Самое мерзкое на свете – ждать. Фрерин сам от себя не ждал, что успеет вроде как привязаться к немногословному и чинному Бэггинсу, к шумному и ехидному Тириону, к Джейме мечтающему о славе и рыцарском плаще. И только когда они исчезли, растворившись в предзимнем лесу, осознал пустоту рядом.
За годы своего «преступления», став изгоем под покровительством и властью брата, он казалось свыкся с этой извечной пустотой вокруг себя. Скажем прямо, мало кто желал даже подходить к нему близко. Если говорили, то передавали лишь слова или распоряжения брата… ну, за исключением Двалина. Впрочем, вспоминать о нем Фрерин решительно не хотел. Будучи верным до мозга костей Торину и пользуясь его расположением, по отношению к «младшему» принцу он никогда не ограничивал ни свою силу, ни своё презрение. Хуже того, он прекрасно знал отвращение Фрерина к мужеложеству и вполне осознанно предложил Торину своё «покровительство» для него.
Был такой обычай, изгоя вне закона мог взять под свое «покровительство» свободный гном, что был либо воином, либо знатным. Покровитель отвечал за жизнь изгоя и следил, чтобы он не нарушил закона впредь. Изгой жил в доме «покровителя» и был полностью подчинен его власти. Это было именно что рабство, а хуже этого быть не могло… казалось бы.
«Покровительство» Торина отзывалось глухой болью, пустотой под ногами и одиночеством, невозможностью даже приблизиться к племянникам – но это он мог стерпеть и смириться с тем. Но Двалин… при одной мысли об этом все внутри холодело. Верный пес брата любил женщин, но ради унижения его он бы пошел на все. И Двалин ясно и прямо то демонстрировал и говорил.
Фрерин скорее бы умер, чем позволил бы коснуться себя так, позволить кому то измарать себя и втоптать в полную грязь, и тогда Торин будто смог прочесть это в его глазах. И пожалел. И эта его жалость окончательно и сломала тогда Фрерина, и заставила смириться.
Нет, о смерти Двалина он совсем не жалел и даже спрашивать не хотел, где спрятали его труп хоббиты. О разлуке с братом он тоже не жалел. За то короткое время, что он провел среди людей в замке Винтерфелл, он будто сбросил с себя тяжелые оковы и наконец-то мог дышать полной грудью. На него смотрели как на равного или как на того, кто выше. Слуги были почтительны и услужливы. Даже Лисса, которой навязали такого мужа была искренна к нему в своей заботе. И пустота вокруг него сменилась на… обычную жизнь, которой он отвык жить.
И вот теперь он вновь остро ощутил пустоту вокруг себя. Будто с ушедшими полуросликами, он потерял твердую почву под своими сапогами…
Нэд Старк, окончив раздавать распоряжения о похоронном костре для убитых, косо посмотрел на него и неожиданно положил руку на плечо вздрогнувшего Фрерина.
— Они вернутся. Хоббиты созданы для разведки. Они лучшие из лазутчиков во всех королевствах, – уверено сказал он.
Фрерин смущенно кивнул под понимающим взглядом сира Эддарда. Было стыдно, что он выказал перед ним свое смятение.
— Да, я надеюсь, – проговорил он, отведя взгляд. – Я знаю, что Бэггинс неплохой воин и Тирион умнее многих… я просто… уже привык к ним.
Нэд Старк весьма проницательно посмотрел на него.
— Кроме них у вас есть и иные. И я говорю не о тех, кого вы сегодня наняли, – вдруг сказал он и Фрерин напряженно взглянул на него с некой опаской и неверием.
— Теперь вы тоже Старк, – негромко и твердо сказал ему сир Эддард. – И у вас за спиной всегда будет поддержка Винтерфелла. И любовь моей дочери я полагаю.
Последнее он сказал с почти улыбкой на губах и Фрерин почувствовал смущение и уже почти ужаснулся тому, как стало тепло щекам. Он не был готов слышать и говорить о том с отцом своей… жены. Только не об этом!
— Я видел, как она смотрела на вас, – сказал чуть насмешливо Старк, правильно истолковав загнанный взгляд Фрерина. – Я не ошибся ни в вас, ни в ней. Если… если Арья не продолжит род Старк и Винтерфелл падет, то Север сохранит Старков от вас обоих.
Ох, как бы Фрерин желал сейчас исчезнуть! Не был он в том так уверен и что сказать на такие слова? И рука Старка на плече просто жгла его… и смущала. Больно отеческим был этот жест.
А между тем этот человек был даже младше его…
Есть вещи о которых, к сожалению, не забыть.
— Вы… очень добры… – несколько невпопад выговорил он в ответ.
— Не думаю, – возразил Старк. – Тем более что сейчас вы сядете на своего коня, возьмете своих наймитов и проверите две окрестные деревни. В двух лигах отсюда на востоке лежит первая деревня, в трех лигах от нее в том же направлении другая. Одичалые вполне могли напасть на них. И от них же идет строительство Малой Стены. Чуть погодя мы так же направимся туда. Не хватало еще начинать стройку заново. Зима близко.
— Зима близко, – эхом отозвался, подобравшись Фрерин. Что это он в самом деле? Не время думать о чем либо, кроме дела!
Старк был во всем прав.
Он был весьма благодарен сиру Эддарду. Объезжая деревни со своими наймитами Фрерин имел мало возможности думать о хоббитах и прошлом. И пустота, которую он привык ощущать за плечами, вновь куда-то подевалась.
В первой же деревне в которую они въехали, следы одичалых были видны яснее некуда. Несколько сожженных домов – каменные закопченные стены низеньких домишек с обвалившейся и пожранной огнем крышей – кричали без слов. Как и окровавленные трупы на стылой земле… старики, мужчины… дети. То, как выругался рядом Клиган, с готовностью повторил бы сам Фрерин. Особенно когда увидел труп одного варга с ощерившейся окровавленной пастью.
Деревушка была совсем небольшой – с дюжину домишек. Но это не умаляло ничего.
— Маловато детей, – вдруг сказал мрачно Беорн.
— Что? – обернулся к нему Фрерин.
Великан мрачно дернул головой, указав на мертвого двухлетнего ребенка.
— Убиты малыши. Более взрослых нет. Где они?
Весь отряд переглянулся.
— Рассыпаться. Осмотреть все, – резко приказал Фрерин.
Может быть такое, что некоторые дети выжили?
Фрерин участвовал в поисках наравне со всеми. Он знал о том, что на случай нападения многие устраивали в подполах что-то вроде убежища для детей. Малыши ясное дело были с матерями и может потому и не спаслись, но другие вполне могли спрятаться… или укрыться где-то неподалеку. В это хотелось верить…
Он сам не знал что понесло его в тот дом. Дверь была выломана, внутри труп мужчины и ломанное тело женщины на кровати в разодранном платье. Чувствуя тошноту, и медленно разгорающееся, подымающееся из глубин души что-то крайне схожее с ненавистью к одичалым, Фрерин поспешно отвернулся от них, и уж сделал было шаг прочь к дверям, как услышал приглушенный, почти на грани слуха, всхлип. Он мгновенно оглянулся, разворачиваясь и лихорадочно оглядывая дом. Сделал несколько шагов и вдруг заметил под перевернутым деревянным столом у стены что-то вроде деревянной крышки из почти черных от времени досок. Они так сливались с утоптанным земляным полом, что под перевернутым столом почти и не были заметны. И сразу пришло понимание – там.
Отпихнуть ногой стол, и откинуть грубо сбитые доски, открывая темную дыру, будто уходящую под стену дома. Фрерин заглянул вниз, став на одно колено. И в темноте во мгле выемки заметил тонкую фигурку ребенка.
— Эй! – позвал он. – Выходи, не бойся! Все закончилось, тебя никто не обидит.
Ему показалось, или ребенок еще сильнее вжался в стену своего убежища?
— Давай, малыш, – как мог мягче сказал он. – Иди сюда, я помогу тебе вылезти… ты же не хочешь оставаться в темноте, один?
То ли его слова подействовали, то ли ребенок сдался, поняв что уж не скрыться от страшного взрослого на верху, но он зашевелился, вставая на ножки и подымая зареванное личико на гнома. В детях людей Фрерин разбирался плохо. А с маленькими детьми дело обстояло еще хуже, уж больно мальчики и девочки были неотличимы в раннем возрасте. Этот ребенок был мал, имел длинные светлые волосы, ужасно грязные надо сказать, чумазое личико с огромными голубыми глазами и был одет в длинную серую рубашонку. Но не в платье явно… девочка? Или мальчик?
Фрерин не стал тратить время, и нагнулся, протянув ребенку свою руку.
— Давай, я вытащу тебя, хватайся! Ну же, не бойся!
Ребенок молча смотрел на него, дрожа всем телом, а потом все же решился и сделал шажок, потянувшись ручонкой к нему.
К счастью, подпол не был особо глубок и Фрерин быстро ухватив ребенка за руку, мгновенно вытянул его наверх. Стащил плащ с плеч и завернул продрогшего ребенка в плащ, подхватив на руки. Он был настолько легок, что его вес почти не ощущался и нисколько не беспокоил его правую руку. Он поспешно вышел из дома, прижимая к себе ребенка так, чтобы он не увидел тела родителей, но в том не было нужды. Ребенок чуть ли не вжался в него, вцепившись тонкими пальчиками в его плечи.
Стоило ему выйти, как к нему поспешила подойти Бриена Тарт.
— Господин, вы нашли одного? – спросила она.
— Да, возьми его, – ответил Фрерин.
— Это?! – Бриена чуть было не отшатнулась от него с таким видом, будто он пытался дать ей в руки отрубленную голову орка.
Фрерин едва сдержал раздражение. Тоже мне!
— Да, ребенка! – отрезал он и Бриене ничего не оставалось, как принять сверток в свои руки. Причем лицо у нее было такое, будто она предпочла бы ту пресловую голову… странная женщина. Может люди Севера и правы, зовя таких полумужами?
Фрерин поморщился.
— Оставь его под чьей-нибудь охраной и продолжай поиски, – буркнул он с досадой.
Не неволить же?
— Да, сир! – тут же «обрадовалась» Тарт.
Больше никого из живых они в деревне не нашли… а когда выезжали из деревни, девочка – а это оказалась девочка – оказалась устроенной в седле перед Беорном. И великан-воин выглядел так, что у Фрерина и сомнений не было – каким бы ни был отец девочки, Беорн для нее получше защитником станет.
Вторая деревня оказалась нетронута. Мычала скотина, крестьяне спокойно занимались своими делами, а меж целых домов ходили женщины, бегали дети. здесь все дышало миром. Фрерин и его отряд только вступил в деревню, а на них тотчас обратили внимание. Взрослые, завидев их склоняли головы, а кто и кланился, любопытная ребятня не сводила с них глаз, зыркая из-за углов домов, выглядывая в щели заборов или смотря поверх них.
-- Реда! Девочка моя! Реда! -- один из крестьян, старик уже, вышедший на порог своего дома, завидев их тут же воскликнул, заприметив в седле Беорна ребенка. -- Внучка!
Старик бегом бросился к ним, а девочка услышав голос деда, в голос заплакала и стала вырываться из рук воина. Беорн поспешно подхватил ее, чтобы не упала с седла, и с каким-то сожалением передал прямо в руки крестьянина.
-- Девочка моя! -- старик крепко прижал к себе ребенка, тут же обвившего его шею ручонками.
Фрерин с жалостью взглянул на него. Кого этот старик потерял сегодня? Дочь? Сына? Скольких внуков? Но внимание его отвлек подошедший староста, что остановился в нескольких шагах и поклонившись ждал его знака подойти. Вот еще одно отличие людей от гномов. Гномы не имеют такого излишнего почтения перед знатными господами.
-- Подойди, -- сказал ему Фрерин, и мужчина подошел, стянув с головы капюшон. -- Всели тихо у вас? Никого чужого не видели?
-- Нет, добрый господин, -- помотал головой тот. -- Не видали мы никого из чуждых-то! Все свои.
А сам все косится на старика и ребенка.
-- На соседнюю с вами деревню напали, -- вынуждено сказал Фрерин. -- Всех убили одичалые.
Крестьянке в толпе жителей дружно охнули, а мужчины нервно подобрались. Фрерин с одобрением отметил, как у некоторых сжались кулаки и на лицах заиграли желваки.
-- Эта девочка единственная кто выжил, -- продолжил он и встретил недрогнув взгляд старика, что казалось враз состарился на еще десяток лет. -- Ворота держите закрытыми. На ночь и на день выставляйте смотрящих, из деревни не выходить пока мы не разберемся с этим. Ясно?
-- Да, господин! -- закивал староста. -- Сделаем, сударь! Ох, беда-то!
Перед тем как покинуть деревню, Фрерин подъехал к обмершему старику с девочкой на руках и протянул ему кошель с десятком монет.
-- Возьмите, -- негромко сказал он. -- Это для девочки. Держитесь ради нее.
-- Мой сын... -- проговорил потерянно старик. -- Невестка... как же?!
-- Мне жаль. Обещаю, за их смерть одичалые заплатят, -- пообещал ему Фрерин с тяжелым сердцем.
Есть вещи которые нельзя прощать и забывать... но вот взять за них плату не всегда возможно. Но сам себе Фрерин пообещал, что сделает все чтобы защитить от подобного тех, кто живет у Стены.
Осмотр заложенных башен, меж которыми впоследствии построят Малую Стену, показал, что одчалые рядом явно были, но испортить что не успели. Фрерин недовольно осмотрел заложенный фундамент башен и лишь головой качнул.
-- Что-то не так? -- спросил его сир Эддард.
-- Камню нужно время, чтобы врасти и утвердится, -- неохотно ответил он ему. -- Но зима, как вы заметили слишком близко. Даже если пригнать сюда тысячи строителей и заставить их работать день и ночь - это не приведет к успеху. Все развалится.
Старк нахмурился.
-- Верно подмечено. Но этот фундамент, -- Старк кивнул на "основу" под башню. -- заложен лишь недавно. А вот остальные были заложены гораздо ранее. А если точнее год назад. Так что все не так плохо, как кажется. Стены Малых Башен можно будет строить и в Зиму, а вот стену меж ними... нет. Но даже Башни с сигнальными кострами на них нам помогут. Часовые в башнях смогут подать сигнал и он цепью пройдет по всей линии к Винтеррайсу.
Фрерин согласно кивнул, но ему все же не нравилось оставлять башни не связанными стенами. Не обязательно же выстраивать именно каменную стену. Деревянный частокол легко обрушить и сжечь, а вот если...
-- Башни можно сделать каменными, но вот стены меж ними можно выстроить легче, но не менее крепкую. И это будет лучше, чем вовсе без нее.
-- Что вы хотите сказать? -- с интересом спросил Старк.
И Фрерин, подбирая слова, объяснился.
-- Можно построить две тонкие стены, друг перед другом, а меж ними оставить около четырех-пяти шагов. И это пространство меж ними заполнить землей и камнями. Эта постройка будет легче для земли и простоит всю Зиму. Её нельзя будет сжечь и просто сломать.
Старк задумался.
-- Но за два месяца до Зимы...
-- Если окрестные лорды, гномы и мы возьмемся, то Малая Стена будет готова к тому сроку на половину как меньшее. А закончить ее можно затем неспешно в течении года. Всю Зиму без заслона будет хуже.
Старк задумчиво посмотрел на яму фундамента и кивнул.
-- Что ж... я соберу Совет. Это нужно всем. Мы должны успеть. Зима близко
Зачем кому-то в битвах погибать?
Как влажно дышит пашня под ногами,
Какое небо щедрое над нами!
За годы своего «преступления», став изгоем под покровительством и властью брата, он казалось свыкся с этой извечной пустотой вокруг себя. Скажем прямо, мало кто желал даже подходить к нему близко. Если говорили, то передавали лишь слова или распоряжения брата… ну, за исключением Двалина. Впрочем, вспоминать о нем Фрерин решительно не хотел. Будучи верным до мозга костей Торину и пользуясь его расположением, по отношению к «младшему» принцу он никогда не ограничивал ни свою силу, ни своё презрение. Хуже того, он прекрасно знал отвращение Фрерина к мужеложеству и вполне осознанно предложил Торину своё «покровительство» для него.
Был такой обычай, изгоя вне закона мог взять под свое «покровительство» свободный гном, что был либо воином, либо знатным. Покровитель отвечал за жизнь изгоя и следил, чтобы он не нарушил закона впредь. Изгой жил в доме «покровителя» и был полностью подчинен его власти. Это было именно что рабство, а хуже этого быть не могло… казалось бы.
«Покровительство» Торина отзывалось глухой болью, пустотой под ногами и одиночеством, невозможностью даже приблизиться к племянникам – но это он мог стерпеть и смириться с тем. Но Двалин… при одной мысли об этом все внутри холодело. Верный пес брата любил женщин, но ради унижения его он бы пошел на все. И Двалин ясно и прямо то демонстрировал и говорил.
Фрерин скорее бы умер, чем позволил бы коснуться себя так, позволить кому то измарать себя и втоптать в полную грязь, и тогда Торин будто смог прочесть это в его глазах. И пожалел. И эта его жалость окончательно и сломала тогда Фрерина, и заставила смириться.
Нет, о смерти Двалина он совсем не жалел и даже спрашивать не хотел, где спрятали его труп хоббиты. О разлуке с братом он тоже не жалел. За то короткое время, что он провел среди людей в замке Винтерфелл, он будто сбросил с себя тяжелые оковы и наконец-то мог дышать полной грудью. На него смотрели как на равного или как на того, кто выше. Слуги были почтительны и услужливы. Даже Лисса, которой навязали такого мужа была искренна к нему в своей заботе. И пустота вокруг него сменилась на… обычную жизнь, которой он отвык жить.
И вот теперь он вновь остро ощутил пустоту вокруг себя. Будто с ушедшими полуросликами, он потерял твердую почву под своими сапогами…
Нэд Старк, окончив раздавать распоряжения о похоронном костре для убитых, косо посмотрел на него и неожиданно положил руку на плечо вздрогнувшего Фрерина.
— Они вернутся. Хоббиты созданы для разведки. Они лучшие из лазутчиков во всех королевствах, – уверено сказал он.
Фрерин смущенно кивнул под понимающим взглядом сира Эддарда. Было стыдно, что он выказал перед ним свое смятение.
— Да, я надеюсь, – проговорил он, отведя взгляд. – Я знаю, что Бэггинс неплохой воин и Тирион умнее многих… я просто… уже привык к ним.
Нэд Старк весьма проницательно посмотрел на него.
— Кроме них у вас есть и иные. И я говорю не о тех, кого вы сегодня наняли, – вдруг сказал он и Фрерин напряженно взглянул на него с некой опаской и неверием.
— Теперь вы тоже Старк, – негромко и твердо сказал ему сир Эддард. – И у вас за спиной всегда будет поддержка Винтерфелла. И любовь моей дочери я полагаю.
Последнее он сказал с почти улыбкой на губах и Фрерин почувствовал смущение и уже почти ужаснулся тому, как стало тепло щекам. Он не был готов слышать и говорить о том с отцом своей… жены. Только не об этом!
— Я видел, как она смотрела на вас, – сказал чуть насмешливо Старк, правильно истолковав загнанный взгляд Фрерина. – Я не ошибся ни в вас, ни в ней. Если… если Арья не продолжит род Старк и Винтерфелл падет, то Север сохранит Старков от вас обоих.
Ох, как бы Фрерин желал сейчас исчезнуть! Не был он в том так уверен и что сказать на такие слова? И рука Старка на плече просто жгла его… и смущала. Больно отеческим был этот жест.
А между тем этот человек был даже младше его…
Есть вещи о которых, к сожалению, не забыть.
— Вы… очень добры… – несколько невпопад выговорил он в ответ.
— Не думаю, – возразил Старк. – Тем более что сейчас вы сядете на своего коня, возьмете своих наймитов и проверите две окрестные деревни. В двух лигах отсюда на востоке лежит первая деревня, в трех лигах от нее в том же направлении другая. Одичалые вполне могли напасть на них. И от них же идет строительство Малой Стены. Чуть погодя мы так же направимся туда. Не хватало еще начинать стройку заново. Зима близко.
— Зима близко, – эхом отозвался, подобравшись Фрерин. Что это он в самом деле? Не время думать о чем либо, кроме дела!
Старк был во всем прав.
Он был весьма благодарен сиру Эддарду. Объезжая деревни со своими наймитами Фрерин имел мало возможности думать о хоббитах и прошлом. И пустота, которую он привык ощущать за плечами, вновь куда-то подевалась.
В первой же деревне в которую они въехали, следы одичалых были видны яснее некуда. Несколько сожженных домов – каменные закопченные стены низеньких домишек с обвалившейся и пожранной огнем крышей – кричали без слов. Как и окровавленные трупы на стылой земле… старики, мужчины… дети. То, как выругался рядом Клиган, с готовностью повторил бы сам Фрерин. Особенно когда увидел труп одного варга с ощерившейся окровавленной пастью.
Деревушка была совсем небольшой – с дюжину домишек. Но это не умаляло ничего.
— Маловато детей, – вдруг сказал мрачно Беорн.
— Что? – обернулся к нему Фрерин.
Великан мрачно дернул головой, указав на мертвого двухлетнего ребенка.
— Убиты малыши. Более взрослых нет. Где они?
Весь отряд переглянулся.
— Рассыпаться. Осмотреть все, – резко приказал Фрерин.
Может быть такое, что некоторые дети выжили?
Фрерин участвовал в поисках наравне со всеми. Он знал о том, что на случай нападения многие устраивали в подполах что-то вроде убежища для детей. Малыши ясное дело были с матерями и может потому и не спаслись, но другие вполне могли спрятаться… или укрыться где-то неподалеку. В это хотелось верить…
Он сам не знал что понесло его в тот дом. Дверь была выломана, внутри труп мужчины и ломанное тело женщины на кровати в разодранном платье. Чувствуя тошноту, и медленно разгорающееся, подымающееся из глубин души что-то крайне схожее с ненавистью к одичалым, Фрерин поспешно отвернулся от них, и уж сделал было шаг прочь к дверям, как услышал приглушенный, почти на грани слуха, всхлип. Он мгновенно оглянулся, разворачиваясь и лихорадочно оглядывая дом. Сделал несколько шагов и вдруг заметил под перевернутым деревянным столом у стены что-то вроде деревянной крышки из почти черных от времени досок. Они так сливались с утоптанным земляным полом, что под перевернутым столом почти и не были заметны. И сразу пришло понимание – там.
Отпихнуть ногой стол, и откинуть грубо сбитые доски, открывая темную дыру, будто уходящую под стену дома. Фрерин заглянул вниз, став на одно колено. И в темноте во мгле выемки заметил тонкую фигурку ребенка.
— Эй! – позвал он. – Выходи, не бойся! Все закончилось, тебя никто не обидит.
Ему показалось, или ребенок еще сильнее вжался в стену своего убежища?
— Давай, малыш, – как мог мягче сказал он. – Иди сюда, я помогу тебе вылезти… ты же не хочешь оставаться в темноте, один?
То ли его слова подействовали, то ли ребенок сдался, поняв что уж не скрыться от страшного взрослого на верху, но он зашевелился, вставая на ножки и подымая зареванное личико на гнома. В детях людей Фрерин разбирался плохо. А с маленькими детьми дело обстояло еще хуже, уж больно мальчики и девочки были неотличимы в раннем возрасте. Этот ребенок был мал, имел длинные светлые волосы, ужасно грязные надо сказать, чумазое личико с огромными голубыми глазами и был одет в длинную серую рубашонку. Но не в платье явно… девочка? Или мальчик?
Фрерин не стал тратить время, и нагнулся, протянув ребенку свою руку.
— Давай, я вытащу тебя, хватайся! Ну же, не бойся!
Ребенок молча смотрел на него, дрожа всем телом, а потом все же решился и сделал шажок, потянувшись ручонкой к нему.
К счастью, подпол не был особо глубок и Фрерин быстро ухватив ребенка за руку, мгновенно вытянул его наверх. Стащил плащ с плеч и завернул продрогшего ребенка в плащ, подхватив на руки. Он был настолько легок, что его вес почти не ощущался и нисколько не беспокоил его правую руку. Он поспешно вышел из дома, прижимая к себе ребенка так, чтобы он не увидел тела родителей, но в том не было нужды. Ребенок чуть ли не вжался в него, вцепившись тонкими пальчиками в его плечи.
Стоило ему выйти, как к нему поспешила подойти Бриена Тарт.
— Господин, вы нашли одного? – спросила она.
— Да, возьми его, – ответил Фрерин.
— Это?! – Бриена чуть было не отшатнулась от него с таким видом, будто он пытался дать ей в руки отрубленную голову орка.
Фрерин едва сдержал раздражение. Тоже мне!
— Да, ребенка! – отрезал он и Бриене ничего не оставалось, как принять сверток в свои руки. Причем лицо у нее было такое, будто она предпочла бы ту пресловую голову… странная женщина. Может люди Севера и правы, зовя таких полумужами?
Фрерин поморщился.
— Оставь его под чьей-нибудь охраной и продолжай поиски, – буркнул он с досадой.
Не неволить же?
— Да, сир! – тут же «обрадовалась» Тарт.
Больше никого из живых они в деревне не нашли… а когда выезжали из деревни, девочка – а это оказалась девочка – оказалась устроенной в седле перед Беорном. И великан-воин выглядел так, что у Фрерина и сомнений не было – каким бы ни был отец девочки, Беорн для нее получше защитником станет.
Вторая деревня оказалась нетронута. Мычала скотина, крестьяне спокойно занимались своими делами, а меж целых домов ходили женщины, бегали дети. здесь все дышало миром. Фрерин и его отряд только вступил в деревню, а на них тотчас обратили внимание. Взрослые, завидев их склоняли головы, а кто и кланился, любопытная ребятня не сводила с них глаз, зыркая из-за углов домов, выглядывая в щели заборов или смотря поверх них.
-- Реда! Девочка моя! Реда! -- один из крестьян, старик уже, вышедший на порог своего дома, завидев их тут же воскликнул, заприметив в седле Беорна ребенка. -- Внучка!
Старик бегом бросился к ним, а девочка услышав голос деда, в голос заплакала и стала вырываться из рук воина. Беорн поспешно подхватил ее, чтобы не упала с седла, и с каким-то сожалением передал прямо в руки крестьянина.
-- Девочка моя! -- старик крепко прижал к себе ребенка, тут же обвившего его шею ручонками.
Фрерин с жалостью взглянул на него. Кого этот старик потерял сегодня? Дочь? Сына? Скольких внуков? Но внимание его отвлек подошедший староста, что остановился в нескольких шагах и поклонившись ждал его знака подойти. Вот еще одно отличие людей от гномов. Гномы не имеют такого излишнего почтения перед знатными господами.
-- Подойди, -- сказал ему Фрерин, и мужчина подошел, стянув с головы капюшон. -- Всели тихо у вас? Никого чужого не видели?
-- Нет, добрый господин, -- помотал головой тот. -- Не видали мы никого из чуждых-то! Все свои.
А сам все косится на старика и ребенка.
-- На соседнюю с вами деревню напали, -- вынуждено сказал Фрерин. -- Всех убили одичалые.
Крестьянке в толпе жителей дружно охнули, а мужчины нервно подобрались. Фрерин с одобрением отметил, как у некоторых сжались кулаки и на лицах заиграли желваки.
-- Эта девочка единственная кто выжил, -- продолжил он и встретил недрогнув взгляд старика, что казалось враз состарился на еще десяток лет. -- Ворота держите закрытыми. На ночь и на день выставляйте смотрящих, из деревни не выходить пока мы не разберемся с этим. Ясно?
-- Да, господин! -- закивал староста. -- Сделаем, сударь! Ох, беда-то!
Перед тем как покинуть деревню, Фрерин подъехал к обмершему старику с девочкой на руках и протянул ему кошель с десятком монет.
-- Возьмите, -- негромко сказал он. -- Это для девочки. Держитесь ради нее.
-- Мой сын... -- проговорил потерянно старик. -- Невестка... как же?!
-- Мне жаль. Обещаю, за их смерть одичалые заплатят, -- пообещал ему Фрерин с тяжелым сердцем.
Есть вещи которые нельзя прощать и забывать... но вот взять за них плату не всегда возможно. Но сам себе Фрерин пообещал, что сделает все чтобы защитить от подобного тех, кто живет у Стены.
*** *** *** *** *** *** ***
Осмотр заложенных башен, меж которыми впоследствии построят Малую Стену, показал, что одчалые рядом явно были, но испортить что не успели. Фрерин недовольно осмотрел заложенный фундамент башен и лишь головой качнул.
-- Что-то не так? -- спросил его сир Эддард.
-- Камню нужно время, чтобы врасти и утвердится, -- неохотно ответил он ему. -- Но зима, как вы заметили слишком близко. Даже если пригнать сюда тысячи строителей и заставить их работать день и ночь - это не приведет к успеху. Все развалится.
Старк нахмурился.
-- Верно подмечено. Но этот фундамент, -- Старк кивнул на "основу" под башню. -- заложен лишь недавно. А вот остальные были заложены гораздо ранее. А если точнее год назад. Так что все не так плохо, как кажется. Стены Малых Башен можно будет строить и в Зиму, а вот стену меж ними... нет. Но даже Башни с сигнальными кострами на них нам помогут. Часовые в башнях смогут подать сигнал и он цепью пройдет по всей линии к Винтеррайсу.
Фрерин согласно кивнул, но ему все же не нравилось оставлять башни не связанными стенами. Не обязательно же выстраивать именно каменную стену. Деревянный частокол легко обрушить и сжечь, а вот если...
-- Башни можно сделать каменными, но вот стены меж ними можно выстроить легче, но не менее крепкую. И это будет лучше, чем вовсе без нее.
-- Что вы хотите сказать? -- с интересом спросил Старк.
И Фрерин, подбирая слова, объяснился.
-- Можно построить две тонкие стены, друг перед другом, а меж ними оставить около четырех-пяти шагов. И это пространство меж ними заполнить землей и камнями. Эта постройка будет легче для земли и простоит всю Зиму. Её нельзя будет сжечь и просто сломать.
Старк задумался.
-- Но за два месяца до Зимы...
-- Если окрестные лорды, гномы и мы возьмемся, то Малая Стена будет готова к тому сроку на половину как меньшее. А закончить ее можно затем неспешно в течении года. Всю Зиму без заслона будет хуже.
Старк задумчиво посмотрел на яму фундамента и кивнул.
-- Что ж... я соберу Совет. Это нужно всем. Мы должны успеть. Зима близко
Глава 15
Зачем кому-то в битвах погибать?
Как влажно дышит пашня под ногами,
Какое небо щедрое над нами!
