
–– Пока выясня... Да, до объекта.
Вновь прильнув к прицелу, Ибис сощурился, пытаясь согнать с прицела навеянную виски муху. «Ох, как не вовремя!».
–– Твоя оценка?
–– Да-а... Да блин, бомжи ваще какие-то! Че они тут забыли?
–– Так вот и я ж за то... –– Сквозь зубы произнес Ибис. Он не хотел стрелять. Не потому что был сентиментален (этот недуг перестал водиться за ним еще с тех пор, как Ф. был жив), а потому что муха упорно не желала рассасываться и теперь он лежал, надеясь, что неизвестные в последний момент свернуть с тропинки. Потенциальных противников было много: семь... Или пять? Или все-таки шесть, а вон тот – это дерево? «Нет, после ходки с бухлом завязываю». Сталкеры же тем временем все не поворачивали. Ибис оторвал глаз от прицела, затем сменил его правый на левый, затем обратно, затем на плечо ему легла рука.
–– Да щас я, щас.
–– Погоди.
Ибис удивленно повернул голову, и Дог положил перед ним ПДА. Судя по зеленому маячку, к базе шагали свои.
–– Че будем делать?
Ибис пожал плечами. Он хотел что-либо сказать, но горло в этот момент предательски запершило и вместо ответа он только сглотнул.
–– Цербер, Цербер, прием. Выйди на связь.
–– У-м-м-м. –– Тихо запричитал Ибис. «Ба-лядь. Премия в этом месяце точно отменяется». Секунду спустя из динамика донесся тихий строгий голос.
–– Цербер на связи, прием. Что у вас там, Дог? Я же велел меня не беспокоить!
–– К нам сегодня на базу законспирированные не должны были подойти?
–– Законспирированные?.. Нет. А что, проблемы?
–– Типа того.
–– Погоди, сейчас уточню.
Цербер отключился и над позицией наемников вновь повисла тишина, в то время как последние слова руководства еще звенели в голове Ибиса.
–– Их же пять?
–– Да. –– Сказал Дог. Он был так занят, что не заметил неуместности этого вопроса. «Фу-у-ух, угадал!». В этот момент висевшая у плеча рация вновь ожила.
–– Дог, Дог, прием, выйди на связь.
–– На связи, прием.
–– Дог, это хер пойми кто, валите их.
–– А маячок?
–– Да хуй его знает! Я слышал, после последнего Выброса у половины теперь барахлит аппаратура, особенно старая. Твоему ПДА сколько лет?
–– Четвертый год пошел уже.
–– Ну вот и все. Кончайте их. Если это кто-то из ценных, я потом Аквилле всю плешь проем, пусть оповещает заранее. Конец связи.
–– Бери тех, что сзади. Стреляешь первым.
–– Тут такое дело...
–– Что?
Ибис не ответил. Вместо этого он со все разраставшимся ужасом смотрел на собак. Их было много, очень много. В любой другой день он бы не счел это проблемой и положился бы на рефлексы. В любой другой день...
–– Так чего ты застыл?
–– Ничего. –– Зажмурив глаза, ответил Ибис. –– Ты тех, что спереди?..
Смотря на Форсажа Кайф чувствовал, как белеет. Разуверившийся в наличии у Форсажа хоть какого-то плана просто взглянув на его лицо, он напоминал теперь людей, чья вселенная рухнула, и они с прискорбием осознали отсутствие в мире жидо-масонского заговора. Форсаж снова попытался что-то сказать, но несколько псов сделали шаг вперед, и он снова осекся. Внезапно над головой у Чиха треснула веточка. Тот дернулся, несколько собак подпрыгнуло от неожиданно и сквозь поднявшийся лай Форсаж заорал, словно воскресший:
–– Бежи-и-им!
Кайф сам не заметил, как оказался уже за деревьями. Голос Форсажа, прозвучавший, словно гром от взрыва чего-то чугунного, подействовал на него так сильно, что Тимур на пару секунд даже ощутил некоторое родство со стрелой – настолько быстро он мчался по лесу. Впереди, справа и слева мелькали деревья. Слева, впереди и за спиной неслись друзья. Где-то далеко сзади лаяли псы, звучали автоматные очереди и, парни не могли этого слышать, матерился один подозрительный холм.
–– Ибис, блядь, они под нами уже!
–– Да я сейчас-сейчас!
–– Иб-и-ис!
Перепотев совсем недавно, Кайф теперь снова взмок и бежал, неистово подгоняемый собачьим хрипом, слышавшимся позади. Из-под его ног вылетал гравий. Острая ветка царапнула щеку. Под ногами хрустнуло неясно что (времени не было смотреть); пару раз, как ему показалось, над головой просвистели пули.
