— Вы идете на поправку, – с облегчением объявила ему девушка. – Если вы побережетесь, то через три седьмицы – а может и несколько раньше, – снимем швы и бинты. Можете сделать вот так?
Лисса изобразила странный знак, прихотливо изогнув пальцы, и Фрерин, недоумевая, попытался изобразить нечто похожее. Пальцы гнулись неохотно, а затем, когда наконец сложились в нечто похожее, жилы так свело, что он судорожно вздохнул, не сдержав болезненной гримасы.
Девушка сама себе кивнула многозначительно, и потянулась за мазью на столике рядом.
— Все будет идти хорошо, – проговорила она, наложив тонкий слой обеззараживающей целительной мази, и принимаясь бинтовать руку. – Я только прошу вас, не утруждать руку.
— Об этом можете не тревожиться, – проворчал Фрерин, не глядя на нее.
Утруждать? Да он только недавно решился держать ею ложку! Даже камушки, которые он по привычке с детства перебирал пальцами, теперь горохом то и дело падали на пол. А раньше он даже не замечал, как скользят оные, перекатываясь, как приклеенные, в его руке. В детстве наставники заметили, что у него довольно ловкие пальцы и стали «разрабатывать» их гибкость и ловкость. На левой и правой… в конце концов он так навострился, что когда ему вручили детский меч, он ловко пользовался и правой, и левой рукой.
Правда, более удобно всегда было работать правой…
С левой он слабее.
У его старшего племянника – золотоволосого Фили, – наставники тоже заприметили «легкость» и ему так же различными упражнениями развивали ловкость рук. Но в отличии от него, мальчик вовсе не видел разницы, какой рукой что делать – истинно двоерукий!
— Вот и все, я закончила, – бодро сказала Лисса. – Я могу позвать слугу и нам принесут еду сюда, или мы спустимся вниз, к общему столу?
Нет, Фрерин сейчас не хотел выходить из комнаты. Да и на плац нужно будет гораздо позже.
— Лучше поедим здесь, – решил он и Лисса, кивнула согласно.
Встав, девушка вышла, чтобы позвать слугу и отдать ему распоряжения. Вскоре она вернулась, и стала убирать на место мазь и остатки бинтов, вылила сама воду. В комнату вскоре вошли расторопные слуги Старков с двумя тяжелыми подносами и водрузили их на стол. К утренней их трапезе подали печеные яйца, паштет из печени оленя и грибов, золотистые поджаренные ломти с расплавленным соленоватым сыром поверх и красный, жаренный в меду, полукольцами лук. Слабое сладкое вино, чуть кислящее на языке…
И есть вот так, одним, за небольшим столом, напротив друг друга было восхитительно хорошо. И тишина, непрерываемая неуместными чужыми голосами, не давила и не возбуждала неловкости. И Фрерин вновь и вновь ловил себя на том, что ему приятно наблюдать, как ест Лисса. Как движутся ее руки, как острый язычок облизывает губы и как она пьет… как аккуратно вытирает о подданные с подносом полотняные серые салфетки каждый тоненький палец.
Ох, да что с ним?
Время на Севере лишь кажется, что течет неспешно. Дни пролетают стремительно, и терять светлое время дня без пользы не принято среди живущих здесь. Поэтому Фрерину, как ни хотелось ему подольше побыть с Лиссой в их комнатах, пришлось вставать и прощаться с ней. Дела все же требовали его внимания.
Тирион всю дорогу болтал, описывая кого он с братом и кузеном вербовали. Вскоре Фрерин окончательно запутался в достоинствах того или иного «соискателя», готового присягнуть ему в обмен за некоторую плату и возможность провести долгую зиму за толстыми стенами замка.
Пусть даже и у Стены…
На плацу у замка к удивлению Фрерина собралось довольно много желающих. И люди и, что было само по себе странно, гномы. Правда, было их совсем немного – говоря откровенно всего четверо. Но даже вышеозначенные, несколько растерянно взирали и всячески косились на огромную женщину, чей размах плеч сделал бы честь любому гному.
Высокая, статная, мощная, сильная, белокурая и непоколебимая в своей твердости. Мечта, а не женщина… для любого подгорника, кроме Фрерина. Двое из гномов уже явно плюнули на отсутствие бороды и даже ее зачатков на лице великанши, безрассудно подбираясь все ближе и ближе… и лицо белокурой воительницы становилось все каменей. Фрерин от всей души ей посочувствовал и великодушно решил дать ей шанс встретится в бою со всеми четырьмя. Так нагло пятиться на женщину – пусть она и сотню раз воительница-полумуж – непозволительно!
— Кто это? – негромко спросил он у Тириона, пока их не заметили.
— Тарт, – почему-то шепотом ответил полурослик. И красноречиво погладил шею. – Сурова. Уж пошлет, так полетишь… кого хошь в бараний рог скрутит.
И почему Фрерин даже не сомневается в этом?
— Ее род подозревается в порочащих связях с гномами… – таинственно понизив голос, сообщил Тирион.
На изумленно поднятую бровь, полурослик без вопросов продолжил:
— Дочери у них больно… кх-м! мощные рождаются… каждая первая страшная, каждая вторая полумуж… ну, не то, чтобы страшная… но Джейме впечатлен.
Это Фрерин понять мог… он сам был впечатлен.
— И я бы советовал ее вам в качестве командира стражи, если позволите сию наглость, – продолжил Тирион. – Военному делу все Тарты с детства натасканы. Род окончательно завшивел, а от родового замка далеко от сюда лишь развалины остались. Но Тарты вросли в здешние легенды и иметь одного из них в вассалах… это добавит вам веса, Тарт служат лишь тем, кого считают достойным. И никогда не ошибаются.
— Меня больше волнует, какой она боец, – возразил Фрерин.
— Ну и это правильно, – согласился Тирион. – Вот и поставьте против нее самых на ваш взгляд сильных противников. Всё увидите… и остальные заранее проникнуться к ней – кх-м! – уважением.
Вот это было дельным советом. На Севере уважали силу… а уж кто ее проявляет – дело второе. Сила, умение и кровь – и Тарт имела все шансы на уважение здесь. Вот на Юге или за морем у нее было мало шансов пробиться и показать себя… примерно столько же, сколько у хоббита шансов добиться рыцарского плаща. То есть, ни одного.
— Хорошо, – согласился он, выступая вперед.
Их, наконец, заметили и под множеством оценивающих взглядов, Фрерин заставил себя ступать решительно, не показывая слабины. Сейчас смотрят они и любое его слово, будет жадно прокручено в головах каждого из присутствующих. Стоило ли им приходить сюда? Каков он? Что им ждать?
Он обвел всех взглядом, и заговорил:
— Я Фрерин, признанный лорд Старк и новый хозяин замка Винтеррайс и всех земель у Стены. Но вы это знаете, как знаете и то, что я набираю тех, кто сможет сражаться и не станет дрожать от одного упоминания тварей из-за Стены.
Все собравшиеся тут же подбоченились. Трусами да неумехами никто себя не считал. Только Бриенна да один великан, схожий с медведем и с кролем в руках, никак не показали, что их достигли его слова.
—… но если первое вы можете показать сейчас, то второе мы проверим лишь у самой Стены в бою, – продолжил он твердо. – Каждый из вас сразиться с тем, кого я выберу и покажет свои умения. Победители поступят на службу… но по истечении тридцати дней, некоторые получат отставку. Остальные же… я обещаю плату в пятьдесят золотых в год каждому, и сто тому, кто станет командиром моей стражи.
Вот теперь проняло всех. Но то, как смотрели теперь Бриенна, и великан, опять разнилось от большинства.
— Полагаю, это достойная оплата, – небрежно заметил он и все согласно закивали.
Ну, кроме Тарт и Медведя.
— Я хочу услышать имена каждого из вас.
Люди и гномы, одним за другим стали называться и каждому он задавал несколько вопросов, выслушивая ответы и делая выводы. Гномов как оказалось звали – Клиган Пес, Тормунд, Атос и Портос. Последние были братьями. Ни одного из них Фрерин ранее не встречал, но если братья ему не очень понравились, то первые двое были многообещающи.
— Я многое слышал о Тартах, – сказал, когда пришла очередь Бриенны. – Я хочу предложить вам пост командира.
— Что?! – тут же загудели вокруг возмущенно на разные голоса воины.
Бриенна Тарт гордо расправила плечи.
— Вы не будете разочарованы, – сухо сказала она. – Тарт служат за честь, а не за деньги.
— Полагаю, вам стоит показать свое мастерство сомневающимся, – заметил спокойно Фрерин. – И доказать, что вы достойны звания их командира.
Бриенна согласилась.
— А если вы не справитесь, командиром станет ваш победитель, – закончил он.
С этими словами никто спорить не стал. Фрерин назначил первые поединки и, конечно, первой сражалась Тарт. К его удивлению, двое из гномов оказались более чем достойны внимания – Клиган-Пёс и Тормунд Рыжий показали себя умелыми и сильными воинами, и в их глазах он не заметил ни тени презрения или неуважения. Но что еще и позабавило Фрерина, так это их дружное восхищение Бриеной Тарт. И если Клиган позволил себе только многоговорящие взгляды, то Тормунд высказался и огреб по полной во время показательного сражения.
Три шлепка по заднице… это что-то да значит.
Тормунд даже обиделся… и надулся, ворчливо огрызаясь на подколки остальных собравшихся на плацу. Но вскоре обиду позабыл и вместе со всеми хохотал над полетом Портоса в навозную кучу. Атос за брата обиделся в серьез, но драться с «бабой-человечкой» не стал и чуть ли не силой утащил близнеца с плаца.
Бриена была хорошим мечницей, но Фрерин лишь по долгом размышлении, решил рискнуть и взять ее. Отказать от места можно всегда, а мужчины не привыкли уступать места женщинам в любом деле. Из кожи вон будут лезть, чтобы не ударить в грязь лицом. Конечно, самой Тарт придется непросто, но она должна была отдавать себе в отчет на что идет. Значит, должна справиться с «хотелками» вояк.
И великан, что гладил кролика, проявил себя. Он вышел против своего противника, повел плечами… а потом издал такой медвежий рык, взмахнув двуручным топором, что соперник стрелой перелетел через заграждение плаца…
*** *** *** *** *** *** *** ***
Северный солнецвет своими желтыми лепестками похож южный лютик, но между тем не имеет ничего общего с ним. Робкие, желтые цветочки появляются на зеленом ковре, что пробивается сквозь камни, перед началом окончательных холодов ровно на три-четыре дня. И в это время нет возможности пренебречь им. Ведь отвар солнецвета из засушенных лепестков помогал от семи бед и хворей – его отваром промывали раны, его пили при сильном кашле и при болях в груди, им полоскали рот при зубной боли и лечили вшивость. Он помогал от усталости и делал бодрым любого.
А потому, девушки-служанки под предводительством Лиссы и Сансы Старк, подхватив крутобокие корзинки, дружно направились в сторону каменистой пустоши в двух лигах от замка. Не одни конечно, на Севере всегда есть опасность, а с сопровождением. Да какое-то было сопровождение! Старик-стражник да два оруженосца. Случись что, особо не помогут, но все же есть разница – девушки без мужчин и те же девушки в сопровождении мужчин с плащами рода Старк на плечах?
Есть, и во втором случае недоброжелатели хорошо подумают, а стоит ли навлекать гнев на свою голову сиятельного и могущественного лорда?
Лисса тихо радовалась возможности выбраться из замка. Она любила Винтерфелл, знала, что скоро покинет его и своих сестер с отцом и матерью, но между тем ей просто необходимо было вдохнуть морозного воздуха за серыми стенами. Пальцы привычно-аккуратно обрывали розетки цветов и, набирая горсть, отправляли в корзину. Рядом трудилась Санса, и остальные девушки, старательно наполняли корзины.
Вся огромная пустошь, над которой низко нависло серо-стальное небо, было усыпано крохотными цветками и их яркость была удивительна тем более, что Лисса знала – через пару дней всю пустошь покроет плотный ковер снега.
И сколько бы они не набрали, а солнецвета на долгую Зиму не хватит. Но даже крохи могут спасти несколько десятков жизней. Все собранное ими будет разделено поровну и девушка твердо решила про себя, тщательно следить за разумным использованием лекарственного растения.
Но ей было о чем думать и кроме солнецвета. Мысли ее вновь и вновь возвращались к мужу и к его ране. Он уже выглядел лучше и рука меньше беспокоила его, но нет-нет, да поморщиться. Но швы больше не расходились, нагноения не было и пропитанные целебной мазью нижние бинты делали свое дело. Пройдет немного времени и можно будет снять швы… вот только что сталось от жестоких рук палача и прошлого лекаря с мышцами?
Фрерин еще не рисковал брать что-то тяжелое правой рукой, но она давно заметила что он неловко перебирает пальцами несколько мелких гладких камушек и как мимолетная тень пробегает по его лицу, когда один из них падает вниз.
Этим утром она мягко уговорила его показать ей руку и он, помрачнев, и отведя глаза, сухо согласился. Он избегал смотреть на руку, пока она разматывала бинты и проверяла рану и швы. И вроде все было неплохо, но Фрерин был расстроен.
И она понимала почему и искренне сочувствовала ему. Для мужчины остаться без одной руки мучительно и главным образом из-за взглядов посторонних. Для мужчины тяжелее всего быть «неполноценным» хоть в малой степени. И хоть сама Лисса не расстроилась бы, если бы ее муж никогда более не смог бы взять меч в правую руку, для него самого это значило многое.
Ей стоило поговорить с мейстером и перечитать все записи, что она делала под его руководством. И еще раз более внимательно осмотреть руку Фрерина. Ловкость рук и силу можно наработать и развить. Те же камушки… ему нужны четки, решила про себя Лисса. И она даже знала, какие сделает ему – нить темно-бирюзовых, с легкими прожилками бусин с надписью-заговором о здоровье и крепости. Бусины у нее есть, начертить на каждой из них знак, что сложится со следующими в слово и пожелание – не так трудно.
Ему это придется по душе.
Довольно улыбнувшись своим мыслям, Лисса продолжила собирать цветы.
*** *** *** *** *** *** *** ***
Гадостное это дело нанимать дружину на чужие деньги. Золото жгло руки и на языке осела горечь. С другой стороны просить о деньгах Фрерин бы не стал, даже приставь к его горлу лезвие топора. Мужчина, у которого нет гордости, мало чего стоит.
А гордости младший сын Трайна не растерял.
Наемникам необходимо было показать щедрость господина, и потому Фрерин щедро выдал каждому половину оговоренного жалования. Много это или мало, тридцать серебряных монет? Смотря для кого. Крестьянин и в год трудом добывает в половину меньше, да больше медью. Для рыцаря и дворянина, не имеющего своего домена от господина и своей семьи, этого довольно… если ест и пьет он за столом господина, и живет в его замке. Сотня серебром или двадцать золотых монет в год – считалось весьма щедрой платой для стражника замка. И позволить ее себе могли лишь лорды средней руки и выше.
Лисса изобразила странный знак, прихотливо изогнув пальцы, и Фрерин, недоумевая, попытался изобразить нечто похожее. Пальцы гнулись неохотно, а затем, когда наконец сложились в нечто похожее, жилы так свело, что он судорожно вздохнул, не сдержав болезненной гримасы.
Девушка сама себе кивнула многозначительно, и потянулась за мазью на столике рядом.
— Все будет идти хорошо, – проговорила она, наложив тонкий слой обеззараживающей целительной мази, и принимаясь бинтовать руку. – Я только прошу вас, не утруждать руку.
— Об этом можете не тревожиться, – проворчал Фрерин, не глядя на нее.
Утруждать? Да он только недавно решился держать ею ложку! Даже камушки, которые он по привычке с детства перебирал пальцами, теперь горохом то и дело падали на пол. А раньше он даже не замечал, как скользят оные, перекатываясь, как приклеенные, в его руке. В детстве наставники заметили, что у него довольно ловкие пальцы и стали «разрабатывать» их гибкость и ловкость. На левой и правой… в конце концов он так навострился, что когда ему вручили детский меч, он ловко пользовался и правой, и левой рукой.
Правда, более удобно всегда было работать правой…
С левой он слабее.
У его старшего племянника – золотоволосого Фили, – наставники тоже заприметили «легкость» и ему так же различными упражнениями развивали ловкость рук. Но в отличии от него, мальчик вовсе не видел разницы, какой рукой что делать – истинно двоерукий!
— Вот и все, я закончила, – бодро сказала Лисса. – Я могу позвать слугу и нам принесут еду сюда, или мы спустимся вниз, к общему столу?
Нет, Фрерин сейчас не хотел выходить из комнаты. Да и на плац нужно будет гораздо позже.
— Лучше поедим здесь, – решил он и Лисса, кивнула согласно.
Встав, девушка вышла, чтобы позвать слугу и отдать ему распоряжения. Вскоре она вернулась, и стала убирать на место мазь и остатки бинтов, вылила сама воду. В комнату вскоре вошли расторопные слуги Старков с двумя тяжелыми подносами и водрузили их на стол. К утренней их трапезе подали печеные яйца, паштет из печени оленя и грибов, золотистые поджаренные ломти с расплавленным соленоватым сыром поверх и красный, жаренный в меду, полукольцами лук. Слабое сладкое вино, чуть кислящее на языке…
И есть вот так, одним, за небольшим столом, напротив друг друга было восхитительно хорошо. И тишина, непрерываемая неуместными чужыми голосами, не давила и не возбуждала неловкости. И Фрерин вновь и вновь ловил себя на том, что ему приятно наблюдать, как ест Лисса. Как движутся ее руки, как острый язычок облизывает губы и как она пьет… как аккуратно вытирает о подданные с подносом полотняные серые салфетки каждый тоненький палец.
Ох, да что с ним?
*** *** *** *** *** *** *** *** ***
Время на Севере лишь кажется, что течет неспешно. Дни пролетают стремительно, и терять светлое время дня без пользы не принято среди живущих здесь. Поэтому Фрерину, как ни хотелось ему подольше побыть с Лиссой в их комнатах, пришлось вставать и прощаться с ней. Дела все же требовали его внимания.
Тирион всю дорогу болтал, описывая кого он с братом и кузеном вербовали. Вскоре Фрерин окончательно запутался в достоинствах того или иного «соискателя», готового присягнуть ему в обмен за некоторую плату и возможность провести долгую зиму за толстыми стенами замка.
Пусть даже и у Стены…
На плацу у замка к удивлению Фрерина собралось довольно много желающих. И люди и, что было само по себе странно, гномы. Правда, было их совсем немного – говоря откровенно всего четверо. Но даже вышеозначенные, несколько растерянно взирали и всячески косились на огромную женщину, чей размах плеч сделал бы честь любому гному.
Высокая, статная, мощная, сильная, белокурая и непоколебимая в своей твердости. Мечта, а не женщина… для любого подгорника, кроме Фрерина. Двое из гномов уже явно плюнули на отсутствие бороды и даже ее зачатков на лице великанши, безрассудно подбираясь все ближе и ближе… и лицо белокурой воительницы становилось все каменей. Фрерин от всей души ей посочувствовал и великодушно решил дать ей шанс встретится в бою со всеми четырьмя. Так нагло пятиться на женщину – пусть она и сотню раз воительница-полумуж – непозволительно!
— Кто это? – негромко спросил он у Тириона, пока их не заметили.
— Тарт, – почему-то шепотом ответил полурослик. И красноречиво погладил шею. – Сурова. Уж пошлет, так полетишь… кого хошь в бараний рог скрутит.
И почему Фрерин даже не сомневается в этом?
— Ее род подозревается в порочащих связях с гномами… – таинственно понизив голос, сообщил Тирион.
На изумленно поднятую бровь, полурослик без вопросов продолжил:
— Дочери у них больно… кх-м! мощные рождаются… каждая первая страшная, каждая вторая полумуж… ну, не то, чтобы страшная… но Джейме впечатлен.
Это Фрерин понять мог… он сам был впечатлен.
— И я бы советовал ее вам в качестве командира стражи, если позволите сию наглость, – продолжил Тирион. – Военному делу все Тарты с детства натасканы. Род окончательно завшивел, а от родового замка далеко от сюда лишь развалины остались. Но Тарты вросли в здешние легенды и иметь одного из них в вассалах… это добавит вам веса, Тарт служат лишь тем, кого считают достойным. И никогда не ошибаются.
— Меня больше волнует, какой она боец, – возразил Фрерин.
— Ну и это правильно, – согласился Тирион. – Вот и поставьте против нее самых на ваш взгляд сильных противников. Всё увидите… и остальные заранее проникнуться к ней – кх-м! – уважением.
Вот это было дельным советом. На Севере уважали силу… а уж кто ее проявляет – дело второе. Сила, умение и кровь – и Тарт имела все шансы на уважение здесь. Вот на Юге или за морем у нее было мало шансов пробиться и показать себя… примерно столько же, сколько у хоббита шансов добиться рыцарского плаща. То есть, ни одного.
— Хорошо, – согласился он, выступая вперед.
Их, наконец, заметили и под множеством оценивающих взглядов, Фрерин заставил себя ступать решительно, не показывая слабины. Сейчас смотрят они и любое его слово, будет жадно прокручено в головах каждого из присутствующих. Стоило ли им приходить сюда? Каков он? Что им ждать?
Он обвел всех взглядом, и заговорил:
— Я Фрерин, признанный лорд Старк и новый хозяин замка Винтеррайс и всех земель у Стены. Но вы это знаете, как знаете и то, что я набираю тех, кто сможет сражаться и не станет дрожать от одного упоминания тварей из-за Стены.
Все собравшиеся тут же подбоченились. Трусами да неумехами никто себя не считал. Только Бриенна да один великан, схожий с медведем и с кролем в руках, никак не показали, что их достигли его слова.
—… но если первое вы можете показать сейчас, то второе мы проверим лишь у самой Стены в бою, – продолжил он твердо. – Каждый из вас сразиться с тем, кого я выберу и покажет свои умения. Победители поступят на службу… но по истечении тридцати дней, некоторые получат отставку. Остальные же… я обещаю плату в пятьдесят золотых в год каждому, и сто тому, кто станет командиром моей стражи.
Вот теперь проняло всех. Но то, как смотрели теперь Бриенна, и великан, опять разнилось от большинства.
— Полагаю, это достойная оплата, – небрежно заметил он и все согласно закивали.
Ну, кроме Тарт и Медведя.
— Я хочу услышать имена каждого из вас.
Люди и гномы, одним за другим стали называться и каждому он задавал несколько вопросов, выслушивая ответы и делая выводы. Гномов как оказалось звали – Клиган Пес, Тормунд, Атос и Портос. Последние были братьями. Ни одного из них Фрерин ранее не встречал, но если братья ему не очень понравились, то первые двое были многообещающи.
— Я многое слышал о Тартах, – сказал, когда пришла очередь Бриенны. – Я хочу предложить вам пост командира.
— Что?! – тут же загудели вокруг возмущенно на разные голоса воины.
Бриенна Тарт гордо расправила плечи.
— Вы не будете разочарованы, – сухо сказала она. – Тарт служат за честь, а не за деньги.
— Полагаю, вам стоит показать свое мастерство сомневающимся, – заметил спокойно Фрерин. – И доказать, что вы достойны звания их командира.
Бриенна согласилась.
— А если вы не справитесь, командиром станет ваш победитель, – закончил он.
С этими словами никто спорить не стал. Фрерин назначил первые поединки и, конечно, первой сражалась Тарт. К его удивлению, двое из гномов оказались более чем достойны внимания – Клиган-Пёс и Тормунд Рыжий показали себя умелыми и сильными воинами, и в их глазах он не заметил ни тени презрения или неуважения. Но что еще и позабавило Фрерина, так это их дружное восхищение Бриеной Тарт. И если Клиган позволил себе только многоговорящие взгляды, то Тормунд высказался и огреб по полной во время показательного сражения.
Три шлепка по заднице… это что-то да значит.
Тормунд даже обиделся… и надулся, ворчливо огрызаясь на подколки остальных собравшихся на плацу. Но вскоре обиду позабыл и вместе со всеми хохотал над полетом Портоса в навозную кучу. Атос за брата обиделся в серьез, но драться с «бабой-человечкой» не стал и чуть ли не силой утащил близнеца с плаца.
Бриена была хорошим мечницей, но Фрерин лишь по долгом размышлении, решил рискнуть и взять ее. Отказать от места можно всегда, а мужчины не привыкли уступать места женщинам в любом деле. Из кожи вон будут лезть, чтобы не ударить в грязь лицом. Конечно, самой Тарт придется непросто, но она должна была отдавать себе в отчет на что идет. Значит, должна справиться с «хотелками» вояк.
И великан, что гладил кролика, проявил себя. Он вышел против своего противника, повел плечами… а потом издал такой медвежий рык, взмахнув двуручным топором, что соперник стрелой перелетел через заграждение плаца…
*** *** *** *** *** *** *** ***
Северный солнецвет своими желтыми лепестками похож южный лютик, но между тем не имеет ничего общего с ним. Робкие, желтые цветочки появляются на зеленом ковре, что пробивается сквозь камни, перед началом окончательных холодов ровно на три-четыре дня. И в это время нет возможности пренебречь им. Ведь отвар солнецвета из засушенных лепестков помогал от семи бед и хворей – его отваром промывали раны, его пили при сильном кашле и при болях в груди, им полоскали рот при зубной боли и лечили вшивость. Он помогал от усталости и делал бодрым любого.
А потому, девушки-служанки под предводительством Лиссы и Сансы Старк, подхватив крутобокие корзинки, дружно направились в сторону каменистой пустоши в двух лигах от замка. Не одни конечно, на Севере всегда есть опасность, а с сопровождением. Да какое-то было сопровождение! Старик-стражник да два оруженосца. Случись что, особо не помогут, но все же есть разница – девушки без мужчин и те же девушки в сопровождении мужчин с плащами рода Старк на плечах?
Есть, и во втором случае недоброжелатели хорошо подумают, а стоит ли навлекать гнев на свою голову сиятельного и могущественного лорда?
Лисса тихо радовалась возможности выбраться из замка. Она любила Винтерфелл, знала, что скоро покинет его и своих сестер с отцом и матерью, но между тем ей просто необходимо было вдохнуть морозного воздуха за серыми стенами. Пальцы привычно-аккуратно обрывали розетки цветов и, набирая горсть, отправляли в корзину. Рядом трудилась Санса, и остальные девушки, старательно наполняли корзины.
Вся огромная пустошь, над которой низко нависло серо-стальное небо, было усыпано крохотными цветками и их яркость была удивительна тем более, что Лисса знала – через пару дней всю пустошь покроет плотный ковер снега.
И сколько бы они не набрали, а солнецвета на долгую Зиму не хватит. Но даже крохи могут спасти несколько десятков жизней. Все собранное ими будет разделено поровну и девушка твердо решила про себя, тщательно следить за разумным использованием лекарственного растения.
Но ей было о чем думать и кроме солнецвета. Мысли ее вновь и вновь возвращались к мужу и к его ране. Он уже выглядел лучше и рука меньше беспокоила его, но нет-нет, да поморщиться. Но швы больше не расходились, нагноения не было и пропитанные целебной мазью нижние бинты делали свое дело. Пройдет немного времени и можно будет снять швы… вот только что сталось от жестоких рук палача и прошлого лекаря с мышцами?
Фрерин еще не рисковал брать что-то тяжелое правой рукой, но она давно заметила что он неловко перебирает пальцами несколько мелких гладких камушек и как мимолетная тень пробегает по его лицу, когда один из них падает вниз.
Этим утром она мягко уговорила его показать ей руку и он, помрачнев, и отведя глаза, сухо согласился. Он избегал смотреть на руку, пока она разматывала бинты и проверяла рану и швы. И вроде все было неплохо, но Фрерин был расстроен.
И она понимала почему и искренне сочувствовала ему. Для мужчины остаться без одной руки мучительно и главным образом из-за взглядов посторонних. Для мужчины тяжелее всего быть «неполноценным» хоть в малой степени. И хоть сама Лисса не расстроилась бы, если бы ее муж никогда более не смог бы взять меч в правую руку, для него самого это значило многое.
Ей стоило поговорить с мейстером и перечитать все записи, что она делала под его руководством. И еще раз более внимательно осмотреть руку Фрерина. Ловкость рук и силу можно наработать и развить. Те же камушки… ему нужны четки, решила про себя Лисса. И она даже знала, какие сделает ему – нить темно-бирюзовых, с легкими прожилками бусин с надписью-заговором о здоровье и крепости. Бусины у нее есть, начертить на каждой из них знак, что сложится со следующими в слово и пожелание – не так трудно.
Ему это придется по душе.
Довольно улыбнувшись своим мыслям, Лисса продолжила собирать цветы.
*** *** *** *** *** *** *** ***
Гадостное это дело нанимать дружину на чужие деньги. Золото жгло руки и на языке осела горечь. С другой стороны просить о деньгах Фрерин бы не стал, даже приставь к его горлу лезвие топора. Мужчина, у которого нет гордости, мало чего стоит.
А гордости младший сын Трайна не растерял.
Наемникам необходимо было показать щедрость господина, и потому Фрерин щедро выдал каждому половину оговоренного жалования. Много это или мало, тридцать серебряных монет? Смотря для кого. Крестьянин и в год трудом добывает в половину меньше, да больше медью. Для рыцаря и дворянина, не имеющего своего домена от господина и своей семьи, этого довольно… если ест и пьет он за столом господина, и живет в его замке. Сотня серебром или двадцать золотых монет в год – считалось весьма щедрой платой для стражника замка. И позволить ее себе могли лишь лорды средней руки и выше.
