— Я тут же вернусь, сир, – уверила она лорда Эред Луина.
Торин молча окинул ее взглядом, бросил взгляд на мальчишек, что шушукались у разведенного костра в стороне. Гномы и кхметы из его отряда споро разбивали лагерь на темнеющей равнине. До ночи оставалось не долго...
— Хорошо. Мы пройдемся вместе.
Велена вспыхнула.
— Сир!
Торин многозначительно поднял бровь.
— Или мне послать с вами одного из кхметов?
Женщина так вздрогнула и побледнела от этого предложения, что он усмехнулся.
— Думаю, нет. Идемте, – и он учтиво-издевательски повел рукой в сторону леса рядом.
Смещавшись, Велене ничего не оставалось, как подчиниться. Она не знала, как ей вести себя с этим мужчиной, о чем говорить. Ардис ушел давно и Велена отвыкла говорить и общаться с мужчинами, что с людьми, что с гномами. И потому неловко молчала, идя рядом с Торином. Впрочем, к ее облегчению, он также не стремился к разговору. Как только они углубились в лес настолько, что шум лагеря умолк позади, Торин остановился.
— Идите, – сухо сказал он. – Те камни вас устроят?
Велена стыдливо кивнула. Означенные камни были в двадцати шагах. И они были настолько высоки, что за ними с легкостью можно было укрыться. И вряд ли этот гном что-то услышит.
— Слева ручей, – также сухо добавил Торин, привалившись спиной к стволу мощного дерева позади. – Если захотите умыться.
— Благодарю, – очень тихо выговорила Велена и не в силах и дальше выдерживать взгляд этих синих глаз, поспешила к камням.
Ночной лес всегда пугал Велену, а вечер стремительно темнел и грозил очень скоро обернуться ночью. А в ночи бывает всякое... особенно рядом со Стеной. Да и тревога за сыновей не оставляла Велену и ей хотелось как можно скорее вернуться назад. К детям, к ярким кострам... пусть рядом и будет этот сир Торин.
Поэтому управилась она быстро. Отряхнув юбки, она уже сделала шаг, выходя из-за камней, как вдруг позади – из тьмы леса – раздался хруст ветки. Но между тем Велена видела Торина, так и стоящего у того дерева. Она испуганно резко оглянулась
Зверь?
Меж чернеющих стволов деревьев качнулась нелепая тень. Высохшее, будто сплетенное из ветвей тело человека... и ошметки тряпок. Мозг еще не осознал весь ужас, но въевшийся под кожу кошмар прошлого буквально толкнул ее прочь. Проломленный череп с лоскутьями кожи рвано качнулся и пустые глазницы уставились на нее, пригвождая к месту.
А потом ОНО сделало шаг.
И крик Велены разорвал тишину леса...
*** *** *** *** *** *** ***
Женский крик, полный неподдельного ужаса, застал Торина в расплох. Но жесткая воинская выучка не подвела – он схватился за рукоять меча в первый же миг, в то же мгновение разворачиваясь в сторону кричавшей женщины.
Несмотря на густые вечерние сумерки, он ясно видел искаженное от страха лицо Велены. И того, кто вызвал этот ее страх и ужас.
Мертвец.
Который был уже в паре шагов от своей жертвы.
И он не успевал.
И как всегда, в моменты наивысшей опасности, время будто растянулось патокой… а мысли приобрели четкость и трезвость. И он по-прежнему двигался. Левая ладонь сжалась на рукояти висевшего у пояса маленького золоченного топорика. Игрушка, просто символ, носимый всеми взрослыми мужчинами его народа.
Топорик Махала-Кузнеца, приносящий удачу его детям…
Он и в этот раз принес удачу.
Каноны создания «игрушечного» оружия не уступало тем, что использовались при ковке боевых секир. И золоченый легкий топорик вылетел из руки Торина кувырком, пронесшись мимо головы Велены в каких-то пол-ладони, и врезался в лоб мертвяка. Восставшие кости с лоскутьями гнилого мяса и провалами глазниц из которых колдовским жутким синим огнем горели глаза – это существо отбросило на шаг назад. Вот только непомнящая себя Велена упала на землю, зацепившись платьем о ветвь на земле.
Время уходило сквозь пальцы.
Сердце глухо ударило в груди, мертвяк дернул головой, с хрустом сломанной шеи оборачиваясь к нему… на короткое мгновение Торин взглянул в глаза мертвеца и душу будто полоснули ледяным клинком.
Но он уже был рядом и меч в руке завершал движение, сметая с плеч ожившего трупа череп. Пинком отбросить ржавые кости, поднять меч и искромсать гнилые кости трупа. Куски, поднятого колдовской силой,тела продолжали ломано дергаться на земле, а отрубленная кисть ползла вперед. Острое чувство омерзения заставило мужчину отбросить пинком конечность, а за спиной слышалось сорванное дыхание-всхлипы. Дрожащие руки женщины вцепились в рукав камзола.
— Дети… ТАМ! – отчаянный голос Велены пробился сквозь патоку вокруг, и время вновь привычно продолжило свой бег.
В отдалении, со стороны разбитого лагеря, донесся шум. И Торин яснее ясного понимал – это не к ним, потревоженные криком женщины, бегут кхметы. К ним вообще никто не бежит, просто потому что ТАМ идет бой.
Мертвяки редко бродят по одиночке.
Это был очередной Прорыв.
— Вставай! – он рывком поставил женщину на ноги и потянул за собой, бегом устремляясь к лагерю.
В одиночку не выжить и не отбиться, а вот в круге воинов такая возможность была. И он тащил Велену за собой, что бежала вслед, спотыкаясь и путаясь в своем длинном сером платье. Они почти добежали, когда воздух резанул захлебнувшийся детский крик.
— ВЕРЕ-ЕН!
Крик Милрада…
Велена, не помня себя, вырвала из ладони Торина свою руку и бросилась на крик.
МАЛЬЧИКИ! Её мальчики!
Верен…
Милрад!
Только было поздно.
Когда Торин и Велена вырвались из лап леса и бегом появились на поляне, кхметы уже добивали последних ходоков. Безумный взгляд Велены загнано заметался по гномам, толком никого не узнавая. И, наконец, она увидела его… седой, взлохмаченный гном, преклонил колени перед маленьким телом. Хрупкое тельце несколько раз содрогнулось, окровавленными пальчиками загребая траву… ноги стали ватными, в голове зашумело.
Гном изо всех сил старался остановить кровь, сделать хоть что-то…
В стороне, в руках мейстера Балина, бился Милрад, рыдая и крича:
— Пусти! Пусти! Мама! Верен!!
Тельце на земле замерло, испустив последний хрип… и она все поняла.
Хотелось броситься вперед, схватить Верена, прижать к себе, не отпускать! Сердце рвалось на тысячу кусков. Но руки сира Торина не дали этого, прижав к себе.
— Он мертв.
— Нет… – сорвалось с губ. – Нет!
Но вырваться из крепких рук не получалось, а потом… она отчаянно зажмурила глаза, чувствуя соленые слезы на своем лице. И провалилась в темноту.
Торин подхватил на руки, милосердно потерявшую сознание Велену.
— Собирайтесь, седлайте кхагалов и пони! Уходим! – отрывисто приказал он.
— А мальчик, сир? Не бросать же тело… – негромко, нахмурив брови, спросил старшой над кхметами.
Но и с собой вести его нельзя было. Не просто умер, не просто убит – а погублен тварью из-за Стены. Все знают, чем может обернуться жертва мертвяка-ходока. На миг перед Торином встал, как наяву, рыженький Верен с мертвецки-бледной кожей, с валившимися глазами… мертво смотрящий колдовским синим огнем на него.
И содрогнулся про себя.
С жалостью бросил взгляд на тело у ног лекаря, что встал, качая головой.
— Сложите собранный хворост, облейте зажигательной смесью и сожгите его, – негромко приказал он.
— Нет! Нет! – плакал, уже не вырываясь из рук Балина, малыш Милрад.
— Да, сир, — понятливо кивнул кхмет.
Кхметы поспешно сложили в кучу хворост, уложили тельце мальчика поверх, облили из бурдюка зажигательной смесью и подожгли под тихий плач Милрада. Балин, не успокаивая его, усадил мальчика на оседланного кхагала, сел позади и тронул поводья, направляя животное вслед за другими.
Отряд гномов убирался прочь от проклятого места, оставляя за спиной порубленные в крошево кости и пылающий костер. И не видели страшного.
Объятое огнем тельце содрогнулось и ломано упало с погребального костра, откатившись в сторону. Как по колдовству пламя на теле опало и затухло. Оно перевернулось на спину и обожженные веки распахнулись, мертво смотря на сияющие звезды в небе.
— … чем скорее мы достигнем гор, тем лучше, – говорил Торин. – Будем останавливаться на короткие привалы, давая лишь отдых животным. И через два дня будет в Эред Луине. Тогда пошлем ворона Старкам. Это было на их границах, а нам необходимо знать насколько большим был Прорыв на сей раз… и хорошо бы разведать, где он произошел.
Балин со вздохом кивнул, старшой кхметов молча выслушал приказы узбада.
— Видать Стена уже не защита… – мрачно сказал он. – Я знаю, кого послать на разведку.
— Хорошо, распорядись, – отпустил его Торин.
Кхмет поклонился, отошел прочь.
Балин мрачно хмурился, искоса посматривая на узбада.
— Говори, что молчишь? – уронил тот недовольно.
— Зря ты их взял с собой, – прямо проговорил старый гном. – Если бы не это, мальчик был жив и за стенами Винтерфелла. Думаешь, она простит это?
Торин почернел.
— Это еще неизвестно, был ли! – возразил он, но невольно взглянул в ту сторону, где лежала, завернутая в плащ, Велена.
Милрад, заплаканный и несчастный, сидел рядом с матерью, вздрагивая на холодном ветру.
— Как это случилось? – спросил Торин зло.
Балин понял его.
— Мальчишки с перепугу кинулись к лесу, когда услышали крик матери. Никто не успевал, когда появились эти. Та тварь с половиной тела схватила рыжего мальчишку за ногу и потащила. Тот завизжал, но…
Торин молча кивнул, не требуя продолжения.
— Надо посмотреть, как еще усилить Стену, – хрипло сказал он. – Старые укрепления видать не справляются, а Фрерин будет зачищать земли в долинах и рядом… проклятые эльфы!
— Они не знали, – сухо заметил Балин. – И к тому же заплатили за то, что породили Иных. Как звали первого? Мелькор, или Саурон?
— Нет значения, – отрезал Торин, вставая. – Пора двигаться дальше. Едем.
Короткий привал был окончен.
Балин поморщился и встал. Он ненавидел спешку и считал себя слишком старым для таких делов. И опять терпеть мальчишку-плаксу… Милрад всхлипнул, тоскливо посмотрел как «дядя» сел на кхагала, прижимая к себе его мать.
— Милрад, – Торин оглянулся на дрожащего мальчика. – Иди к Балину.
Мальчик крупно вздрогнул, оглянулся на старика гнома и отрицательно замотал головой, пятясь от них.
— Милрад, – нахмурился Торин на это проявление непослушания.
— Я возьму его, узбад, – подошел к ребенку один из кхметов, с повязкой на левой глазе.
Как его звали? Торин не помнил.
— Поедешь со мной? – мирно спросил у мальчика кхмет.
Милрад затравлено покосился на Балина, и просто вцепился в протянутую руку гнома. Это было как-то настолько неправильно, что Торин неприятно поразился. Почему он так боялся Балина?
Он с этим разберется. После…
— Едем! – отдал он приказ, когда кхмет бережно посадил на седло Милрада.
Что там в Эред Луине? Был ли Прорыв и рядом с его землями?
Медлить было смерти подобно.
Просыпаться в тепле, под робкими лучами, проникшими через узкое окно, застекленное мелкими квадратами мутного стекла, было удивительно… приятно. И странно радостно становилось от ощущения прильнувшего к тебе нежного тела. И хотелось улыбаться и чихать от щекочущих нос янтарных волос. Просыпаться… как можно просыпаться? Удержать бы этот сладкий миг покоя и тихого счастья…
Но рядом тихонько вздохнули и он с сожалением открыл глаза, смотря как просыпается девушка рядом с ним. Теплый вздох и девушка сонно моргает, являя ему зеленые, как изумруды глаза.
— Доброе утро, – приветствует он пробуждение Лиссы.
Подумать только! И эта юная красавица его жена!
Не удержавшись, он нежно провел кончиками пальцев по разрумянившейся со сна щечке и девушка тепло ему улыбнулась.
— Мне приснилась Тау… – выдохнула она, счастливо и чуточку сонно смотря на него.
— Тау? Кто это? – рассеяно спросил он. Собственный вопрос его не особо волновал.
— Так… маленькая девочка, – чуть смущенно призналась Лисса, опуская взгляд.
Промелькнувшая быстротечная догадка заставила его растерянно моргнуть. Ей приснился… ребенок? И надо думать, что ИХ ребенок? Фрерин растерянно взирал на рыжую макушку, что удобно устроилась рядом на его руке.
И разом стало горько.
Да какие дети?
Даже этого он не сможет ей дать… какие дети от союза гнома и человеческой женщины? И как это сказать и стоит ли? Он нерешительно прикусил губу, чуть помрачнев и девушка встрепенулась, будто почувствовав перемену в нем.
— Сир? – тревожно спросила она. – Что вы?
— Я…
— Вас беспокоит рука? – с беспокойством «догадалась» Лисса и Фрерин с некоторым облегчением кивнул.
— Глупости, просто немного мышцы потянуло, – соврал он в тот же миг.
Девушка решительно села на постели, несколько уже не стесняясь своей наготы перед ним. И завидев след от собственного жаркого поцелуя на ее груди, мужчину обдало жаром. Но Лисса даже того не заметила, решительно настроенная разобраться с его рукой.
— Что значит глупости? – возмутилась она. – Рана – это не глупости! Мало ли что, за ней следить надо. Последнюю перевязку вам кто делал?
— Бэгггинс, – позабавленный ее серьезностью, отвечал Фрерин. – Он неплох в этом деле.
— Возможно и так, – кивнула Лисса. – И все же вы позволите мне взглянуть на вашу руку?
Он со вздохом согласился. Как и все мужчины – пусть они люди, либо же гномы, – он не любил особого внимания к собственным травмам и хворям. Рано или поздно зарастет-пройдет… только вот как, думать не хотелось.
Из кровати все же пришлось вставать и одеваться. Лисса скоро все приготовила и усадила его в деревянное кресло у разожженного камина в главной комнате. Бережно, ее ловкие пальчики стали снимать бинты с его правой руки. Когда остался нижний слой, она обильно смочила его настоем ромашки и только потом аккуратно оттянула отмоченный бинт от раны, не тревожа оную. Как же это не было похоже на действия прежних лекарей!
Лисса, хмуря рыжие бровки, придирчиво осмотрела швы, что стягивали рану. Что же, рука выглядела куда лучше с того дня, когда она впервые ее увидела. Швы, насколько она могла судить, более не расходились и новые никто не накладывал. Есть покраснение, но умеренное – из-под некрасивых рубцов не слышно даже тени зловонного запаха гноя или заразы. Она осторожно, невесомо касаясь кожи, проверила это, чуть надавив, проверяя заодно и чувствительность. Фрерин лишь чуть поморщился, но даже не от боли, а скорее ее предчувствия. Лисса извиняющее погладила пальчиками кожу на его руке, отчего Фрерин почувствовал себя крайне неловко.
Что за нежности… право слово!
Торин молча окинул ее взглядом, бросил взгляд на мальчишек, что шушукались у разведенного костра в стороне. Гномы и кхметы из его отряда споро разбивали лагерь на темнеющей равнине. До ночи оставалось не долго...
— Хорошо. Мы пройдемся вместе.
Велена вспыхнула.
— Сир!
Торин многозначительно поднял бровь.
— Или мне послать с вами одного из кхметов?
Женщина так вздрогнула и побледнела от этого предложения, что он усмехнулся.
— Думаю, нет. Идемте, – и он учтиво-издевательски повел рукой в сторону леса рядом.
Смещавшись, Велене ничего не оставалось, как подчиниться. Она не знала, как ей вести себя с этим мужчиной, о чем говорить. Ардис ушел давно и Велена отвыкла говорить и общаться с мужчинами, что с людьми, что с гномами. И потому неловко молчала, идя рядом с Торином. Впрочем, к ее облегчению, он также не стремился к разговору. Как только они углубились в лес настолько, что шум лагеря умолк позади, Торин остановился.
— Идите, – сухо сказал он. – Те камни вас устроят?
Велена стыдливо кивнула. Означенные камни были в двадцати шагах. И они были настолько высоки, что за ними с легкостью можно было укрыться. И вряд ли этот гном что-то услышит.
— Слева ручей, – также сухо добавил Торин, привалившись спиной к стволу мощного дерева позади. – Если захотите умыться.
— Благодарю, – очень тихо выговорила Велена и не в силах и дальше выдерживать взгляд этих синих глаз, поспешила к камням.
Ночной лес всегда пугал Велену, а вечер стремительно темнел и грозил очень скоро обернуться ночью. А в ночи бывает всякое... особенно рядом со Стеной. Да и тревога за сыновей не оставляла Велену и ей хотелось как можно скорее вернуться назад. К детям, к ярким кострам... пусть рядом и будет этот сир Торин.
Поэтому управилась она быстро. Отряхнув юбки, она уже сделала шаг, выходя из-за камней, как вдруг позади – из тьмы леса – раздался хруст ветки. Но между тем Велена видела Торина, так и стоящего у того дерева. Она испуганно резко оглянулась
Зверь?
Меж чернеющих стволов деревьев качнулась нелепая тень. Высохшее, будто сплетенное из ветвей тело человека... и ошметки тряпок. Мозг еще не осознал весь ужас, но въевшийся под кожу кошмар прошлого буквально толкнул ее прочь. Проломленный череп с лоскутьями кожи рвано качнулся и пустые глазницы уставились на нее, пригвождая к месту.
А потом ОНО сделало шаг.
И крик Велены разорвал тишину леса...
*** *** *** *** *** *** ***
Женский крик, полный неподдельного ужаса, застал Торина в расплох. Но жесткая воинская выучка не подвела – он схватился за рукоять меча в первый же миг, в то же мгновение разворачиваясь в сторону кричавшей женщины.
Несмотря на густые вечерние сумерки, он ясно видел искаженное от страха лицо Велены. И того, кто вызвал этот ее страх и ужас.
Мертвец.
Который был уже в паре шагов от своей жертвы.
И он не успевал.
И как всегда, в моменты наивысшей опасности, время будто растянулось патокой… а мысли приобрели четкость и трезвость. И он по-прежнему двигался. Левая ладонь сжалась на рукояти висевшего у пояса маленького золоченного топорика. Игрушка, просто символ, носимый всеми взрослыми мужчинами его народа.
Топорик Махала-Кузнеца, приносящий удачу его детям…
Он и в этот раз принес удачу.
Каноны создания «игрушечного» оружия не уступало тем, что использовались при ковке боевых секир. И золоченый легкий топорик вылетел из руки Торина кувырком, пронесшись мимо головы Велены в каких-то пол-ладони, и врезался в лоб мертвяка. Восставшие кости с лоскутьями гнилого мяса и провалами глазниц из которых колдовским жутким синим огнем горели глаза – это существо отбросило на шаг назад. Вот только непомнящая себя Велена упала на землю, зацепившись платьем о ветвь на земле.
Время уходило сквозь пальцы.
Сердце глухо ударило в груди, мертвяк дернул головой, с хрустом сломанной шеи оборачиваясь к нему… на короткое мгновение Торин взглянул в глаза мертвеца и душу будто полоснули ледяным клинком.
Но он уже был рядом и меч в руке завершал движение, сметая с плеч ожившего трупа череп. Пинком отбросить ржавые кости, поднять меч и искромсать гнилые кости трупа. Куски, поднятого колдовской силой,тела продолжали ломано дергаться на земле, а отрубленная кисть ползла вперед. Острое чувство омерзения заставило мужчину отбросить пинком конечность, а за спиной слышалось сорванное дыхание-всхлипы. Дрожащие руки женщины вцепились в рукав камзола.
— Дети… ТАМ! – отчаянный голос Велены пробился сквозь патоку вокруг, и время вновь привычно продолжило свой бег.
В отдалении, со стороны разбитого лагеря, донесся шум. И Торин яснее ясного понимал – это не к ним, потревоженные криком женщины, бегут кхметы. К ним вообще никто не бежит, просто потому что ТАМ идет бой.
Мертвяки редко бродят по одиночке.
Это был очередной Прорыв.
— Вставай! – он рывком поставил женщину на ноги и потянул за собой, бегом устремляясь к лагерю.
В одиночку не выжить и не отбиться, а вот в круге воинов такая возможность была. И он тащил Велену за собой, что бежала вслед, спотыкаясь и путаясь в своем длинном сером платье. Они почти добежали, когда воздух резанул захлебнувшийся детский крик.
— ВЕРЕ-ЕН!
Крик Милрада…
Велена, не помня себя, вырвала из ладони Торина свою руку и бросилась на крик.
МАЛЬЧИКИ! Её мальчики!
Верен…
Милрад!
Только было поздно.
Когда Торин и Велена вырвались из лап леса и бегом появились на поляне, кхметы уже добивали последних ходоков. Безумный взгляд Велены загнано заметался по гномам, толком никого не узнавая. И, наконец, она увидела его… седой, взлохмаченный гном, преклонил колени перед маленьким телом. Хрупкое тельце несколько раз содрогнулось, окровавленными пальчиками загребая траву… ноги стали ватными, в голове зашумело.
Гном изо всех сил старался остановить кровь, сделать хоть что-то…
В стороне, в руках мейстера Балина, бился Милрад, рыдая и крича:
— Пусти! Пусти! Мама! Верен!!
Тельце на земле замерло, испустив последний хрип… и она все поняла.
Хотелось броситься вперед, схватить Верена, прижать к себе, не отпускать! Сердце рвалось на тысячу кусков. Но руки сира Торина не дали этого, прижав к себе.
— Он мертв.
— Нет… – сорвалось с губ. – Нет!
Но вырваться из крепких рук не получалось, а потом… она отчаянно зажмурила глаза, чувствуя соленые слезы на своем лице. И провалилась в темноту.
Торин подхватил на руки, милосердно потерявшую сознание Велену.
— Собирайтесь, седлайте кхагалов и пони! Уходим! – отрывисто приказал он.
— А мальчик, сир? Не бросать же тело… – негромко, нахмурив брови, спросил старшой над кхметами.
Но и с собой вести его нельзя было. Не просто умер, не просто убит – а погублен тварью из-за Стены. Все знают, чем может обернуться жертва мертвяка-ходока. На миг перед Торином встал, как наяву, рыженький Верен с мертвецки-бледной кожей, с валившимися глазами… мертво смотрящий колдовским синим огнем на него.
И содрогнулся про себя.
С жалостью бросил взгляд на тело у ног лекаря, что встал, качая головой.
— Сложите собранный хворост, облейте зажигательной смесью и сожгите его, – негромко приказал он.
— Нет! Нет! – плакал, уже не вырываясь из рук Балина, малыш Милрад.
— Да, сир, — понятливо кивнул кхмет.
Кхметы поспешно сложили в кучу хворост, уложили тельце мальчика поверх, облили из бурдюка зажигательной смесью и подожгли под тихий плач Милрада. Балин, не успокаивая его, усадил мальчика на оседланного кхагала, сел позади и тронул поводья, направляя животное вслед за другими.
Отряд гномов убирался прочь от проклятого места, оставляя за спиной порубленные в крошево кости и пылающий костер. И не видели страшного.
Объятое огнем тельце содрогнулось и ломано упало с погребального костра, откатившись в сторону. Как по колдовству пламя на теле опало и затухло. Оно перевернулось на спину и обожженные веки распахнулись, мертво смотря на сияющие звезды в небе.
*** *** *** *** *** *** ***
— … чем скорее мы достигнем гор, тем лучше, – говорил Торин. – Будем останавливаться на короткие привалы, давая лишь отдых животным. И через два дня будет в Эред Луине. Тогда пошлем ворона Старкам. Это было на их границах, а нам необходимо знать насколько большим был Прорыв на сей раз… и хорошо бы разведать, где он произошел.
Балин со вздохом кивнул, старшой кхметов молча выслушал приказы узбада.
— Видать Стена уже не защита… – мрачно сказал он. – Я знаю, кого послать на разведку.
— Хорошо, распорядись, – отпустил его Торин.
Кхмет поклонился, отошел прочь.
Балин мрачно хмурился, искоса посматривая на узбада.
— Говори, что молчишь? – уронил тот недовольно.
— Зря ты их взял с собой, – прямо проговорил старый гном. – Если бы не это, мальчик был жив и за стенами Винтерфелла. Думаешь, она простит это?
Торин почернел.
— Это еще неизвестно, был ли! – возразил он, но невольно взглянул в ту сторону, где лежала, завернутая в плащ, Велена.
Милрад, заплаканный и несчастный, сидел рядом с матерью, вздрагивая на холодном ветру.
— Как это случилось? – спросил Торин зло.
Балин понял его.
— Мальчишки с перепугу кинулись к лесу, когда услышали крик матери. Никто не успевал, когда появились эти. Та тварь с половиной тела схватила рыжего мальчишку за ногу и потащила. Тот завизжал, но…
Торин молча кивнул, не требуя продолжения.
— Надо посмотреть, как еще усилить Стену, – хрипло сказал он. – Старые укрепления видать не справляются, а Фрерин будет зачищать земли в долинах и рядом… проклятые эльфы!
— Они не знали, – сухо заметил Балин. – И к тому же заплатили за то, что породили Иных. Как звали первого? Мелькор, или Саурон?
— Нет значения, – отрезал Торин, вставая. – Пора двигаться дальше. Едем.
Короткий привал был окончен.
Балин поморщился и встал. Он ненавидел спешку и считал себя слишком старым для таких делов. И опять терпеть мальчишку-плаксу… Милрад всхлипнул, тоскливо посмотрел как «дядя» сел на кхагала, прижимая к себе его мать.
— Милрад, – Торин оглянулся на дрожащего мальчика. – Иди к Балину.
Мальчик крупно вздрогнул, оглянулся на старика гнома и отрицательно замотал головой, пятясь от них.
— Милрад, – нахмурился Торин на это проявление непослушания.
— Я возьму его, узбад, – подошел к ребенку один из кхметов, с повязкой на левой глазе.
Как его звали? Торин не помнил.
— Поедешь со мной? – мирно спросил у мальчика кхмет.
Милрад затравлено покосился на Балина, и просто вцепился в протянутую руку гнома. Это было как-то настолько неправильно, что Торин неприятно поразился. Почему он так боялся Балина?
Он с этим разберется. После…
— Едем! – отдал он приказ, когда кхмет бережно посадил на седло Милрада.
Что там в Эред Луине? Был ли Прорыв и рядом с его землями?
Медлить было смерти подобно.
прода от 25.10.2018
Глава 13
Просыпаться в тепле, под робкими лучами, проникшими через узкое окно, застекленное мелкими квадратами мутного стекла, было удивительно… приятно. И странно радостно становилось от ощущения прильнувшего к тебе нежного тела. И хотелось улыбаться и чихать от щекочущих нос янтарных волос. Просыпаться… как можно просыпаться? Удержать бы этот сладкий миг покоя и тихого счастья…
Но рядом тихонько вздохнули и он с сожалением открыл глаза, смотря как просыпается девушка рядом с ним. Теплый вздох и девушка сонно моргает, являя ему зеленые, как изумруды глаза.
— Доброе утро, – приветствует он пробуждение Лиссы.
Подумать только! И эта юная красавица его жена!
Не удержавшись, он нежно провел кончиками пальцев по разрумянившейся со сна щечке и девушка тепло ему улыбнулась.
— Мне приснилась Тау… – выдохнула она, счастливо и чуточку сонно смотря на него.
— Тау? Кто это? – рассеяно спросил он. Собственный вопрос его не особо волновал.
— Так… маленькая девочка, – чуть смущенно призналась Лисса, опуская взгляд.
Промелькнувшая быстротечная догадка заставила его растерянно моргнуть. Ей приснился… ребенок? И надо думать, что ИХ ребенок? Фрерин растерянно взирал на рыжую макушку, что удобно устроилась рядом на его руке.
И разом стало горько.
Да какие дети?
Даже этого он не сможет ей дать… какие дети от союза гнома и человеческой женщины? И как это сказать и стоит ли? Он нерешительно прикусил губу, чуть помрачнев и девушка встрепенулась, будто почувствовав перемену в нем.
— Сир? – тревожно спросила она. – Что вы?
— Я…
— Вас беспокоит рука? – с беспокойством «догадалась» Лисса и Фрерин с некоторым облегчением кивнул.
— Глупости, просто немного мышцы потянуло, – соврал он в тот же миг.
Девушка решительно села на постели, несколько уже не стесняясь своей наготы перед ним. И завидев след от собственного жаркого поцелуя на ее груди, мужчину обдало жаром. Но Лисса даже того не заметила, решительно настроенная разобраться с его рукой.
— Что значит глупости? – возмутилась она. – Рана – это не глупости! Мало ли что, за ней следить надо. Последнюю перевязку вам кто делал?
— Бэгггинс, – позабавленный ее серьезностью, отвечал Фрерин. – Он неплох в этом деле.
— Возможно и так, – кивнула Лисса. – И все же вы позволите мне взглянуть на вашу руку?
Он со вздохом согласился. Как и все мужчины – пусть они люди, либо же гномы, – он не любил особого внимания к собственным травмам и хворям. Рано или поздно зарастет-пройдет… только вот как, думать не хотелось.
Из кровати все же пришлось вставать и одеваться. Лисса скоро все приготовила и усадила его в деревянное кресло у разожженного камина в главной комнате. Бережно, ее ловкие пальчики стали снимать бинты с его правой руки. Когда остался нижний слой, она обильно смочила его настоем ромашки и только потом аккуратно оттянула отмоченный бинт от раны, не тревожа оную. Как же это не было похоже на действия прежних лекарей!
Лисса, хмуря рыжие бровки, придирчиво осмотрела швы, что стягивали рану. Что же, рука выглядела куда лучше с того дня, когда она впервые ее увидела. Швы, насколько она могла судить, более не расходились и новые никто не накладывал. Есть покраснение, но умеренное – из-под некрасивых рубцов не слышно даже тени зловонного запаха гноя или заразы. Она осторожно, невесомо касаясь кожи, проверила это, чуть надавив, проверяя заодно и чувствительность. Фрерин лишь чуть поморщился, но даже не от боли, а скорее ее предчувствия. Лисса извиняющее погладила пальчиками кожу на его руке, отчего Фрерин почувствовал себя крайне неловко.
Что за нежности… право слово!
