Девочка склонила в согласии голову.
— Да, сир! Она каждый писала здесь, я видела. Откройте, сир.
Лорд Старк послушал ее, и открыл коричневую кожаную книжуцу, исписанную чернилами… через несколько мгновений, его лицо заледенело, и он отрывисто пролистал всю ее до самого конца. На последней странице он остановился, вчитываясь внимательнее, а затем поднял потемневший взор на Пуль.
— Это… это не я! – взвизгнула девица, и, вскочив, бросилась к дверям.
Но там стоял Фрерин, и отшатнувшись от него, Пуль прижалась к стене, а затем – поняв, что не сбежать из закрытой комнаты, ломано упала на пол, уж не притворно заплакав и спрятав лицо в ладонях.
— Она завидовала, – негромко сказала Танья. – И леди Сансе, и леди Лиссе, и Арье…
Лорд Старк долго посмотрел на неё.
— Зачем ты выдала сестру? – спросил он.
Танья посмотрела на него, а потом опустила виновато голову.
— Простите… просто… она меня ненавидит. И говорит, что я бастард… и мой отец служит вам! Я не хотела, чтобы она сделала что-то плохое! Вот и сказала тому гному, что Джейни он нравится…
— Ты должна была сказать отцу, – осудил ее сир Эддард.
Но Танья упрямо покачала головой.
— Нет, сир. Он бы ее убил.
Смешная… только что она выдала сестру, но в тоже время признается, что не хочет смерти сестры. И всё же малышку Фрерин понимал. Если эта девица оскорбляла ее и обзывала бастардом, оговаривая собственную мать, то… понятно, почему Танья пришла сюда. Обида толкает и не на такое.
— Хорошо, – кивнул Старк, поняв тоже самое. – Иди к себе.
— Сир Эддард, а можно… – начала было девочка, а потом осеклась, вздохнула, и покорно присела перед лордом в низком книксене. – Да, сир…
Девочка вышла прочь, а лорд Старк протянул книжицу Фрерину.
— Вам будет это также интересно, как и мне, – проговорил мужчина. – Я позову стражу. Ночь в темнице пойдет на пользу этой особе.
… Пуль увели, а Фрерин, поняв, что о Торнвуде все забыли и ему ничто не будет грозить, поспешил уйти. И все же он не пошел сразу обратно к себе. На пути к своим покоям, он остановился у одного из редких факелов, освещающих коридоры замка и открыл книжицу.
Лучше бы он этого не делал. Зависть, тошнотворная зависть ко всему на свете, сквозила в каждой строчке. И ненависть к дочерям лорда Старка и прежде всего к Лиссе. Если какое сочувствие и было у Фрерина к девице, то оно исчезло без следа, стоило ему прочесть о задуманной мести Джейни. Значит, этот дурман ему предназначался? Ей было нужно его семя?! Чтобы околдовать, приворожить к себе и занять место Лиссы, чье место было в подвале с крысами?
Фрерину хотелось сжечь эту книжонку, швырнуть ее в горящий камин, но… лучше будет отдать ее завтра лорду Старку. Если бы эта девочка, Танья, не выдала сестру, эта змея жила бы безнаказанной и кто знает, что могла бы сделать за их спинами?
*** *** *** *** *** *** *** *** ***
Лисса сидела у камина, расстроенная и подавленная, в кресле у камина в передней комнате. Вошедший Фрерин тут же пожалел, что наговорил ей всего-то с час назад. И что подумал. Как ему в голову могло прийти, что вот она, его леди, подумала бы плохо о нем? Лисса не умела лгать и притворятся. Открытая и честная, она явно была расстроена его словами и уходом. Стоило только двери скрипнуть, как она вскинулась, подымая на него встревоженный взор.
— Фрерин! Я… – она, вскочив, сделал к нему шаг и замерла, в волнении и смятении, не зная что ждать от него.
— Я обидела вас… – прошептала она. – Я… я не должна была говорить и что-то судить, простите…
— Нет, – мягко ответил Фрерин, качнув головой и подойдя, обнял девушку. – Это вы простите меня. Я был резок. Просто я решил, что Торин писал вам и вы… подумали, что он лучше меня.
Это признание далось ему нелегко, но изумление в глазах Лиссы с лихвой все окупило.
— Лучше вас? – изумленно спросила она. – Но он ужасен!
— Ужасен? – поднял бровь Фрерин, позабавленный этим признанием.
Лисса тут же смутилась, и так мило покраснела, что он не выдержал, поцеловав ее. И спустя мгновение девушка прильнула к нему, отвечая – еще неловко и невинно… но это заставило его все позабыть.
В этот миг он был просто счастлив. А пряно-горький аромат дурмана наконец оставил его.
Фрерин не привык к мягкой постели. Гномы не имеют мягких кроватей. В горах мало дерева и весь он идет вместе с углем и маслом на обогрев жилых корпусов и приготовление еды. Зато шерсти от горных овец и козлов было предовольно.
Шерсть пряли, делая нитки, из которых затем создавали тонкое шерстяное полотно, идущее в свой черед и на одежду и на иные нужды. Шкуры дубили и шили тулупы, из очищенной от шерсти кожи делали обувь. Шерсть давала гномам толстые теплые ковры, которые месяцами создавали женщины-гномы. Коврами устилали полы и стены, глуша звук шагов и сохраняя тепло. И та же шерсть шла на набивку подушек для постели. А сама постель… каменная квадратная площадка, устилаемая тонким, набитым той же шерстью, матом. Одеяла из шкур или толстого шерстяного покрывала.
Овцы и козы, находившие пропитание на крутых горных склонах и утесах, давали гномам не только шерсть, но и молоко. А из молока делали творог и соленый, горный сыр.
Всего-то каких-то триста лет назад, гномы не имели привычной человечьему глазу мебели. Скамьи, столы… сидели на полу. Но время шло, и заставить жилье деревянной мебелью становилось все проще. Но кое-что осталось неизменным. Тоже каменное ложе, или трапезы вокруг низкого столика, когда вся семья сидела на шерстяном ковре. Это на официальных пирах и в знатных семьях отныне собирались за Высоким столом, прививая отпрыскам человечьи манеры. Чтобы меньше оскорбляли взгляды инородцев в будущем, когда придет время спуститься с гор вниз, в человечьи равнины. Шерстяные ткани, пуховые платки, узорчатые ковры, железо и украшения – все это шло с гор, а на них закупали хлеб, пряности и вина, и прочии потребные товары.
Времена меняются… и гномы менялись. Фрерин сам изумлялся к тому, как быстро привык ко всему, что теперь его окружало. И к высокой мебели, и к мягкой постели с высоким пологом. К пуховым подушкам и толстому, излишне мягкому, матрасу. Хотя нет, к мягкости оной он так и не смог до конца привыкнуть. Но единственное, что примеряло его с ней, это Лисса, что спала рядом.
Каждое пробуждение радовало тем, что девушка оказывалась в его объятиях. Каждый раз открывая глаза, он обнаруживал рыжую макушку, уютно пристроившуюся на его предплечье. И сонное, размеренное дыхание щекотало кожу.
Как это странно и удивительно оказалось – просыпаться рядом с кем-то. Его не оставляло чувство, своей связанности с кем-то. Это так же было в нове ему, после лет одиночества и оторванности от семьи.
Тем утром он проснулся от легкого касания… будто что-то легкое, невесомое касалось его, дразня кожу. И это было даже приятно. Его ресницы дрогнули и он чуть открыл глаза, исподволь посмотрев. Какой же труд был в следующее мгновение не выдать себя предательским смехом! И все же он остался притворно спящим, не пуская улыбку на губы.
Его юная леди решилась поддразнить его!
Вооружившись пушистым пером из подушки, она уморительно прикусив губку, вела самым кончиком оного пера по его обнаженной груди, дразня, обводя кругом соски, спускаясь меж ними вниз и вновь устремляясь вверх. Нежный румянец выдавал смущение девушки с головой, но меж тем она упорно продолжала дразнить его… и когда дерзкий кончик перышка достиг его шеи, Фрерин стремительно сомкул пальцы на тонком запястье, заполошно пискнувшей Лиссы.
В следующий миг он уже возвышался над ней, опрокинутой на перину, и улыбался:
— Моя леди дразнит меня? – весело спросил он.
Махал, как ему нравилось ее смущение! Этот румянец делал её ещё милее, ещё красивее.
И желаннее.
— Сир! – смущенно отозвалась Лисса.
— Моя леди, – согласился Фрерин, склоняясь к ее губам и целуя коралловые губки.
Ей были бы к лицу кораллы и рубины…
Ему нравилось, как отзывалось ее тело на его прикосновения. Как срывался с губ приглушенный вздох, как доверчиво она принимала его ласки… ее касания в ответ, робкие, пусть невинные, но что-то внутри шептало, о набираемой смелости и даже дерзости в них. И это распаляло его, наполняя вены раскаленным свинцом…
Никогда он не был счастливее.
*** *** *** *** *** *** *** *** *** ***
Подходил к концу тот срок, который оставался перед их отъездом. Винтеррайс уже ждал своих хозяев. Часть слуг, и замковой челяди в это утро уже должны были отправиться в бывший Черный Замок, вместе с обозом припасов. Вместе со слугами отправлялись и старшие слуги, вместе с большей частью нанятых Фрерином воинов. В Винтерфелле оставались лишь хоббиты и еще шестеро воинов. Бриена Тарт, к тому времени, как Фрерин спустился во двор, уже была в седле. Ворота замка были открыты и коротко переговорив, капитан замка Винтеррайс подала сигнал к выезду.
Фрерин проводив их, вернулся в замок. Лорд Старк прислал к нему одного из пажей, с просьбой подойти к нему в кабинет. Фрерин догадывался о чем он хотел оворить и вовсе не об отъезде пойдет речь.
Джейни Пуль…
Вспомнив о ней, мужчина невольно поморщился. По его убеждению в этой особе не было ничего привлекательного или достойного. Да и то, что она хотела его приворожить, добавляло ему неприятия к ней. Даже думать о ней было мерзко.
Лорд Старк встретил его у себя в кабинете, за столом заваленным бумагами и свитками.
— Доброе утро, сир, – приветствовал его мужчина.
Сир Эддард поморщился в ответ, кивая на кресло по другую сторону стола от себя. Фрерин сел, отмечая недовольное выражение на лице человека. Казалось, он был сильно не в духе.
— Было доброе, – сухо отвечал Нэд Старк.
— Что-то произошло? – спросил Фрерин.
— Произошло, – согласился отец Лиссы. – Джейни Пуль сбежала.
— Что? – ушам своим не поверил Фрерин. – Как сбежала?
— А вот так, – зло отвечал Эддард Старк. – Дурень один помог! Пожалел бедную девушку, плачущую и стенающую. А эта… стоило ему открыть камеру, пала ему на грудь. Вытащила нож и пырнула в бок.
Фрерин потрясенно покачал головой. Вот эта рыдающая на коленях пигалица, давеча ломающая руки перед ними?!
— Да, да! – заверил его Старк. – А когда он отшатнулся, отталкивая ее, эта… дрянь выскочила за дверь камеры и захлопнула ее на засов. Этого болвана обнаружили только под утро. Выживет, сам высеку у столба!
Злость лорда Старка была понятна. Фрерин полагал будущее наказание справедливым для ротозея.
— Она не могла сбежать из замка ночью, – нахмурившись, заметил он. – Верно она спряталась где-то.
— Если бы! – вздохнул Старк. – В остальной страже я уверен. Она не могла пройти мимо них, выбираясь из темницы. Не мимо десятка стражников! Которые сейчас переворачивают все внизу в её поисках. Да и слуги…
А Фрерин думал, что суета в замке из-за отъезжающих…
А не могла Пуль?
Фрерин с досадой покачал головой, отметая глупую мысль. Как говорит лорд Старк, эта девица не могла пройти мимо десятка стражников, а потом пробраться в обоз отъежающих слуг. Кто-то бы её да заметил. Но где она?
В дверь кабинета с силой постучали и в комнату вошел высокий, русоволосый мужчин. Кажется это сенешаль замка… как его?
— Вейон? – спросил сир Эддард, требовательно взглянув на мрачного воина.
— Мы не нашли ее, сир, – отрывисто и зло доложил мужчина. – Но мы обнаружили проход из темниц к гробнице Старков. А оттуда выбраться…
Лорд Старк с досадой кивнул. Вейон Пуль мог и не продолжать. Пуль и в самом деле могла выйти этим путем. Правда он сам думал, что подземный ход заклинило еще при его деде. Им не пользовались более пятидесяти лет – смысла не было. Но видимо мерзавке сами демоны помогли!
— Сир, я прошу вашего разрешения взять воинов и прочесать округу, – отчеканил воин. – Я найду эту мерзавку и за косы притащу назад вслед за своим конем!
— Нет, – отказал Эддард Старк, коротко переглянувшись с Фрерином. – Вейон, я запрещаю тебе и другим ее искать.
— Но… но сир! – попытался возразить отец Пуль.
Фрерин же немного удивленно смотрел на мужчину. Смотря на него, нельзя было сказать, что отец и дочь не были похожи. Вот только до слов лорда Старка, гном бы не признал это родство.
— Она сама себя наказала, – твердо оборвал Пуля лорд Винтерфелла. – И сама выбрала свою судьбу…
Дверь распахнулась с грохотом и в кабинет ввалился Торнвуд.
— Милорд! Лорд Старк! Я женюсь!
?!?
Все трое мужчин изумленно уставились на рыжего гнома, решительного в своем желании.
— Моя вина! Я и женюсь! – заявил Торнвуд.
— На ком? – немного опасливо уточнил Фрерин.
— Ну, это… – тут же понурился, упрямо набычившись, Торнвуд. – На девице этой… эх… прощай моя Бриенна... но коль такая пляска… женюсь!
Фрерин не знал, что на это сказать. Смешно, право слово!
— Торнвуд, – сказал он, задушив улыбку на корню. – Не надо жениться. Сбежала… твоя невеста.
— Как?! – вытаращил глаза Торнвуд.
— Сбежала, – подтвердил Фрерин. – Езжай вслед за остальными. Чтобы к вечеру был в Винтеррайсе, а за самоволку и то, что без приказа оставил отряд, ответишь перед капитаном Тарт. Понял?
— Понял, сир… – прогудел уныло гном. – Но коль моя вина, я бы женился… я же не хотел тогда… ну, с ног её сбивать и того…
— Торнвуд, поди вон! – вкрадчиво велел Фрерин, обрывая виноватое бормотание.
Вот уж кого не хватало!
Вейон смотрел на Торнвуда так, будто не знал – пришибить или нет?
А вот лорда Старка гном явно позабавил.
— Так точно… – уныло ответствовал гном, и потопал за дверь.
Стоило ей закрыться и Вейон перевел взор на Старка.
— Останься твоя дочь здесь, вышла бы за этого гнома, – ответил ему, поняв молчаливый вопрос, лорд Старк.
Помолчал и добавил.
— Как я сказал, она сама выбрала свою судьбу. Искать её я запрещаю, но если явиться сама и на коленях попросит прощения… прощу. Но мужа ты ей, Вейон, найешь до Зимы. В замке ей места нет!
Вейон Пуль согласно склонил голову.
*** *** *** *** *** *** *** *** *** ***
Все внутри пело и Лисса улыбалась сама себе, осматривая одежду. Служанки-рукодельницы, которым было поручено закончить работу уехавшей белошвейки, наконец-то полностью закончили свою работу. Два камзола, куртка, еще один плащ (уже повседневный), пять рубах, четыре пары штанов – были сшиты на совесть и придраться было не к чему. От сапожника замка принесли новые утепленные сапоги.
Теперь она могла быть уверена, что ее муж будет должным образом одет и никто не скажет худого слова по этому поводу. А также о том, что Лисса плохо смотрит за внешним видом своего мужа.
— Да, сир! Она каждый писала здесь, я видела. Откройте, сир.
Лорд Старк послушал ее, и открыл коричневую кожаную книжуцу, исписанную чернилами… через несколько мгновений, его лицо заледенело, и он отрывисто пролистал всю ее до самого конца. На последней странице он остановился, вчитываясь внимательнее, а затем поднял потемневший взор на Пуль.
— Это… это не я! – взвизгнула девица, и, вскочив, бросилась к дверям.
Но там стоял Фрерин, и отшатнувшись от него, Пуль прижалась к стене, а затем – поняв, что не сбежать из закрытой комнаты, ломано упала на пол, уж не притворно заплакав и спрятав лицо в ладонях.
— Она завидовала, – негромко сказала Танья. – И леди Сансе, и леди Лиссе, и Арье…
Лорд Старк долго посмотрел на неё.
— Зачем ты выдала сестру? – спросил он.
Танья посмотрела на него, а потом опустила виновато голову.
— Простите… просто… она меня ненавидит. И говорит, что я бастард… и мой отец служит вам! Я не хотела, чтобы она сделала что-то плохое! Вот и сказала тому гному, что Джейни он нравится…
— Ты должна была сказать отцу, – осудил ее сир Эддард.
Но Танья упрямо покачала головой.
— Нет, сир. Он бы ее убил.
Смешная… только что она выдала сестру, но в тоже время признается, что не хочет смерти сестры. И всё же малышку Фрерин понимал. Если эта девица оскорбляла ее и обзывала бастардом, оговаривая собственную мать, то… понятно, почему Танья пришла сюда. Обида толкает и не на такое.
— Хорошо, – кивнул Старк, поняв тоже самое. – Иди к себе.
— Сир Эддард, а можно… – начала было девочка, а потом осеклась, вздохнула, и покорно присела перед лордом в низком книксене. – Да, сир…
Девочка вышла прочь, а лорд Старк протянул книжицу Фрерину.
— Вам будет это также интересно, как и мне, – проговорил мужчина. – Я позову стражу. Ночь в темнице пойдет на пользу этой особе.
… Пуль увели, а Фрерин, поняв, что о Торнвуде все забыли и ему ничто не будет грозить, поспешил уйти. И все же он не пошел сразу обратно к себе. На пути к своим покоям, он остановился у одного из редких факелов, освещающих коридоры замка и открыл книжицу.
Лучше бы он этого не делал. Зависть, тошнотворная зависть ко всему на свете, сквозила в каждой строчке. И ненависть к дочерям лорда Старка и прежде всего к Лиссе. Если какое сочувствие и было у Фрерина к девице, то оно исчезло без следа, стоило ему прочесть о задуманной мести Джейни. Значит, этот дурман ему предназначался? Ей было нужно его семя?! Чтобы околдовать, приворожить к себе и занять место Лиссы, чье место было в подвале с крысами?
Фрерину хотелось сжечь эту книжонку, швырнуть ее в горящий камин, но… лучше будет отдать ее завтра лорду Старку. Если бы эта девочка, Танья, не выдала сестру, эта змея жила бы безнаказанной и кто знает, что могла бы сделать за их спинами?
*** *** *** *** *** *** *** *** ***
Лисса сидела у камина, расстроенная и подавленная, в кресле у камина в передней комнате. Вошедший Фрерин тут же пожалел, что наговорил ей всего-то с час назад. И что подумал. Как ему в голову могло прийти, что вот она, его леди, подумала бы плохо о нем? Лисса не умела лгать и притворятся. Открытая и честная, она явно была расстроена его словами и уходом. Стоило только двери скрипнуть, как она вскинулась, подымая на него встревоженный взор.
— Фрерин! Я… – она, вскочив, сделал к нему шаг и замерла, в волнении и смятении, не зная что ждать от него.
— Я обидела вас… – прошептала она. – Я… я не должна была говорить и что-то судить, простите…
— Нет, – мягко ответил Фрерин, качнув головой и подойдя, обнял девушку. – Это вы простите меня. Я был резок. Просто я решил, что Торин писал вам и вы… подумали, что он лучше меня.
Это признание далось ему нелегко, но изумление в глазах Лиссы с лихвой все окупило.
— Лучше вас? – изумленно спросила она. – Но он ужасен!
— Ужасен? – поднял бровь Фрерин, позабавленный этим признанием.
Лисса тут же смутилась, и так мило покраснела, что он не выдержал, поцеловав ее. И спустя мгновение девушка прильнула к нему, отвечая – еще неловко и невинно… но это заставило его все позабыть.
В этот миг он был просто счастлив. А пряно-горький аромат дурмана наконец оставил его.
Глава 16(ч.1)
Фрерин не привык к мягкой постели. Гномы не имеют мягких кроватей. В горах мало дерева и весь он идет вместе с углем и маслом на обогрев жилых корпусов и приготовление еды. Зато шерсти от горных овец и козлов было предовольно.
Шерсть пряли, делая нитки, из которых затем создавали тонкое шерстяное полотно, идущее в свой черед и на одежду и на иные нужды. Шкуры дубили и шили тулупы, из очищенной от шерсти кожи делали обувь. Шерсть давала гномам толстые теплые ковры, которые месяцами создавали женщины-гномы. Коврами устилали полы и стены, глуша звук шагов и сохраняя тепло. И та же шерсть шла на набивку подушек для постели. А сама постель… каменная квадратная площадка, устилаемая тонким, набитым той же шерстью, матом. Одеяла из шкур или толстого шерстяного покрывала.
Овцы и козы, находившие пропитание на крутых горных склонах и утесах, давали гномам не только шерсть, но и молоко. А из молока делали творог и соленый, горный сыр.
Всего-то каких-то триста лет назад, гномы не имели привычной человечьему глазу мебели. Скамьи, столы… сидели на полу. Но время шло, и заставить жилье деревянной мебелью становилось все проще. Но кое-что осталось неизменным. Тоже каменное ложе, или трапезы вокруг низкого столика, когда вся семья сидела на шерстяном ковре. Это на официальных пирах и в знатных семьях отныне собирались за Высоким столом, прививая отпрыскам человечьи манеры. Чтобы меньше оскорбляли взгляды инородцев в будущем, когда придет время спуститься с гор вниз, в человечьи равнины. Шерстяные ткани, пуховые платки, узорчатые ковры, железо и украшения – все это шло с гор, а на них закупали хлеб, пряности и вина, и прочии потребные товары.
Времена меняются… и гномы менялись. Фрерин сам изумлялся к тому, как быстро привык ко всему, что теперь его окружало. И к высокой мебели, и к мягкой постели с высоким пологом. К пуховым подушкам и толстому, излишне мягкому, матрасу. Хотя нет, к мягкости оной он так и не смог до конца привыкнуть. Но единственное, что примеряло его с ней, это Лисса, что спала рядом.
Каждое пробуждение радовало тем, что девушка оказывалась в его объятиях. Каждый раз открывая глаза, он обнаруживал рыжую макушку, уютно пристроившуюся на его предплечье. И сонное, размеренное дыхание щекотало кожу.
Как это странно и удивительно оказалось – просыпаться рядом с кем-то. Его не оставляло чувство, своей связанности с кем-то. Это так же было в нове ему, после лет одиночества и оторванности от семьи.
Тем утром он проснулся от легкого касания… будто что-то легкое, невесомое касалось его, дразня кожу. И это было даже приятно. Его ресницы дрогнули и он чуть открыл глаза, исподволь посмотрев. Какой же труд был в следующее мгновение не выдать себя предательским смехом! И все же он остался притворно спящим, не пуская улыбку на губы.
Его юная леди решилась поддразнить его!
Вооружившись пушистым пером из подушки, она уморительно прикусив губку, вела самым кончиком оного пера по его обнаженной груди, дразня, обводя кругом соски, спускаясь меж ними вниз и вновь устремляясь вверх. Нежный румянец выдавал смущение девушки с головой, но меж тем она упорно продолжала дразнить его… и когда дерзкий кончик перышка достиг его шеи, Фрерин стремительно сомкул пальцы на тонком запястье, заполошно пискнувшей Лиссы.
В следующий миг он уже возвышался над ней, опрокинутой на перину, и улыбался:
— Моя леди дразнит меня? – весело спросил он.
Махал, как ему нравилось ее смущение! Этот румянец делал её ещё милее, ещё красивее.
И желаннее.
— Сир! – смущенно отозвалась Лисса.
— Моя леди, – согласился Фрерин, склоняясь к ее губам и целуя коралловые губки.
Ей были бы к лицу кораллы и рубины…
Ему нравилось, как отзывалось ее тело на его прикосновения. Как срывался с губ приглушенный вздох, как доверчиво она принимала его ласки… ее касания в ответ, робкие, пусть невинные, но что-то внутри шептало, о набираемой смелости и даже дерзости в них. И это распаляло его, наполняя вены раскаленным свинцом…
Никогда он не был счастливее.
*** *** *** *** *** *** *** *** *** ***
Подходил к концу тот срок, который оставался перед их отъездом. Винтеррайс уже ждал своих хозяев. Часть слуг, и замковой челяди в это утро уже должны были отправиться в бывший Черный Замок, вместе с обозом припасов. Вместе со слугами отправлялись и старшие слуги, вместе с большей частью нанятых Фрерином воинов. В Винтерфелле оставались лишь хоббиты и еще шестеро воинов. Бриена Тарт, к тому времени, как Фрерин спустился во двор, уже была в седле. Ворота замка были открыты и коротко переговорив, капитан замка Винтеррайс подала сигнал к выезду.
Фрерин проводив их, вернулся в замок. Лорд Старк прислал к нему одного из пажей, с просьбой подойти к нему в кабинет. Фрерин догадывался о чем он хотел оворить и вовсе не об отъезде пойдет речь.
Джейни Пуль…
Вспомнив о ней, мужчина невольно поморщился. По его убеждению в этой особе не было ничего привлекательного или достойного. Да и то, что она хотела его приворожить, добавляло ему неприятия к ней. Даже думать о ней было мерзко.
Лорд Старк встретил его у себя в кабинете, за столом заваленным бумагами и свитками.
— Доброе утро, сир, – приветствовал его мужчина.
Сир Эддард поморщился в ответ, кивая на кресло по другую сторону стола от себя. Фрерин сел, отмечая недовольное выражение на лице человека. Казалось, он был сильно не в духе.
— Было доброе, – сухо отвечал Нэд Старк.
— Что-то произошло? – спросил Фрерин.
— Произошло, – согласился отец Лиссы. – Джейни Пуль сбежала.
— Что? – ушам своим не поверил Фрерин. – Как сбежала?
— А вот так, – зло отвечал Эддард Старк. – Дурень один помог! Пожалел бедную девушку, плачущую и стенающую. А эта… стоило ему открыть камеру, пала ему на грудь. Вытащила нож и пырнула в бок.
Фрерин потрясенно покачал головой. Вот эта рыдающая на коленях пигалица, давеча ломающая руки перед ними?!
— Да, да! – заверил его Старк. – А когда он отшатнулся, отталкивая ее, эта… дрянь выскочила за дверь камеры и захлопнула ее на засов. Этого болвана обнаружили только под утро. Выживет, сам высеку у столба!
Злость лорда Старка была понятна. Фрерин полагал будущее наказание справедливым для ротозея.
— Она не могла сбежать из замка ночью, – нахмурившись, заметил он. – Верно она спряталась где-то.
— Если бы! – вздохнул Старк. – В остальной страже я уверен. Она не могла пройти мимо них, выбираясь из темницы. Не мимо десятка стражников! Которые сейчас переворачивают все внизу в её поисках. Да и слуги…
А Фрерин думал, что суета в замке из-за отъезжающих…
А не могла Пуль?
Фрерин с досадой покачал головой, отметая глупую мысль. Как говорит лорд Старк, эта девица не могла пройти мимо десятка стражников, а потом пробраться в обоз отъежающих слуг. Кто-то бы её да заметил. Но где она?
В дверь кабинета с силой постучали и в комнату вошел высокий, русоволосый мужчин. Кажется это сенешаль замка… как его?
— Вейон? – спросил сир Эддард, требовательно взглянув на мрачного воина.
— Мы не нашли ее, сир, – отрывисто и зло доложил мужчина. – Но мы обнаружили проход из темниц к гробнице Старков. А оттуда выбраться…
Лорд Старк с досадой кивнул. Вейон Пуль мог и не продолжать. Пуль и в самом деле могла выйти этим путем. Правда он сам думал, что подземный ход заклинило еще при его деде. Им не пользовались более пятидесяти лет – смысла не было. Но видимо мерзавке сами демоны помогли!
— Сир, я прошу вашего разрешения взять воинов и прочесать округу, – отчеканил воин. – Я найду эту мерзавку и за косы притащу назад вслед за своим конем!
— Нет, – отказал Эддард Старк, коротко переглянувшись с Фрерином. – Вейон, я запрещаю тебе и другим ее искать.
— Но… но сир! – попытался возразить отец Пуль.
Фрерин же немного удивленно смотрел на мужчину. Смотря на него, нельзя было сказать, что отец и дочь не были похожи. Вот только до слов лорда Старка, гном бы не признал это родство.
— Она сама себя наказала, – твердо оборвал Пуля лорд Винтерфелла. – И сама выбрала свою судьбу…
Дверь распахнулась с грохотом и в кабинет ввалился Торнвуд.
— Милорд! Лорд Старк! Я женюсь!
?!?
Все трое мужчин изумленно уставились на рыжего гнома, решительного в своем желании.
— Моя вина! Я и женюсь! – заявил Торнвуд.
— На ком? – немного опасливо уточнил Фрерин.
— Ну, это… – тут же понурился, упрямо набычившись, Торнвуд. – На девице этой… эх… прощай моя Бриенна... но коль такая пляска… женюсь!
Фрерин не знал, что на это сказать. Смешно, право слово!
— Торнвуд, – сказал он, задушив улыбку на корню. – Не надо жениться. Сбежала… твоя невеста.
— Как?! – вытаращил глаза Торнвуд.
— Сбежала, – подтвердил Фрерин. – Езжай вслед за остальными. Чтобы к вечеру был в Винтеррайсе, а за самоволку и то, что без приказа оставил отряд, ответишь перед капитаном Тарт. Понял?
— Понял, сир… – прогудел уныло гном. – Но коль моя вина, я бы женился… я же не хотел тогда… ну, с ног её сбивать и того…
— Торнвуд, поди вон! – вкрадчиво велел Фрерин, обрывая виноватое бормотание.
Вот уж кого не хватало!
Вейон смотрел на Торнвуда так, будто не знал – пришибить или нет?
А вот лорда Старка гном явно позабавил.
— Так точно… – уныло ответствовал гном, и потопал за дверь.
Стоило ей закрыться и Вейон перевел взор на Старка.
— Останься твоя дочь здесь, вышла бы за этого гнома, – ответил ему, поняв молчаливый вопрос, лорд Старк.
Помолчал и добавил.
— Как я сказал, она сама выбрала свою судьбу. Искать её я запрещаю, но если явиться сама и на коленях попросит прощения… прощу. Но мужа ты ей, Вейон, найешь до Зимы. В замке ей места нет!
Вейон Пуль согласно склонил голову.
*** *** *** *** *** *** *** *** *** ***
Все внутри пело и Лисса улыбалась сама себе, осматривая одежду. Служанки-рукодельницы, которым было поручено закончить работу уехавшей белошвейки, наконец-то полностью закончили свою работу. Два камзола, куртка, еще один плащ (уже повседневный), пять рубах, четыре пары штанов – были сшиты на совесть и придраться было не к чему. От сапожника замка принесли новые утепленные сапоги.
Теперь она могла быть уверена, что ее муж будет должным образом одет и никто не скажет худого слова по этому поводу. А также о том, что Лисса плохо смотрит за внешним видом своего мужа.
