Грудь, с темными сосками и покрытую темными редкими волосами.
Дойдя до спины, рука Лиссы дрогнула. Уродливые длинные полосы шрамов, что мог оставить лишь кнут. На душе стало нехорошо... да, крестьян Старков и слуг, да иногда и сами стражники замка бывало наказывались ударами кнута.
Может это и было оправдано, и так и поддерживается везде порядок... но душа Лиссы не желала принимать этого. И каково благородному сиру Фрерину было пережить это унижение?!
Лисса заставила себя не медлить и продолжить свое занятие. Не стоит давать понять, как ее задело его боль в прошлом. Но как бы ей хотелось стереть те шрамы с его спины!
После она помогла ему намылить волосы и тщательно промыла их чистой горячей водой. Над камином висел большой чайник: достаточно было лишь слегка наклонить его и можно было налить в черпак еще горячей воды, разбавить ее холодной водой из ведра рядом с ванной, и прополоскать тяжелые смоляные кудри. Вытерев их вторым малым полотенцем, девушка взяла из стопки последнее - самое большое, - полотенце и развернула его.
- Позвольте, сир, я вытру вас, - проговорила она.
Фрерин коротко посмотрел на нее, и покинул ванну. Девушка вытерла его насухо и завернула в теплое полотенце.
- Вот и все, сир, - проговорила она. - Теперь мы можем заняться вашей рукой. Вам надо сменить повязку.
- Нет, - отрезал мужчина. - Мне не нужна ваша помощь в этом, леди. Если вас тревожит моя рана, позовите своего мейстера или доверьте это дело вашей служанке! Которая не особо торопиться выполнить ваше поручение!
Это было... грубо.
- Я столь неприятна вам? - оскорбленно спросила Лисса, возмущенно подняв на него глаза.
Карие глаза с какой-то злой болью посмотрели в её серые...
- Вам лучше уйти, - сухо уронил он. - Сейчас же.
Это прозвучало как... да. Как простое "вон".
Как служанке...
- Как пожелаете, - через силу проговорила Лисса.
Ей стало так обидно, что она через силу заставила себя покинуть комнату с прямой спиной и неспешным шагом.
Но было ужасно обидно...
За дубовыми, окованными железом дверьми Великого Чертога стояли в ряд восемь длинных столов - по четыре с обеих сторон срединного прохода. Люди сидели на скамьях плечом к плечу на правых скамьях, слева у стены расположились гномы. За высоким столом восседал лорд Старк. По левую руку от него восседала жена и дочери, а по правую его руку сидел его гость и будущий союзник - сир Торин, лорд Эред-Луина и его родственники, брат и кузены. Все были одеты в богатые камзолы и платья, на плечах мужчин - что гномов, что человеческого лорда, - были тяжелые, подбитые мехом лютоволка, плащи, принятые среди знати на Севере. Лишь на мейстере Балине плаща не было. Вместо этого на его груди красовалась цепь мейстера со множеством звеньев, что было свидетельством его выдающего ума, таланта и дипломатии. Не так уж и легко человеку заслужить в Старомесе, в холодной Цитадели, цепь мейстера, не человеку - сложнее во сто крат.
Сир Годрик громко потребовал тишины, встав у высокого стола. Гулкий шум приглушенных голосов притих и лица собравшихся обратились к главному на помосте столу. Эддард Старк, встав и повысив свой голос, приветствовал всех от имени своего Рода и возблагодарил богов, старых и новых, за то, что они позволили им собраться в этот день и час, выразив надежду на долгий мир и союз между двумя народами Севера.
- Да увеличатся наши блага сторицей, - закончил он, подняв серебряный кубок.
- Сторицей! - Оловянные кружки, глиняные чаши, окованные железом рога с громом сошлись вместе, стоило стихнуть словам лорда.
Сир Торин также поднял свой кубок, поддерживая слова человека, и опустошил его вместе с ним. Его примеру последовали и все сидящие за столом. Доброе вино сдобрили пряной корицей и гвоздикой, и оно осело на языках терпкой оскоминой.
Тут слуги начали разносить еду.
Блюдо следовало за блюдом так быстро, что едва поспевай хоть отщипнуть. Огромные ноги зубров, зажаренные с луком-пореем, пироги с начинкой из оленины, моркови и грибов, бараньи отбивные с медом и гвоздикой, утка, кабанятина с перцем, гусь, голуби и каплуны на вертелах, ячменная похлебка с говядиной, холодный компот. Лорд Виман привез из Серой Гавани двадцать бочонков рыбы, переложенной солью и водорослями: сига и сельдь, крабов и мидий, треску и семгу, омара и миногу. К столу подавали черный хлеб, медовые коврижки и овсяные бисквиты, репу, горошек и свеклу, бобы, тыкву и огромные красные луковицы. На сладкое были печеные зимние яблоки, медово-вишневые пирожные и засушенные груши, проваренные и залитые в крепком вине. На каждом столе выше и ниже соли лежали круги белого сыра, и слуги сновали туда-сюда со штофами подогретого со специями вина и охлажденного, еще осеннего эля.
Музыканты лорда Старка играли отменно, но скоро арфу, скрипку и рожок не стало слышно за смехом, разговорами, стуком посуды и рычанием собак, дерущихся из-за объедков. Певец пел славные песни: "Железные копья", "Сожжение павших", Медведь и прекрасная дева", но слушали его, похоже, немногие. Шум постепенно перешел в настоящий рев, густой поток звуков.
Все наслаждались пиром, смеялись, разговаривали. Мейстер Балин неспешно о чем-то говорил со своим братом Двалином, лорд Старк и сир Торин негромко обсуждали дела у границы со Стеной и что стоило бы укрепить эти земли цепью форпостов-башен. Миледи Старк в основном молчала, и изредка подавала знаки слугам. Некоторым "хватившим лишку" людям уже помогли выбраться из зала. Так же леди уделяла внимание своим дочерям. Но главным образом оное требовалось самой младшей, откровенно скучавшей и явно мечтающей сбежать из-за стола.
Впрочем, не только она.
Лиссе кусок в горло не шёл.
- Что-то ты совсем не ешь, Лисса, - негромко сказала ей Санса.
Сестра сердито посмотрела на неё.
- В этом можешь благодарить себя. Мне не хочется есть, что более должно в твоем недомогании, - уколола она её придуманной ложью.
Но можно подумать, Санса осознала свою вину!
- Мне и впрямь нездоровилось, - спокойно заявила та, покосившись на Кейтелин Старк. - Сейчас мне лучше, но, пожалуй, сегодня я уйду раньше. Полагаю, будет довольно одной невесты...
Ах, ты ж!
Лисса, не сдержавшись, со злым стуком положила на стол нож и вилку. Резко встав и повернувшись к матери и отцу, девушка присела перед ними, склонив голову.
- Прошу простить меня, леди и лорд Старк. Могу ли я удалиться к себе? Это был очень долгий день, - благовоспитанно и скромно сказала она.
Вот тебе, дорогая сестрица!
Эддард Старк поднял бровь и проницательно посмотрел сначала на Лиссу, затем на напряженную Сансу. И кажется что-то понял, неодобрительно сжав губы. Но сказать он ничего не успел, первой успела ответить его жена:
- Пир в самом разгаре, Лисса. Побудь еще с нами и нашими гостями.
Взор матери говорил иное - "не смей проявлять неуважение!"
Но тут вмешался тот, от кого Лисса и не ожидала спасения.
Сир Фрерин вяло отставил кубок с вином от себя и впервые за вечер произнес, несмотря ни на кого:
- Пир прекрасен, но шум утомил и меня.
- Фрерин, - процедил сир Торин, бросив на брата испепеляющий взгляд.
- ... Я мог бы проводить леди до ее покоев, если мне это позволят, - упрямо продолжил с явным вызовом тот. Казалось, его не волнует то предупреждение, что прозвучало в голосе старшего брата. - Полагаю, одного слуги лорда Старка будет довольно для нашей охраны.
Лисса с испугом встретила взгляд отца. Если бы она только знала, чем кончиться ее выходка! Ей просто хотелось уйти от Сансы, а вышло... ох, слишком много внимания привлек ее поступок!
Эддард Старк перевел взгляд с виноватой дочери на сира Фрерина. Спустя долгое мгновение он произнес, успев за миг до сира Торина:
- Я понимаю ваше желание удалиться с пира, сир Фрерин. Даже малые раны, не говоря о вашей, могут доставить много беспокойств. Я буду благодарен, если вы сопроводите мою дочь.
- Благодарю за понимание, милорд, - резко кивнул в знак уважения Фрерин, вставая с места.
- Схожу я с ними, - вдруг произнес грубоватый бас сира Двалина. - Забыл свой кинжал в покоях, а им удобнее мясо нарезать!
Фрерин невыказал никаких чувств на это. Подойдя к Лиссе, он протянул ей левую руку, помогая спуститься с помоста. После этого он сразу отпустил руку девушки, как и требовали приличия. Вместе они, молча и неспешно, прошли к выходу из Зала, сопровождаемые позади могучим гномом.
- А хорошая пара, - проговорил мейстер Балин и перевел взгляд на жареных куропаток на вертеле.
За столом промолчали.
*** *** *** *** *** *** ***
... Они шли по коридорам Винтерфелла, скупо освещаемые факелами, в молчаливом тяжелом молчании. Губы Фрерина были зло сжаты, и Лисса, опасливо поглядывающая на него, вдруг заметила его короткий, полный раздражения взгляд назад.
Кажется, не она его раздражала, а их сопровождающий, увешанный оружием. И это было довольно странно, как думалось девушке. Все гномы носили при себе оружие, даже мейстер Балин носил на поясе кинжал и так ловко управлялся обычным ножом для мяса на столе, что явно мог послать оный в чье-то горло. И рядом с ним и Двалином, сир Фрерин был полностью безоружен. А для мужчины знатного происхождения, живущего на Севере... это хуже, чем быть голым.
В то время как даже Лисса, девушка из Дома Старков, имела дамский кинжал!
Это было более чем непонятно...
Идти в полном молчании было настолько неуютно, что Лиссе показалось лучше испытать в очередной раз терпение "жениха", но разорвать тишину вокруг.
- Я должна поблагодарить вас, сир, - негромко проговорила она, набравшись храбрости. - Для меня и в самом деле в радость покинуть Зал Верховного Чертога.
- Мало приятного терпеть любопытные взоры, - сухо отозвался Фрерин. - И должен признаться, я преследовал более свою выгоду.
Лисса это понимала.
Как странно - еще одна странность! - понимать, что происходящее в тягость не только ей, но и тому, кто должен стать женихом и мужем!
Девушка понимающе кивнула и косо посмотрела назад, на тяжело шагающего позади сира Двалина. Тот выглядел довольно... пугающе. Пусть сейчас с ним и не было его топоров, и весь его вид выражал довольство сытого кота... Лиссе не хотелось бы повстречать его в темном лесу, ночью, как тому купцу! Да и в этот миг он был здесь совсем не уместен, по ее разумению
- Сир Двалин всегда сопровождает вас? - еле слышно спросила она. - Разве не должен он охранять вашего брата?
Губы Фрерина исказила какая-то горькая усмешка.
- О, верный пес всегда защищает то, чего хочет его хозяин, - едко выплюнул он, не повышая голос. - Полагаю, он не желает расстраивать лорда Эред Луина моим неожиданным ... исчезновением.
Исчезновением? Или бегством?
Значит, его гнетет предстоящий брак с одной из них? Не то, чтобы Лисса обманывалась, но... все уже решили за них. За нее. За сира Фрерина. Их родные все обговорят за закрытыми дверями и их присутствие не потребуется.
Лисса обиженно прикусила губу, огорченно вздохнув. И это было истолковано неверно.
- Поймите меня, леди, - тихо и устало, проговорил черноволосый гном, отведя взгляд. - Вы так же невольны, как я, и, возможно, поймёте моё признанье. Вы милы и благородного рода, у вас доброе сердце, раз в первый миг нашей встречи все, что волновало вас, это моя рука... но меньше всего я желал оказаться здесь и послужить разменной монетой в руках брата! Уж простите...
Лисса порывисто взяла его за руку, останавливая рядом.
- Не нужно просить прощения! Я понимаю вас более, чем кто либо в этом замке! В самом то деле, не вы, ни я, не выбирали... да и может ли вам быть интересна я? Или моя сестра? Не самая красивая человеческая девушка...
-... а вам вряд ли пришелся бы по сердцу мужчина куда старше вас, - хмыкнул сир Фрерин.
Лисса нахмурилась.
- Вы вовсе не стары...
Фрерин почти весело усмехнулся, насмешливо поклонившись.
- Благодарю, миледи! Рад это слышать!
И тут они были нагло прерваны.
- Я вообще-то за кинжалом шел, - пророкотал насмешливо сир Двалин, прислонившись плечом к стене коридора и ехидно смотря на них.
Лисса вспыхнула и мрачно смерила гнома с головы до ног.
- Сир Фрерин, будьте добры напомнить мне в следующей раз, что следует оставить вашего стременного у того коня, рядом с которым он должен состоять!
По мере ее слов брови сира Двалина изумленно выгнулись вверх, а сам сир Фрерин прикусил губу и наклонил голову, скрывая улыбку.
- Я запомню ваше пожелание, леди, - весело откликнулся он.
- Доброй ночи, сир, - попрощалась девушка и с гордо поднятой головой исчезла за дверью своих покоев.
- Острый язычок, - прогудели позади враз помрачневшего Фрерина.
- Язык прикуси, - процедил сквозь зубы брат Торина, обернувшись к своему надсмотрщику.
Двалин хмыкнул, отрываясь от стены.
- Не высоко ли голову поднял? - вопросил он. - Споткнетесь, сир... вновь спина заболит.
Фрерин закаменел, с ненавистью прожигая Двалина.
- Вас ждут ваши покои, сир, - отрубил могучий гном. Кулаки Фрерина сжались, но... через мгновение бессильно разжались. Молча он повернулся спиной к Двалину, и зашагал прочь от дверей леди Старк.
Он никогда не знал, что будет после того, как его руку прикуют наручнем к спинке кровати. Очередное избиение, или издевательское пожелание доброго сна? Предугадать пожелание надсмотрщика было крайне трудно. Как и выбор его «наказания». А Фрерин сегодня дал достаточно поводов, чтобы оправдать все действия Двалина.
Он, ничтожество, привлек к себе внимание девушки, стоило им въехать во двор замка. Вызвал к себе сочувствие, хотя не имел на это право. А после верный пес брата мог лицезреть, как его касаются руки девушки… как та бережно, с заботой заботиться о его ране, что могла намокнуть (намокла, само-собой), моет его… и в довершение всего, он посмел вызвать недовольство Торина на пиру. А уж его разговор с юной Старк!
Не то, чтобы он боялся… но все внутри застыло, стоило двери за спиной закрыться. Чувство ненависти и полной беспомощности, невозможности защищаться, заставляло деревенеть все тело. Когда железные пальцы вцепились в плечо, сжимаясь подобно зубьям капкана, и потащили к кровати, он не проронил ни звука. Он молчал, когда наручень захлопнулся на руке на замок. Он даже взгляда не подарил Псу… и пропустил удар.
Задохнувшись, он упал на покрывало, а чужое колено прижало спину к матрасу. Волосы зажали в кулаке и его вдавили лицом в подушку. Жесткие, короткие удары, перебивали дыхание, сжимая горло. Удар по почкам чуть не отправил его в небытие… всего-то жалкие, дюжина ударов кулаком, но ему, ничтожеству, этого было сверх головы.
Но Псу этого показалось мало.
— Ты забываешь, чего избежала твоя шея! – прорычали над ним.
Узкий ремень лег на шею, обвивая, и Фрерин отчаянно дернулся, выгнулся, когда петля стала затягиваться, медленно душа. Он задыхался, а кожаная петля врезалась в горло, грозя передавить, переломать шею… перед глазами запылали багровые круги и он не слышал собственный сорванный хрип. Когда он стал тонуть в беспамятстве, и тело его перестало содрогаться… Пес отпустил удавку.
Дойдя до спины, рука Лиссы дрогнула. Уродливые длинные полосы шрамов, что мог оставить лишь кнут. На душе стало нехорошо... да, крестьян Старков и слуг, да иногда и сами стражники замка бывало наказывались ударами кнута.
Может это и было оправдано, и так и поддерживается везде порядок... но душа Лиссы не желала принимать этого. И каково благородному сиру Фрерину было пережить это унижение?!
Лисса заставила себя не медлить и продолжить свое занятие. Не стоит давать понять, как ее задело его боль в прошлом. Но как бы ей хотелось стереть те шрамы с его спины!
После она помогла ему намылить волосы и тщательно промыла их чистой горячей водой. Над камином висел большой чайник: достаточно было лишь слегка наклонить его и можно было налить в черпак еще горячей воды, разбавить ее холодной водой из ведра рядом с ванной, и прополоскать тяжелые смоляные кудри. Вытерев их вторым малым полотенцем, девушка взяла из стопки последнее - самое большое, - полотенце и развернула его.
- Позвольте, сир, я вытру вас, - проговорила она.
Фрерин коротко посмотрел на нее, и покинул ванну. Девушка вытерла его насухо и завернула в теплое полотенце.
- Вот и все, сир, - проговорила она. - Теперь мы можем заняться вашей рукой. Вам надо сменить повязку.
- Нет, - отрезал мужчина. - Мне не нужна ваша помощь в этом, леди. Если вас тревожит моя рана, позовите своего мейстера или доверьте это дело вашей служанке! Которая не особо торопиться выполнить ваше поручение!
Это было... грубо.
- Я столь неприятна вам? - оскорбленно спросила Лисса, возмущенно подняв на него глаза.
Карие глаза с какой-то злой болью посмотрели в её серые...
- Вам лучше уйти, - сухо уронил он. - Сейчас же.
Это прозвучало как... да. Как простое "вон".
Как служанке...
- Как пожелаете, - через силу проговорила Лисса.
Ей стало так обидно, что она через силу заставила себя покинуть комнату с прямой спиной и неспешным шагом.
Но было ужасно обидно...
Глава 3
За дубовыми, окованными железом дверьми Великого Чертога стояли в ряд восемь длинных столов - по четыре с обеих сторон срединного прохода. Люди сидели на скамьях плечом к плечу на правых скамьях, слева у стены расположились гномы. За высоким столом восседал лорд Старк. По левую руку от него восседала жена и дочери, а по правую его руку сидел его гость и будущий союзник - сир Торин, лорд Эред-Луина и его родственники, брат и кузены. Все были одеты в богатые камзолы и платья, на плечах мужчин - что гномов, что человеческого лорда, - были тяжелые, подбитые мехом лютоволка, плащи, принятые среди знати на Севере. Лишь на мейстере Балине плаща не было. Вместо этого на его груди красовалась цепь мейстера со множеством звеньев, что было свидетельством его выдающего ума, таланта и дипломатии. Не так уж и легко человеку заслужить в Старомесе, в холодной Цитадели, цепь мейстера, не человеку - сложнее во сто крат.
Сир Годрик громко потребовал тишины, встав у высокого стола. Гулкий шум приглушенных голосов притих и лица собравшихся обратились к главному на помосте столу. Эддард Старк, встав и повысив свой голос, приветствовал всех от имени своего Рода и возблагодарил богов, старых и новых, за то, что они позволили им собраться в этот день и час, выразив надежду на долгий мир и союз между двумя народами Севера.
- Да увеличатся наши блага сторицей, - закончил он, подняв серебряный кубок.
- Сторицей! - Оловянные кружки, глиняные чаши, окованные железом рога с громом сошлись вместе, стоило стихнуть словам лорда.
Сир Торин также поднял свой кубок, поддерживая слова человека, и опустошил его вместе с ним. Его примеру последовали и все сидящие за столом. Доброе вино сдобрили пряной корицей и гвоздикой, и оно осело на языках терпкой оскоминой.
Тут слуги начали разносить еду.
Блюдо следовало за блюдом так быстро, что едва поспевай хоть отщипнуть. Огромные ноги зубров, зажаренные с луком-пореем, пироги с начинкой из оленины, моркови и грибов, бараньи отбивные с медом и гвоздикой, утка, кабанятина с перцем, гусь, голуби и каплуны на вертелах, ячменная похлебка с говядиной, холодный компот. Лорд Виман привез из Серой Гавани двадцать бочонков рыбы, переложенной солью и водорослями: сига и сельдь, крабов и мидий, треску и семгу, омара и миногу. К столу подавали черный хлеб, медовые коврижки и овсяные бисквиты, репу, горошек и свеклу, бобы, тыкву и огромные красные луковицы. На сладкое были печеные зимние яблоки, медово-вишневые пирожные и засушенные груши, проваренные и залитые в крепком вине. На каждом столе выше и ниже соли лежали круги белого сыра, и слуги сновали туда-сюда со штофами подогретого со специями вина и охлажденного, еще осеннего эля.
Музыканты лорда Старка играли отменно, но скоро арфу, скрипку и рожок не стало слышно за смехом, разговорами, стуком посуды и рычанием собак, дерущихся из-за объедков. Певец пел славные песни: "Железные копья", "Сожжение павших", Медведь и прекрасная дева", но слушали его, похоже, немногие. Шум постепенно перешел в настоящий рев, густой поток звуков.
Все наслаждались пиром, смеялись, разговаривали. Мейстер Балин неспешно о чем-то говорил со своим братом Двалином, лорд Старк и сир Торин негромко обсуждали дела у границы со Стеной и что стоило бы укрепить эти земли цепью форпостов-башен. Миледи Старк в основном молчала, и изредка подавала знаки слугам. Некоторым "хватившим лишку" людям уже помогли выбраться из зала. Так же леди уделяла внимание своим дочерям. Но главным образом оное требовалось самой младшей, откровенно скучавшей и явно мечтающей сбежать из-за стола.
Впрочем, не только она.
Лиссе кусок в горло не шёл.
- Что-то ты совсем не ешь, Лисса, - негромко сказала ей Санса.
Сестра сердито посмотрела на неё.
- В этом можешь благодарить себя. Мне не хочется есть, что более должно в твоем недомогании, - уколола она её придуманной ложью.
Но можно подумать, Санса осознала свою вину!
- Мне и впрямь нездоровилось, - спокойно заявила та, покосившись на Кейтелин Старк. - Сейчас мне лучше, но, пожалуй, сегодня я уйду раньше. Полагаю, будет довольно одной невесты...
Ах, ты ж!
Лисса, не сдержавшись, со злым стуком положила на стол нож и вилку. Резко встав и повернувшись к матери и отцу, девушка присела перед ними, склонив голову.
- Прошу простить меня, леди и лорд Старк. Могу ли я удалиться к себе? Это был очень долгий день, - благовоспитанно и скромно сказала она.
Вот тебе, дорогая сестрица!
Эддард Старк поднял бровь и проницательно посмотрел сначала на Лиссу, затем на напряженную Сансу. И кажется что-то понял, неодобрительно сжав губы. Но сказать он ничего не успел, первой успела ответить его жена:
- Пир в самом разгаре, Лисса. Побудь еще с нами и нашими гостями.
Взор матери говорил иное - "не смей проявлять неуважение!"
Но тут вмешался тот, от кого Лисса и не ожидала спасения.
Сир Фрерин вяло отставил кубок с вином от себя и впервые за вечер произнес, несмотря ни на кого:
- Пир прекрасен, но шум утомил и меня.
- Фрерин, - процедил сир Торин, бросив на брата испепеляющий взгляд.
- ... Я мог бы проводить леди до ее покоев, если мне это позволят, - упрямо продолжил с явным вызовом тот. Казалось, его не волнует то предупреждение, что прозвучало в голосе старшего брата. - Полагаю, одного слуги лорда Старка будет довольно для нашей охраны.
Лисса с испугом встретила взгляд отца. Если бы она только знала, чем кончиться ее выходка! Ей просто хотелось уйти от Сансы, а вышло... ох, слишком много внимания привлек ее поступок!
Эддард Старк перевел взгляд с виноватой дочери на сира Фрерина. Спустя долгое мгновение он произнес, успев за миг до сира Торина:
- Я понимаю ваше желание удалиться с пира, сир Фрерин. Даже малые раны, не говоря о вашей, могут доставить много беспокойств. Я буду благодарен, если вы сопроводите мою дочь.
- Благодарю за понимание, милорд, - резко кивнул в знак уважения Фрерин, вставая с места.
- Схожу я с ними, - вдруг произнес грубоватый бас сира Двалина. - Забыл свой кинжал в покоях, а им удобнее мясо нарезать!
Фрерин невыказал никаких чувств на это. Подойдя к Лиссе, он протянул ей левую руку, помогая спуститься с помоста. После этого он сразу отпустил руку девушки, как и требовали приличия. Вместе они, молча и неспешно, прошли к выходу из Зала, сопровождаемые позади могучим гномом.
- А хорошая пара, - проговорил мейстер Балин и перевел взгляд на жареных куропаток на вертеле.
За столом промолчали.
*** *** *** *** *** *** ***
... Они шли по коридорам Винтерфелла, скупо освещаемые факелами, в молчаливом тяжелом молчании. Губы Фрерина были зло сжаты, и Лисса, опасливо поглядывающая на него, вдруг заметила его короткий, полный раздражения взгляд назад.
Кажется, не она его раздражала, а их сопровождающий, увешанный оружием. И это было довольно странно, как думалось девушке. Все гномы носили при себе оружие, даже мейстер Балин носил на поясе кинжал и так ловко управлялся обычным ножом для мяса на столе, что явно мог послать оный в чье-то горло. И рядом с ним и Двалином, сир Фрерин был полностью безоружен. А для мужчины знатного происхождения, живущего на Севере... это хуже, чем быть голым.
В то время как даже Лисса, девушка из Дома Старков, имела дамский кинжал!
Это было более чем непонятно...
Идти в полном молчании было настолько неуютно, что Лиссе показалось лучше испытать в очередной раз терпение "жениха", но разорвать тишину вокруг.
- Я должна поблагодарить вас, сир, - негромко проговорила она, набравшись храбрости. - Для меня и в самом деле в радость покинуть Зал Верховного Чертога.
- Мало приятного терпеть любопытные взоры, - сухо отозвался Фрерин. - И должен признаться, я преследовал более свою выгоду.
Лисса это понимала.
Как странно - еще одна странность! - понимать, что происходящее в тягость не только ей, но и тому, кто должен стать женихом и мужем!
Девушка понимающе кивнула и косо посмотрела назад, на тяжело шагающего позади сира Двалина. Тот выглядел довольно... пугающе. Пусть сейчас с ним и не было его топоров, и весь его вид выражал довольство сытого кота... Лиссе не хотелось бы повстречать его в темном лесу, ночью, как тому купцу! Да и в этот миг он был здесь совсем не уместен, по ее разумению
- Сир Двалин всегда сопровождает вас? - еле слышно спросила она. - Разве не должен он охранять вашего брата?
Губы Фрерина исказила какая-то горькая усмешка.
- О, верный пес всегда защищает то, чего хочет его хозяин, - едко выплюнул он, не повышая голос. - Полагаю, он не желает расстраивать лорда Эред Луина моим неожиданным ... исчезновением.
Исчезновением? Или бегством?
Значит, его гнетет предстоящий брак с одной из них? Не то, чтобы Лисса обманывалась, но... все уже решили за них. За нее. За сира Фрерина. Их родные все обговорят за закрытыми дверями и их присутствие не потребуется.
Лисса обиженно прикусила губу, огорченно вздохнув. И это было истолковано неверно.
- Поймите меня, леди, - тихо и устало, проговорил черноволосый гном, отведя взгляд. - Вы так же невольны, как я, и, возможно, поймёте моё признанье. Вы милы и благородного рода, у вас доброе сердце, раз в первый миг нашей встречи все, что волновало вас, это моя рука... но меньше всего я желал оказаться здесь и послужить разменной монетой в руках брата! Уж простите...
Лисса порывисто взяла его за руку, останавливая рядом.
- Не нужно просить прощения! Я понимаю вас более, чем кто либо в этом замке! В самом то деле, не вы, ни я, не выбирали... да и может ли вам быть интересна я? Или моя сестра? Не самая красивая человеческая девушка...
-... а вам вряд ли пришелся бы по сердцу мужчина куда старше вас, - хмыкнул сир Фрерин.
Лисса нахмурилась.
- Вы вовсе не стары...
Фрерин почти весело усмехнулся, насмешливо поклонившись.
- Благодарю, миледи! Рад это слышать!
И тут они были нагло прерваны.
- Я вообще-то за кинжалом шел, - пророкотал насмешливо сир Двалин, прислонившись плечом к стене коридора и ехидно смотря на них.
Лисса вспыхнула и мрачно смерила гнома с головы до ног.
- Сир Фрерин, будьте добры напомнить мне в следующей раз, что следует оставить вашего стременного у того коня, рядом с которым он должен состоять!
По мере ее слов брови сира Двалина изумленно выгнулись вверх, а сам сир Фрерин прикусил губу и наклонил голову, скрывая улыбку.
- Я запомню ваше пожелание, леди, - весело откликнулся он.
- Доброй ночи, сир, - попрощалась девушка и с гордо поднятой головой исчезла за дверью своих покоев.
- Острый язычок, - прогудели позади враз помрачневшего Фрерина.
- Язык прикуси, - процедил сквозь зубы брат Торина, обернувшись к своему надсмотрщику.
Двалин хмыкнул, отрываясь от стены.
- Не высоко ли голову поднял? - вопросил он. - Споткнетесь, сир... вновь спина заболит.
Фрерин закаменел, с ненавистью прожигая Двалина.
- Вас ждут ваши покои, сир, - отрубил могучий гном. Кулаки Фрерина сжались, но... через мгновение бессильно разжались. Молча он повернулся спиной к Двалину, и зашагал прочь от дверей леди Старк.
Глава 4
Он никогда не знал, что будет после того, как его руку прикуют наручнем к спинке кровати. Очередное избиение, или издевательское пожелание доброго сна? Предугадать пожелание надсмотрщика было крайне трудно. Как и выбор его «наказания». А Фрерин сегодня дал достаточно поводов, чтобы оправдать все действия Двалина.
Он, ничтожество, привлек к себе внимание девушки, стоило им въехать во двор замка. Вызвал к себе сочувствие, хотя не имел на это право. А после верный пес брата мог лицезреть, как его касаются руки девушки… как та бережно, с заботой заботиться о его ране, что могла намокнуть (намокла, само-собой), моет его… и в довершение всего, он посмел вызвать недовольство Торина на пиру. А уж его разговор с юной Старк!
Не то, чтобы он боялся… но все внутри застыло, стоило двери за спиной закрыться. Чувство ненависти и полной беспомощности, невозможности защищаться, заставляло деревенеть все тело. Когда железные пальцы вцепились в плечо, сжимаясь подобно зубьям капкана, и потащили к кровати, он не проронил ни звука. Он молчал, когда наручень захлопнулся на руке на замок. Он даже взгляда не подарил Псу… и пропустил удар.
Задохнувшись, он упал на покрывало, а чужое колено прижало спину к матрасу. Волосы зажали в кулаке и его вдавили лицом в подушку. Жесткие, короткие удары, перебивали дыхание, сжимая горло. Удар по почкам чуть не отправил его в небытие… всего-то жалкие, дюжина ударов кулаком, но ему, ничтожеству, этого было сверх головы.
Но Псу этого показалось мало.
— Ты забываешь, чего избежала твоя шея! – прорычали над ним.
Узкий ремень лег на шею, обвивая, и Фрерин отчаянно дернулся, выгнулся, когда петля стала затягиваться, медленно душа. Он задыхался, а кожаная петля врезалась в горло, грозя передавить, переломать шею… перед глазами запылали багровые круги и он не слышал собственный сорванный хрип. Когда он стал тонуть в беспамятстве, и тело его перестало содрогаться… Пес отпустил удавку.
