Мне стало стыдно. Ну, не то, чтобы стыдно, но чувствовала я себя ужасно неловко. Пришлось признать:
– У меня никогда не было своих денег, я просто не знаю, как правильно поступать. Я хочу отблагодарить вас за доброту, отложить немного на будущее, но деньги утекают, как вода сквозь пальцы.
– Не переживай, девочка, всё придёт. Вот смотри…
Хозяйка показала свои хозяйственные книги. И как я не догадалась! Ведь учили меня вести дела в поместьях и чужих домах, почему бы так же не поступить и с собственными делами? И пусть моё хозяйство пока состоит лишь из маленькой спальни да одного узелка с вещами, по сути, это ничего не меняет.
– Из каждой выплаты я часть сразу откладываю на чёрный день. Из оставшихся половину трачу на детей и внуков, покупаю им гостинцы, пряжу для свитеров, сахар на леденцы. А оставшейся части как раз хватает на жизнь. Смотри, в этой тетради я записываю текущие траты. Вот позавчера я брала мясо на котлеты, брусок мыла, крупу и морковь.
– Госпожа Дора, а давайте я буду брать для вас мыло? Для тех, кто в клане, лавочник делает скидку.
– А я и не подумала. Как хорошо-то, девочка. Я тогда дам тебе денег, ты и купи сразу с запасом. А на будущее, если хочешь отблагодарить, бери то, что я не могу сама купить или сделать, но при этом что-то нужное. Вот с мясником я дружу, он мне хорошие куски по доброй цене отдаёт. А овощи нынче дороги, да и не все сладости я готовить умею.
– Я вас поняла, госпожа Дора!
Хозяйка взялась за меня всерьёз и стала брать с собой на рынок за покупками, а разговоры на кухне за чашкой чая стали более предметными. Как выбрать подарок и как его преподнести, как подобрать себе одежду, каким кремом пользоваться для рук и для лица. В приюте меня учили утюжить скатерти и выбирать цветы в зависимости от дня недели и цвета вазы, но я не умела справляться с бытовыми ежедневными проблемами.
Сколько продуктов купить, чтобы приготовить ужин на три человека, я не знала, зато умела считать потребность в муке на поместье из ста человек на неделю. До того момента, как попала к оборотням, я никогда не покупала себе вещи, нам выдавали готовые платья или ткань на передники, и теперь я терялась перед вопросами, которые обычные горожанки решали каждый день легко, походя. Хозяйка надо мной необидно подшучивала и ненавязчиво объясняла, учила.
На работе Сальвадор меня хвалил и давал всё более сложные задания. Фориан в течение рабочего дня появлялся реже, чем поначалу, но как-то предложил после работы зайти в трактир напротив, поужинать. Первой мыслью было отказаться. К своему стыду, я ещё не ходила в трактиры, частично просто потому, что не знала, как там положено себя вести. В прошлом у меня не было на это времени и возможности, а теперь не возникало желания. Кто должен платить, если иду не одна, что заказывать, а что не стоит, ждать официантку или озвучить заказ бармену? Однако вспомнились слова госпожи Доры, и я согласилась. Как я узнаю, если не попытаюсь? Тряхнула головой. Фориан мужчина, вот пусть он и разбирается, а я постою в сторонке и посмотрю.
Решение оказалось верным. Мы заняли столик поближе к камину, дождались официантку и прекрасно провели время за разговорами и вкусными блюдами. Когда принесли счёт, я настояла, что за себя заплачу сама. Фориан сперва отговаривал, мол, он же мужчина, и приглашал тоже он, но я была непреклонна. На следующей неделе мы вновь зашли в таверну, но уже в обед, и взяли еду с собой, потому что в зале не оказалось свободных столиков. И как-то незаметно повелось, что один-два раза в неделю мы обедали или ужинали в таверне. Фориан меня постоянно смешил, развлекал разговорами, рассказывал байки о работе в департаменте. Мне было легко с ним, как ни с кем.
Вот только общение с Форианом и вообще с людьми не могло до конца меня исцелить. Я тосковала. Тосковала по чёрным, как сама ночь, глазам, тосковала по аромату костра с гвоздикой, по ощущению безопасности, которое мне подарил вожак. И вечерами, за разговорами с госпожой Дорой, мои пальцы высчитывали петли на чёрном, как и его волосы, вязании. Холодало, свою жилетку я носила, не снимая, и даже по дому ходила в тёплых шерстяных носках.
Я составила план покупок и прикинула, какие подарки хочу на День Перелома Зимы подарить хозяйке и её мужу, Сальвадору, Фориану. Я уже поняла, что та фигурка, что уже была для куплена для госпожи Доры, не подходила для подарка. Была мысль передать что-нибудь Нике, Леону, отблагодарить Исору за спасение в том переулке, да и Кирин ко мне хорошо относился. Но, трезво оценив свои силы и зарплату, решила, что отблагодарю их позже. Будут же и другие праздники, верно?
И потом, пора начать откладывать, чтобы хоть немного расплатиться с долгами. Я, безусловно, понимала, что вечно жить у госпожи Доры не смогу. Хотелось иметь собственный угол, куда я могла бы привести гостей, устроить всё так, как хочется мне самой, не оглядываясь на других. Мечталось, что у меня будет камин и кресло с тёплой шкурой или ковром перед ним, столик для цветов, балдахин над кроватью, на стенах уютные обои в цветочек, на кухне – печь, в которой я поставлю томиться молоко. Но чтобы всё это было, нужны деньги, а с ними по-прежнему было тяжко.
В очередной понедельник я, ёжась от пронизывающего ветра с колючей ледяной крупой, дошла до ратуши. С подветренной стороны вся стена была заклеена объявлениями. Требуется нянечка, разыскивается пропавший кот, продаётся телёнок, обменяю кресло на пуфик или настенные часы, отдам детскую одежду за условную плату… Предложений о работе было не так уж и много. И я сразу отмела те, где требовалось моё присутствие на целый день. Увы, но нянечкой мне не быть, как и продавщицей готового платья. Я уже собиралась уходить, когда ветер, протянув ледяные пальцы за угол, встревожил крайние объявления. Требуется посудомойщица на вечернее время. Я сорвала бумагу и, сунув в карман, поспешила домой. Госпожа Дора будет волноваться, если я припозднюсь.
Весь вечер я раздумывала над объявлением. Да, мне претило возвращаться к тряпке, но выхода другого не было. Я не могла, не хотела вечно быть в должниках у оборотней и жить за их счёт! Я просто не смогу смотреть в глаза Веларду и Леону, если хотя бы не попытаюсь устроиться самостоятельно. В конце концов, не выдержав, спросила совета у госпожи Доры.
– Я уважаю, что ты не сидишь, сложа руки, – покивала она, считая петли на детском свитере. Синем, для младшего внука. – Попробуй сперва сходить посмотреть, что это за место. Не понравится, подыщешь другое, а если всё чистенько и пристойно, то и переживать не о чем. Только предупреждай, девочка, когда вернёшься, я всё же за тебя в ответе.
Совет мне понравился, и на следующий день я пошла по указанному адресу. Оказалось, что это чуть ли не на другом конце города, ближе к большой южной дороге, единственному пути прочь из этого волчьего угла, как сами горожане говорили о своих домах. Я с опаской зашла внутрь. Над головой тренькнул колокольчик, и тут же идущая мимо с подносом в руках девица в переднике обернулась на меня.
– Доброго вечера, госпожа. Чего желаете? Вы будете одна? Тогда советую столик поближе к камину. Он маленький, зато далеко от окон, не поддувает. Проходите, я сейчас к вам подойду.
Я чуть стушевалась, но за столик села. Никак не могла привыкнуть, когда ко мне обращались на «вы»! Пока служанка обслуживала других клиентов, я наблюдала за ней, стараясь, чтобы это не выглядело навязчиво. Бойкая девица, про каких говорят, что и два полных коромысла, и мужика с дитями на плечах унесёт, ловко сновала по залу. И было в ней что-то смутно знакомое, неуловимое. Лишь когда она остановилась перед моим столиком, я сообразила. Девушка напоминала мне Нику. Неужели тоже полукровка? Из двери кухни выглянула женщина, похожая на служанку, рыкнула:
– Верка, принеси воды! – и скрылась за дверью.
Мать и дочь, адальфина и полукровка! Но адальфины гордые, подлость и плохое обращение терпеть не стали бы, тем более, когда под боком стая, которая встанет на защиту обиженных сестёр по духу и крови. Я достала из кармана сложенное вчетверо объявление и протянула служанке.
– Вам помощники ещё нужны?
– Чегось? Так ты за этим? – сразу переходя на «ты», удивилась девица. – Ну так бы сразу и сказала. Уверена? У нас работа чёрная, а ты выглядишь чистенько, зачем тебе это?
– Деньги нужны, – пожала я плечами. – Я раньше много в домах убирала. Сейчас днём работаю секретарём, а вечером могу приходить к вам. Так что, нужны ещё помощники?
– Не мне решать. Идём, – служанка махнула рукой и повела меня в дверь позади барной стойки, за которой оказалась узкая лестница на второй этаж.
– Хозяин наверху. Иди, мне надо быть в зале, – кивнула Верка. Я поблагодарила её и, внезапно оробев, поднялась по крутым ступеням. Постучала.
– Кого там принесло на мою голову? – недружелюбно рявкнул мужской голос.
– Простите, – я приоткрыла дверь, решив, что это было своеобразным приглашением. Развернуться и уйти сейчас было бы слишком глупо. – Я по объявлению.
– По какому объявлению? – из-за стола, заваленного бумагами, насупившись, смотрел низенький крепкий пузатый мужчина. Больше всего он мне почему-то напоминал чайник, только крышечки сверху не хватало. Кроме бумаг, на краю стола был мешочек с мукой, у которого чуть прохудился угол, и под столом уже набежала небольшая мучная горка. На полке шкафа виднелась тарелка с неровными кусками сахара разного размера и степени белизны, а на подоконнике стояла чашка с отколотым краешком.
– П-простите, – заикнувшись, я пошарила по карманам и выудила уже изрядно измятый листок.
– М-да? И чего ты хочешь? – окинул меня взглядом хозяин таверны.
Повторился разговор, как с Веркой. Потом мужчина сообщил, в какие часы на кухне нужна помощь, озвучил оклад. Я рискнула поторговаться и попросила накинуть пару монет, на что мужчина фыркнул и заявил, что если буду хорошо работать, то вместо надбавки мне будут выдавать ужин. Ну, в принципе, не так уж и плохо. Если там будет пирог или булочки, я могла бы брать их на работу на другой день и тратить на те самые пару монет меньше на печенья и обеды. Меня спрашивали, где работала раньше, умею ли обращаться с печью, не брезгую ли тряпками. Мужчина всё время разговора вертел на руке перстень с лазуритом, а у меня на руках волоски стали дыбом. Перстень – амулет для опознания лжи, догадалась я. Услышав, что я днём работаю в департаменте магии, мужчина расслабился.
– Так бы сразу и сказала. Неблагонадёжных они держать бы не стали. Идём, познакомлю с коллегами, – хмыкнул мужчина и неловко вылез из-за стола. Я представила его в ночном колпаке и едва не фыркнула – вот точь-в-точь чайник госпожи Доры!
На кухне витал аромат выпечки, мясной похлёбки, на трёх сковородах что-то скворчало, в большом чане булькало и брызгало.
– Эй, Берта, принимай помощницу, – окликнул суетящуюся у плиты адальфину мужчина и тут же вышел. Я замерла у стеночки, не зная, что делать.
– Ну, ты работать пришла или стену подпирать? Там в мешке под столом морковь, почисти пяток, потом сполосни среднюю кастрюлю. Передник в шкафу у задней двери, свои вещи там же оставь, – бросив на меня короткий взгляд, незло рыкнула адальфина.
– Хорошо!
Через пару часов наплыв посетителей схлынул, и служанка, занеся поднос с грязными тарелками, присела на краешек скамейки у длинного, через всю кухню, стола.
– Тебя всё-таки взяли! – белозубо улыбнулась девица. – Меня Веркой звать, а тебя?
– Вилена, – отозвалась я, отчищая щёткой нагар от кастрюли.
– Будем знакомы, – девица вытянула ноги и потянулась к кувшину с морсом.
– Вилена, бросай кастрюлю, это я и сама ототру, быстрее будет. Сядь, перекуси с Веркой, потом тарелки домоешь, и свободна. Завтра приходи пораньше, почистишь лук с чесноком, – обернулась ко мне повариха.
– Спасибо, адальфина Берта, – кивнула я, и тут же на меня зло рыкнули:
– Ты мне это тут не разводи! Какая я тебе адальфина!
– Как скажете, госпожа Берта, простите, – стушевалась я под злым взглядом. Сама же видела, как женщина морковь не ножом, а когтями шинковала, и чего это она так злится?
– Не обращай внимания, – шепнула Верка, наклонившись ко мне через стол. – Мама просто не любит вспоминать о старом. Её из клана из-за меня выгнали, потом нигде на нормальную работу брать не хотели, мол, волчица же, ей бы только убивать да охотиться, а зверью доверия нет, вот и дитё непонятно где и от кого нагуляла. Трудно было. Только здесь повезло, хозяин таверны оценил стряпню моей мамы. Пока путешествовали, она много рецептов насобирала. А с волками мы больше ничего общего иметь не хотим, мы сами по себе.
– Ясно, – кивнула я, вежливо решив не уточнять, почему бы им не присоединиться к клану Веларда. Как я поняла, у эдельвульфов клан, стая – святое, смысл жизни, главная ценность. Им, наверное, очень тяжело быть в изгнании.
– Вилена, скажи, только честно, какого демона тебя за дверью караулит кланник чёрного волка? – раздражённо рыкнула Берта, вытирая руки о передник.
Я вздохнула. Похоже, не судьба среди оборотней прижиться, вот и Берте на больную мозоль невольно наступила. Но кто же знал, что оборотни в самом деле будут меня караулить? Я до этого момента их и не видела, только со слов Аргуса знала о слежке да в городе издали видела пару раз, но они и по своим делам могли приезжать.
– Я сирота, и эд… лорд Леон взял меня под свою опеку, – в последний момент удержала неприятное для поварихи слово, не дала ему сорваться с языка.
– Так чего тебе не сиделось в замке, на всём готовом? – фыркнула женщина.
– Не хочу быть никому ничем обязана. Я всю жизнь была сама по себе, и сама за себя отвечала, мне так привычнее, – ответила честно. Вера расплылась в широкой улыбке, а Берта посмотрела на меня как-то иначе, с толикой уважения.
– Это я понимаю. Что решила, остаёшься? Я тогда отложу на край стола лук, чтобы потом не отвлекаться, как придёшь завтра, сразу садись чистить.
Я заверила, что обязательно приду пораньше, радуясь про себя. Получить эту работу хотелось. Идти до дома, конечно, далеко, и по морозу совсем неприятно, зато ко мне вроде неплохо отнеслись. Взглянув, сколько я съела, Берта покачала головой и, заявив, что воробью вроде меня нужно нормально питаться, завернула с собой в узелок кусок пирога с яйцом, капустой и рисом. Да мне этого ломтя на весь день хватило бы! Не слушая возражений, повариха погнала меня домой, ворча, что волчий дух за дверью её раздражает. Я поблагодарила её и вышла с чёрного хода. Ветер тут же взметнул край дублёнки, просочился в рукава. Поёжилась. Вокруг, казалось, не было ни души. И, хотя за спиной светилось окно кухни, стало жутко при мысли, что по темноте мне предстоит идти одной через весь город. Словно учуяв мою нерешительность, от калитки отделилась тень.
– Вилена, доброго вечера, – ко мне подходил знакомый серый оборотень.
– И вам доброго вечера, эдельвульф Кирин, – кивнула я, пряча руки в карманы. Мы пошли рядом вдоль улицы. Немного помолчав, решилась. – Я могу спросить?
– Хм. Ну, спроси, – рыкнул оборотень, глядя добродушно.
– А вам не холодно за мной следить? – как-то так вышло, что два вопроса слились в один. Оборотень рассмеялся.
– Нет, мне не холодно.
– У меня никогда не было своих денег, я просто не знаю, как правильно поступать. Я хочу отблагодарить вас за доброту, отложить немного на будущее, но деньги утекают, как вода сквозь пальцы.
– Не переживай, девочка, всё придёт. Вот смотри…
Хозяйка показала свои хозяйственные книги. И как я не догадалась! Ведь учили меня вести дела в поместьях и чужих домах, почему бы так же не поступить и с собственными делами? И пусть моё хозяйство пока состоит лишь из маленькой спальни да одного узелка с вещами, по сути, это ничего не меняет.
– Из каждой выплаты я часть сразу откладываю на чёрный день. Из оставшихся половину трачу на детей и внуков, покупаю им гостинцы, пряжу для свитеров, сахар на леденцы. А оставшейся части как раз хватает на жизнь. Смотри, в этой тетради я записываю текущие траты. Вот позавчера я брала мясо на котлеты, брусок мыла, крупу и морковь.
– Госпожа Дора, а давайте я буду брать для вас мыло? Для тех, кто в клане, лавочник делает скидку.
– А я и не подумала. Как хорошо-то, девочка. Я тогда дам тебе денег, ты и купи сразу с запасом. А на будущее, если хочешь отблагодарить, бери то, что я не могу сама купить или сделать, но при этом что-то нужное. Вот с мясником я дружу, он мне хорошие куски по доброй цене отдаёт. А овощи нынче дороги, да и не все сладости я готовить умею.
– Я вас поняла, госпожа Дора!
Хозяйка взялась за меня всерьёз и стала брать с собой на рынок за покупками, а разговоры на кухне за чашкой чая стали более предметными. Как выбрать подарок и как его преподнести, как подобрать себе одежду, каким кремом пользоваться для рук и для лица. В приюте меня учили утюжить скатерти и выбирать цветы в зависимости от дня недели и цвета вазы, но я не умела справляться с бытовыми ежедневными проблемами.
Сколько продуктов купить, чтобы приготовить ужин на три человека, я не знала, зато умела считать потребность в муке на поместье из ста человек на неделю. До того момента, как попала к оборотням, я никогда не покупала себе вещи, нам выдавали готовые платья или ткань на передники, и теперь я терялась перед вопросами, которые обычные горожанки решали каждый день легко, походя. Хозяйка надо мной необидно подшучивала и ненавязчиво объясняла, учила.
На работе Сальвадор меня хвалил и давал всё более сложные задания. Фориан в течение рабочего дня появлялся реже, чем поначалу, но как-то предложил после работы зайти в трактир напротив, поужинать. Первой мыслью было отказаться. К своему стыду, я ещё не ходила в трактиры, частично просто потому, что не знала, как там положено себя вести. В прошлом у меня не было на это времени и возможности, а теперь не возникало желания. Кто должен платить, если иду не одна, что заказывать, а что не стоит, ждать официантку или озвучить заказ бармену? Однако вспомнились слова госпожи Доры, и я согласилась. Как я узнаю, если не попытаюсь? Тряхнула головой. Фориан мужчина, вот пусть он и разбирается, а я постою в сторонке и посмотрю.
Решение оказалось верным. Мы заняли столик поближе к камину, дождались официантку и прекрасно провели время за разговорами и вкусными блюдами. Когда принесли счёт, я настояла, что за себя заплачу сама. Фориан сперва отговаривал, мол, он же мужчина, и приглашал тоже он, но я была непреклонна. На следующей неделе мы вновь зашли в таверну, но уже в обед, и взяли еду с собой, потому что в зале не оказалось свободных столиков. И как-то незаметно повелось, что один-два раза в неделю мы обедали или ужинали в таверне. Фориан меня постоянно смешил, развлекал разговорами, рассказывал байки о работе в департаменте. Мне было легко с ним, как ни с кем.
Вот только общение с Форианом и вообще с людьми не могло до конца меня исцелить. Я тосковала. Тосковала по чёрным, как сама ночь, глазам, тосковала по аромату костра с гвоздикой, по ощущению безопасности, которое мне подарил вожак. И вечерами, за разговорами с госпожой Дорой, мои пальцы высчитывали петли на чёрном, как и его волосы, вязании. Холодало, свою жилетку я носила, не снимая, и даже по дому ходила в тёплых шерстяных носках.
Я составила план покупок и прикинула, какие подарки хочу на День Перелома Зимы подарить хозяйке и её мужу, Сальвадору, Фориану. Я уже поняла, что та фигурка, что уже была для куплена для госпожи Доры, не подходила для подарка. Была мысль передать что-нибудь Нике, Леону, отблагодарить Исору за спасение в том переулке, да и Кирин ко мне хорошо относился. Но, трезво оценив свои силы и зарплату, решила, что отблагодарю их позже. Будут же и другие праздники, верно?
И потом, пора начать откладывать, чтобы хоть немного расплатиться с долгами. Я, безусловно, понимала, что вечно жить у госпожи Доры не смогу. Хотелось иметь собственный угол, куда я могла бы привести гостей, устроить всё так, как хочется мне самой, не оглядываясь на других. Мечталось, что у меня будет камин и кресло с тёплой шкурой или ковром перед ним, столик для цветов, балдахин над кроватью, на стенах уютные обои в цветочек, на кухне – печь, в которой я поставлю томиться молоко. Но чтобы всё это было, нужны деньги, а с ними по-прежнему было тяжко.
В очередной понедельник я, ёжась от пронизывающего ветра с колючей ледяной крупой, дошла до ратуши. С подветренной стороны вся стена была заклеена объявлениями. Требуется нянечка, разыскивается пропавший кот, продаётся телёнок, обменяю кресло на пуфик или настенные часы, отдам детскую одежду за условную плату… Предложений о работе было не так уж и много. И я сразу отмела те, где требовалось моё присутствие на целый день. Увы, но нянечкой мне не быть, как и продавщицей готового платья. Я уже собиралась уходить, когда ветер, протянув ледяные пальцы за угол, встревожил крайние объявления. Требуется посудомойщица на вечернее время. Я сорвала бумагу и, сунув в карман, поспешила домой. Госпожа Дора будет волноваться, если я припозднюсь.
Глава 10
Весь вечер я раздумывала над объявлением. Да, мне претило возвращаться к тряпке, но выхода другого не было. Я не могла, не хотела вечно быть в должниках у оборотней и жить за их счёт! Я просто не смогу смотреть в глаза Веларду и Леону, если хотя бы не попытаюсь устроиться самостоятельно. В конце концов, не выдержав, спросила совета у госпожи Доры.
– Я уважаю, что ты не сидишь, сложа руки, – покивала она, считая петли на детском свитере. Синем, для младшего внука. – Попробуй сперва сходить посмотреть, что это за место. Не понравится, подыщешь другое, а если всё чистенько и пристойно, то и переживать не о чем. Только предупреждай, девочка, когда вернёшься, я всё же за тебя в ответе.
Совет мне понравился, и на следующий день я пошла по указанному адресу. Оказалось, что это чуть ли не на другом конце города, ближе к большой южной дороге, единственному пути прочь из этого волчьего угла, как сами горожане говорили о своих домах. Я с опаской зашла внутрь. Над головой тренькнул колокольчик, и тут же идущая мимо с подносом в руках девица в переднике обернулась на меня.
– Доброго вечера, госпожа. Чего желаете? Вы будете одна? Тогда советую столик поближе к камину. Он маленький, зато далеко от окон, не поддувает. Проходите, я сейчас к вам подойду.
Я чуть стушевалась, но за столик села. Никак не могла привыкнуть, когда ко мне обращались на «вы»! Пока служанка обслуживала других клиентов, я наблюдала за ней, стараясь, чтобы это не выглядело навязчиво. Бойкая девица, про каких говорят, что и два полных коромысла, и мужика с дитями на плечах унесёт, ловко сновала по залу. И было в ней что-то смутно знакомое, неуловимое. Лишь когда она остановилась перед моим столиком, я сообразила. Девушка напоминала мне Нику. Неужели тоже полукровка? Из двери кухни выглянула женщина, похожая на служанку, рыкнула:
– Верка, принеси воды! – и скрылась за дверью.
Мать и дочь, адальфина и полукровка! Но адальфины гордые, подлость и плохое обращение терпеть не стали бы, тем более, когда под боком стая, которая встанет на защиту обиженных сестёр по духу и крови. Я достала из кармана сложенное вчетверо объявление и протянула служанке.
– Вам помощники ещё нужны?
– Чегось? Так ты за этим? – сразу переходя на «ты», удивилась девица. – Ну так бы сразу и сказала. Уверена? У нас работа чёрная, а ты выглядишь чистенько, зачем тебе это?
– Деньги нужны, – пожала я плечами. – Я раньше много в домах убирала. Сейчас днём работаю секретарём, а вечером могу приходить к вам. Так что, нужны ещё помощники?
– Не мне решать. Идём, – служанка махнула рукой и повела меня в дверь позади барной стойки, за которой оказалась узкая лестница на второй этаж.
– Хозяин наверху. Иди, мне надо быть в зале, – кивнула Верка. Я поблагодарила её и, внезапно оробев, поднялась по крутым ступеням. Постучала.
– Кого там принесло на мою голову? – недружелюбно рявкнул мужской голос.
– Простите, – я приоткрыла дверь, решив, что это было своеобразным приглашением. Развернуться и уйти сейчас было бы слишком глупо. – Я по объявлению.
– По какому объявлению? – из-за стола, заваленного бумагами, насупившись, смотрел низенький крепкий пузатый мужчина. Больше всего он мне почему-то напоминал чайник, только крышечки сверху не хватало. Кроме бумаг, на краю стола был мешочек с мукой, у которого чуть прохудился угол, и под столом уже набежала небольшая мучная горка. На полке шкафа виднелась тарелка с неровными кусками сахара разного размера и степени белизны, а на подоконнике стояла чашка с отколотым краешком.
– П-простите, – заикнувшись, я пошарила по карманам и выудила уже изрядно измятый листок.
– М-да? И чего ты хочешь? – окинул меня взглядом хозяин таверны.
Повторился разговор, как с Веркой. Потом мужчина сообщил, в какие часы на кухне нужна помощь, озвучил оклад. Я рискнула поторговаться и попросила накинуть пару монет, на что мужчина фыркнул и заявил, что если буду хорошо работать, то вместо надбавки мне будут выдавать ужин. Ну, в принципе, не так уж и плохо. Если там будет пирог или булочки, я могла бы брать их на работу на другой день и тратить на те самые пару монет меньше на печенья и обеды. Меня спрашивали, где работала раньше, умею ли обращаться с печью, не брезгую ли тряпками. Мужчина всё время разговора вертел на руке перстень с лазуритом, а у меня на руках волоски стали дыбом. Перстень – амулет для опознания лжи, догадалась я. Услышав, что я днём работаю в департаменте магии, мужчина расслабился.
– Так бы сразу и сказала. Неблагонадёжных они держать бы не стали. Идём, познакомлю с коллегами, – хмыкнул мужчина и неловко вылез из-за стола. Я представила его в ночном колпаке и едва не фыркнула – вот точь-в-точь чайник госпожи Доры!
На кухне витал аромат выпечки, мясной похлёбки, на трёх сковородах что-то скворчало, в большом чане булькало и брызгало.
– Эй, Берта, принимай помощницу, – окликнул суетящуюся у плиты адальфину мужчина и тут же вышел. Я замерла у стеночки, не зная, что делать.
– Ну, ты работать пришла или стену подпирать? Там в мешке под столом морковь, почисти пяток, потом сполосни среднюю кастрюлю. Передник в шкафу у задней двери, свои вещи там же оставь, – бросив на меня короткий взгляд, незло рыкнула адальфина.
– Хорошо!
Через пару часов наплыв посетителей схлынул, и служанка, занеся поднос с грязными тарелками, присела на краешек скамейки у длинного, через всю кухню, стола.
– Тебя всё-таки взяли! – белозубо улыбнулась девица. – Меня Веркой звать, а тебя?
– Вилена, – отозвалась я, отчищая щёткой нагар от кастрюли.
– Будем знакомы, – девица вытянула ноги и потянулась к кувшину с морсом.
– Вилена, бросай кастрюлю, это я и сама ототру, быстрее будет. Сядь, перекуси с Веркой, потом тарелки домоешь, и свободна. Завтра приходи пораньше, почистишь лук с чесноком, – обернулась ко мне повариха.
– Спасибо, адальфина Берта, – кивнула я, и тут же на меня зло рыкнули:
– Ты мне это тут не разводи! Какая я тебе адальфина!
– Как скажете, госпожа Берта, простите, – стушевалась я под злым взглядом. Сама же видела, как женщина морковь не ножом, а когтями шинковала, и чего это она так злится?
– Не обращай внимания, – шепнула Верка, наклонившись ко мне через стол. – Мама просто не любит вспоминать о старом. Её из клана из-за меня выгнали, потом нигде на нормальную работу брать не хотели, мол, волчица же, ей бы только убивать да охотиться, а зверью доверия нет, вот и дитё непонятно где и от кого нагуляла. Трудно было. Только здесь повезло, хозяин таверны оценил стряпню моей мамы. Пока путешествовали, она много рецептов насобирала. А с волками мы больше ничего общего иметь не хотим, мы сами по себе.
– Ясно, – кивнула я, вежливо решив не уточнять, почему бы им не присоединиться к клану Веларда. Как я поняла, у эдельвульфов клан, стая – святое, смысл жизни, главная ценность. Им, наверное, очень тяжело быть в изгнании.
– Вилена, скажи, только честно, какого демона тебя за дверью караулит кланник чёрного волка? – раздражённо рыкнула Берта, вытирая руки о передник.
Я вздохнула. Похоже, не судьба среди оборотней прижиться, вот и Берте на больную мозоль невольно наступила. Но кто же знал, что оборотни в самом деле будут меня караулить? Я до этого момента их и не видела, только со слов Аргуса знала о слежке да в городе издали видела пару раз, но они и по своим делам могли приезжать.
– Я сирота, и эд… лорд Леон взял меня под свою опеку, – в последний момент удержала неприятное для поварихи слово, не дала ему сорваться с языка.
– Так чего тебе не сиделось в замке, на всём готовом? – фыркнула женщина.
– Не хочу быть никому ничем обязана. Я всю жизнь была сама по себе, и сама за себя отвечала, мне так привычнее, – ответила честно. Вера расплылась в широкой улыбке, а Берта посмотрела на меня как-то иначе, с толикой уважения.
– Это я понимаю. Что решила, остаёшься? Я тогда отложу на край стола лук, чтобы потом не отвлекаться, как придёшь завтра, сразу садись чистить.
Я заверила, что обязательно приду пораньше, радуясь про себя. Получить эту работу хотелось. Идти до дома, конечно, далеко, и по морозу совсем неприятно, зато ко мне вроде неплохо отнеслись. Взглянув, сколько я съела, Берта покачала головой и, заявив, что воробью вроде меня нужно нормально питаться, завернула с собой в узелок кусок пирога с яйцом, капустой и рисом. Да мне этого ломтя на весь день хватило бы! Не слушая возражений, повариха погнала меня домой, ворча, что волчий дух за дверью её раздражает. Я поблагодарила её и вышла с чёрного хода. Ветер тут же взметнул край дублёнки, просочился в рукава. Поёжилась. Вокруг, казалось, не было ни души. И, хотя за спиной светилось окно кухни, стало жутко при мысли, что по темноте мне предстоит идти одной через весь город. Словно учуяв мою нерешительность, от калитки отделилась тень.
– Вилена, доброго вечера, – ко мне подходил знакомый серый оборотень.
– И вам доброго вечера, эдельвульф Кирин, – кивнула я, пряча руки в карманы. Мы пошли рядом вдоль улицы. Немного помолчав, решилась. – Я могу спросить?
– Хм. Ну, спроси, – рыкнул оборотень, глядя добродушно.
– А вам не холодно за мной следить? – как-то так вышло, что два вопроса слились в один. Оборотень рассмеялся.
– Нет, мне не холодно.
