Двалин встал, сняв колено со спины полузадушенного пленника. Тот бессильно лежал на кровати, хрипло, сорвано дыша. Пальцы правой, раненой руки, судорожно сжимали петлю ремня на его шее. Цеплялся, пытался оттянуть от своего горла, напрягал все силы, пока он душил его.
И сейчас на серых бинтах вновь расплывались кровавые пятна.
Опять придется Оину зашивать его руку…
Поморщившись, Двалин раздраженно взял со стола кувшин с вином. Одним рывком перевернув своего пленника на спину, он пальцами сжал его челюсть, заставляя разжать зубы. Удерживая, слабо трепыхающегося Фрерина, гном влил в его горло пол кувшина. Тот давился, и вино выплескивалось изо рта, окрашивая покрывало в темные пятна, но часть вина была утверждена в нутре пленника.
— Вот так! – Двалин похлопал его по щеке, усмехаясь. – Пусть Торин думает, что ты опять надрался, как свинья… жаловаться, у тебя язычок отсохнет!
Когда он отходит прочь, бывший принц остается лежать сломанной куклой…
два дня спустя…
… Каждое утро Лисса, проснувшись раньше Сансы, ускользала из замка и торопливо шла по выщербленной дорожке к Богороще. Это было самое заветное место для нее. Волшебное. Невероятное. Спроси ее кто, она не смогла бы объяснить, что именно чувствовала, стоило ей оказаться под кронами могучих, старых деревьев.
Как объяснить чувство бесконечности?
Будто само время здесь застывало, а внутрь рощи не пробивался ни единый звук из замка. Затруби кто в рог, здесь не разорвется тишина.
Единственный, кто мог ее понять – отец.
Лисса почти не удивилась, увидев его здесь в это утро. Отец стоял у Старшего, прижав ладонь к его коре, неподвижно, закрыв глаза. Девушка нерешительно замерла. Ей не хотелось прерывать уединение отца. Но и уйти ей отчего-то казалось неправильным, и она все медлила в нерешительности, замерев на тропе и теребя пальцами плетенный кожаный ремешок на поясе. Холодный ветер, налетевший и заставивший зашуметь листья над головой, заставил ее зябко поежиться. Пусть на плечах и был толстый шерстяной плащ, он не мог защитить полностью тело. В который раз она испытала сожаление, что на Севере считалось дурным делом закрывать шею вязанным шарфом.
Когда-то в детстве, наслушавшись мейстера Лювина о других странах и землях, она связала себе короткий шарф… и была безжалостно высмеяна в первый же день. Девушкам из Дома Старк не положено бояться холода.
Но как же иногда хотелось тепла…
Перед Долгой Зимой длинная, холодная осень, растягивающаяся на несколько лет. И все это время дует холодный ветер, забирающийся в каждую щель и выстуживающий за короткое время даже самое жарко натопленное помещение. Когда приходит с Севера Долгий Ветер, значит – Зима близко.
А значит, они должны быть готовы во всем.
Амбары замка давно были заполнены зерном и солониной. Сушеными овощами и ягодами, орехами и грибами… было закуплено еще скота, и приготовлено сено. Всего должно было хватить на долгие десять лет снега и стужи. А затем вновь придет весна, с горячим солнцем и земля медленно отогреется под его лучами. Но плодоносить земля начнет лишь на второй год… и то, это будет слабый и скудный урожай. Но скот уже можно будет пасти на лугах, будут ягоды и грибы, и овощи… голод уже не станет грозить Северу.
Лисса вздохнула тихонько от мысли, что эту Зиму – первую в ее жизни, а может и последнюю, – она увидит уже не в Винтерфелле.
Но где же тогда?
— Я знал, что ты придешь сюда, — голос отца ворвался в ее раздумья, и девушка невольно вздрогнула от неожиданности.
Эддард Старк, мягко улыбнувшись, подошел к смущенной дочери.
— Простите, отец. Я не хотела вам помещать, — повинилась девушка.
Тот качнул головой.
— Не стоит извиняться, милая. Я знал, как ты любишь это место. Кажется, с тех пор, как тебе исполнилось шесть, ты не пропустила ни одного дня, приходя сюда и в дождь, и в холод…
Лисса чуть прикусила губу, опустив глаза.
— Матушка всегда ругала меня за это ранее…
— Пока я не сказал, что ты здесь не навсегда, — серьезно признался лорд.
Не навсегда… это звучало устрашающе. Настолько, что ветер показался еще холоднее и она зябко поежилась, запахивая плащ. Отец понимающе взглянул на нее и обнял одной рукой, накрывая и своим плащом.
— Не стоит бояться, милая. Я желаю тебе только добра. Страх, последнее, чему стоит доверять. Будущее… было время, когда я тоже боялся будущего.
— Но вы-то женились на матушке…
Негромкий, теплый смех над головой и Нэд Старк поцеловал макушку дочери.
— Разве сир Фрерин страшнее меня? – поддразнил он дочь.
Девушка смущенно покачала головой.
— Нет, — вынуждено призналась она. – Он… вы не отдали бы меня плохому человеку. Или гному. Вы ведь уже договорились?
Отец вздохнул в свой черед.
— По большинству вопросов, да… и, как ни странно, сир Фрерин не присутствовал на нашей встрече. Насколько я понял, он полностью подчинен воле брата и его согласие не волнует сира Торина. Именно это мне и не нравиться. Но никого более подходящего на роль жениха нет. Кроме, сира Двалина…
— Нет! – в ужасе содрогнулась Лисса. – Отец, только не он!
— Не волнуйся, – тут же успокоил ее лорд. – Этот гном слишком верен лорду Эред Луина, а нам нужен кто-то, кто прежде всего будет думать о деле и… будет одинаково относиться и к людям, и к гномам. Тот, кто хочет сам себе быть хозяином… сиру Фрерину должно желаться этого. Я рассчитываю на это.
— Но вы говорите, он в полной власти брата…— негромко заметила Лисса, подняв голову и посмотрев в глаза отца.
— Любая власть кончается, — возразил Нэд Старк. – Власть отца над дочерью иль сыном, власть брата над братом. Даже власть времен года и власть королей. Короны переходят в руки наследников. Это закон мироздания и никто не может это изменить.
— Но все же… я же уеду с ним к гномам? – робко спросила Лисса.
Отец потянул ее за собой в сторону замка. Впрочем, шел он неспешно и девушка спокойно поспевала за ним.
— Не совсем так, — проговорил Старк, после непродолжительного молчания. – Ты знаешь, что я много лет думаю о том, как укрепить земли рядом со Стеной. Между Винтерфеллом и Стеной слишком много земли. Слишком много лазеек для нежити и орков. Их не раз уничтожали слишком близко от нас. Эред Луин хоть и в стороне, но все же так же подвергается опасности. И благополучие людских земель означает сытость и для них. Вот почему мы решили устроить линию сторожевых башен с сигнальными кострами, с отрядами меняющихся воинов. Раз в полгода гномы будут присылать своих воинов, а в другой раз Винтерфелл. Они будут поступать под командование твоего мужа и во всем подчиняться ему. Конечно, у твоего мужа будут и свои воины, которые всегда будут охранять ваш замок. Помнишь руины Черного Замка?
Лисса помнила. Раньше у Старков было два замка – Винтерфелл и Винтеррайс. Что буквально означало на старом языке – Падение Зимы и Возвышение Зимы. Когда приходила Долгая Зима, Старки переезжали из Винтерфелла в Винтеррайс, дабы нести защиту своих земель рядом со Стеной. И однажды это чуть не привело к падению Дома. Из-за Стены был большой прорыв орков, которые напали на замок и сожгли его дотла. Из всех Старков тогда выжил лишь один мальчик четырнадцати лет. Бастард, по имени Джон Сноу. И этот мальчик стал выдающимся военачальником, объединившим Север под своими знаменами. Он добился того, что все признали его Старком… если бы не это, сейчас их фамилией было бы Сноу.
А сожженный Винтеррайс уже триста лет зовется Черным…
— Да, я помню. Раньше он звался…
— Винтеррайс, — подхватил, продолжив, отец. — Восстановительные работы я там веду уже третий год. Все, что осталось в этом году – завести припасы, мебель и… можно жить. Этот замок – твое приданное мужу. Как и деревни расположенные у Стены. Все это будет принадлежать вам и вашим потомкам.
Лисса остановилась, неверяще смотря на отца.
Дочери не наследовали земель, если не были объявлены «полумужами» и Наследницами, как это случилось с ее сестрой Арьей. Септоны говорили, что рожденные в женском теле, но с мужским сердцем, эти люди проходят свое Испытание перед Богами. В наказание или нет, никто из септонов не был уверен, но к таким «полумужам» всегда относились насторожено. Им разрешали наследовать земли, носить оружие и вступать в брак с мужчинами… но никогда не признавали равными мужчине и не посвящали в рыцари, не доверяли важных постов.
Арье Старк предстояло стать одинокой волчицей из Винтерфелла.
Может, еще поэтому отец возжелал союза с гномами? Чтобы в последствии за спиной Арьи была их поддержка? Не будучи людьми, они не разделяли эти верования и женщины их, как говорили, имели больше свободы. А родство они поддерживали крепче людей.
Это было вполне разумно… и многое объясняло.
— Я думала, мое приданное золото… — еле выговорила Лисса, не до конца поверив в слова отца.
— Оно бы им и стало, если бы избрали Сансу, — кивнул отец. — Но теперь, когда уже все почти решено, я решил сказать тебе об этом.
Лорд Старк поднял руку и провел кончиками пальцев по щеке дочери в ласке.
— Ты будешь рядом. И если тебе понадобиться помощь, я или Арья всегда придем к тебе на помощь. Тебе, и твоему мужу.
… через несколько дней лорд Старк предложил сиру Торину осмотреть земли и замок, что отдает в приданное дочери. Они покинули Винтерфелл в сопровождение двадцати воинов из числа людей и гномов. Эддард взял с собой младшую дочь Арью, а сир Торин соизволил взять с собой брата, мейстера Балина и, что уже не удивляло, Двалина Два Топора.
Этот гном не нравился Старку. Слишком близко он всегда стоял к сиру Фрерину. Слишком часто он замечал, как застывает спина последнего, когда этот воин оказывается рядом.
Это рождало смутные подозрения… но что ему было думать?
Ответы на вопросы пришли в этот день.
Замка они достигли, когда солнце уже высоко стояло над головами. Рабочие уже заканчивали последние работы над Главными Воротами. Гномы придирчиво осмотрели кладку и качество работ, нехотя признав работу и укрепления годными. Сир Фрерин отмалчивался, равнодушно идя вслед за братом. Все, что дождался от него Старк, это лишь вежливые слова, приличествующие случаю.
— Отец, смотри, уж!! – отошедшая Арья, догнала их, держа в руках довольно длинного змея.
Черные, гладкие кольца, с желтым узором по спине, блестели в лучах холодного солнца. Змей был крайне вял, ему было слишком холодно, потому Арье и удалось его схватить.
— Арья, отпусти его, — велел он дочери. — Ужи ловят мышей и крыс, пусть живет…
На последних словах его взгляд упал на Фрерина.
Все равнодушие к окружающему слетело с гнома. Он побелел как мел, а когда сир Двалин перехватил из рук Арьи змею, чтобы рассмотреть поближе, он в ужасе шатнулся и налетел на мейстера Лювина.
— Осторожно, сир, — сказал тот, поддержав гнома за плечи. — Это всего лишь уж. Он не ядовит.
— Я знаю… — хрипло выговорил гном, посеревшими губами.
Мейстер тут же нахмурился, смотря на него.
— Вы боитесь змей? – спросил лорд Старк.
— Да, — глухо отвечал брат сира Торина, отвернувшись.
Коротко хохотнув, Двалин нарочисто «случайно» шагнул в его сторону.
Фрерин врезался спиной в зуб замковой стены, с таким ужасом в глазах, что Нэд Старк не выдержал:
— Отойдите прочь! – рявкнул он, загородив собой Фрерина.
— Сир? – деланно изумился гном.
— Довольно, — зло проговорил Старк. — Мне надоело терпеть ваши действия. Сир Торин, я требую, чтобы он был удален от вашего брата!
Сир Торин с досадой посмотрел что на Старка, что на Двалина. Коротко глянув на брата, застывшего у зубцов стены, он ответил:
— Он не собирался ему вредить, — сказал он.
— Со всем уважением, сир… — вдруг проговорил мейстер Лювин. – Как вы тогда объясните следы удавки?
Все замерли, не веря ушам. Торин резко повернул голову, вцепившись взором в Двалина, что мрачно набычился и отшвырнул от себя змею. Старк же развернулся и ухватив Фрерина, отчаянно вздрогнувшего, за плечо, отвернул полы плаща, оголив его шею…
Темно-синий след охватывал кругом шею гнома.
— Отпустите, прошу вас, сир Эддард… — проговорил, опуская голову, Фрерин.
Старк зло посмотрел на окаменевшего Торина, сжимающего кулаки… и не отводящего многообещающего взгляда от своего кузена.
— Нет, сир Фрерин… сегодня же, по возвращении в Винтерфелл, мы проведем помолвку. И с этого момента вы будете под моей защитой. Сир Торин, прощу вас сей же час отослать своего кузена прочь. Союз мы заключим без него.
Старк почти слышал как заскрежетали зубы сира Торина.
Не смотря на Старка, лорд Эред Луина почти прорычал:
— Убирайся прочь, Двалин… хоть в Чертоги убирайся!
— Торин, я…
— Убирайся! — рявкнул он.
Могучий гном молча посмотрел ему в глаза, опустил голову, и… пошел прочь.
Проклясть бы себя последними словами…
В горле будто камень. Вдохнуть, выдохнуть – тяжкий труд. Сердце колотиться так, что больно в груди, а руки предательски трусливо дрожат. Глаз – не поднять, потому что смотрят и стыд жжет хуже каленого железа. Он ненавидит себя до самых глубин своей души. Ничтожество! Слабое, бессильное ничтожество!
Он смотрит на серый камень под ногами, пережидая удушье, опираясь до боли в пальцах на зубец стены замка. Вдавить как можно сильнее, дабы унять непрекращающуюся дрожь. Не получается… по коже призраком скользит мерзкая чешуйчатая тварь… холодная… и давний, пережитый ужас, никак не отбросить из настоящего. Взгляды… он чувствует их спиной. Откуда-то изнутри подымается волна еще большего страха…
Резкий хлопок.
Он вздрагивает, вскидывает голову на звук.
Странная девочка Старков вновь резко хлопает в ладоши, смотря прямо ему в глаза.
Что она делает?!
И вдруг он вновь слышит звуки вокруг. Чувствует ветер, холодящий кожу. Приглушенный шум рабочих в замке. И он вновь может дышать свободно. И на плечи наваливается такая слабость, что теперь он опирается на стену лишь для того, чтобы не упасть. К нему делает шаг мейстер Лювин и протягивает ему фляжку, сочувственно качая головой:
– Выпейте, сир, – предлагает человек.
– Ч-что… это? – он невольно заикается, и за это его вновь охватывает стыд.
– Отвар с медом, – спокойно-доброжелательно говорит старик. – Пейте, вам нужно успокоиться.
– Я в порядке, – хрипло и резко говорит он.
– Будете, – соглашается тот, все так же протягивая фляжку.
Он обреченно выдыхает, отводит взгляд… и только тут осознает, что кроме человека и дочери Старка рядом никого нет. Фрерин изумленно моргает, и вскидывает глаза на старика. Тот понимающе улыбается. По доброму, не насмешливо. Арья сидит на зубце стены, с любопытством глазея на него из-под растрепанной челки.
И сейчас на серых бинтах вновь расплывались кровавые пятна.
Опять придется Оину зашивать его руку…
Поморщившись, Двалин раздраженно взял со стола кувшин с вином. Одним рывком перевернув своего пленника на спину, он пальцами сжал его челюсть, заставляя разжать зубы. Удерживая, слабо трепыхающегося Фрерина, гном влил в его горло пол кувшина. Тот давился, и вино выплескивалось изо рта, окрашивая покрывало в темные пятна, но часть вина была утверждена в нутре пленника.
— Вот так! – Двалин похлопал его по щеке, усмехаясь. – Пусть Торин думает, что ты опять надрался, как свинья… жаловаться, у тебя язычок отсохнет!
Когда он отходит прочь, бывший принц остается лежать сломанной куклой…
*** *** *** *** *** *** ***
два дня спустя…
… Каждое утро Лисса, проснувшись раньше Сансы, ускользала из замка и торопливо шла по выщербленной дорожке к Богороще. Это было самое заветное место для нее. Волшебное. Невероятное. Спроси ее кто, она не смогла бы объяснить, что именно чувствовала, стоило ей оказаться под кронами могучих, старых деревьев.
Как объяснить чувство бесконечности?
Будто само время здесь застывало, а внутрь рощи не пробивался ни единый звук из замка. Затруби кто в рог, здесь не разорвется тишина.
Единственный, кто мог ее понять – отец.
Лисса почти не удивилась, увидев его здесь в это утро. Отец стоял у Старшего, прижав ладонь к его коре, неподвижно, закрыв глаза. Девушка нерешительно замерла. Ей не хотелось прерывать уединение отца. Но и уйти ей отчего-то казалось неправильным, и она все медлила в нерешительности, замерев на тропе и теребя пальцами плетенный кожаный ремешок на поясе. Холодный ветер, налетевший и заставивший зашуметь листья над головой, заставил ее зябко поежиться. Пусть на плечах и был толстый шерстяной плащ, он не мог защитить полностью тело. В который раз она испытала сожаление, что на Севере считалось дурным делом закрывать шею вязанным шарфом.
Когда-то в детстве, наслушавшись мейстера Лювина о других странах и землях, она связала себе короткий шарф… и была безжалостно высмеяна в первый же день. Девушкам из Дома Старк не положено бояться холода.
Но как же иногда хотелось тепла…
Перед Долгой Зимой длинная, холодная осень, растягивающаяся на несколько лет. И все это время дует холодный ветер, забирающийся в каждую щель и выстуживающий за короткое время даже самое жарко натопленное помещение. Когда приходит с Севера Долгий Ветер, значит – Зима близко.
А значит, они должны быть готовы во всем.
Амбары замка давно были заполнены зерном и солониной. Сушеными овощами и ягодами, орехами и грибами… было закуплено еще скота, и приготовлено сено. Всего должно было хватить на долгие десять лет снега и стужи. А затем вновь придет весна, с горячим солнцем и земля медленно отогреется под его лучами. Но плодоносить земля начнет лишь на второй год… и то, это будет слабый и скудный урожай. Но скот уже можно будет пасти на лугах, будут ягоды и грибы, и овощи… голод уже не станет грозить Северу.
Лисса вздохнула тихонько от мысли, что эту Зиму – первую в ее жизни, а может и последнюю, – она увидит уже не в Винтерфелле.
Но где же тогда?
— Я знал, что ты придешь сюда, — голос отца ворвался в ее раздумья, и девушка невольно вздрогнула от неожиданности.
Эддард Старк, мягко улыбнувшись, подошел к смущенной дочери.
— Простите, отец. Я не хотела вам помещать, — повинилась девушка.
Тот качнул головой.
— Не стоит извиняться, милая. Я знал, как ты любишь это место. Кажется, с тех пор, как тебе исполнилось шесть, ты не пропустила ни одного дня, приходя сюда и в дождь, и в холод…
Лисса чуть прикусила губу, опустив глаза.
— Матушка всегда ругала меня за это ранее…
— Пока я не сказал, что ты здесь не навсегда, — серьезно признался лорд.
Не навсегда… это звучало устрашающе. Настолько, что ветер показался еще холоднее и она зябко поежилась, запахивая плащ. Отец понимающе взглянул на нее и обнял одной рукой, накрывая и своим плащом.
— Не стоит бояться, милая. Я желаю тебе только добра. Страх, последнее, чему стоит доверять. Будущее… было время, когда я тоже боялся будущего.
— Но вы-то женились на матушке…
Негромкий, теплый смех над головой и Нэд Старк поцеловал макушку дочери.
— Разве сир Фрерин страшнее меня? – поддразнил он дочь.
Девушка смущенно покачала головой.
— Нет, — вынуждено призналась она. – Он… вы не отдали бы меня плохому человеку. Или гному. Вы ведь уже договорились?
Отец вздохнул в свой черед.
— По большинству вопросов, да… и, как ни странно, сир Фрерин не присутствовал на нашей встрече. Насколько я понял, он полностью подчинен воле брата и его согласие не волнует сира Торина. Именно это мне и не нравиться. Но никого более подходящего на роль жениха нет. Кроме, сира Двалина…
— Нет! – в ужасе содрогнулась Лисса. – Отец, только не он!
— Не волнуйся, – тут же успокоил ее лорд. – Этот гном слишком верен лорду Эред Луина, а нам нужен кто-то, кто прежде всего будет думать о деле и… будет одинаково относиться и к людям, и к гномам. Тот, кто хочет сам себе быть хозяином… сиру Фрерину должно желаться этого. Я рассчитываю на это.
— Но вы говорите, он в полной власти брата…— негромко заметила Лисса, подняв голову и посмотрев в глаза отца.
— Любая власть кончается, — возразил Нэд Старк. – Власть отца над дочерью иль сыном, власть брата над братом. Даже власть времен года и власть королей. Короны переходят в руки наследников. Это закон мироздания и никто не может это изменить.
— Но все же… я же уеду с ним к гномам? – робко спросила Лисса.
Отец потянул ее за собой в сторону замка. Впрочем, шел он неспешно и девушка спокойно поспевала за ним.
— Не совсем так, — проговорил Старк, после непродолжительного молчания. – Ты знаешь, что я много лет думаю о том, как укрепить земли рядом со Стеной. Между Винтерфеллом и Стеной слишком много земли. Слишком много лазеек для нежити и орков. Их не раз уничтожали слишком близко от нас. Эред Луин хоть и в стороне, но все же так же подвергается опасности. И благополучие людских земель означает сытость и для них. Вот почему мы решили устроить линию сторожевых башен с сигнальными кострами, с отрядами меняющихся воинов. Раз в полгода гномы будут присылать своих воинов, а в другой раз Винтерфелл. Они будут поступать под командование твоего мужа и во всем подчиняться ему. Конечно, у твоего мужа будут и свои воины, которые всегда будут охранять ваш замок. Помнишь руины Черного Замка?
Лисса помнила. Раньше у Старков было два замка – Винтерфелл и Винтеррайс. Что буквально означало на старом языке – Падение Зимы и Возвышение Зимы. Когда приходила Долгая Зима, Старки переезжали из Винтерфелла в Винтеррайс, дабы нести защиту своих земель рядом со Стеной. И однажды это чуть не привело к падению Дома. Из-за Стены был большой прорыв орков, которые напали на замок и сожгли его дотла. Из всех Старков тогда выжил лишь один мальчик четырнадцати лет. Бастард, по имени Джон Сноу. И этот мальчик стал выдающимся военачальником, объединившим Север под своими знаменами. Он добился того, что все признали его Старком… если бы не это, сейчас их фамилией было бы Сноу.
А сожженный Винтеррайс уже триста лет зовется Черным…
— Да, я помню. Раньше он звался…
— Винтеррайс, — подхватил, продолжив, отец. — Восстановительные работы я там веду уже третий год. Все, что осталось в этом году – завести припасы, мебель и… можно жить. Этот замок – твое приданное мужу. Как и деревни расположенные у Стены. Все это будет принадлежать вам и вашим потомкам.
Лисса остановилась, неверяще смотря на отца.
Дочери не наследовали земель, если не были объявлены «полумужами» и Наследницами, как это случилось с ее сестрой Арьей. Септоны говорили, что рожденные в женском теле, но с мужским сердцем, эти люди проходят свое Испытание перед Богами. В наказание или нет, никто из септонов не был уверен, но к таким «полумужам» всегда относились насторожено. Им разрешали наследовать земли, носить оружие и вступать в брак с мужчинами… но никогда не признавали равными мужчине и не посвящали в рыцари, не доверяли важных постов.
Арье Старк предстояло стать одинокой волчицей из Винтерфелла.
Может, еще поэтому отец возжелал союза с гномами? Чтобы в последствии за спиной Арьи была их поддержка? Не будучи людьми, они не разделяли эти верования и женщины их, как говорили, имели больше свободы. А родство они поддерживали крепче людей.
Это было вполне разумно… и многое объясняло.
— Я думала, мое приданное золото… — еле выговорила Лисса, не до конца поверив в слова отца.
— Оно бы им и стало, если бы избрали Сансу, — кивнул отец. — Но теперь, когда уже все почти решено, я решил сказать тебе об этом.
Лорд Старк поднял руку и провел кончиками пальцев по щеке дочери в ласке.
— Ты будешь рядом. И если тебе понадобиться помощь, я или Арья всегда придем к тебе на помощь. Тебе, и твоему мужу.
*** *** *** *** *** *** ***
… через несколько дней лорд Старк предложил сиру Торину осмотреть земли и замок, что отдает в приданное дочери. Они покинули Винтерфелл в сопровождение двадцати воинов из числа людей и гномов. Эддард взял с собой младшую дочь Арью, а сир Торин соизволил взять с собой брата, мейстера Балина и, что уже не удивляло, Двалина Два Топора.
Этот гном не нравился Старку. Слишком близко он всегда стоял к сиру Фрерину. Слишком часто он замечал, как застывает спина последнего, когда этот воин оказывается рядом.
Это рождало смутные подозрения… но что ему было думать?
Ответы на вопросы пришли в этот день.
Замка они достигли, когда солнце уже высоко стояло над головами. Рабочие уже заканчивали последние работы над Главными Воротами. Гномы придирчиво осмотрели кладку и качество работ, нехотя признав работу и укрепления годными. Сир Фрерин отмалчивался, равнодушно идя вслед за братом. Все, что дождался от него Старк, это лишь вежливые слова, приличествующие случаю.
— Отец, смотри, уж!! – отошедшая Арья, догнала их, держа в руках довольно длинного змея.
Черные, гладкие кольца, с желтым узором по спине, блестели в лучах холодного солнца. Змей был крайне вял, ему было слишком холодно, потому Арье и удалось его схватить.
— Арья, отпусти его, — велел он дочери. — Ужи ловят мышей и крыс, пусть живет…
На последних словах его взгляд упал на Фрерина.
Все равнодушие к окружающему слетело с гнома. Он побелел как мел, а когда сир Двалин перехватил из рук Арьи змею, чтобы рассмотреть поближе, он в ужасе шатнулся и налетел на мейстера Лювина.
— Осторожно, сир, — сказал тот, поддержав гнома за плечи. — Это всего лишь уж. Он не ядовит.
— Я знаю… — хрипло выговорил гном, посеревшими губами.
Мейстер тут же нахмурился, смотря на него.
— Вы боитесь змей? – спросил лорд Старк.
— Да, — глухо отвечал брат сира Торина, отвернувшись.
Коротко хохотнув, Двалин нарочисто «случайно» шагнул в его сторону.
Фрерин врезался спиной в зуб замковой стены, с таким ужасом в глазах, что Нэд Старк не выдержал:
— Отойдите прочь! – рявкнул он, загородив собой Фрерина.
— Сир? – деланно изумился гном.
— Довольно, — зло проговорил Старк. — Мне надоело терпеть ваши действия. Сир Торин, я требую, чтобы он был удален от вашего брата!
Сир Торин с досадой посмотрел что на Старка, что на Двалина. Коротко глянув на брата, застывшего у зубцов стены, он ответил:
— Он не собирался ему вредить, — сказал он.
— Со всем уважением, сир… — вдруг проговорил мейстер Лювин. – Как вы тогда объясните следы удавки?
Все замерли, не веря ушам. Торин резко повернул голову, вцепившись взором в Двалина, что мрачно набычился и отшвырнул от себя змею. Старк же развернулся и ухватив Фрерина, отчаянно вздрогнувшего, за плечо, отвернул полы плаща, оголив его шею…
Темно-синий след охватывал кругом шею гнома.
— Отпустите, прошу вас, сир Эддард… — проговорил, опуская голову, Фрерин.
Старк зло посмотрел на окаменевшего Торина, сжимающего кулаки… и не отводящего многообещающего взгляда от своего кузена.
— Нет, сир Фрерин… сегодня же, по возвращении в Винтерфелл, мы проведем помолвку. И с этого момента вы будете под моей защитой. Сир Торин, прощу вас сей же час отослать своего кузена прочь. Союз мы заключим без него.
Старк почти слышал как заскрежетали зубы сира Торина.
Не смотря на Старка, лорд Эред Луина почти прорычал:
— Убирайся прочь, Двалин… хоть в Чертоги убирайся!
— Торин, я…
— Убирайся! — рявкнул он.
Могучий гном молча посмотрел ему в глаза, опустил голову, и… пошел прочь.
Глава 5
Проклясть бы себя последними словами…
В горле будто камень. Вдохнуть, выдохнуть – тяжкий труд. Сердце колотиться так, что больно в груди, а руки предательски трусливо дрожат. Глаз – не поднять, потому что смотрят и стыд жжет хуже каленого железа. Он ненавидит себя до самых глубин своей души. Ничтожество! Слабое, бессильное ничтожество!
Он смотрит на серый камень под ногами, пережидая удушье, опираясь до боли в пальцах на зубец стены замка. Вдавить как можно сильнее, дабы унять непрекращающуюся дрожь. Не получается… по коже призраком скользит мерзкая чешуйчатая тварь… холодная… и давний, пережитый ужас, никак не отбросить из настоящего. Взгляды… он чувствует их спиной. Откуда-то изнутри подымается волна еще большего страха…
Резкий хлопок.
Он вздрагивает, вскидывает голову на звук.
Странная девочка Старков вновь резко хлопает в ладоши, смотря прямо ему в глаза.
Что она делает?!
И вдруг он вновь слышит звуки вокруг. Чувствует ветер, холодящий кожу. Приглушенный шум рабочих в замке. И он вновь может дышать свободно. И на плечи наваливается такая слабость, что теперь он опирается на стену лишь для того, чтобы не упасть. К нему делает шаг мейстер Лювин и протягивает ему фляжку, сочувственно качая головой:
– Выпейте, сир, – предлагает человек.
– Ч-что… это? – он невольно заикается, и за это его вновь охватывает стыд.
– Отвар с медом, – спокойно-доброжелательно говорит старик. – Пейте, вам нужно успокоиться.
– Я в порядке, – хрипло и резко говорит он.
– Будете, – соглашается тот, все так же протягивая фляжку.
Он обреченно выдыхает, отводит взгляд… и только тут осознает, что кроме человека и дочери Старка рядом никого нет. Фрерин изумленно моргает, и вскидывает глаза на старика. Тот понимающе улыбается. По доброму, не насмешливо. Арья сидит на зубце стены, с любопытством глазея на него из-под растрепанной челки.
