Детишки с криками и плачем разбежались, кто куда попрятались…
– Ах ты буслай и безпелюха… – в ответ услышан он брань жены, и выхватив ухват, со злостью мужика огрела, давая волю всему что накипело. – Ты болдырь, брыдлый, буслай и глазоляп… тебя я долго зря терпела… – отхаживала баба мужика ругая в выраженья не стесняясь … – И батюшки царю, всю правду про тебя я рассказала…
Мызга спасаясь от ярости жены визжа и прикрываясь, пополз к двери и уличив момент, из дома выскочил и кубарем с крыльца скатился, промчался через двор и в сарае скрылся.
Агафья бросилась вдогонку, но упустила мужика.
– Ну, где ты… глуподырый… выходи скотина… всё равно ж найду и будет только хуже…
Обыскав сарай, коровник, сенник, амбар и огород, она, уставшая, присела на скамью у дома, тяжело дыша…
– Мне на работу надо… – послышалось из сарая…
– Выходи…
– Ухват подальше отодвинь…
– Да я ж тебя и без ухвата отметелю…
– А ты уже устала и остыла… – из приоткрытого сарая показалась лохматая башка Мызги с торчащей из волос соломой.
– Выходи…
Тот несмело вышел, готовый тут же убегать…
– Мне на работу надо. Как я к царю пойду…
– Найди подмену… царь батюшка сказал, что это ненадолго…
– Ну я пошёл… – пастух бочком направился к калитке.
– Куда ты увалень пошёл? Ты б хоть умылся, переоделся… у тебя вся голова в полове и порваны штаны…
– Так это ж ты портки мне изорвала…
– Поговори мне тут ещё…
– Молчу… молчу… – сжался Мызга, к колодцу отступая. – Неси мне чистое бельё… штаны… рубаху…пожрать в дорогу собери… к царю то, знамо, путь неблизкий…
– Я за тебя сегодня стадо на пастбище отгоню и послежу, а ты после того, как царь тебя отпустит, бегом ко мне… – Агафья, сурово сдвинув брови, погрозила мужу кулаком.
– Да понял я, – пастух весь сжался и отступил подальше от жены. – Ну я пошёл?
– Иди… – перекрестила мужа в спину стоя у калитки, махая в след платочком.
Мызга, бухтя себе под нос поспешил уйти подальше от жены.
Он был с похмелья, голоден и зол. Хотелось пить, и завалиться спать. Сейчас бы вывел стадо в поле. Достал припрятанную от жены чекушку, на закусь яблок по дороге бы нарвал, и под кустом в тени полдня проспал бы. Потом сходил на водопой, обед жена бы принесла… Потом ушла бы… он снова б выпил, и снова спать… А вместо этого… Он тащиться к царю… Вот где не надо язык у ней как помело… А тут взяла и сплоховала…
Так и шёл Мызга ругая глупую жену. И даже подойдя к воротам он не перестал бухтеть себе под нос. И продолжал ворчать, идя за стражником к царю.
Царь, сидя на троне, жестом, пригласил Мызгу приблизиться. Тот, прикусив себе язык, несмело подошёл, склонился виновато пред царём.
– Рассказывай сын мой… – промолвил царь.
– Так вам жена моя, Агафья уже всё рассказала, как бы.
– Да, я помню, – кивнул царь. – Но не поверю, что к слова её тебе добавить нечего?
– Да что вы бабу мою слушаете, – вдруг вырвалось у пастуха. – Она же глупая у меня. Ничего не понимает. Пойду говорит к царю, я ей, куда ты грызунья, а она меня не послушалась… – запал смелости быстро иссяк и Мызга снова заробев опустил голову прячась от внимательного взгляда царя.
– Вот поэтому я тебя и вызвал… раз жена у тебя такая, ты мне тогда сам всё расскажи…
– А что рассказать? – покосился Мызга на правителя.
– Как приказ мой исполняете?
– Ээээ… – замялся пастух, отступая от царя и озираясь. – Приказ ваш… как надо, так и исполняем…
– Уверен? – этот вопрос заставил Мызгу поднять голову и посмотреть на царя и тут же отвести глаза, но царь с трона встал и пастуху пришлось снова на него обратить внимание.
– Идём со мной, – сказал правитель и первым вышел в коридор.
Пастух, бурча себе под нос, поплёлся за царём, озираясь и косясь.
Резные двери распахнулись, царь вошёл, а Мызга застыл на месте в нерешительности увидев богатые покои. Грубый тычок в спину от стражника так что мужик против воли шагнул, чтоб не упасть, и двери за его спиной закрылись.
Мызга растерянно озирался, но сразу обратил внимание на большое ложе заваленной расписными подушками, и девушку. Она изящно потянулась, вставая с ложа, и Мызга забыв, как дышать замер увидев, расписанный золотом прозрачный халат на деве. Та снова потянулась, оголяя грудь… и Мызга, аж задохнулся, испуганно покосившись на царя.
– Знакомься, – ухмыльнулся царь. – Это Мадлена.
– Я… ээээ… – промямлил мужик, отступая к дверям.
– Она премудростями особенными обучена, и раз ты утверждаешь, что приказ мой исполняешь с момента как его вам огласили, доказать мне это на Мадлене труда большого не составит.
– Приказ ваш… – пастух замялся покраснел… – Прям вот сейчас… и с этой… – указал он пальцем и тут же руку опустил…
– Не с этой… – вдруг рассердился царь. – А с учителем заморским…
– Так я это… – забормотал мужик, попятился к двери, а сам от груди, бесстыдно оголённой не в состоянии, был очи отвести. – Там в поле Агафена, вместо меня стадо пасёт, я обещал ей быстро воротиться…
– Ну да, – царь вдруг сменил гнев на милость, кивнул и улыбнулся. – В этом деле нам спешка не нужна. Поэтому я завтра жду тебя, пораньше… до обеда. Сейчас иди к жене, скажи ей, что в ближайшую седмицу ты будешь занят при дворе.
Мызга слушал царя косился на Мадлену и отступал, пока спиной не упёрся в дверь. Резные створки распахнулись, мужик, не ожидавший этого чуть, не упал и продолжал, коситься на царя и деву, вышел в коридор, продолжил пятиться, пока его слуга не взял за руку и не развернул.
Уж и ворота скрылись из виду, а мужик всё боком шёл, косясь и озираясь по сторонам.
Так он и пришёл на поле, где жена с детьми пасла коров.
– Ну что там царь? – пристала она к нему с расспросами.
– Отстань попрешница, отмахнулся от ней Мызга. – Наворотила ты беду, теперь меня царь при дворе служить заставил, не знаю, что ты ему наговорила, но всю ближайшую седмицу пасти коров будешь сама, а я к царю с утра пойду…
Агафья, обомлев, открыла рот и замерла…
– Да как же так, у нас же дети?
– Об этом нужно было думать раньше, – бухтел Мызга ругаясь на жену. – Ты расщеколда языком своим перед царём меня ославила. Сама беду накликала сама теперь расхлёбывай. И чтоб обед был вовремя и ужин мне. Я жрать хочу…
– Вот тут у нас с обеда есть немного, – засуетилась вокруг него жена. – Вот хлеб, вот яйца, сыра вот немного.
– И это всё? – нахмурив брови, осмотрел он узелок.
– Так мы с детьми и завтракали, и пообедали…
– Молока мне свежего неси, – распорядился он, садясь в тени, разматывая узелок.
Домой вернулись всей семьёй.
Агафья тут же торопливо побежала управляться, детишки поспешили матери помочь. А глава семейства сел на скамью у дома и оттуда ими помыкал… «Сынок тащи воды… бегом убрал навоз… дшерь кур быстрей корми, и не забудь им дать воды… жена, когда уж будет ужин? Я жрать хочу
– Ты б хоть немного нам помог… – Агафья пыхтя, тащила вёдра, обратилась к мужу.
– Я не могу, мне по утру к царю тащиться, из-за тебя, – со злобой сделал он акцент, демонстративно плюнул в сторону жены встал и в дом пошёл.
– Давай скорее жрать готовь и на завтра мне в дорогу собери, – распорядился он, и войдя громко хлопнул дверью.
За ужином он потребовал себе налить стопарик, затем ещё один… после третьего Агафья возмутилась.
– Тебе ж с утра к царю…
– Молчи гызунья, расщеколда ославила меня перед царём, теперь я буду на отработке… всю седмицу.
Жена, потупив взор, вину свои признала и смолчала, ещё стопарик мужу налила, бутылку перед ним поставила, встала и пошла детей укладывать.
Мызга, не скрывая что сердит, проводил её глазами, осушил стопарь, и потянулся себе ещё налить… но вдруг он вспомнил грудь Мадлены, и замер с протянутой рукой к бутылке, так и не притронувшись… И грудь девицы так его к себе манила, что он аж взмок, и задрожал… вскочил из-за стола и за женою побежал…
Схватил её. Агафена хотела вырваться, но увидев, как Мызга весь взмокший и дрожит, испуганно подчинилась… впервые видя мужа в таком виде, она послушно завалилась на сенник. Поспешно раздеваясь и раздвигая ноги…
Муж словно зверь пыхтел, рычал, мычал над ней запутавшись в её юбках. Вдруг взвыл и упал, тяжело дыша луком и перегаром. Затем сполз с неё и закапался в сено.
– Утром, если я вдруг с петухами не проснусь, толкни меня и в дорогу пожрать мне собери. Я ждать не буду.
Агафья кивнула, оправляя юбки, встала и ушла.
Готовя мужу узелок в дорогу она с обидой закусив себе губу сама себя вдруг заругала: – «Зачем попёрлась я к царю? Вот всё же было хорошо… Мы жили не тужили… и тут вдруг царь с этим приказом, и» – на глаза попался ей цветок подарок от правителя. Он стоял в вазе не подоконнике и как нарочно распустился. – «Цветы, и муж садовник», – передёрнула она плечами схватила нежное растенье и грубо смяв его швырнула, выкинув в окно. – «Загузастка я, а не подсолнух» – отругала она сама себя. – «Права была моя свекровушка, бабья доля у нас одна, быть угодной мужу, и опорой. И большего не надо нам. Она пред смертью завещала мне беречь её сыночка мужа моего… а я грузыня заветов нарушила, вот и виноватая я сама. И мужа ни за что перед царём ославила, теперь вот буду исправлять.
Пол ночи Агафья по дому управлялась зная, что утром ей вместо мужа коров пасти, а дома все дела стоят. Нужно было в горнице убрать, всё приготовить, постирать…
И утром, едва лишь петухи запели, Агафья снова на ногах. С трудом растолкала мужа… она его поспешно собрала и в путь дорогу проводила.
И бегом назад будить детей, накрыла с тол для завтрака детей. Управка во дворе. Скотину накормила напоила. Поспешно в поле собралась…
А Мызга, зевая и почёсываясь, дошёл до сенокоса. Ушёл подальше в поле… зарылся в стоге сена… Царь же велел явиться до обеда, ему идти осталось чуть больше пул пути, он всё успеет… себя утешив этими мыслями пастух спокойненько уснул. Проспался, плотно закусил из того, что собрала жена и отправился к царю.
И вот пастух стоит перед царём, боясь в глаза ему смотреть. А сам весь сжался, стараясь дрожь унять, вспомнив заморскую девицу, точнее грудь её. Лица он девы даже не запомнил…
Царь молчал сидя на троне. Мызга уж начал нервничать, но виду не подал, а ждал…
Хоть выжидать уж было невозможно. Грудастая девица, было тут где-то близко. И вот прям щас он к ней бы побежал, и грудь её с торчащими сосцами, вот всю б облабызал, и мял бы и снова бы лобзал…
– Идём, – нарушил вдруг долгое молчание правитель, заставив вздрогнуть мужика, вернув его в реальность резко. Пастух несмело на царя взглянул и сразу же глаза отвёл. Правитель с трона встал и первым вышел в коридор.
Мызга, последовал за ним. От грёз своих он аж весь взмок, его бросало то в жар, то в холод. Царь шёл так быстро, что пастух за ним едва лишь поспевал, и на ходу, он, тяжело дыша, всё утирался рукавом. Одно было утехой, царь шёл не оборачиваясь, и так Мызга был весь на взводе, а если б ещё царь его окинул грозным взглядом, то мужику пришлось бы очень худо. А так, пока они дошли, он себя немного успокоил. И даже поспевать стал за провожатым.
Они прошли по коридорам, к дверям, закрытым, под охраной двух лакеев. По знаку царскому резные створки распахнулись. Пастух, аж перестал дышать, когда вошёл в след за царём и им на встречу вышла таже грудь…
– Тьфу ты, – сплюнул Дубня. – Простите, вырвалась, увлёкся… Конечно же на встречу вышла им Мадлена… в прозрачном пеньюаре…
Сидящие у костра друзья громко захохотали, перебив рассказчика.
– А чё, нормально получилось, – сквозь смех сказал Илья. – Там же не дева, а грудаха, не важно какая она там на лицо. Тут важны лишь мякитишки… – и с нова дружный смех друзей разнёсся по округе.
Воспользовавшись паузой Дубня, налил себе из котелка, и отсмеявшись сделал несколько глотков…
– Ух, настоялся как отвар, бодрит, – воскликнул он. – Пожалуй други, я продолжу…
– Давай, – терял терпение Илья. – Что ж там Мызга с Мадленой учудит?
Хитро прищурившись, Мадлена с ложе встав, гостей встречала, улыбаясь. Царю она изящно поклонилась, на мужика едва взглянув, она ждала, что скажет её правитель.
– И так…– Царь строго глянул на Мызгу. – Тепереча ты ученик, и пред тобой стоит учитель, – царь на Мадлену жестом указал.
Мызга от тона царского опешил, настолько, что на мгновение аж забыл про грудь девицы. И даже глянул на правителя, но тут же взгляд его вернулся на сосцы. И мужик замер, позабыв, где он находится, аж взмок бедняга, рукавом рубахи утираясь.
Мадлена улыбаясь за этим наблюдала.
– Начнём, – со вздохом сказал царь, тоже поведение Мызгы приметив и подошёл к Мадлене. – Пред тобой стоит … – он сделал паузу и строго посмотрел на пастуха.
Тот сглотнул, обтёрся рукавом, снова сглотнул, едва дыша…
– Мне б горло промочить, – хрипло произнёс Мызга. – Внутри аж всё горит…, – он сам не понял с чего он так вдруг осмелел, что это выдал самому царю. И тут же сам себя осёк и замер растерявшись, не зная, что ему теперь пугаться, ил бежать, и что вообще теперь поделать? Такого мозгового штурма Мызга ещё не ведал.
Царь, смерив взглядом мужика кивнул, Мадлена подошла к столу, взяла кувшин и кубок. Покачивая бёдрами, вернулась к пастуху. Тот с жадностью схватил из рук девицы кубок, припал к нему прожорливо, пытаясь осушить одним глотком и тут же поперхнулся…
– Вода… – закашлял он, давясь и сглатывая через силу, боясь на пол пролить хоть каплю.
Девица мелодично рассмеялась.
А царь, нахмурив брови смотрел на мужика так строго, что, пастух поёжился, ища глазами куда бы спрятаться, но некуда было ему бежать.
– Ты нынче будешь познавать особую науку, и чтоб ты в этом преуспел, ты будешь пить тепереча одну лишь воду, ну или квас иль молоко, да что угодно, хоть отвар из трав и позабудешь про спиртное …
Слова царя звучали приговором. Мызга аж перестал дышать, весь мир потух и даже грудь девицы, вдруг перестала его интересовать… Он весь похолодел, потом его как будто кипятком облили… затем водой из проруби студёной, и снова кипятком… Он взмок, дрожал, в итоге ноги его подкосились, и он упал пред ними на колени.
– На сегодня ты свободен. Иди домой и завтра снова приходи… – распорядился царь, махнув рукой. – И помни, ни капли в рот, я ж всё проверю, – царь погрозил ему, добив последние надежды мужика.
Мызга, лишённый сил, не смог подняться сам, не двигаясь, стоял он на коленях, словно не слышал слов царя.
Его подняли слуги, и под руки увели, к воротам проводили и оставили, закрыв за ним резные створки.
Пастух без сил присел у запертых ворот и долго так сидел, потерянный без сил и пониманья. Затем он встал и медленно пошёл. Он брёл, понуро, поднимая пыль ногами, не видя ничего вокруг себя.
Очнулся он когда услышал рёв коров, до пастбищ добредя. И тут увидел он жену…
Она кнутом махая сгоняла стадо, собираясь гнать домой.
– Уууу стерва! – заревел пастух, зверея и теряя над собой контроль, найдя источник всех своих проблем моментом оживая. И силы вдруг к нему вернулися в стократ добавив ему мощи. – Накликала на нас беду, ну я тебе сейчас устрою… – схватил он палку на бегу отломав от дерева и с бранными ором помчался через поле…
Агафья, увидев мужа в ярости, на миг лишь растерялась. Но быстро в реальность возвратясь, хлыстом взмахнула, и так им мужа отхлестала, что тот, уже не мог кричать, а лишь вывалялся на траве весь сжался и жалобно поскуливал.
– Ах ты буслай и безпелюха… – в ответ услышан он брань жены, и выхватив ухват, со злостью мужика огрела, давая волю всему что накипело. – Ты болдырь, брыдлый, буслай и глазоляп… тебя я долго зря терпела… – отхаживала баба мужика ругая в выраженья не стесняясь … – И батюшки царю, всю правду про тебя я рассказала…
Мызга спасаясь от ярости жены визжа и прикрываясь, пополз к двери и уличив момент, из дома выскочил и кубарем с крыльца скатился, промчался через двор и в сарае скрылся.
Агафья бросилась вдогонку, но упустила мужика.
– Ну, где ты… глуподырый… выходи скотина… всё равно ж найду и будет только хуже…
Обыскав сарай, коровник, сенник, амбар и огород, она, уставшая, присела на скамью у дома, тяжело дыша…
– Мне на работу надо… – послышалось из сарая…
– Выходи…
– Ухват подальше отодвинь…
– Да я ж тебя и без ухвата отметелю…
– А ты уже устала и остыла… – из приоткрытого сарая показалась лохматая башка Мызги с торчащей из волос соломой.
– Выходи…
Тот несмело вышел, готовый тут же убегать…
– Мне на работу надо. Как я к царю пойду…
– Найди подмену… царь батюшка сказал, что это ненадолго…
– Ну я пошёл… – пастух бочком направился к калитке.
– Куда ты увалень пошёл? Ты б хоть умылся, переоделся… у тебя вся голова в полове и порваны штаны…
– Так это ж ты портки мне изорвала…
– Поговори мне тут ещё…
– Молчу… молчу… – сжался Мызга, к колодцу отступая. – Неси мне чистое бельё… штаны… рубаху…пожрать в дорогу собери… к царю то, знамо, путь неблизкий…
– Я за тебя сегодня стадо на пастбище отгоню и послежу, а ты после того, как царь тебя отпустит, бегом ко мне… – Агафья, сурово сдвинув брови, погрозила мужу кулаком.
– Да понял я, – пастух весь сжался и отступил подальше от жены. – Ну я пошёл?
– Иди… – перекрестила мужа в спину стоя у калитки, махая в след платочком.
Мызга, бухтя себе под нос поспешил уйти подальше от жены.
Он был с похмелья, голоден и зол. Хотелось пить, и завалиться спать. Сейчас бы вывел стадо в поле. Достал припрятанную от жены чекушку, на закусь яблок по дороге бы нарвал, и под кустом в тени полдня проспал бы. Потом сходил на водопой, обед жена бы принесла… Потом ушла бы… он снова б выпил, и снова спать… А вместо этого… Он тащиться к царю… Вот где не надо язык у ней как помело… А тут взяла и сплоховала…
Так и шёл Мызга ругая глупую жену. И даже подойдя к воротам он не перестал бухтеть себе под нос. И продолжал ворчать, идя за стражником к царю.
Царь, сидя на троне, жестом, пригласил Мызгу приблизиться. Тот, прикусив себе язык, несмело подошёл, склонился виновато пред царём.
– Рассказывай сын мой… – промолвил царь.
– Так вам жена моя, Агафья уже всё рассказала, как бы.
– Да, я помню, – кивнул царь. – Но не поверю, что к слова её тебе добавить нечего?
– Да что вы бабу мою слушаете, – вдруг вырвалось у пастуха. – Она же глупая у меня. Ничего не понимает. Пойду говорит к царю, я ей, куда ты грызунья, а она меня не послушалась… – запал смелости быстро иссяк и Мызга снова заробев опустил голову прячась от внимательного взгляда царя.
– Вот поэтому я тебя и вызвал… раз жена у тебя такая, ты мне тогда сам всё расскажи…
– А что рассказать? – покосился Мызга на правителя.
– Как приказ мой исполняете?
– Ээээ… – замялся пастух, отступая от царя и озираясь. – Приказ ваш… как надо, так и исполняем…
– Уверен? – этот вопрос заставил Мызгу поднять голову и посмотреть на царя и тут же отвести глаза, но царь с трона встал и пастуху пришлось снова на него обратить внимание.
– Идём со мной, – сказал правитель и первым вышел в коридор.
Пастух, бурча себе под нос, поплёлся за царём, озираясь и косясь.
Резные двери распахнулись, царь вошёл, а Мызга застыл на месте в нерешительности увидев богатые покои. Грубый тычок в спину от стражника так что мужик против воли шагнул, чтоб не упасть, и двери за его спиной закрылись.
Мызга растерянно озирался, но сразу обратил внимание на большое ложе заваленной расписными подушками, и девушку. Она изящно потянулась, вставая с ложа, и Мызга забыв, как дышать замер увидев, расписанный золотом прозрачный халат на деве. Та снова потянулась, оголяя грудь… и Мызга, аж задохнулся, испуганно покосившись на царя.
– Знакомься, – ухмыльнулся царь. – Это Мадлена.
– Я… ээээ… – промямлил мужик, отступая к дверям.
– Она премудростями особенными обучена, и раз ты утверждаешь, что приказ мой исполняешь с момента как его вам огласили, доказать мне это на Мадлене труда большого не составит.
– Приказ ваш… – пастух замялся покраснел… – Прям вот сейчас… и с этой… – указал он пальцем и тут же руку опустил…
– Не с этой… – вдруг рассердился царь. – А с учителем заморским…
– Так я это… – забормотал мужик, попятился к двери, а сам от груди, бесстыдно оголённой не в состоянии, был очи отвести. – Там в поле Агафена, вместо меня стадо пасёт, я обещал ей быстро воротиться…
– Ну да, – царь вдруг сменил гнев на милость, кивнул и улыбнулся. – В этом деле нам спешка не нужна. Поэтому я завтра жду тебя, пораньше… до обеда. Сейчас иди к жене, скажи ей, что в ближайшую седмицу ты будешь занят при дворе.
Мызга слушал царя косился на Мадлену и отступал, пока спиной не упёрся в дверь. Резные створки распахнулись, мужик, не ожидавший этого чуть, не упал и продолжал, коситься на царя и деву, вышел в коридор, продолжил пятиться, пока его слуга не взял за руку и не развернул.
Уж и ворота скрылись из виду, а мужик всё боком шёл, косясь и озираясь по сторонам.
Так он и пришёл на поле, где жена с детьми пасла коров.
– Ну что там царь? – пристала она к нему с расспросами.
– Отстань попрешница, отмахнулся от ней Мызга. – Наворотила ты беду, теперь меня царь при дворе служить заставил, не знаю, что ты ему наговорила, но всю ближайшую седмицу пасти коров будешь сама, а я к царю с утра пойду…
Агафья, обомлев, открыла рот и замерла…
– Да как же так, у нас же дети?
– Об этом нужно было думать раньше, – бухтел Мызга ругаясь на жену. – Ты расщеколда языком своим перед царём меня ославила. Сама беду накликала сама теперь расхлёбывай. И чтоб обед был вовремя и ужин мне. Я жрать хочу…
– Вот тут у нас с обеда есть немного, – засуетилась вокруг него жена. – Вот хлеб, вот яйца, сыра вот немного.
– И это всё? – нахмурив брови, осмотрел он узелок.
– Так мы с детьми и завтракали, и пообедали…
– Молока мне свежего неси, – распорядился он, садясь в тени, разматывая узелок.
Домой вернулись всей семьёй.
Агафья тут же торопливо побежала управляться, детишки поспешили матери помочь. А глава семейства сел на скамью у дома и оттуда ими помыкал… «Сынок тащи воды… бегом убрал навоз… дшерь кур быстрей корми, и не забудь им дать воды… жена, когда уж будет ужин? Я жрать хочу
– Ты б хоть немного нам помог… – Агафья пыхтя, тащила вёдра, обратилась к мужу.
– Я не могу, мне по утру к царю тащиться, из-за тебя, – со злобой сделал он акцент, демонстративно плюнул в сторону жены встал и в дом пошёл.
– Давай скорее жрать готовь и на завтра мне в дорогу собери, – распорядился он, и войдя громко хлопнул дверью.
За ужином он потребовал себе налить стопарик, затем ещё один… после третьего Агафья возмутилась.
– Тебе ж с утра к царю…
– Молчи гызунья, расщеколда ославила меня перед царём, теперь я буду на отработке… всю седмицу.
Жена, потупив взор, вину свои признала и смолчала, ещё стопарик мужу налила, бутылку перед ним поставила, встала и пошла детей укладывать.
Мызга, не скрывая что сердит, проводил её глазами, осушил стопарь, и потянулся себе ещё налить… но вдруг он вспомнил грудь Мадлены, и замер с протянутой рукой к бутылке, так и не притронувшись… И грудь девицы так его к себе манила, что он аж взмок, и задрожал… вскочил из-за стола и за женою побежал…
Схватил её. Агафена хотела вырваться, но увидев, как Мызга весь взмокший и дрожит, испуганно подчинилась… впервые видя мужа в таком виде, она послушно завалилась на сенник. Поспешно раздеваясь и раздвигая ноги…
Муж словно зверь пыхтел, рычал, мычал над ней запутавшись в её юбках. Вдруг взвыл и упал, тяжело дыша луком и перегаром. Затем сполз с неё и закапался в сено.
– Утром, если я вдруг с петухами не проснусь, толкни меня и в дорогу пожрать мне собери. Я ждать не буду.
Агафья кивнула, оправляя юбки, встала и ушла.
Готовя мужу узелок в дорогу она с обидой закусив себе губу сама себя вдруг заругала: – «Зачем попёрлась я к царю? Вот всё же было хорошо… Мы жили не тужили… и тут вдруг царь с этим приказом, и» – на глаза попался ей цветок подарок от правителя. Он стоял в вазе не подоконнике и как нарочно распустился. – «Цветы, и муж садовник», – передёрнула она плечами схватила нежное растенье и грубо смяв его швырнула, выкинув в окно. – «Загузастка я, а не подсолнух» – отругала она сама себя. – «Права была моя свекровушка, бабья доля у нас одна, быть угодной мужу, и опорой. И большего не надо нам. Она пред смертью завещала мне беречь её сыночка мужа моего… а я грузыня заветов нарушила, вот и виноватая я сама. И мужа ни за что перед царём ославила, теперь вот буду исправлять.
Пол ночи Агафья по дому управлялась зная, что утром ей вместо мужа коров пасти, а дома все дела стоят. Нужно было в горнице убрать, всё приготовить, постирать…
И утром, едва лишь петухи запели, Агафья снова на ногах. С трудом растолкала мужа… она его поспешно собрала и в путь дорогу проводила.
И бегом назад будить детей, накрыла с тол для завтрака детей. Управка во дворе. Скотину накормила напоила. Поспешно в поле собралась…
А Мызга, зевая и почёсываясь, дошёл до сенокоса. Ушёл подальше в поле… зарылся в стоге сена… Царь же велел явиться до обеда, ему идти осталось чуть больше пул пути, он всё успеет… себя утешив этими мыслями пастух спокойненько уснул. Проспался, плотно закусил из того, что собрала жена и отправился к царю.
Глава 11
И вот пастух стоит перед царём, боясь в глаза ему смотреть. А сам весь сжался, стараясь дрожь унять, вспомнив заморскую девицу, точнее грудь её. Лица он девы даже не запомнил…
Царь молчал сидя на троне. Мызга уж начал нервничать, но виду не подал, а ждал…
Хоть выжидать уж было невозможно. Грудастая девица, было тут где-то близко. И вот прям щас он к ней бы побежал, и грудь её с торчащими сосцами, вот всю б облабызал, и мял бы и снова бы лобзал…
– Идём, – нарушил вдруг долгое молчание правитель, заставив вздрогнуть мужика, вернув его в реальность резко. Пастух несмело на царя взглянул и сразу же глаза отвёл. Правитель с трона встал и первым вышел в коридор.
Мызга, последовал за ним. От грёз своих он аж весь взмок, его бросало то в жар, то в холод. Царь шёл так быстро, что пастух за ним едва лишь поспевал, и на ходу, он, тяжело дыша, всё утирался рукавом. Одно было утехой, царь шёл не оборачиваясь, и так Мызга был весь на взводе, а если б ещё царь его окинул грозным взглядом, то мужику пришлось бы очень худо. А так, пока они дошли, он себя немного успокоил. И даже поспевать стал за провожатым.
Они прошли по коридорам, к дверям, закрытым, под охраной двух лакеев. По знаку царскому резные створки распахнулись. Пастух, аж перестал дышать, когда вошёл в след за царём и им на встречу вышла таже грудь…
– Тьфу ты, – сплюнул Дубня. – Простите, вырвалась, увлёкся… Конечно же на встречу вышла им Мадлена… в прозрачном пеньюаре…
Сидящие у костра друзья громко захохотали, перебив рассказчика.
– А чё, нормально получилось, – сквозь смех сказал Илья. – Там же не дева, а грудаха, не важно какая она там на лицо. Тут важны лишь мякитишки… – и с нова дружный смех друзей разнёсся по округе.
Воспользовавшись паузой Дубня, налил себе из котелка, и отсмеявшись сделал несколько глотков…
– Ух, настоялся как отвар, бодрит, – воскликнул он. – Пожалуй други, я продолжу…
– Давай, – терял терпение Илья. – Что ж там Мызга с Мадленой учудит?
Хитро прищурившись, Мадлена с ложе встав, гостей встречала, улыбаясь. Царю она изящно поклонилась, на мужика едва взглянув, она ждала, что скажет её правитель.
– И так…– Царь строго глянул на Мызгу. – Тепереча ты ученик, и пред тобой стоит учитель, – царь на Мадлену жестом указал.
Мызга от тона царского опешил, настолько, что на мгновение аж забыл про грудь девицы. И даже глянул на правителя, но тут же взгляд его вернулся на сосцы. И мужик замер, позабыв, где он находится, аж взмок бедняга, рукавом рубахи утираясь.
Мадлена улыбаясь за этим наблюдала.
– Начнём, – со вздохом сказал царь, тоже поведение Мызгы приметив и подошёл к Мадлене. – Пред тобой стоит … – он сделал паузу и строго посмотрел на пастуха.
Тот сглотнул, обтёрся рукавом, снова сглотнул, едва дыша…
– Мне б горло промочить, – хрипло произнёс Мызга. – Внутри аж всё горит…, – он сам не понял с чего он так вдруг осмелел, что это выдал самому царю. И тут же сам себя осёк и замер растерявшись, не зная, что ему теперь пугаться, ил бежать, и что вообще теперь поделать? Такого мозгового штурма Мызга ещё не ведал.
Царь, смерив взглядом мужика кивнул, Мадлена подошла к столу, взяла кувшин и кубок. Покачивая бёдрами, вернулась к пастуху. Тот с жадностью схватил из рук девицы кубок, припал к нему прожорливо, пытаясь осушить одним глотком и тут же поперхнулся…
– Вода… – закашлял он, давясь и сглатывая через силу, боясь на пол пролить хоть каплю.
Девица мелодично рассмеялась.
А царь, нахмурив брови смотрел на мужика так строго, что, пастух поёжился, ища глазами куда бы спрятаться, но некуда было ему бежать.
– Ты нынче будешь познавать особую науку, и чтоб ты в этом преуспел, ты будешь пить тепереча одну лишь воду, ну или квас иль молоко, да что угодно, хоть отвар из трав и позабудешь про спиртное …
Слова царя звучали приговором. Мызга аж перестал дышать, весь мир потух и даже грудь девицы, вдруг перестала его интересовать… Он весь похолодел, потом его как будто кипятком облили… затем водой из проруби студёной, и снова кипятком… Он взмок, дрожал, в итоге ноги его подкосились, и он упал пред ними на колени.
– На сегодня ты свободен. Иди домой и завтра снова приходи… – распорядился царь, махнув рукой. – И помни, ни капли в рот, я ж всё проверю, – царь погрозил ему, добив последние надежды мужика.
Мызга, лишённый сил, не смог подняться сам, не двигаясь, стоял он на коленях, словно не слышал слов царя.
Его подняли слуги, и под руки увели, к воротам проводили и оставили, закрыв за ним резные створки.
Пастух без сил присел у запертых ворот и долго так сидел, потерянный без сил и пониманья. Затем он встал и медленно пошёл. Он брёл, понуро, поднимая пыль ногами, не видя ничего вокруг себя.
Очнулся он когда услышал рёв коров, до пастбищ добредя. И тут увидел он жену…
Она кнутом махая сгоняла стадо, собираясь гнать домой.
– Уууу стерва! – заревел пастух, зверея и теряя над собой контроль, найдя источник всех своих проблем моментом оживая. И силы вдруг к нему вернулися в стократ добавив ему мощи. – Накликала на нас беду, ну я тебе сейчас устрою… – схватил он палку на бегу отломав от дерева и с бранными ором помчался через поле…
Агафья, увидев мужа в ярости, на миг лишь растерялась. Но быстро в реальность возвратясь, хлыстом взмахнула, и так им мужа отхлестала, что тот, уже не мог кричать, а лишь вывалялся на траве весь сжался и жалобно поскуливал.
