Эко налил себе и отцу виски. И уже приготовил речь: «Исар, конечно, поспешил, когда понёс свою бомбу к эскани. Лучше было бы, чтобы я всё озвучил... А он подтвердил. Тогда проще было бы объяснить, почему Дзмарива выдвигает меня. Я готов, я...»
Отец взял стакан, но пить не стал. Долго смотрел на свет, проходящий сквозь янтарную жидкость. Потом поднял глаза на сына — и в них была нежность, смешанная с чем-то, похожим на боль.
— Ты хорошо ведёшь дела, — сказал он без приветствия. — Тонко. Убедительно. Исаран с каждым днём укрепляется в умах. Мы с тобой были правы — он оказался нужной фигурой в нужный момент.
Эко впервые за долгое время ощутил гордость. Редкое, почти забытое чувство. Он слегка улыбнулся.
— Я рад, что ты это признаёшь.
Отец помолчал. Потом отставил стакан и сел напротив — не через стол, как для разговора с подчинённым, а в кресло рядом, колени почти касались коленей.
— Эко... — он произнёс имя сына так, как произносил в детстве, когда тот разбивал коленку. — Я должен сказать тебе то, что ты не захочешь услышать.
Эко напрягся.
— Дзмарива выдвинет формального кандидата, — продолжил отец. — Но на деле я поддержу Исарана. После выборов, в случае его победы я уйду с поста главы семейного плетения.
Тишина. Слова звякнули, как стекло о камень.
Эко молчал. Потом сказал тихо, почти удивлённо:
— То есть... он тебе кажется более достойным титула эскани, чем я? Твой сын?
— Нет, — ответил отец с силой. — Не более достойным. Более подходящим. Это разные вещи.
Он подался вперёд, взял Эко за руку — не как политик, а как отец.
— Ты — моя кровь. Ты — лучшее, что я оставлю в этом мире. Но эскани — это не награда за достоинство. Это... бремя. Тяжёлое, грязное, неблагодарное бремя. И я не хочу, чтобы ты его нёс.
— Я готов! — голос Эко дрогнул. — Я готовился к этому всю жизнь!
— Я знаю, — тихо сказал Далар. — И именно поэтому ты был бы хорошим эскани. Но Исаран... он может стать великим. Не потому что он лучше тебя. А потому что он другой. Его дар, его одиночество, его неумение врать — это всё инструменты, которые страна сейчас отчаянно требует. Он — ответ на вопрос, который Сарнавар ещё не задал вслух.
Он отпустил руку сына и откинулся в кресле. Голос стал глуше.
— Ты думаешь, мне легко это говорить? Я вижу возможности, Эко. Это мой дар. И я вижу, что если ты пойдёшь на выборы сейчас — ты проиграешь. Не потому что ты слаб. А потому что время не твоё. Ты расцветёшь позже — как советник, как голос, как тот, кто держит систему в равновесии, пока Исаран её ломает. Вы — две половины. И я не хочу терять ни одну.
Эко отвёл взгляд. Внутри всё кипело, но он не мог ненавидеть отца, когда тот говорил с ним так — открыто, уязвимо, почти просяще.
— Ты правда веришь, что я могу быть ему опорой? — спросил он глухо.
— Я знаю это, — ответил Далар. — Потому что без тебя он рухнет. Он — меч. Ты — ножны. Без тебя он порежет всех, включая себя.
Отец встал, обнял сына — крепко, неформально, по-настоящему. Подался лбом к его лбу, как делал, когда Эко был мальчишкой.
— Мальчик мой... Я люблю тебя. Не за титул, не за пост. Просто за то, что ты — это ты. И я всегда буду любить тебя, кем бы ты ни стал. Хоть эскани, хоть советником, хоть...
Он чуть усмехнулся.
— ...хоть смотрителем вокзала. Но сейчас стране нужен не тот, кто хочет власти. А тот, кто согласится её нести. Понимаешь?
Эко медленно кивнул, хотя внутри всё ещё бушевала буря.
— Я подумаю над ролью голоса эскани.
***
В своих покоях Эко долго сидел, глядя в пустую чашку.
Тишина наваливалась, как удушливое покрывало.
Слишком светло. Слишком спокойно. Как будто всё хорошо.
Он медленно встал. Подошёл к полке. Взял статуэтку — пустую, безликую вещь — и с размаху ударил ею о спинку кровати. Осколки разлетелись. Один царапнул ладонь. Кровь.
— Он бы ничего не добился… — голос сорвался. — Ничего.
Он шагнул по комнате — резко, хищно.
— Без меня он бы сидел в полиции. Бумаги разбирал. Допросы вёл.
Шаг. Ещё.
— И всё равно… они смотрят на него.
Он остановился у зеркала.
— Ждут его слова. Верят.
Взгляд в собственные глаза — тёмные, холодные.
— Я сильнее. Я умнее.
Он отвернулся. Рывком распахнул ставни. Ветер ворвался в комнату, растрепал бумаги.
— Посмотрим… — тихо. — Насколько он хорош без меня.
Эко сел на подоконник. Медленно вытер кровь, оставив багровый след на белом рукаве.
Его мечта о "ручном разрушители лжи" пошла прахом. Он слишком долго шел на поводу у слишком хорошо складывавшейся карьеры Исарана. Он ведь только поэтому и отпустил побратима во Внешний мир - чтобы остаться дома, чтобы держать руку на пульсе... А не для того чтобы он пришел на все готовенькое.
— Посмотрим, как ты справишься, Исаран.
***
Обращайся с каждым ребенком так, как будто он будущий эскани, — говорили в Сарнаваре и отслов не отходили. Исаран, сирота, имел гораздо больше чем просто социальные гарантии, права на жилье и на оплату обучения. Его сложный дар пестовали, его поддерживали. И тогда и сейчас.
Кабинет был тихим — не стерильным, а именно глухо-тихим, как место, где привыкли слушать, а не говорить. Свет мягко ложился на низкий столик. Песок в саду камней был уже частично разровнен — аккуратные борозды расходились от центра.
— О работе мы говорить не будем? — спросил психотерапевт Исарана, специалист по редким дарам.
— О да! Только не о работе! — откликнулся Исаран.
Исаран не поднимал глаз. Кончиком деревянных грабелек он медленно выравнивал линию, затем остановился, будто проверяя симметрию.
— Вы снова начинаете с порядка, — сказал специалист.
Голос у него был ровный, без давления. Не вопрос — наблюдение.
— Порядок проще, — ответил Исаран. — Он не сопротивляется.
— В отличие от дара?
Грабли слегка углубились в песок. Линия получилась неровной. Исаран не стал исправлять сразу.
— Дар… — он сделал едва заметный вдох. — Дар — это не инструмент. Это скорее… среда. Если я пытаюсь его «взять» — он уходит. Если отпускаю — начинает диктовать.
— А сейчас?
— Сейчас… — он переместил один из камней, чуть сместив композицию. — Я держу границу. Но это не контроль. Это… договор.
— Условия договора? — уточнил специалист.
Исаран чуть усмехнулся, почти без эмоции.
— Я не лезу глубже, чем могу выдержать. Он не показывает больше, чем я способен собрать обратно.
— “Он”?
— Проще так называть, — коротко ответил Исаран. — Иначе… приходится признавать, что это я.
Исаран провёл граблями ещё одну линию — на этот раз медленнее, выверяя давление.
— Вы говорили о сбоях, — напомнил специалист. — Когда граница не держится.
— Это не сбои, — сразу отозвался Исаран. — Это… перегруз. Когда слишком много чужого одновременно.
— Эмоции?
— Намерения. — Он слегка покачал головой. — Эмоции — это поверхность. Намерение — глубже. Оно… цепляется.
— И вы их различаете?
— Не всегда. — Теперь он замер. — Иногда… уже после.
Специалист сделал короткую пометку.
— Перейдём к Лайне.
Грабли остановились окончательно.
Тишина изменилась — стала жёстче.
— Конфликт был инициирован ею? — спокойно уточнил специалист.
— Формально — да.
— А фактически?
Исаран медленно положил грабли на край столика. Его пальцы остались в песке, слегка сжимая его.
— Фактически — мной. Я решил, что понимаю, что ей нужно.
Специалист не перебивал.
— Я выбрал подарок. Не спросив. — Он чуть сильнее сжал песок. — Не угадал. Забыл позвонить. Эко не напомнил… — короткий выдох. — Хотя он и так делает за меня слишком много.
— Вы на него рассчитываете?
— Слишком, — спокойно ответил Исаран. — Он считает, что неженатый политик моего уровня — ошибка. Что мне нужен союз. Что я нужен Лайне. И она — мне.
— А вы?
— Я люблю её. — Без паузы. — Она меня — тоже. Но это… не отменяет того, что мы системно делаем друг другу больно.
— Пример?
Исаран провёл пальцами по песку, разрушая одну из линий.
— Ей понравилась цепочка. — Та, которую выбрал Эко.
— Не вы.
— Не я.
Тишина.
— Что именно вас задело? — уточнил специалист.
— Не это. — Исаран покачал головой. — То, что она отреагировала на точное попадание… а не на попытку.
— То есть для вас важнее процесс, чем результат?
— Для меня важна… направленность. — Он медленно подбирал слово. — Намерение. А она… считывает форму.
— Как и вы?
Исаран замер.
— Нет, — тихо сказал он. — Я считываю глубже. И это хуже.
— Вы можете что-то изменить? — спросил специалист.
Исаран долго молчал. Пальцы перестали двигаться в песке.
Мысль, оформленная в слова, — искажение. Для всех. Почти для всех. Кроме двухсот семнадцати разрушителей лжи.
Он аккуратно поставил последний камень на место.
— Я пробую, — сказал он.
Короткая тишина. — Вот например с цепочкой. Я подарил ей, и конечно сказал что это Эко купил. Она смеялась..сделала из этого анекдот в нити. Сказала что умиление - тоже актив.
— И это вас устраивает?
— Нет.
— Но вы всё равно выберете её?
— Да.
Специалист кивнул, как будто именно этого ответа и ждал.
— Тогда мы можем работать дальше, — спокойно сказал он.
Исаран ничего не ответил.
Он просто снова начал выравнивать песок — на этот раз без спешки, но с заметно большей точностью.
В коридоре он замедлил шаг.
Навстречу шла Тахо Нордели — в черно-красном, как всегда, слишком живая для этого места. Дар мотивации чувствовался даже на расстоянии — как давление, направленное вперёд.
Исаран на секунду задержал взгляд.
Она говорила по телефону, что то о бургерах, плевке на диету и караоке. Лично они знакомы не были и не стремились, крутились на разных орбитах сарнаварской политики. Просто кивнули друг другу.
Неужели и ей иногда нужна калибровка?
Он отвернулся первым и пошёл дальше.
ГЛАВА 2
Блог Джоэла Хартмана, экспата, на англоязычном ресурсе. Вести блог он начал в 2023 году по Внешнему календарю.
Пост Джоэла Хартмана
Я в детстве обожал мультфильм про Аладдина.
И, честно говоря, когда впервые увидел резные каменные балконы в доме семейного плетения Кашвад, решил, что они деревянные. Настолько они изящные. Полтора дня жил в этой иллюзии.
Пока я спал, моя Лиара — сарнаварка до мозга костей — ускользнула во внутренний двор. На рассвете. А когда же ещё.
Там уже шла тренировка: мечники семейного плетения, все, кто свободен в это время.
В Сарнаваре, как я выяснил за утренним кофе, таких около 70%.
Я стоял с чашкой и смотрел, как моя жена работает мечом и маленьким круглым щитом. Спокойно. Буднично. Как будто это такая же часть утра, как у меня — проверить почту.
А сразу после завтрака мне сообщили:
«Мы рады, что игла сердца Лиары вплела твою нить в наше полотно, Джоэл.
В понедельник ты дежуришь на кухне с бабушкой Шоланной.
Во вторник — пол в гостиной с Сади и Нари.
В среду — прачечная.
В пятницу…»
И так — расписание на месяц.
Домашним делам здесь уделяют час-полтора в день. Не больше. Но строго.
Я ведь привык считать себя важным специалистом. Всё-таки работаю в банке.
Правда, бабушка Шоланна — глава плетения Кашвад. Управляет финансами и территорией размером с небольшую европейскую страну.
И это не мешает ей чистить картошку.
Такие дела.
---
Моему блогу год, и я всё ещё здесь — вопреки здравому смыслу и статистике.
Изначально я завёл его для своей многочисленной родни и друзей: отвечать каждому «Ну и как там в Сарнаваре?» быстро стало отдельной формой наказания. А так — идеальная схема: можно и съесть торт, и сохранить его.
И вот как в Сарнаваре: солнце, как ни странно, по-прежнему встаёт на востоке и садится на западе. Люди едят, спят, тревожатся и отдыхают. Спорят, любят, вредят и иногда даже помогают.
А частности?
О, частностями я делюсь с куда большим энтузиазмом. Там хотя бы есть за что зацепиться.
---
Сарнавар: страна, которая выбрала молчание
Сарнавар — одна из самых закрытых стран на планете. До середины XX века о ней знали меньше, чем о Тибете. Границы приоткрылись лишь недавно — и то не для всех.
После череды внутренних катастроф и внешнего давления Сарнавар ушёл в добровольную изоляцию. Страна отказалась от участия в международной политике, военных блоках и даже от значительной части глобальной экономики. Вместо этого они сосредоточились на сохранении своей самобытной культуры, языка и… загадочных способностей, которые сарнаварцы называют «дарами».
Официально в нашем мире магии не существует — я был очень расстроен, когда в одиннадцать ко мне не прилетела сова. Оставалась надежда ещё на несколько фэнтезийных вселенных, но и они не сработали.
А вот у сарнаварцев есть дары — аномальные особенности восприятия, памяти, интуиции, иногда физические реакции, которые науке пока не до конца понятны. Их учёные — и учёные Внешнего мира (так сарнаварцы называют всё, что за пределами страны и близлежащих пограничных территорий) — утверждают, что всё можно объяснить: генетикой, неврологией, средой.
Но, как говорят сами сарнаварцы: «Не всё, что ты не можешь измерить — выдумка».
Сарнавар не вмешивается в чужие конфликты. Здесь не размещают военных баз, не подписывают международных соглашений, не гонятся за ВВП. Это страна, живущая по своим ритмам. Медленно. Тихо. И, возможно, глубже, чем мы привыкли.
Я только начал царапать поверхность.
#Сарнавар #нейтралитет #дары #поездкахартмана
***
Лиару я встретил случайно. И она показалась мне похожей на Нейтири из Аватара. ( Как позже оказалось она прекрасно стреляет из лука и ориентируется в лесу. Сарнаварское воспитание)
Когда я познакомился с Лиарой, о Сарнаваре я не знал ровным счётом ничего. Какая-то восточная страна, о которой редко пишут в новостях и ещё реже говорят на лекциях по международным отношениям.
Лиара совсем не походила на человека из богатой семьи. Никаких брендовых вещей, последних моделей гаджетов, бесконечных вечеринок или привычки демонстрировать статус. Обычная студентка: умная, спокойная, немного отстранённая.
Правда, меня всегда удивляло, почему однокурсники называют её «принцессой». Я думал, что это какая-то шутка.
Когда мы начали встречаться, Лиара объяснила мне, кто такие Кашвад и кем является её бабушка. И тогда я решил, что мы с ней из совершенно разных миров. Что она принадлежит к элите, а я — обычный парень, которому просто невероятно повезло.
Как оказалось, я снова ошибался.
Потому что в Сарнаваре нет элиты в том смысле, в каком мы привыкли её понимать. Там уважают не происхождение само по себе, а способности и пользу, которую человек приносит обществу. Это меритократия.
Лиара как-то сказала мне фразу, которую я запомнил навсегда:
«Лучше быть хорошим дворником, чем плохим правителем».
И, наверное, именно тогда я понял, почему она никогда не вела себя как принцесса из сказок. В Сарнаваре титул — это не привилегия. Это ответственность. И право занимать своё место нужно подтверждать снова и снова.
Честно говоря, именно это в ней меня восхищает больше всего.
***
У сарнаварцев магия незаметная, деликатная, часто — почти невидимая. У каждого есть свой дар, и о нём принято сообщать при первом знакомстве — это часть этикета.
Дар может быть чем-то кажущимся незначительным, вроде способности делать всё вокруг чистым. А может быть масштабным и редким — например, замедлять разрушение клеток (своего рода «стазис»), разрушать ложь одним присутствием или видеть истинные мотивы людей.
