В покоях сира Фрерина было пусто. На столике у камина остывала на тарелках еда, потрескивали в камине дрова и было так тихо-пусто... где же ее муж? Лисса некоторое время посидела у камина в кресле, баюкая в руках бокал с вином, и... не заметила как уснула.
Она просто провалилась в темноту, теплую, спокойную, невесомую... а потом...
— Мама! – детский смех колокольчиком звенит и Лисса стоит среди цветущих деревьев вишни. Глаза слепит солнце, и она рассеяно оглядывается...
— Мама! – раздается вновь голосок. – Мама, смотри! Камушек!
Маленькая девочка с синими глазами и рыжими, янтарными кудряшками, стоит среди изумрудной травы и протягивает ей ладошку с кусочком янтаря...
... Фрерин не знает, сколько времени простоял, любуясь уснувшей Лиссой. А потом осторожно наклонился и поднял легкое тело на руки. Лисса сонно что-то пробормотала и опустила головку на его плечо. Сердце Фрерина екнуло – разбудил? Но нет, девушка только вздохнула во сне и он, осторожно направился в спальню. Но стоило ему положить девушку на кровать и Лисса вздрогнула, открыв глаза.
— Сир? – пробормотала она.
Она выглядела сейчас такой милой, сонной, что Фрерин поддался порыву и легонько поцеловал ее в лоб, нежно проведя ладонью по янтарным волосам огня.
— Спите, моя леди, вы устали, – шепнул он ей.
— Я ждала вас, – вздохнула Лисса в ответ, вновь уплывая в сон.
... В комнате было холодно и одеяло совсем не помогало. Но рядом было что-то горячее, большое и Лисса в попытке урвать немного тепла, безотчетно прижалась к... кому-то?
Теплые, шершавые пальцы, коснулись ее щеки и теплое дыхание напротив заставили ее вынырнуть из сонной дремы.
— Доброе утро, – мягко сказал лежащий рядом с ней синеглазый гном.
Лисса задумчиво посмотрела в эти невозможные синие омуты вспоминая сон. На душе было легко и тело будто пело от неги в сильных объятиях мужчины. Так спокойно-хорошо раньше девушке не было.
— Мне приснилась Тау, – шепнула она, прижавшись к груди мужа.
— Тау? Кто это? – спросил Фрерин, но девушка только улыбнулась чуть смущенно.
— Так... маленькая девочка, – сказала она.
И добавила про себя – наша девочка.
— Мама, что теперь с нами будет? – тихонько спросил Милрад, испуганно прижавшись к матери.
Велена в отчаянье крепче обняла испуганного сынишку, что был у нее на руках.
— Все будет хорошо, малыш, – прошептала она, целуя чернокудрую макушку с белыми перьями-прядками.
Сказала больше, чтобы успокоить сына, но и сама понимала как это нелепо звучит. Вот и Верен, что стоял рядом сердито засопел, не обманувшись.
— Мам, а давай убежим? – наивно-храбро предложил он.
— Нет, сынок, мы не будем убегать, – вздохнула Велена, и поставила Милрада на кровать, устроенной на большом деревянном коробе-сундуке. – Ну-ка, ложись под одеяло! Верен и ты живо в постель! Не дай-то боги простудишься, стоя босиком на полу...
— Но мама! – воспротивился Верен, но женщина и слушать его не стала, шлепком по попе направив к кровати. – Почему?! Давай убежим от этого... гнома!
— Под одеяло! – приказала она строго, и мальчонка с обиженной мордашкой залез на короб, устраиваясь рядом с братом на соломенном тюфяке под лоскутным одеяльцем.
Велена укрыла детей, подоткнула одеяло с боков, тщательно укутав, и присела рядом, ласково погладив по голове.
— Послушайте меня, милые... вам надо поспать и набраться сил, хорошо отдохнув. Верен, мы всегда успеем убежать, – сказала она, покривив душой. – Но не сейчас. Замковые ворота закрыты, а через стены мы не перелетим. Поэтому завтра мы поедем с сиром Торином. И Верен, я тебе запрещаю дерзить ему! Он твой дядя...
— Врет он все... – пробурчал, упрямо нахмурившись, мальчик.
— Нет, – с горечью качнула головой Велена. – Ты не можешь этого помнить, но твой папа... он был очень похож на сира Торина. Только глаза у него были зеленые, а не синие.
— А еще у него был шрам, – сонно пробормотал Верен. – На щеке. Вот такой...
И мальчик провел пальцем по лицу, показывая какой длинный был шрам. Велена перехватила ручонку, не давая завершить движение и мягко сказала:
— Не показывай на себе. Да, верно... ты был тогда таким маленьким, как ты только запомнил это?
— Я помню его руки, – признался Верен, нахмурив бровки. – Он подхватил меня и подбросил – высоко-высоко! А потом поймал... а больше я не помню...
Велена грустно улыбнулась. Когда Ардис умер, ее сыновья были очень малы. Верену -- около двух человеческих лет, а Милрад и вовсе выглядел младенцем, едва научившимся сидеть. Удивительно, что в памяти старшего осталась даже эта малость. Милрад же... очень завидовал брату. И обижался.
Вот и сейчас младший обиженно отвернулся от Верена и громко засопел.
— Милрад... – мягко позвала она.
— Я сплю, – пробурчал тот, крепко зажмурившись.
— Ну, спите, – сдалась Велена, и, наклонившись, поцеловала мальчишек в лоб.
Верен поморщился, но не стал противиться ласки матери. Он уже входил в возраст, когда дети опасаются "телячьих" нежностей. И между тем, к тревоге Велены, он и его брат еще долгие годы будут нуждаться в ней... и в отце, которого никогда не увидят.
Мальчикам нужен отец. Тот, кто защитит, позаботится, научит чисто "мужским" вещам. Даст то, чего она при всем желании дать не могла. И Велена прекрасно это осознавала... как и то, что мужчина-человек не сможет принять эту роль на себя. Потому что мало того, что они были сыновьями другого мужчины, но к тому же являлись полукровками.
Велена тихо встала, вновь отгородила занавесью кровать мальчишек, и устало села на лавочку у камина, бездумно смотря на горящую свечу в подсвечнике на столе.
Положение ее было трудным. Будущее страшило, настоящее не давало уверенности и защиты. Можно было попросить заступничества у лорда Старка, но какой ему резон помогать ей? Узнав, кем приходится мальчикам сир Торин, он первым признает его право... как старшего родственика. Богатого родственника, способного обеспечить мальчиков, дать им дом и защиту. А что могла дать она? Женщина без мужа, дома, родни... которую каждый мужчина мог заставить...
Думать о том не хотелось. Это сыновьям она могла лгать, или утаивать неприглядную правду, но сама она прекрасно понимала, что движет сиром Торином. И выразился он более чем ясно. Он хочет ее взять себе в жены и выбора у нее не оставалось. Откажи она, не принудит ли он ее силой? Или прогонит, не отдав сыновей. И что тогда?! Что будет с ее мальчиками? Вдруг их станут обижать или бить, или... а так она будет рядом. Возможно у нее выйдет сбежать...
Ох, да кого она обманывает! Куда бежать на Севере? За Стену? Так Ардис умер ради того, чтобы она могла с сыновьями оказаться здесь, в Застенье! Подальше от нежити, людоедов и орков.
Наверно стоило смириться и подчиниться... ради благополучия сыновей. Если младший брат Ардиса сказал правду, им ничего не грозит... по крайней мере какое-то время. И гномы ценят детей больше людей, что было оправдано жизнью. Сколько бы детей не было в семье, сколько из них выживут и продолжат род? От одного этого понятно, почему сир Торин не собирался отпускать от себя мальчиков. Она же вольна выбирать – уйти, бросив сыновей, или остаться и стать... кем? Женой? Или просто шлюхой, у которой нет никаких прав?!
— Брат может взять вдову брата...
Так, кажется, сказал он?
Но ей не хотелось ни первого, ни второго. Что же... остается лишь сделать вид, что смирился. Она дождется удачного случая, заберет мальчиков и уйдет. Куда? Она это обдумает. Время еще есть...
... И все же время за тяжкими думами кончилось быстро. Сильный стук в дверь, заставил ее вздрогнуть всем телом. Она испуганно встала, смотря на дверь с видимым отчаяньем на лице. И все же заставила себя сделать шаг к дверям и открыть их. За ними в коридоре стояло двое гномов. Один, седобородый старик, посмотрел на нее... не то чтобы благодушно, но без презренья. И отчасти оценивающе.
— Госпожа Велена? Сир Торин попросил меня проследить за сборами и проводить вас к отряду. Мы скоро выезжаем.
Велена нервно сжала руки, сцепив пальцы.
— Сир...
— Мейстер Балин, к вашим услугам, – довольно учтиво представился гном, в открытую разглядывая женщину перед ним. Не сказать, чтобы это пришлось ей по душе. Как будто на тебя не просто смотрят, а молча спрашивают – что ты есть и что с тобой делать?
Не особо внушает уверенность..
— Мейстер Балин, прошу вас дать мне немного времени, – собравшись с духом, проговорила Велена. – Мне нужно разбудить детей и собрать вещи. Я не задержу вас.
Пожилой гном задумчиво кивнул, нечитаемо взглянув ей за спину.
— Да, конечно... но поторопитесь, – сказал он. – Тэвон проводит вас, а я пожалуй выкурю трубку-другую снаружи. Вам же хватит этого времени?
Велена вынуждено склонила голову.
— Да, благодарю вас, мейстер...
— Не за что. Пока, – многозначительно и прохладно отвечал ей старик-гном.
Вновь кинув взгляд ей за спину, гном отвернулся и направился прочь, а второй гном отступил к стене и сложил руки на груди с таким видом, будто делает огромное одолжение ей. Не в силах выдерживать его взгляд, Велена осторожно прикрыла дверь. Сердце в груди билось пойманной птицей.
Женщина поспешно переоделась, ловко подвернула волосы лентой в аккуратный пучок... впрочем не совсем в аккуратную – несколько прядей осталось на свободе у самых ушей, завиваясь в кудри.
— Верен, Милрад, вставайте! – позвала она, доставая одежду для детей из скромного сундучка рядом.
Разбудить детей, велеть им одеваться, а самой быстро собрать нехитрые их пожитки в холщовую сумку. Да взять скромный десяток монет, что жалко звякнули в полупустом мешочке-кошельке. Успела ровно до того как постучали во второй раз. Вздохнув, Велена повесила на плечо сумку, пригладила вихри Верена и, взяв за руки мальчиков, пошла к дверям.
Их жизнь в замке Старков была окончена.
*** *** *** *** *** *** ***
... Балин мрачно то и дело смотрел в спину Торина. Мало ему волнений по поводу Двалина, так и Торин творил непонять что! Зачем ему эта человеческая женщина – одичалая, бродяжка, гревшая постель его сгинувшего старшего брата. У женщин людей зачастую не было ни капли гордости и чести. И сильно он сомневался, что эта белошвейка имела право быть рядом с Торином.
Балин с досадой дернул щекой, раздраженно покосившись на сидевшего в седле впереди него мальчишку. Торин к себе в седло взял женщину, а ее сыновей решительно велел взять к себе на кхагалов Балину и одному кхмету.
Мальчишка вцепился в луку седла, с восхищенными глазищами крутя головой по сторонам. Ему было интересно все и сразу, и чернявый с белыми, будто седыми, прядками волос он был неприятно чужд и нелеп. Его ерзанье в седле, чем дальше, тем больше раздражало и Балин не выдержал, чувственно щипнув ногу мальчишки.
— Прекрати ерзать! – сурово сказал он ойкнувшему мальчишке. – Сиди смирно!
— Простите... – присмирел тот, втянув головенку в острые плечики.
Писк мальчишки Балину вновь не понравился. И то, что спустя какой-то час, мелкий вьюн вновь стал вертеться в седле, выводило старого гнома из себя. До сего дня Балин думал, что более непоседливого создания, чем Кили не существует... но видимо он ошибся. Или его раздражал именно этот мальчишка?! Балин не хотел в этом признаваться, но главным было то, что это был сынок этой... особы. Которую так уверенно держал за талию Торин.
Мало ему женщин из его народа! Любая бы почла за честь стать его женой. Женился бы, сыновей родил... скольких гномок ему представлял Балин! А ему жалкую, нищенку-белошвейку подавай!
Да мало от кого эти двое грязнокровок! Зачем тащить их в Эред Луин? Воспитывать их с Фили и Кили?! Балину это не нравилось столь остро, что он едва подавил черное желание устроить "случайное" падение чернявому выродку. Вместо этого он гораздо сильнее и больнее ущипнул мальчишку – так, что тот взвизгнул.
— Сиди смирно! – зло шикнул он на него.
— Да, сэр... – со слезами на глазах выговорил Милрад, изо всех сил стараясь не заплакать. Старый гном так зло ущипнул его, будто хотел выкрутить и вырвать кусок мяса из его ноги.
Злить его Милраду совсем не хотелось... и что он ему сделал?
Балин почти с облегчением спихнул мальчишку с седла, стоило им остановиться на привал. Мелкий полукровка тут же поспешил к брату, испуганно оглянувшись на спешивающегося старика-гнома. Ни один из них не желал и дальше ехать вместе.
Недобрые мысли не оставляли Балина. Торин заслуживал жены-гномки, из правильного рода. Заслуживал растить своих сыновей, а не племянников и тем паче не детей не понять кого! Ему и раньше не нравилось то, что наследником клана был объявлен Фили. Пусть он был сыном первородной принцессы, но отец-то его не был королевской крови! Лучше бы сын самого Торина... а теперь он везет в Эред Луин двух мальчишек полукровок! А вырастут и захотят урвать себе власть? Пойдут против Торина или Фили? Вряд ли Торин сразу укажет им их место, а в будущем такие проблемы начнутся...
В который раз Балин с сожалением подумал, что некоторые старые обычаи очень правы, хоть и жестоки. Дети женщин править не должны, род должен идти по мужской линии, и власть передаваться гномам, а не... смескам каким.
В конце концов даже старый обычай не требовал смерти племянников короля. И если дети, став взрослыми, не дадут в последствии потомства... может быть это заставит Торина наконец поступить как должно и жениться? Поговорить бы с ним, да ведь слушать не станет! А ведь он ему лишь добра желает, его сына с короной видеть хочет. Не Фили, не Кили, и тем более не этих!
Что ж ему делать?
Балин поджал губы, темнея лицом. Не один же он так думает... некоторые советники Торина предлагали ему своих лекарей для мальчишек. Но тот только ярился каждый раз. Но появления еще двух "наследничков" советники Торина воспримут резко против. Может, стоит придумать предлог и вместе с Торином на день-два покинуть Эред Луин? И дать намек другим советникам. А потом станет слишком поздно. Лекари сделают свое дело быстро, а кастраты не наследуют...
Балин не любил действовать за спиной Торина, но выхода похоже не было...
И гномку подходящую он знает...
*** *** *** *** *** *** ***
— Куда это вы?
Голос за спиной пригвоздил Велену к земле. Она, с трудом подавив приступ страха, заставила себя ответить сиру Торину, повернувшись к нему лицом.
— Я не собираюсь бежать, — негромко, но четко, сказала она. — Здесь мои дети. Мне просто нужно отойти...
Ох, ну не объяснять же ей этому гному, что ей и правда требуется отойти! Она не гном и не мужчина, чтобы как некоторые из оных справлять нужду прямо с седла!
Она просто провалилась в темноту, теплую, спокойную, невесомую... а потом...
— Мама! – детский смех колокольчиком звенит и Лисса стоит среди цветущих деревьев вишни. Глаза слепит солнце, и она рассеяно оглядывается...
— Мама! – раздается вновь голосок. – Мама, смотри! Камушек!
Маленькая девочка с синими глазами и рыжими, янтарными кудряшками, стоит среди изумрудной травы и протягивает ей ладошку с кусочком янтаря...
... Фрерин не знает, сколько времени простоял, любуясь уснувшей Лиссой. А потом осторожно наклонился и поднял легкое тело на руки. Лисса сонно что-то пробормотала и опустила головку на его плечо. Сердце Фрерина екнуло – разбудил? Но нет, девушка только вздохнула во сне и он, осторожно направился в спальню. Но стоило ему положить девушку на кровать и Лисса вздрогнула, открыв глаза.
— Сир? – пробормотала она.
Она выглядела сейчас такой милой, сонной, что Фрерин поддался порыву и легонько поцеловал ее в лоб, нежно проведя ладонью по янтарным волосам огня.
— Спите, моя леди, вы устали, – шепнул он ей.
— Я ждала вас, – вздохнула Лисса в ответ, вновь уплывая в сон.
... В комнате было холодно и одеяло совсем не помогало. Но рядом было что-то горячее, большое и Лисса в попытке урвать немного тепла, безотчетно прижалась к... кому-то?
Теплые, шершавые пальцы, коснулись ее щеки и теплое дыхание напротив заставили ее вынырнуть из сонной дремы.
— Доброе утро, – мягко сказал лежащий рядом с ней синеглазый гном.
Лисса задумчиво посмотрела в эти невозможные синие омуты вспоминая сон. На душе было легко и тело будто пело от неги в сильных объятиях мужчины. Так спокойно-хорошо раньше девушке не было.
— Мне приснилась Тау, – шепнула она, прижавшись к груди мужа.
— Тау? Кто это? – спросил Фрерин, но девушка только улыбнулась чуть смущенно.
— Так... маленькая девочка, – сказала она.
И добавила про себя – наша девочка.
Прода от 21.08.2018
Глава 12 (ч. 1-2)
— Мама, что теперь с нами будет? – тихонько спросил Милрад, испуганно прижавшись к матери.
Велена в отчаянье крепче обняла испуганного сынишку, что был у нее на руках.
— Все будет хорошо, малыш, – прошептала она, целуя чернокудрую макушку с белыми перьями-прядками.
Сказала больше, чтобы успокоить сына, но и сама понимала как это нелепо звучит. Вот и Верен, что стоял рядом сердито засопел, не обманувшись.
— Мам, а давай убежим? – наивно-храбро предложил он.
— Нет, сынок, мы не будем убегать, – вздохнула Велена, и поставила Милрада на кровать, устроенной на большом деревянном коробе-сундуке. – Ну-ка, ложись под одеяло! Верен и ты живо в постель! Не дай-то боги простудишься, стоя босиком на полу...
— Но мама! – воспротивился Верен, но женщина и слушать его не стала, шлепком по попе направив к кровати. – Почему?! Давай убежим от этого... гнома!
— Под одеяло! – приказала она строго, и мальчонка с обиженной мордашкой залез на короб, устраиваясь рядом с братом на соломенном тюфяке под лоскутным одеяльцем.
Велена укрыла детей, подоткнула одеяло с боков, тщательно укутав, и присела рядом, ласково погладив по голове.
— Послушайте меня, милые... вам надо поспать и набраться сил, хорошо отдохнув. Верен, мы всегда успеем убежать, – сказала она, покривив душой. – Но не сейчас. Замковые ворота закрыты, а через стены мы не перелетим. Поэтому завтра мы поедем с сиром Торином. И Верен, я тебе запрещаю дерзить ему! Он твой дядя...
— Врет он все... – пробурчал, упрямо нахмурившись, мальчик.
— Нет, – с горечью качнула головой Велена. – Ты не можешь этого помнить, но твой папа... он был очень похож на сира Торина. Только глаза у него были зеленые, а не синие.
— А еще у него был шрам, – сонно пробормотал Верен. – На щеке. Вот такой...
И мальчик провел пальцем по лицу, показывая какой длинный был шрам. Велена перехватила ручонку, не давая завершить движение и мягко сказала:
— Не показывай на себе. Да, верно... ты был тогда таким маленьким, как ты только запомнил это?
— Я помню его руки, – признался Верен, нахмурив бровки. – Он подхватил меня и подбросил – высоко-высоко! А потом поймал... а больше я не помню...
Велена грустно улыбнулась. Когда Ардис умер, ее сыновья были очень малы. Верену -- около двух человеческих лет, а Милрад и вовсе выглядел младенцем, едва научившимся сидеть. Удивительно, что в памяти старшего осталась даже эта малость. Милрад же... очень завидовал брату. И обижался.
Вот и сейчас младший обиженно отвернулся от Верена и громко засопел.
— Милрад... – мягко позвала она.
— Я сплю, – пробурчал тот, крепко зажмурившись.
— Ну, спите, – сдалась Велена, и, наклонившись, поцеловала мальчишек в лоб.
Верен поморщился, но не стал противиться ласки матери. Он уже входил в возраст, когда дети опасаются "телячьих" нежностей. И между тем, к тревоге Велены, он и его брат еще долгие годы будут нуждаться в ней... и в отце, которого никогда не увидят.
Мальчикам нужен отец. Тот, кто защитит, позаботится, научит чисто "мужским" вещам. Даст то, чего она при всем желании дать не могла. И Велена прекрасно это осознавала... как и то, что мужчина-человек не сможет принять эту роль на себя. Потому что мало того, что они были сыновьями другого мужчины, но к тому же являлись полукровками.
Велена тихо встала, вновь отгородила занавесью кровать мальчишек, и устало села на лавочку у камина, бездумно смотря на горящую свечу в подсвечнике на столе.
Положение ее было трудным. Будущее страшило, настоящее не давало уверенности и защиты. Можно было попросить заступничества у лорда Старка, но какой ему резон помогать ей? Узнав, кем приходится мальчикам сир Торин, он первым признает его право... как старшего родственика. Богатого родственника, способного обеспечить мальчиков, дать им дом и защиту. А что могла дать она? Женщина без мужа, дома, родни... которую каждый мужчина мог заставить...
Думать о том не хотелось. Это сыновьям она могла лгать, или утаивать неприглядную правду, но сама она прекрасно понимала, что движет сиром Торином. И выразился он более чем ясно. Он хочет ее взять себе в жены и выбора у нее не оставалось. Откажи она, не принудит ли он ее силой? Или прогонит, не отдав сыновей. И что тогда?! Что будет с ее мальчиками? Вдруг их станут обижать или бить, или... а так она будет рядом. Возможно у нее выйдет сбежать...
Ох, да кого она обманывает! Куда бежать на Севере? За Стену? Так Ардис умер ради того, чтобы она могла с сыновьями оказаться здесь, в Застенье! Подальше от нежити, людоедов и орков.
Наверно стоило смириться и подчиниться... ради благополучия сыновей. Если младший брат Ардиса сказал правду, им ничего не грозит... по крайней мере какое-то время. И гномы ценят детей больше людей, что было оправдано жизнью. Сколько бы детей не было в семье, сколько из них выживут и продолжат род? От одного этого понятно, почему сир Торин не собирался отпускать от себя мальчиков. Она же вольна выбирать – уйти, бросив сыновей, или остаться и стать... кем? Женой? Или просто шлюхой, у которой нет никаких прав?!
— Брат может взять вдову брата...
Так, кажется, сказал он?
Но ей не хотелось ни первого, ни второго. Что же... остается лишь сделать вид, что смирился. Она дождется удачного случая, заберет мальчиков и уйдет. Куда? Она это обдумает. Время еще есть...
... И все же время за тяжкими думами кончилось быстро. Сильный стук в дверь, заставил ее вздрогнуть всем телом. Она испуганно встала, смотря на дверь с видимым отчаяньем на лице. И все же заставила себя сделать шаг к дверям и открыть их. За ними в коридоре стояло двое гномов. Один, седобородый старик, посмотрел на нее... не то чтобы благодушно, но без презренья. И отчасти оценивающе.
— Госпожа Велена? Сир Торин попросил меня проследить за сборами и проводить вас к отряду. Мы скоро выезжаем.
Велена нервно сжала руки, сцепив пальцы.
— Сир...
— Мейстер Балин, к вашим услугам, – довольно учтиво представился гном, в открытую разглядывая женщину перед ним. Не сказать, чтобы это пришлось ей по душе. Как будто на тебя не просто смотрят, а молча спрашивают – что ты есть и что с тобой делать?
Не особо внушает уверенность..
— Мейстер Балин, прошу вас дать мне немного времени, – собравшись с духом, проговорила Велена. – Мне нужно разбудить детей и собрать вещи. Я не задержу вас.
Пожилой гном задумчиво кивнул, нечитаемо взглянув ей за спину.
— Да, конечно... но поторопитесь, – сказал он. – Тэвон проводит вас, а я пожалуй выкурю трубку-другую снаружи. Вам же хватит этого времени?
Велена вынуждено склонила голову.
— Да, благодарю вас, мейстер...
— Не за что. Пока, – многозначительно и прохладно отвечал ей старик-гном.
Вновь кинув взгляд ей за спину, гном отвернулся и направился прочь, а второй гном отступил к стене и сложил руки на груди с таким видом, будто делает огромное одолжение ей. Не в силах выдерживать его взгляд, Велена осторожно прикрыла дверь. Сердце в груди билось пойманной птицей.
Женщина поспешно переоделась, ловко подвернула волосы лентой в аккуратный пучок... впрочем не совсем в аккуратную – несколько прядей осталось на свободе у самых ушей, завиваясь в кудри.
— Верен, Милрад, вставайте! – позвала она, доставая одежду для детей из скромного сундучка рядом.
Разбудить детей, велеть им одеваться, а самой быстро собрать нехитрые их пожитки в холщовую сумку. Да взять скромный десяток монет, что жалко звякнули в полупустом мешочке-кошельке. Успела ровно до того как постучали во второй раз. Вздохнув, Велена повесила на плечо сумку, пригладила вихри Верена и, взяв за руки мальчиков, пошла к дверям.
Их жизнь в замке Старков была окончена.
*** *** *** *** *** *** ***
... Балин мрачно то и дело смотрел в спину Торина. Мало ему волнений по поводу Двалина, так и Торин творил непонять что! Зачем ему эта человеческая женщина – одичалая, бродяжка, гревшая постель его сгинувшего старшего брата. У женщин людей зачастую не было ни капли гордости и чести. И сильно он сомневался, что эта белошвейка имела право быть рядом с Торином.
Балин с досадой дернул щекой, раздраженно покосившись на сидевшего в седле впереди него мальчишку. Торин к себе в седло взял женщину, а ее сыновей решительно велел взять к себе на кхагалов Балину и одному кхмету.
Мальчишка вцепился в луку седла, с восхищенными глазищами крутя головой по сторонам. Ему было интересно все и сразу, и чернявый с белыми, будто седыми, прядками волос он был неприятно чужд и нелеп. Его ерзанье в седле, чем дальше, тем больше раздражало и Балин не выдержал, чувственно щипнув ногу мальчишки.
— Прекрати ерзать! – сурово сказал он ойкнувшему мальчишке. – Сиди смирно!
— Простите... – присмирел тот, втянув головенку в острые плечики.
Писк мальчишки Балину вновь не понравился. И то, что спустя какой-то час, мелкий вьюн вновь стал вертеться в седле, выводило старого гнома из себя. До сего дня Балин думал, что более непоседливого создания, чем Кили не существует... но видимо он ошибся. Или его раздражал именно этот мальчишка?! Балин не хотел в этом признаваться, но главным было то, что это был сынок этой... особы. Которую так уверенно держал за талию Торин.
Мало ему женщин из его народа! Любая бы почла за честь стать его женой. Женился бы, сыновей родил... скольких гномок ему представлял Балин! А ему жалкую, нищенку-белошвейку подавай!
Да мало от кого эти двое грязнокровок! Зачем тащить их в Эред Луин? Воспитывать их с Фили и Кили?! Балину это не нравилось столь остро, что он едва подавил черное желание устроить "случайное" падение чернявому выродку. Вместо этого он гораздо сильнее и больнее ущипнул мальчишку – так, что тот взвизгнул.
— Сиди смирно! – зло шикнул он на него.
— Да, сэр... – со слезами на глазах выговорил Милрад, изо всех сил стараясь не заплакать. Старый гном так зло ущипнул его, будто хотел выкрутить и вырвать кусок мяса из его ноги.
Злить его Милраду совсем не хотелось... и что он ему сделал?
Балин почти с облегчением спихнул мальчишку с седла, стоило им остановиться на привал. Мелкий полукровка тут же поспешил к брату, испуганно оглянувшись на спешивающегося старика-гнома. Ни один из них не желал и дальше ехать вместе.
Недобрые мысли не оставляли Балина. Торин заслуживал жены-гномки, из правильного рода. Заслуживал растить своих сыновей, а не племянников и тем паче не детей не понять кого! Ему и раньше не нравилось то, что наследником клана был объявлен Фили. Пусть он был сыном первородной принцессы, но отец-то его не был королевской крови! Лучше бы сын самого Торина... а теперь он везет в Эред Луин двух мальчишек полукровок! А вырастут и захотят урвать себе власть? Пойдут против Торина или Фили? Вряд ли Торин сразу укажет им их место, а в будущем такие проблемы начнутся...
В который раз Балин с сожалением подумал, что некоторые старые обычаи очень правы, хоть и жестоки. Дети женщин править не должны, род должен идти по мужской линии, и власть передаваться гномам, а не... смескам каким.
В конце концов даже старый обычай не требовал смерти племянников короля. И если дети, став взрослыми, не дадут в последствии потомства... может быть это заставит Торина наконец поступить как должно и жениться? Поговорить бы с ним, да ведь слушать не станет! А ведь он ему лишь добра желает, его сына с короной видеть хочет. Не Фили, не Кили, и тем более не этих!
Что ж ему делать?
Балин поджал губы, темнея лицом. Не один же он так думает... некоторые советники Торина предлагали ему своих лекарей для мальчишек. Но тот только ярился каждый раз. Но появления еще двух "наследничков" советники Торина воспримут резко против. Может, стоит придумать предлог и вместе с Торином на день-два покинуть Эред Луин? И дать намек другим советникам. А потом станет слишком поздно. Лекари сделают свое дело быстро, а кастраты не наследуют...
Балин не любил действовать за спиной Торина, но выхода похоже не было...
И гномку подходящую он знает...
*** *** *** *** *** *** ***
— Куда это вы?
Голос за спиной пригвоздил Велену к земле. Она, с трудом подавив приступ страха, заставила себя ответить сиру Торину, повернувшись к нему лицом.
— Я не собираюсь бежать, — негромко, но четко, сказала она. — Здесь мои дети. Мне просто нужно отойти...
Ох, ну не объяснять же ей этому гному, что ей и правда требуется отойти! Она не гном и не мужчина, чтобы как некоторые из оных справлять нужду прямо с седла!
