— Не говорите так, – утирая слезы, попросила Лисса.
— Хорошо, только не плачьте более, – попросил он. – Неужели я столь обидел вас?
И тут, успокоившаяся почти Лисса, вспомнила почему заплакала и стыдливо покраснела. Плачет она! А ведь дитя, дар Семерых! Не плакать надо, а благодарить Богиню-Мать!
— Я… испугалась, – еле слышно созналась девушка. – Что больше вам не мила, а… а я… жду дитя.
В первый миг Фрерин решил, что не расслышал.
— Ждете? – переспросил он. И когда Лисса стыдливо кивнула, смущенно опустив взгляд, наконец осознал сказанное.
— Вы ждете дитя? – неверяще сорвалось с его губ.
Как… как это может…
Ведь он же гном… но затем перед глазами встали, как живые дети белошвейки, и сердце Фрерина чуть не оборвалось. Правда? Он – отец?!
— Я жду наше дитя, сир, – сказала девушка. – И молю Богов, чтобы это был сын. Я хочу, чтобы он был похож на вас.
Фрерину хотелось бы иного. Сын? Дочь? В этот миг ему было все равно.
— Он будет самым красивым ребенком, если унаследует ваши волосы и глаза, – искренне сказал Фрерин. – И если это будет девочка, я буду счастлив.
Лисса просияла от его слов, неосознанно приложив ладонь к своему лону, скрытому платьем. А Фрерин подумал, что девочку Торин точно не заберет от него. Да и он не отдаст.
*** *** *** *** *** *** *** *** ***
… время побежало вперед и изумленный своим неожиданным отцовством, Фрерин остыл и смирился с гибелью старшего племянника. Теперь он старался больше быть вместе с Лиссой, и теперь уже он волновался, что ей недостаточно тепло, или она устала. В первое время он боялся и коснуться ее, опасаясь навредить нерожденному дитя, но страхи оказались напрасны. Тело Лиссы гораздо острее реагировало на его ласки и прикосновения, и сладкие стоны срывающиеся с ее губ, будоражили его кровь куда сильнее.
Мягкий животик девушки наконец стал виден и Фрерин часто, лежа в кровати с женой, клал свою ладонь на него, каждый раз поражаясь, что там, внутри, живет и растет дитя. И в один из дней в его ладонь, в единый миг, чувственно лягнули. Лисса охнула, удивленно, а Фрерин замер, почувствовав еще один явственный удар по его ладони… изнутри живота Лиссы.
Это был его ребенок.
Невозможно описать, что за чувства в этот миг обуяли его. И счастье, и радость, и страх, и благодарность судьбе. Следующие дни он будто летал и улыбка вновь и вновь появлялась на его лице. За окном трещали морозы, на замок в снегу обрушивались бури и метели, но все обитатели замка были довольны жизнью. Из Винтерфелла, вместе с Тирионом, наконец приехал Бильбо, излечившись от своего ранения. Привезенное им письмо разволновало Лиссу.
— Я ей уши надеру! – несдержанно восклицала Лисса, когда они прочли послание. – Нет, я ее вместо матушки выдеру!
— Милая, успокойся, – засмеялся Фрерин, поймав жену в объятия. – Не стоит так волноваться!
— Нет, ты подумай только! – возмущалась Лисса, возмущенно сопя, но не делая попыток вырваться из рук мужа. – Отец уже два месяца как уехал, а она взрослая! И даже не подумала, отправить нам письмо от него! Справится она без нашей помощи! Отец же яснее ясного оставил распоряжение о твоей опеке над ней!
— Во-первых, сир Эддард просил навещать Винтерфелл раз в месяц, - заметил Фрерин. – И лишь в случаях крайней нужды вмешиваться и помогать Арье. Во-вторых, Лисса, твоя сестра полумуж и единственная наследница семьи. Она уже не малый ребенок и ей нужно учиться управлять людьми и замком. И это время пришло.
— Я не уверена, что она сможет это, – проворчала, успокаиваясь, Лисса.
— Не забывай, что с ней мейстер и бейлиф замка, – пожал плечами Фрерин. – И Бильбо сказал, что в замке все благополучно. Не волнуйся, прошу тебя. Если погода будет способствовать, я сам съезжу туда и уверюсь, что твоя сестра справляется.
— Я с тобой…
— Нет, – твердо оборвал ее Фрерин, нахмурившись. – Я поеду, а вы, леди, останетесь здесь.
Лиссе ничего не оставалось, как согласиться с тем.
Но в Винтерфелл, Фрерин не успел уехать. Не прошло и суток, как во двор замка въехали несколько кхагалов и на одном из них восседал его брат. Фрерин, встретил его во дворе, злой и едва сдерживающий себя. Мрачный по обыкновению Торин спешился, и твердым неспешным шагом подошел к нему. Он остановился за шаг от Фрерина и сыновья Трайна встретились взглядами.
— Где они?
Эти слова Торина взъярили Фрерина. Забыв обо всем, он со всей своей силы ударил его по лицу. Торин явно этого не ждал, отшатнувшись от удара. Фрерин всегда был легче и быстрее… и если Торин был лучше как мечник, то Фрерин почти всегда побеждал в рукопашной. Охваченный гневом, Фрерин набросился на него. Как тот смел явиться сюда, в Винтеррайс, когда погубил Фили? Когда Кили был искалечен?! Как он смел… как он мог?!
Торин не нападал, а скорее пытался закрыться и не дать Фрерину просто добраться до него. Он снес от него несколько ударов, а потом все же умудрился повалить младшего на снег, воспользовавшись его гневом. Теряя волю над собой под влиянием чувств, Фрерин плохо дрался, что и подвело его.
— Успокойся! – рыкнул зло и устало Торин. – Я не заберу его!
— Мерзавец! – Фрерин вывернулся из захвата брата и вновь попытался ударить, но старший гном перехватил его руку. – Он мертв по твоей вине!
Торин отшатнулся.
— Что? Нет…
— Что нет?! – прорычал Фрерин. – Они все погибли! Из-за тебя! Как ты мог допустить это?! Чтобы они бежали через гору, через эту проклятую реку! Тебе мало, что искалечили Кили? Мало?! Радуйся, он мертв! Радуйся!
— Фрерин! – отчаянный вскрик Лиссы, заставил Фрерина опомниться.
Он увидел перед собой брата – бледного до смерти, оглушенного и полного боли. Фрерин и хотел бы порадоваться, но не мог. Выплеснув всю злость на него, он растерял и силы, и желание. Все что он чувствовал, это неимоверную усталость.
Лисса спустилась по ступеням вниз, и тихий скрип по снегу от ее шагов за спиной, заставило Фрерина взять себя в руки.
— Лисса, вернитесь в замок, – устало попросил он, вставая.
Торин ломано поднялся вслед. Его потерянный взор, блуждая, наткнулся на подошедшую к Фрерину девушку. И гном вновь застыл, неверяще смотря на ее округлившийся живот. Он не мог произнести ни слова, а Лисса, под его пристальным взглядом, невольно испуганным жестом, запахнула плащ на своих плечах, скрывая от него свидетельство своего положения.
— Сир Торин, я взяла на себя смелость распорядиться о покоях для вас, – тихо и твердо сказала Лисса.
Фрерин зло вскинулся.
— Он уедет сейчас же!
— Буря идет, – твердо сказала Лисса, прямо встретив его взгляд. – Вы потеряли так много, не теряйте и брата.
— Он мне не брат, – выдохнул Фрерин, раздраженно обойдя Лиссу. – Не после всего! Но ради вас, пусть убирается завтра!
Фрерин в крайней злости покинул двор под расстроенным взглядом Лиссы.
— Это ваш ребенок? – очень странно, неестественно ровно спросил сир Торин рядом.
Девушка нахмурилась.
— Да, сир. Мой и моего мужа. Вы задаете странный вопрос! Слуги проводят вас и ваших воинов до комнат. А завтра, прошу вас, уезжайте.
Она отвернулась от него, желая уйти, но гном вдруг схватил ее за руку.
— Это его ребенок?! Его, брата?! – со странным безумием в глазах воскликнул он.
Лисса вскрикнула, когда его пальцы сжали ее запястье.
— Пустите меня сейчас же! И не смейте оскорблять меня!
Торин, будто очнувшись, отпустил ее руку. Оскорблено обожгя его сердитым взглядом, девушка поспешила вслед за мужем. Она уже жалела, что вмешалась в драку и помешала выгнать лорда Эред Луина из их замка. Но она еще не знала, насколько сильно ошиблась…
*** *** *** *** *** *** *** *** ***
… Торин пусто смотрел в догорающие угли камина. Ныла разбитая кулаком брата губа, но мужчину вряд ли это трогало. В потемневших синих глазах, плясали отблески пламени, и лицо гнома казалось странной каменной маской.
Итак, в Винтеррайсе и Винтерфелле не было Фили. Не было и Велены с сыном. А Фрерин убежден, что все трое мертвы.
Торин на миг прикрыл глаза, сжав кулаки.
Что же… выхода не было.
Дождаться рождения дитя или действовать сейчас? Что ему делать? Его клану нужен наследник Рода Дурина, и по насмешке судьбы им придется стать полукровке. Но никто не должен будет об этом узнать. Как? Он позаботиться, чтобы у Фрерина и его жены больше не было детей.
А это дитя он заберет силой.
Торин уехал, так и не встретившись с Фрерином. Тот был слишком зол на него, и Лисса не могла его винить. Обычай требовал, чтобы лорд замка и его жена провожали своих близких родственников и знатных гостей, каким и являлся Торин, но в данное время – и Лисса это осознавала, – соблюсти приличия будет непросто. Не могла же она, при всех любезно попрощаться с Торином, когда Фрерин ясно показал, что считает его почти врагом? Что о ней подумают?! Что ей не важно, что думает ее муж и что она приветлива с его неприятелями?
Нет, это даже обсуждению не подлежало!
И все же… Лиссе по-прежнему было совестно за свою давнюю несдержанность. До сих пор лицо горело при одном воспоминании! Дать пощечину мужчине – немыслимо! А ведь она так и не принесла извинений за это, и усугублять, показывая свою очередную грубость, будет отвратительно.
Может именно поэтому, Лисса решилась на прощание с Торином. Конечно, она не может на глазах у всех проститься с ним во дворе, но в самом замке, без лишних ушей – для женщины в положении это допустимо.
Сир Торин был весьма удивлен, когда встретил ее в холле замка. Видимо он уже не ждал приличий под их кровом.
— Леди? Чем обязан видеть вас? – несколько удивленно спросил он.
Лисса замялась, чуть склонив стыдливо голову.
— Я хотела принести вам свои извинения… и пожелать вам благополучно добраться до дома, – проговорила она в ответ.
Торин несколько мгновений смотрел на нее, видимо не находя слов.
— Что же… – наконец сказал он. – За чтобы вы не хотели просить меня простить вас, вам не стоит этого делать.
Неужели он считает ее настолько ужасной, что не желает слушать ее? Лисса уязвлено посмотрела прямо в глаза мужчины напротив, но он лишь горько качнул головой.
— Не стоит, не стоит вам извиняться передо мной. Чтобы не пожалеть об этом после. Не провожайте меня, – твердо сказал он.
— Как скажете, – в некотором замешательстве, согласилась Лисса.
Створки главных дверей закрылись за широкой спиной, а девушка, чуть помедлив, направилась к себе. Но на полпути, поколебавшись, изменила свое решение и направилась к угловой башне, примыкавшей к главному зданию. На самом верху оной, в круглой комнате, довольно холодной и не забранной стеклом, она и нашла мужа. Фрерин, привалившись плечом к стене, нечитаемо смотрел в окно, наблюдая как захлопываются врата замка за его старшим братом.
— Вы не стали его провожать, – негромко проговорил Фрерин, не оборачиваясь. – Я рад тому.
Лисса в сомнении посмотрела на него. Фрерин вовсе не выглядел радостным.
— Он ваш бр… – но Фрерин оборвал ее.
— Враг! – отрезал он. – Уж поверьте мне, леди, никогда я ему не прощу племянников! Ладно, я, я сам виноват в изгнании из Рода, но он… как мог он допустить смерть Фили, калечество Кили?! Нет, не говорите ничего! Он знал, что им всегда, каждый миг, грозит опасность! Ведь все видели в Фили его наследника. И все же он не уберег его… как и Кили.
— В вас говорит гнев, – осторожно заметила Лисса, подходя к рассерженному мужу, что наконец смотрел на нее, отвернувшись от окна. – Все ошибаются. Он из плоти и крови, как…
Фрерин остановил ее, резко положив руки ей на плечи.
— Лисса, не защищайте его. Вы не знаете его, как знаю я. Мой брат поступает так, как считает нужным и ВСЕГДА находит себе оправданья. Оставим это, и не начинайте более. Я не желаю о нем слышать, поймите вы!
Фрерин был так зол, но все же… он старался держать себя в руках. В избытке чувств мужчина позволил себе лишь несильно встряхнуть Лиссу за плечи. Девушка умолкла, уязвленная его словами и действием. Ни один мужчина ранее не позволял себе подобного по отношению к ней. Эддард Старк всегда заботился и защищал своих дочерей, и для Лиссы то, что ее встряхнули как нашкодившего котенка, показалось весьма обидным и грубым.
— Как пожелаете, – проговорила она через силу.
Фрерин отпустил ее и девушка тут же сделала шаг назад.
— Я распоряжусь насчет трапезы, сир, – сухо сказала она. – Вы желаете обедать в комнатах?
— Да, – Фрерин уже успокоился и сейчас его несколько беспокоил тон Лиссы. – Пожалуй.
Он так и не смог привыкнуть к трапезам в большом зале, на глазах многих жителей замка. Это уже не было столь мучительно, как по началу, когда было трудно и кусок проглотить под чужими оценивающими взорами. Сейчас же, спустя месяцы, это становилось всего лишь тягостной обязанностью хозяина замка и если уж есть возможность этой обязанности избежать, он был этому рад. И Лисса это знала. Вот и сейчас, Фрерин отвлекся от мыслей о брате и от своего гнева. Конечно, он заметил, что Лисса на него обиделась, но посчитал это всего лишь досадным недоразумением между ними.
Лисса поспешно ушла, оставив мужа в своем кабинете в башне. Она была расстроена и несколько обижена, но чуть успокоившись, девушка великодушно простила Фрерина. В конце концов, Торин и ее пугал, а его последние слова были странны и непонятны. Почему она должна жалеть, что принесла ему извинения? Кто поймет этих мужчин?
День после отъезда сира Торина прошел тихо и обыденно, но спустя несколько дней произошло то, что перевернуло все.
Лисса, окончательно смирившись с тем, что общие трапезы не по душе Фрерину, решила накрывать стол отдельно от всех, в небольшой комнатке, с камином и с застекленным окном, отчего та была довольно светлой и теплой. Эту комнатку Лисса обозвала про себя Малой Трапезной, что несколько, впрочем, ее смущало. Она попросила плотника замка смастерить сюда небольшой стол и даже не поленилась нарисовать его на куске пергамента. Спустя какие-то четыре дня его занесли в Малую Трапезную и Лисса была в восхищении от работы ремесленника. В благодарность она даже одарила его серебряной монетой. Тонкие, изящные ножки, резьба по кругу столешницы, простая, но очаровывающая – стол был сделан из древесины лесного ореха, что говорило о его будущей долгой службе.
Стол накрыли льняной, расшитой скатертью, рядом поставили три стула с высокой спинкой, перенесенных из Большого Зала (трапезничать там вместе со всеми Лисса решила лишь по седьмицам да по праздникам). На стены повесили два плотных гобелена с головой лютоволка, и комнатка враз обрела весьма уютный вид, чему способствовал и плящущий огонь в камине.
Всего одна трапеза здесь доказала, что муж ее был в чем-то прав в своей нелюбви к Большому Залу.
— Хорошо, только не плачьте более, – попросил он. – Неужели я столь обидел вас?
И тут, успокоившаяся почти Лисса, вспомнила почему заплакала и стыдливо покраснела. Плачет она! А ведь дитя, дар Семерых! Не плакать надо, а благодарить Богиню-Мать!
— Я… испугалась, – еле слышно созналась девушка. – Что больше вам не мила, а… а я… жду дитя.
В первый миг Фрерин решил, что не расслышал.
— Ждете? – переспросил он. И когда Лисса стыдливо кивнула, смущенно опустив взгляд, наконец осознал сказанное.
— Вы ждете дитя? – неверяще сорвалось с его губ.
Как… как это может…
Ведь он же гном… но затем перед глазами встали, как живые дети белошвейки, и сердце Фрерина чуть не оборвалось. Правда? Он – отец?!
— Я жду наше дитя, сир, – сказала девушка. – И молю Богов, чтобы это был сын. Я хочу, чтобы он был похож на вас.
Фрерину хотелось бы иного. Сын? Дочь? В этот миг ему было все равно.
— Он будет самым красивым ребенком, если унаследует ваши волосы и глаза, – искренне сказал Фрерин. – И если это будет девочка, я буду счастлив.
Лисса просияла от его слов, неосознанно приложив ладонь к своему лону, скрытому платьем. А Фрерин подумал, что девочку Торин точно не заберет от него. Да и он не отдаст.
*** *** *** *** *** *** *** *** ***
… время побежало вперед и изумленный своим неожиданным отцовством, Фрерин остыл и смирился с гибелью старшего племянника. Теперь он старался больше быть вместе с Лиссой, и теперь уже он волновался, что ей недостаточно тепло, или она устала. В первое время он боялся и коснуться ее, опасаясь навредить нерожденному дитя, но страхи оказались напрасны. Тело Лиссы гораздо острее реагировало на его ласки и прикосновения, и сладкие стоны срывающиеся с ее губ, будоражили его кровь куда сильнее.
Мягкий животик девушки наконец стал виден и Фрерин часто, лежа в кровати с женой, клал свою ладонь на него, каждый раз поражаясь, что там, внутри, живет и растет дитя. И в один из дней в его ладонь, в единый миг, чувственно лягнули. Лисса охнула, удивленно, а Фрерин замер, почувствовав еще один явственный удар по его ладони… изнутри живота Лиссы.
Это был его ребенок.
Невозможно описать, что за чувства в этот миг обуяли его. И счастье, и радость, и страх, и благодарность судьбе. Следующие дни он будто летал и улыбка вновь и вновь появлялась на его лице. За окном трещали морозы, на замок в снегу обрушивались бури и метели, но все обитатели замка были довольны жизнью. Из Винтерфелла, вместе с Тирионом, наконец приехал Бильбо, излечившись от своего ранения. Привезенное им письмо разволновало Лиссу.
— Я ей уши надеру! – несдержанно восклицала Лисса, когда они прочли послание. – Нет, я ее вместо матушки выдеру!
— Милая, успокойся, – засмеялся Фрерин, поймав жену в объятия. – Не стоит так волноваться!
— Нет, ты подумай только! – возмущалась Лисса, возмущенно сопя, но не делая попыток вырваться из рук мужа. – Отец уже два месяца как уехал, а она взрослая! И даже не подумала, отправить нам письмо от него! Справится она без нашей помощи! Отец же яснее ясного оставил распоряжение о твоей опеке над ней!
— Во-первых, сир Эддард просил навещать Винтерфелл раз в месяц, - заметил Фрерин. – И лишь в случаях крайней нужды вмешиваться и помогать Арье. Во-вторых, Лисса, твоя сестра полумуж и единственная наследница семьи. Она уже не малый ребенок и ей нужно учиться управлять людьми и замком. И это время пришло.
— Я не уверена, что она сможет это, – проворчала, успокаиваясь, Лисса.
— Не забывай, что с ней мейстер и бейлиф замка, – пожал плечами Фрерин. – И Бильбо сказал, что в замке все благополучно. Не волнуйся, прошу тебя. Если погода будет способствовать, я сам съезжу туда и уверюсь, что твоя сестра справляется.
— Я с тобой…
— Нет, – твердо оборвал ее Фрерин, нахмурившись. – Я поеду, а вы, леди, останетесь здесь.
Лиссе ничего не оставалось, как согласиться с тем.
Но в Винтерфелл, Фрерин не успел уехать. Не прошло и суток, как во двор замка въехали несколько кхагалов и на одном из них восседал его брат. Фрерин, встретил его во дворе, злой и едва сдерживающий себя. Мрачный по обыкновению Торин спешился, и твердым неспешным шагом подошел к нему. Он остановился за шаг от Фрерина и сыновья Трайна встретились взглядами.
— Где они?
Эти слова Торина взъярили Фрерина. Забыв обо всем, он со всей своей силы ударил его по лицу. Торин явно этого не ждал, отшатнувшись от удара. Фрерин всегда был легче и быстрее… и если Торин был лучше как мечник, то Фрерин почти всегда побеждал в рукопашной. Охваченный гневом, Фрерин набросился на него. Как тот смел явиться сюда, в Винтеррайс, когда погубил Фили? Когда Кили был искалечен?! Как он смел… как он мог?!
Торин не нападал, а скорее пытался закрыться и не дать Фрерину просто добраться до него. Он снес от него несколько ударов, а потом все же умудрился повалить младшего на снег, воспользовавшись его гневом. Теряя волю над собой под влиянием чувств, Фрерин плохо дрался, что и подвело его.
— Успокойся! – рыкнул зло и устало Торин. – Я не заберу его!
— Мерзавец! – Фрерин вывернулся из захвата брата и вновь попытался ударить, но старший гном перехватил его руку. – Он мертв по твоей вине!
Торин отшатнулся.
— Что? Нет…
— Что нет?! – прорычал Фрерин. – Они все погибли! Из-за тебя! Как ты мог допустить это?! Чтобы они бежали через гору, через эту проклятую реку! Тебе мало, что искалечили Кили? Мало?! Радуйся, он мертв! Радуйся!
— Фрерин! – отчаянный вскрик Лиссы, заставил Фрерина опомниться.
Он увидел перед собой брата – бледного до смерти, оглушенного и полного боли. Фрерин и хотел бы порадоваться, но не мог. Выплеснув всю злость на него, он растерял и силы, и желание. Все что он чувствовал, это неимоверную усталость.
Лисса спустилась по ступеням вниз, и тихий скрип по снегу от ее шагов за спиной, заставило Фрерина взять себя в руки.
— Лисса, вернитесь в замок, – устало попросил он, вставая.
Торин ломано поднялся вслед. Его потерянный взор, блуждая, наткнулся на подошедшую к Фрерину девушку. И гном вновь застыл, неверяще смотря на ее округлившийся живот. Он не мог произнести ни слова, а Лисса, под его пристальным взглядом, невольно испуганным жестом, запахнула плащ на своих плечах, скрывая от него свидетельство своего положения.
— Сир Торин, я взяла на себя смелость распорядиться о покоях для вас, – тихо и твердо сказала Лисса.
Фрерин зло вскинулся.
— Он уедет сейчас же!
— Буря идет, – твердо сказала Лисса, прямо встретив его взгляд. – Вы потеряли так много, не теряйте и брата.
— Он мне не брат, – выдохнул Фрерин, раздраженно обойдя Лиссу. – Не после всего! Но ради вас, пусть убирается завтра!
Фрерин в крайней злости покинул двор под расстроенным взглядом Лиссы.
— Это ваш ребенок? – очень странно, неестественно ровно спросил сир Торин рядом.
Девушка нахмурилась.
— Да, сир. Мой и моего мужа. Вы задаете странный вопрос! Слуги проводят вас и ваших воинов до комнат. А завтра, прошу вас, уезжайте.
Она отвернулась от него, желая уйти, но гном вдруг схватил ее за руку.
— Это его ребенок?! Его, брата?! – со странным безумием в глазах воскликнул он.
Лисса вскрикнула, когда его пальцы сжали ее запястье.
— Пустите меня сейчас же! И не смейте оскорблять меня!
Торин, будто очнувшись, отпустил ее руку. Оскорблено обожгя его сердитым взглядом, девушка поспешила вслед за мужем. Она уже жалела, что вмешалась в драку и помешала выгнать лорда Эред Луина из их замка. Но она еще не знала, насколько сильно ошиблась…
*** *** *** *** *** *** *** *** ***
… Торин пусто смотрел в догорающие угли камина. Ныла разбитая кулаком брата губа, но мужчину вряд ли это трогало. В потемневших синих глазах, плясали отблески пламени, и лицо гнома казалось странной каменной маской.
Итак, в Винтеррайсе и Винтерфелле не было Фили. Не было и Велены с сыном. А Фрерин убежден, что все трое мертвы.
Торин на миг прикрыл глаза, сжав кулаки.
Что же… выхода не было.
Дождаться рождения дитя или действовать сейчас? Что ему делать? Его клану нужен наследник Рода Дурина, и по насмешке судьбы им придется стать полукровке. Но никто не должен будет об этом узнать. Как? Он позаботиться, чтобы у Фрерина и его жены больше не было детей.
А это дитя он заберет силой.
Глава 19 (ч.1)
Торин уехал, так и не встретившись с Фрерином. Тот был слишком зол на него, и Лисса не могла его винить. Обычай требовал, чтобы лорд замка и его жена провожали своих близких родственников и знатных гостей, каким и являлся Торин, но в данное время – и Лисса это осознавала, – соблюсти приличия будет непросто. Не могла же она, при всех любезно попрощаться с Торином, когда Фрерин ясно показал, что считает его почти врагом? Что о ней подумают?! Что ей не важно, что думает ее муж и что она приветлива с его неприятелями?
Нет, это даже обсуждению не подлежало!
И все же… Лиссе по-прежнему было совестно за свою давнюю несдержанность. До сих пор лицо горело при одном воспоминании! Дать пощечину мужчине – немыслимо! А ведь она так и не принесла извинений за это, и усугублять, показывая свою очередную грубость, будет отвратительно.
Может именно поэтому, Лисса решилась на прощание с Торином. Конечно, она не может на глазах у всех проститься с ним во дворе, но в самом замке, без лишних ушей – для женщины в положении это допустимо.
Сир Торин был весьма удивлен, когда встретил ее в холле замка. Видимо он уже не ждал приличий под их кровом.
— Леди? Чем обязан видеть вас? – несколько удивленно спросил он.
Лисса замялась, чуть склонив стыдливо голову.
— Я хотела принести вам свои извинения… и пожелать вам благополучно добраться до дома, – проговорила она в ответ.
Торин несколько мгновений смотрел на нее, видимо не находя слов.
— Что же… – наконец сказал он. – За чтобы вы не хотели просить меня простить вас, вам не стоит этого делать.
Неужели он считает ее настолько ужасной, что не желает слушать ее? Лисса уязвлено посмотрела прямо в глаза мужчины напротив, но он лишь горько качнул головой.
— Не стоит, не стоит вам извиняться передо мной. Чтобы не пожалеть об этом после. Не провожайте меня, – твердо сказал он.
— Как скажете, – в некотором замешательстве, согласилась Лисса.
Створки главных дверей закрылись за широкой спиной, а девушка, чуть помедлив, направилась к себе. Но на полпути, поколебавшись, изменила свое решение и направилась к угловой башне, примыкавшей к главному зданию. На самом верху оной, в круглой комнате, довольно холодной и не забранной стеклом, она и нашла мужа. Фрерин, привалившись плечом к стене, нечитаемо смотрел в окно, наблюдая как захлопываются врата замка за его старшим братом.
— Вы не стали его провожать, – негромко проговорил Фрерин, не оборачиваясь. – Я рад тому.
Лисса в сомнении посмотрела на него. Фрерин вовсе не выглядел радостным.
— Он ваш бр… – но Фрерин оборвал ее.
— Враг! – отрезал он. – Уж поверьте мне, леди, никогда я ему не прощу племянников! Ладно, я, я сам виноват в изгнании из Рода, но он… как мог он допустить смерть Фили, калечество Кили?! Нет, не говорите ничего! Он знал, что им всегда, каждый миг, грозит опасность! Ведь все видели в Фили его наследника. И все же он не уберег его… как и Кили.
— В вас говорит гнев, – осторожно заметила Лисса, подходя к рассерженному мужу, что наконец смотрел на нее, отвернувшись от окна. – Все ошибаются. Он из плоти и крови, как…
Фрерин остановил ее, резко положив руки ей на плечи.
— Лисса, не защищайте его. Вы не знаете его, как знаю я. Мой брат поступает так, как считает нужным и ВСЕГДА находит себе оправданья. Оставим это, и не начинайте более. Я не желаю о нем слышать, поймите вы!
Фрерин был так зол, но все же… он старался держать себя в руках. В избытке чувств мужчина позволил себе лишь несильно встряхнуть Лиссу за плечи. Девушка умолкла, уязвленная его словами и действием. Ни один мужчина ранее не позволял себе подобного по отношению к ней. Эддард Старк всегда заботился и защищал своих дочерей, и для Лиссы то, что ее встряхнули как нашкодившего котенка, показалось весьма обидным и грубым.
— Как пожелаете, – проговорила она через силу.
Фрерин отпустил ее и девушка тут же сделала шаг назад.
— Я распоряжусь насчет трапезы, сир, – сухо сказала она. – Вы желаете обедать в комнатах?
— Да, – Фрерин уже успокоился и сейчас его несколько беспокоил тон Лиссы. – Пожалуй.
Он так и не смог привыкнуть к трапезам в большом зале, на глазах многих жителей замка. Это уже не было столь мучительно, как по началу, когда было трудно и кусок проглотить под чужими оценивающими взорами. Сейчас же, спустя месяцы, это становилось всего лишь тягостной обязанностью хозяина замка и если уж есть возможность этой обязанности избежать, он был этому рад. И Лисса это знала. Вот и сейчас, Фрерин отвлекся от мыслей о брате и от своего гнева. Конечно, он заметил, что Лисса на него обиделась, но посчитал это всего лишь досадным недоразумением между ними.
Лисса поспешно ушла, оставив мужа в своем кабинете в башне. Она была расстроена и несколько обижена, но чуть успокоившись, девушка великодушно простила Фрерина. В конце концов, Торин и ее пугал, а его последние слова были странны и непонятны. Почему она должна жалеть, что принесла ему извинения? Кто поймет этих мужчин?
День после отъезда сира Торина прошел тихо и обыденно, но спустя несколько дней произошло то, что перевернуло все.
Лисса, окончательно смирившись с тем, что общие трапезы не по душе Фрерину, решила накрывать стол отдельно от всех, в небольшой комнатке, с камином и с застекленным окном, отчего та была довольно светлой и теплой. Эту комнатку Лисса обозвала про себя Малой Трапезной, что несколько, впрочем, ее смущало. Она попросила плотника замка смастерить сюда небольшой стол и даже не поленилась нарисовать его на куске пергамента. Спустя какие-то четыре дня его занесли в Малую Трапезную и Лисса была в восхищении от работы ремесленника. В благодарность она даже одарила его серебряной монетой. Тонкие, изящные ножки, резьба по кругу столешницы, простая, но очаровывающая – стол был сделан из древесины лесного ореха, что говорило о его будущей долгой службе.
Стол накрыли льняной, расшитой скатертью, рядом поставили три стула с высокой спинкой, перенесенных из Большого Зала (трапезничать там вместе со всеми Лисса решила лишь по седьмицам да по праздникам). На стены повесили два плотных гобелена с головой лютоволка, и комнатка враз обрела весьма уютный вид, чему способствовал и плящущий огонь в камине.
Всего одна трапеза здесь доказала, что муж ее был в чем-то прав в своей нелюбви к Большому Залу.
