А теперь, когда мне пришлось сражаться со всеми этими дикими озверевшими людьми, я увидела, что все их движения, взмахи и удары намного медленнее, в несколько раз медленнее, чем у Майки или Лаки, и избежать их ничего не стоит. Драться с одной Майкой для меня было намного труднее, чем со всей этой бандой в целом. Они не могли нас ударить, потому что для этого они были слишком медленные, и не могли защититься от наших ударов, потому что не видели их. Они даже не могли вовремя реагировать на любые наши действия, не в силах заметить наши движения. И, несмотря на то, что мы сражались голыми руками, прошло, наверное, всего несколько секунд, а на песке у наших ног уже лежало полтора десятка мертвых и умирающих тел, и мы не знали, что теперь с ними делать. И не знаю, как Лаки с Майкой, а я ощущала какую-то горькую досаду, словно совершили мы очень глупый, никому не нужный и абсолютно бессмысленный и злой поступок. Конечно, все наши противники были негодяями, головорезами, ни во что не ставящими жизнь другого человека, и все они хотели нас убить. Но все-таки… Все-таки, это были люди… С тех пор мы больше ни с кем не дрались и ни с кем не пытались договариваться по-хорошему. Да и не с кем было, по большому счету. За последние пару лет мы несколько раз замечали людей в окрестностях, но все они не надолго задерживались у озера.
- Ну, и что нам теперь делать? – поинтересовалась я, обращаясь в основном к Лаки, так как мнение Майки я знала, и оно меня не особо успокаивало. – Таким шагом они будут здесь еще до полудня. Спрячемся?
- Они будут нас искать, - проговорила Лаки, разглядывая людей за озером и рассеянно вертя в пальцах вечно болтающуюся пуговицу на воротнике своей рубашки. – Они же нас видели. Один, вон, и сейчас, кажется, смотрит в бинокль. А теперь другой… Нет, они обязательно станут нас искать. Притом, мы легко одеты и с собой у нас ничего нет. Они сообразят, что мы живем где-то поблизости. А если они станут прочесывать кленовую рощу, то, скорее всего, обнаружат наш дом. И тогда в любом случае придется драться.
- Даже если они найдут наше жилище, они же с ним ничего не сделают, - неуверенно проговорила я. – Мы можем просто переждать где-нибудь еще, забрав свои вещи. Не останутся же они здесь навечно…
Лаки открыла рот, чтобы что-то ответить, но не успела.
- Нет! – вмешалась вдруг Майка. Голос ее был твердый и какой-то очень серьезный и взрослый. Такое с ней бывало крайне редко. – Никто из них не переступит порог нашего дома! Можете переждать в другом месте, если хотите, а я буду драться с ними, пусть только попробуют сунуться!
- Драться, - с печальной улыбкой повторила Лаки, глядя в песок. – Для нас драка означает убийство. Убийство тех, кто намного слабее нас. Несоизмеримо слабее. Но ты, Майя, конечно, права. Это твой, а теперь и наш общий дом, и мы должны защищать его от кого бы то ни было. – Лаки подняла голову и, оставив пуговицу в покое, обвела нас взглядом. – Давайте пока спрячемся в роще и понаблюдаем из-за деревьев. В любом случае, не стоит лезть в драку первыми.
И она первой пошла к холму. Я тоже повернулась спиной к озеру и сделала несколько шагов в сторону нашего дома. Оставшаяся позади меня Майка, кажется, что-то сказала, но я вдруг перестала слышать ее голос, да и вообще почти полностью перестала обращать внимание на окружающий мир и воспринимать его, потому что в животе у меня внезапно возникло какое-то странное незнакомое ощущение. Словно ткнули меня в живот какой-то холодной палкой. И тут же, вслед за этим ощущением, я услышала донесшийся далеко из-за спины, очевидно, с противоположного берега озера, какой-то громкий стук. Я инстинктивно попыталась оглянуться и посмотреть, что это за шум, но почему-то не смогла этого сделать, а вместо этого невольно упала на песок на одно колено. Лаки тоже быстро оглянулась, ища глазами что-то вдали, но, едва я попала в ее поле зрения, как на лице ее проступил смертельный ужас. А в следующий миг я почувствовала, как что-то горячее поползло по моему животу, и услышала жуткий и безумный Майкин крик, прокатившийся, наверное, над всем озером. Я наконец-то опустила глаза и посмотрела на свой живот. В животе моем, видневшимся из-под расстегнутой куртки, чуть повыше пупка каким-то непонятным образом появилась небольшая, но, очевидно, очень глубокая рана, из которой теперь толчками выплескивалась темная кровь и стекала вниз по штанам, тут же впитываясь в песок. И еще мне показалось, что по спине моей тоже что-то течет. Я кое-как провела дрожащей рукой по пояснице и поднесла ладонь к лицу. Пальцы оказались испачканы кровью.
- Анжела! – оглушительно закричала Майка прямо над ухом, выводя меня из ступора.
Она была уже рядом и металась вокруг меня, обезумевшая, до смерти перепуганная и не знающая, что делать. Лаки тоже была рядом, она держала мою руку и что-то кричала Майке про то, чтобы она подхватила меня под другую руку. Но Майка не слушала Лаки, она по-прежнему отчаянно заглядывала мне в глаза и трясущимися губами повторяла мое имя. Тогда Лаки схватила Майку за плечи, сильно встряхнула, так, что у нее даже зубы клацнули, и отвесила ей оглушительную пощечину. Это помогло. Если бы Лаки дала Майке такую затрещину в любое другое время, то от наказания она бы точно не ушла. Но сейчас, получив на орехи от своей дорогой Златовласки, Гроза ящериц сразу же успокоилась и, глядя на Лаки испуганными и послушными глазами, стала беспрекословно выполнять все ее приказы.
- Анжела, постарайся зажать рукой рану на животе! – сказала мне Лаки.
Голос ее дрожал, но был достаточно спокоен. Я повиновалась и прижала ладонь к тому месту, откуда текла кровь.
Лаки с Майкой подхватили меня и быстро понесли к ближайшим деревьям на краю леса. Слишком уж сильной боли я не чувствовала. Было, конечно, какое-то неприятное болезненное ощущение в том месте, где была рана, но оно и близко не стояло с тем ужасом, который испытываешь, когда в тебя впиваются зубы какой-нибудь вконец обнаглевшей веснушчатой бестии. Я хотела спросить у Лаки, не знает ли она, что случилось и почему я истекаю кровью. Но, только я попыталась произнести слово, как кровь хлынула из моих губ. Получилось что-то, вроде бульканья. С таким же бульканьем Лаки иногда полощет водой горло по утрам. Увидев, как кровь вытекает у меня изо рта, Майка совсем побледнела, веснушки под ее огромными зелеными глазами стали видны так отчетливо, как никогда до этого дня. Она до крови закусила нижнюю губу, наверное, чтобы сдержать крик, и с отчаянной мольбой во взгляде посмотрела на Лаки.
- Не разговаривай! – строго приказало мне Дитя Солнца. – Держись, Анжела, еще чуть-чуть! – прибавило оно шепотом.
Мы находились уже почти у самых деревьев, когда Лаки вдруг негромко, словно удивленно, вскрикнула и, споткнувшись, чуть не упала. Я уже, честно говоря, и забыла, когда кто-нибудь из нас спотыкался последний раз. Наверное, это было еще до холодов. А через секунду мы опять услышали громкий сухой стук, донесшийся с дальнего берега озера, со стороны людей.
- Не останавливаться! – проговорила Лаки с какой-то странной, напряженной интонацией. – За деревьями они не смогут нас видеть!
Я не совсем поняла, в чем тут дело, но, кажется, Дитя Солнца считало, что в лесу мы будем в безопасности. А уж если Лаки в чем-то уверена, то можно быть спокойной. И я была спокойна. Но все равно, на душе было как-то паршиво. Неуютно как-то. Страшновато. Ноги мои, волочащиеся по земле, дрожали. Да и вся я дрожала. Наверное, мне было бы намного страшнее, если бы я не видела ежесекундно уверенный и устремленный вперед взгляд серых глаз Лаки под ее нахмуренными бровями. Похоже, она считала, что все обойдется, и что я выкарабкаюсь. И я верила Лаки и держалась.
Кровь из живота била уже совсем не так сильно, как в первые секунды. Наверное, большая ее часть из меня уже вытекла. То, что подступало к горлу, я глотала. А над головой моей уже проносились назад высокие кроны деревьев, и прохладная трава приятно щекотала ступни.
- Держи к ручью, Майка! – приказала Лаки.
- Анжеле надо в постель! – умоляющим голосом проговорила Майка, чуть не плача.
Я и сама чуть не расплакалась от счастья, когда услышала ее тон. Может ведь быть доброй и заботливой, когда захочет.
- Нет! – отрезала Лаки. – Постель или трава – без разницы, где лежать. Главное – покой. Из дома нам будет тяжелее уйти в случае необходимости. И нас могут там зажать. Сейчас дойдем до ручья и спрячем Анжелу в лощине, а сами разберемся с этими скотами. – И говоря это, Лаки снова споткнулась, хотя мы уже были на нашем обычном пути к ручью, и путь этот был знакомый и очень легкий.
- Что они сделали, Лаки? – с дрожью в голосе спросила вдруг Майка.
- Не знаю, - отрывисто ответила Лаки. – То есть, понятно, конечно, что это были выстрелы из оружия. Но я не понимаю, как они сумели так точно попасть с такого огромного расстояния. Да и не могут ружья и пистолеты стрелять так далеко.
Ах, вот оно что! Значит это и есть то, о чем мне однажды рассказывало Дитя Солнца – какие-то железные штуки, которые могут прошивать человека куском металла на расстоянии. Никогда таких не видела. А Лаки и Майка вот видели. Эта рыжая дуреха когда-то даже чуть не убила сама себя из такого оружия, чтобы не заставлять Лаки погибать вместе с ней, как она сама мне рассказывала. Значит, мне довелось на собственной шкуре почувствовать, что это такое, когда через тебя насквозь проходит маленький кусочек металла…
Лаки с Майкой уже притащили меня к ручью и, миновав его, мы спустились в небольшой овраг, весь заросший высокой травой. Меня осторожно положили на спину, и Лаки, быстро нарвав охапку травы, подложила ее мне под голову. После этого она повернулась к Майке.
- Слушай внимательно, Майя, - сказала она. – Сейчас же беги со всех ног домой, быстро сложи в рюкзак нашу обувь, покрывала, пару пустых бутылок и все наше оружие и бегом неси все это сюда, понятно? Майя! Поняла?
- Да, да! – бормотала Майка где-то за моей головой. – Поняла я… Лаки! – неожиданно закричала она. – Твоя нога!
- Ничего, - спокойным и твердым голосом проговорила Лаки. – Когда ты вернешься, все уже заживет. Беги скорее!
- Хорошо! – всхлипнула Майка и жалобно посмотрела на меня на прощанье. – Только не умирай, Волчонок! Анжела, миленькая, я больше никогда…
- Мне самой сбегать? – повысив голос, спросило Дитя Солнца.
Это подействовало. Майка тут же сорвалась с места и помчалась из оврага в сторону дома. Я повернула голову к Лаки, и увидела, что ее правая голень сильно перепачкана кровью. Сначала я подумала, что это моя кровь, но потом заметила, что из ноги у нее, чуть выше колена, тоже лениво сочится тоненькая струйка.
- Лаки… - проговорила я.
Голос мой был на удивление слабым, но кровь больше не поднималась из моего горла, когда я говорила.
- Тише, Анжела, - сказала Лаки ласково. – Не говори много.
Она опустилась на колени рядом со мной и, просунув под меня руку, стала осторожно ощупывать мою спину. Другой рукой она зажимала рану в моем животе. Мне почему-то очень сильно захотелось спать.
- Ничего, - пробормотала я, - мне уже лучше… Слабость только. У тебя тоже идет кровь, Лаки.
- Знаю, знаю, - тепло улыбнулось Дитя Солнца, поглядев на меня своими большими и добрыми серыми глазами. – Это ерунда, сейчас заживет. Было бы плохо, если бы попали в колено. У тебя все намного серьезнее. Но, кажется, рана на спине уже затянулась. Спереди, наверное, тоже, но я еще подержу, на всякий случай. Я не очень больно давлю?
- Нет, - кое-как улыбнулась я и положила свою ладонь поверх ее руки. – Совсем не больно… Какая ты все-таки добрая, Лаки. Всегда обо всех заботишься. А с нами тебе одна морока…
- Что за глупости, Волчонок! – мягко возразила Лаки. – Мы все друг о друге заботимся. И давай-ка помолчи пока. Ты потеряла очень много крови.
- Я знаю… - прошептала я, борясь со сном. – Ты думаешь, я не умру?
- Не умрешь! – ответила Лаки дрогнувшим голосом. – В тот раз, когда вы с Майкой упали с башни, твоя рана была просто жуткой, но даже она зажила за несколько минут, не оставив и следа.
- А зачем ты попросила Майку принести все наше оружие? – спросила я. – Я, наверное, не смогу махать мечом…
- На всякий случай, - сказала Лаки, помолчав. – Если придется уходить, незачем оставлять им наши вещи.
- А что, если они поймают Майку? – осмелилась я, наконец, задать мучающий меня вопрос.
- Не поймают, - успокаивающе улыбнулась мне Лаки. – Даже если они побежали сразу после выстрелов, им потребуется много времени, чтобы обогнуть озеро. Да и не смогут они все время бежать, они же не такие, как мы. И потом – путь до дома лежит по лесу, и с берега они Майку не увидят, а вход очень трудно найти, если не знаешь, где искать. Нет, я уверена, что Майя в безопасности. Она десять раз успеет вернуться, пока они обогнут озеро. Уже скоро Майка вернется.
Но Майка все не возвращалась. Мы с Лаки ждали в полном молчании, прислушиваясь к каждому шороху травы и надеясь услышать знакомые шаги. Даже я уже была уверена, что за это время можно сбегать от ручья к дому и вернуться обратно. Лаки выглядела спокойной, но я почти физически ощущала исходящее от нее напряжение. Прождав еще несколько мучительно долгих минут, Лаки молча встала и, посмотрев мне в глаза, хотела, кажется, что-то сказать, но едва она открыла рот, как со стороны озера донесся звук выстрела и он был гораздо громче и отчетливее, чем те, которые мы слышали ранее.
- Будь здесь, что бы не случилось, и постарайся укрыться в траве! – каким-то не своим, севшим голосом приказала мне Лаки и, не дожидаясь моего ответа, со всех ног бросилась к озеру.
В другое время у меня и мысли бы не возникло о том, чтобы нарушить приказ Лаки, но сейчас мне уже было плевать на все, и на себя в том числе. Едва я подумала о том, что в Майку стреляли, слезы сами потекли из моих глаз. Я кое-как поднялась на ноги и, едва не падая от слабости и спотыкаясь почти на каждом шагу, как могла, побежала вслед за Лаки, плача и проклиная все на свете, и молясь, чтобы с Майкой и с Лаки не случилось ничего плохого. В этот миг я, наверное, без раздумий отдала бы свою жизнь за то, чтобы они обе остались живы.
Когда я, наконец, увидела Лаки, она стояла на опушке леса и глядела на левый берег озера. А по этому берегу шла в нашу сторону Майка и, кажется, волочила по земле мой меч, держа его в левой руке. Ее яркие волосы отчетливо выделялись на фоне леса и песка, и ее белая кожа на правой руке была вся испачкана чем-то темным, и я не сразу сообразила, что это кровь. А шагах в трехстах за ее спиной лежали на берегу озера четыре черных неподвижных тела.
Лаки судорожно дышала и не отрывала глаз от Майки. Мне даже показалось, что у нашей бесстрашной Златовласки дрожат колени. Я подошла ближе и сразу села на траву у ее ног. Меня сильно мутило, и мир перед глазами то и дело норовил завалиться то на один, то на другой бок. Но теперь я уже могла выдержать что угодно, потому что Майка была жива.
- Ну, и что нам теперь делать? – поинтересовалась я, обращаясь в основном к Лаки, так как мнение Майки я знала, и оно меня не особо успокаивало. – Таким шагом они будут здесь еще до полудня. Спрячемся?
- Они будут нас искать, - проговорила Лаки, разглядывая людей за озером и рассеянно вертя в пальцах вечно болтающуюся пуговицу на воротнике своей рубашки. – Они же нас видели. Один, вон, и сейчас, кажется, смотрит в бинокль. А теперь другой… Нет, они обязательно станут нас искать. Притом, мы легко одеты и с собой у нас ничего нет. Они сообразят, что мы живем где-то поблизости. А если они станут прочесывать кленовую рощу, то, скорее всего, обнаружат наш дом. И тогда в любом случае придется драться.
- Даже если они найдут наше жилище, они же с ним ничего не сделают, - неуверенно проговорила я. – Мы можем просто переждать где-нибудь еще, забрав свои вещи. Не останутся же они здесь навечно…
Лаки открыла рот, чтобы что-то ответить, но не успела.
- Нет! – вмешалась вдруг Майка. Голос ее был твердый и какой-то очень серьезный и взрослый. Такое с ней бывало крайне редко. – Никто из них не переступит порог нашего дома! Можете переждать в другом месте, если хотите, а я буду драться с ними, пусть только попробуют сунуться!
- Драться, - с печальной улыбкой повторила Лаки, глядя в песок. – Для нас драка означает убийство. Убийство тех, кто намного слабее нас. Несоизмеримо слабее. Но ты, Майя, конечно, права. Это твой, а теперь и наш общий дом, и мы должны защищать его от кого бы то ни было. – Лаки подняла голову и, оставив пуговицу в покое, обвела нас взглядом. – Давайте пока спрячемся в роще и понаблюдаем из-за деревьев. В любом случае, не стоит лезть в драку первыми.
И она первой пошла к холму. Я тоже повернулась спиной к озеру и сделала несколько шагов в сторону нашего дома. Оставшаяся позади меня Майка, кажется, что-то сказала, но я вдруг перестала слышать ее голос, да и вообще почти полностью перестала обращать внимание на окружающий мир и воспринимать его, потому что в животе у меня внезапно возникло какое-то странное незнакомое ощущение. Словно ткнули меня в живот какой-то холодной палкой. И тут же, вслед за этим ощущением, я услышала донесшийся далеко из-за спины, очевидно, с противоположного берега озера, какой-то громкий стук. Я инстинктивно попыталась оглянуться и посмотреть, что это за шум, но почему-то не смогла этого сделать, а вместо этого невольно упала на песок на одно колено. Лаки тоже быстро оглянулась, ища глазами что-то вдали, но, едва я попала в ее поле зрения, как на лице ее проступил смертельный ужас. А в следующий миг я почувствовала, как что-то горячее поползло по моему животу, и услышала жуткий и безумный Майкин крик, прокатившийся, наверное, над всем озером. Я наконец-то опустила глаза и посмотрела на свой живот. В животе моем, видневшимся из-под расстегнутой куртки, чуть повыше пупка каким-то непонятным образом появилась небольшая, но, очевидно, очень глубокая рана, из которой теперь толчками выплескивалась темная кровь и стекала вниз по штанам, тут же впитываясь в песок. И еще мне показалось, что по спине моей тоже что-то течет. Я кое-как провела дрожащей рукой по пояснице и поднесла ладонь к лицу. Пальцы оказались испачканы кровью.
- Анжела! – оглушительно закричала Майка прямо над ухом, выводя меня из ступора.
Она была уже рядом и металась вокруг меня, обезумевшая, до смерти перепуганная и не знающая, что делать. Лаки тоже была рядом, она держала мою руку и что-то кричала Майке про то, чтобы она подхватила меня под другую руку. Но Майка не слушала Лаки, она по-прежнему отчаянно заглядывала мне в глаза и трясущимися губами повторяла мое имя. Тогда Лаки схватила Майку за плечи, сильно встряхнула, так, что у нее даже зубы клацнули, и отвесила ей оглушительную пощечину. Это помогло. Если бы Лаки дала Майке такую затрещину в любое другое время, то от наказания она бы точно не ушла. Но сейчас, получив на орехи от своей дорогой Златовласки, Гроза ящериц сразу же успокоилась и, глядя на Лаки испуганными и послушными глазами, стала беспрекословно выполнять все ее приказы.
- Анжела, постарайся зажать рукой рану на животе! – сказала мне Лаки.
Голос ее дрожал, но был достаточно спокоен. Я повиновалась и прижала ладонь к тому месту, откуда текла кровь.
Лаки с Майкой подхватили меня и быстро понесли к ближайшим деревьям на краю леса. Слишком уж сильной боли я не чувствовала. Было, конечно, какое-то неприятное болезненное ощущение в том месте, где была рана, но оно и близко не стояло с тем ужасом, который испытываешь, когда в тебя впиваются зубы какой-нибудь вконец обнаглевшей веснушчатой бестии. Я хотела спросить у Лаки, не знает ли она, что случилось и почему я истекаю кровью. Но, только я попыталась произнести слово, как кровь хлынула из моих губ. Получилось что-то, вроде бульканья. С таким же бульканьем Лаки иногда полощет водой горло по утрам. Увидев, как кровь вытекает у меня изо рта, Майка совсем побледнела, веснушки под ее огромными зелеными глазами стали видны так отчетливо, как никогда до этого дня. Она до крови закусила нижнюю губу, наверное, чтобы сдержать крик, и с отчаянной мольбой во взгляде посмотрела на Лаки.
- Не разговаривай! – строго приказало мне Дитя Солнца. – Держись, Анжела, еще чуть-чуть! – прибавило оно шепотом.
Мы находились уже почти у самых деревьев, когда Лаки вдруг негромко, словно удивленно, вскрикнула и, споткнувшись, чуть не упала. Я уже, честно говоря, и забыла, когда кто-нибудь из нас спотыкался последний раз. Наверное, это было еще до холодов. А через секунду мы опять услышали громкий сухой стук, донесшийся с дальнего берега озера, со стороны людей.
- Не останавливаться! – проговорила Лаки с какой-то странной, напряженной интонацией. – За деревьями они не смогут нас видеть!
Я не совсем поняла, в чем тут дело, но, кажется, Дитя Солнца считало, что в лесу мы будем в безопасности. А уж если Лаки в чем-то уверена, то можно быть спокойной. И я была спокойна. Но все равно, на душе было как-то паршиво. Неуютно как-то. Страшновато. Ноги мои, волочащиеся по земле, дрожали. Да и вся я дрожала. Наверное, мне было бы намного страшнее, если бы я не видела ежесекундно уверенный и устремленный вперед взгляд серых глаз Лаки под ее нахмуренными бровями. Похоже, она считала, что все обойдется, и что я выкарабкаюсь. И я верила Лаки и держалась.
Кровь из живота била уже совсем не так сильно, как в первые секунды. Наверное, большая ее часть из меня уже вытекла. То, что подступало к горлу, я глотала. А над головой моей уже проносились назад высокие кроны деревьев, и прохладная трава приятно щекотала ступни.
- Держи к ручью, Майка! – приказала Лаки.
- Анжеле надо в постель! – умоляющим голосом проговорила Майка, чуть не плача.
Я и сама чуть не расплакалась от счастья, когда услышала ее тон. Может ведь быть доброй и заботливой, когда захочет.
- Нет! – отрезала Лаки. – Постель или трава – без разницы, где лежать. Главное – покой. Из дома нам будет тяжелее уйти в случае необходимости. И нас могут там зажать. Сейчас дойдем до ручья и спрячем Анжелу в лощине, а сами разберемся с этими скотами. – И говоря это, Лаки снова споткнулась, хотя мы уже были на нашем обычном пути к ручью, и путь этот был знакомый и очень легкий.
- Что они сделали, Лаки? – с дрожью в голосе спросила вдруг Майка.
- Не знаю, - отрывисто ответила Лаки. – То есть, понятно, конечно, что это были выстрелы из оружия. Но я не понимаю, как они сумели так точно попасть с такого огромного расстояния. Да и не могут ружья и пистолеты стрелять так далеко.
Ах, вот оно что! Значит это и есть то, о чем мне однажды рассказывало Дитя Солнца – какие-то железные штуки, которые могут прошивать человека куском металла на расстоянии. Никогда таких не видела. А Лаки и Майка вот видели. Эта рыжая дуреха когда-то даже чуть не убила сама себя из такого оружия, чтобы не заставлять Лаки погибать вместе с ней, как она сама мне рассказывала. Значит, мне довелось на собственной шкуре почувствовать, что это такое, когда через тебя насквозь проходит маленький кусочек металла…
Лаки с Майкой уже притащили меня к ручью и, миновав его, мы спустились в небольшой овраг, весь заросший высокой травой. Меня осторожно положили на спину, и Лаки, быстро нарвав охапку травы, подложила ее мне под голову. После этого она повернулась к Майке.
- Слушай внимательно, Майя, - сказала она. – Сейчас же беги со всех ног домой, быстро сложи в рюкзак нашу обувь, покрывала, пару пустых бутылок и все наше оружие и бегом неси все это сюда, понятно? Майя! Поняла?
- Да, да! – бормотала Майка где-то за моей головой. – Поняла я… Лаки! – неожиданно закричала она. – Твоя нога!
- Ничего, - спокойным и твердым голосом проговорила Лаки. – Когда ты вернешься, все уже заживет. Беги скорее!
- Хорошо! – всхлипнула Майка и жалобно посмотрела на меня на прощанье. – Только не умирай, Волчонок! Анжела, миленькая, я больше никогда…
- Мне самой сбегать? – повысив голос, спросило Дитя Солнца.
Это подействовало. Майка тут же сорвалась с места и помчалась из оврага в сторону дома. Я повернула голову к Лаки, и увидела, что ее правая голень сильно перепачкана кровью. Сначала я подумала, что это моя кровь, но потом заметила, что из ноги у нее, чуть выше колена, тоже лениво сочится тоненькая струйка.
- Лаки… - проговорила я.
Голос мой был на удивление слабым, но кровь больше не поднималась из моего горла, когда я говорила.
- Тише, Анжела, - сказала Лаки ласково. – Не говори много.
Она опустилась на колени рядом со мной и, просунув под меня руку, стала осторожно ощупывать мою спину. Другой рукой она зажимала рану в моем животе. Мне почему-то очень сильно захотелось спать.
- Ничего, - пробормотала я, - мне уже лучше… Слабость только. У тебя тоже идет кровь, Лаки.
- Знаю, знаю, - тепло улыбнулось Дитя Солнца, поглядев на меня своими большими и добрыми серыми глазами. – Это ерунда, сейчас заживет. Было бы плохо, если бы попали в колено. У тебя все намного серьезнее. Но, кажется, рана на спине уже затянулась. Спереди, наверное, тоже, но я еще подержу, на всякий случай. Я не очень больно давлю?
- Нет, - кое-как улыбнулась я и положила свою ладонь поверх ее руки. – Совсем не больно… Какая ты все-таки добрая, Лаки. Всегда обо всех заботишься. А с нами тебе одна морока…
- Что за глупости, Волчонок! – мягко возразила Лаки. – Мы все друг о друге заботимся. И давай-ка помолчи пока. Ты потеряла очень много крови.
- Я знаю… - прошептала я, борясь со сном. – Ты думаешь, я не умру?
- Не умрешь! – ответила Лаки дрогнувшим голосом. – В тот раз, когда вы с Майкой упали с башни, твоя рана была просто жуткой, но даже она зажила за несколько минут, не оставив и следа.
- А зачем ты попросила Майку принести все наше оружие? – спросила я. – Я, наверное, не смогу махать мечом…
- На всякий случай, - сказала Лаки, помолчав. – Если придется уходить, незачем оставлять им наши вещи.
- А что, если они поймают Майку? – осмелилась я, наконец, задать мучающий меня вопрос.
- Не поймают, - успокаивающе улыбнулась мне Лаки. – Даже если они побежали сразу после выстрелов, им потребуется много времени, чтобы обогнуть озеро. Да и не смогут они все время бежать, они же не такие, как мы. И потом – путь до дома лежит по лесу, и с берега они Майку не увидят, а вход очень трудно найти, если не знаешь, где искать. Нет, я уверена, что Майя в безопасности. Она десять раз успеет вернуться, пока они обогнут озеро. Уже скоро Майка вернется.
Но Майка все не возвращалась. Мы с Лаки ждали в полном молчании, прислушиваясь к каждому шороху травы и надеясь услышать знакомые шаги. Даже я уже была уверена, что за это время можно сбегать от ручья к дому и вернуться обратно. Лаки выглядела спокойной, но я почти физически ощущала исходящее от нее напряжение. Прождав еще несколько мучительно долгих минут, Лаки молча встала и, посмотрев мне в глаза, хотела, кажется, что-то сказать, но едва она открыла рот, как со стороны озера донесся звук выстрела и он был гораздо громче и отчетливее, чем те, которые мы слышали ранее.
- Будь здесь, что бы не случилось, и постарайся укрыться в траве! – каким-то не своим, севшим голосом приказала мне Лаки и, не дожидаясь моего ответа, со всех ног бросилась к озеру.
В другое время у меня и мысли бы не возникло о том, чтобы нарушить приказ Лаки, но сейчас мне уже было плевать на все, и на себя в том числе. Едва я подумала о том, что в Майку стреляли, слезы сами потекли из моих глаз. Я кое-как поднялась на ноги и, едва не падая от слабости и спотыкаясь почти на каждом шагу, как могла, побежала вслед за Лаки, плача и проклиная все на свете, и молясь, чтобы с Майкой и с Лаки не случилось ничего плохого. В этот миг я, наверное, без раздумий отдала бы свою жизнь за то, чтобы они обе остались живы.
Когда я, наконец, увидела Лаки, она стояла на опушке леса и глядела на левый берег озера. А по этому берегу шла в нашу сторону Майка и, кажется, волочила по земле мой меч, держа его в левой руке. Ее яркие волосы отчетливо выделялись на фоне леса и песка, и ее белая кожа на правой руке была вся испачкана чем-то темным, и я не сразу сообразила, что это кровь. А шагах в трехстах за ее спиной лежали на берегу озера четыре черных неподвижных тела.
Лаки судорожно дышала и не отрывала глаз от Майки. Мне даже показалось, что у нашей бесстрашной Златовласки дрожат колени. Я подошла ближе и сразу села на траву у ее ног. Меня сильно мутило, и мир перед глазами то и дело норовил завалиться то на один, то на другой бок. Но теперь я уже могла выдержать что угодно, потому что Майка была жива.
