Странно, не заметила у эдельвульфов приверженности к этому цвету. Все, кого я видела до этого, предпочитали натуральные цвета и меха во всём их великолепии, ну, кроме пёстрых дам. А что до расцветки самих оборотней, кроме Веларда и Леона все казались серыми и безликими. Кто-то темнее, кто-то светлее, но ничем выдающимся они не выделялись. Полосатых оборотней, как я когда-то предполагала, до сих пор мне не встречалось.
– Вилена, а ты из какого клана? – поинтересовалась Исора, откусывая пирожок.
Я растерялась.
– Вилена потеряла семью и не любит об этом говорить. Это был невежливый вопрос, Иси, – вместо меня ответил Леон.
– Ой, прости, – адальфина посмотрела на меня с жалостью.
– Ничего, всё в порядке, – отозвалась вежливо и нейтрально, но все присутствующие наградили меня сочувствующими взглядами. Я попыталась спрятаться за бокалом, отхлебнула морс. Кисленький, явно из каких-то лесных ягод.
Остаток завтрака прошёл в незначительных разговорах, в которых я почти не принимала участия. Стоило отложить вилку, как Леон что-то рыкнул, и Исора тут же предложила:
– Вилена, а давай я тебе всё здесь покажу?
– Спасибо, буду рада, – я поднялась, вежливо со всеми попрощалась. Сперва думала, за мной опять придёт Ника, но вчера я просто не успевала за её болтовнёй и постоянным стремлением куда-то бежать и что-то делать. Исора казалась более спокойной, и, в отличие от встреченных вчера в коридоре адальфин, издеваться надо мной вроде не собиралась. Хотя вот взгляд у неё был какой-то тяжёлый.
Осмотр мы начали с первого этажа. Мне показали кухню, где в печах горел огонь, в кастрюлях что-то булькало и вкусно пахло, а пять полукровок под командованием незнакомой серой адальфины отмывали тарелки и помешивали предстоящий обед. Потом Исора указала на кладовки, сообщила, что могу свободно брать из них любые продукты, что оказалось для меня неожиданным и не совсем понятным предложением. Рядом с кухней располагалась столовая.
– Тут завтракает, обедает и ужинает весь клан и бывает довольно шумно из-за щенят. Им сложно сидеть спокойно за общим столом, зато с ними никогда не бывает скучно, – пояснила Исора, словно извиняясь за некоторый беспорядок в помещении.
– А Велард разве не завтракает со всеми? – в самом деле, сегодня мы кушали отдельно, маленькой компанией.
– Если он придёт в общий зал, у всего клана отобьёт аппетит, – хмыкнула моя спутница. – Сам Велард говорит, что нечего зря терять время, и решает за едой деловые вопросы. Видела сегодня наших гостей? Сальвадор заведует магическим департаментом в городе, а Аргус его сопровождающий от синего клана. Меня пригласили из-за тебя, ну а Леон просто делает, что вздумается. Обычно он составляет компанию Веларду, утверждает, что в столовой слишком многолюдно, – фыркнула Исора. Я не знала, как реагировать на заявление, что её позвали из-за меня. Хорошо это или плохо? С одной стороны, Исора спокойнее и явно влиятельнее Ники, как я поняла, чистокровные адальфины распоряжаются всем в замке. Но, с другой стороны, я сразу почувствовала себя обузой. Пришлось себя одёрнуть. Я не навязывалась, и моей вины в том, что портал закинул меня к оборотням, а Леон вздумал взять надо мной шефство, нет.
Мы поднялись на второй этаж.
– Тут всё просто. Справа территория высших – комната Веларда, кабинет, другие помещения, туда можно ходить только по приглашению. Слева за дверью коридор с кутятами, самое безопасное место в замке. Соваться даже по приглашению не советую – самки загрызут и не заметят. Они очень трепетно относятся к потомству. Адальфины дежурят у малышей по очереди, на ночь всех, конечно, забирают в семейные комнаты. Третий этаж жилой, в левом крыле проживают семьи, в правом, где и ты, живут одиночки, таких у нас не слишком много. Ну а четвёртый этаж занимают полукровки.
– А где живёт Леон? – поинтересовалась я. В целом, всё было понятно – левое крыло казалось намного больше, потому там и располагались общая столовая и кухня, просторные покои для семей и детский коридор.
– Любопытно? – улыбнулась Исора. – У него отдельное крыло. На первом этаже он обустроил палаты для пациентов, но они почти всегда пустуют, выше живёт сам, а в подвале варит микстуры и вонючие лечебные отвары. Видела тяжёлую дверь, которой оканчивается твоё крыло? Вот за ней и начинается территория белого лекаря.
– А общие комнаты? – припомнила вчерашние слова Ники.
– Смотря что ты имеешь ввиду. У нас весь замок – общий. Пока родители заняты, дети играют на втором этаже, летом большую часть времени стая проводит в окрестных лесах, а зимой почти все мужчины на охоте или на службе в патрулях, женщины смотрят за замком. Полукровки вроде как сделали себе на четвёртом этаже гостиную, но я туда не поднималась.
Интересно, и что вчера имела в виду Ника, говоря про общие комнаты? Гостиную полукровок?
– У тебя очень красивая жилетка, – сделала комплимент адальфине и подавила желание поёжится под её тяжёлым взглядом.
– Я сама шила, – как само собой разумеющееся ответила Исора. – Ты тоже можешь, пойдём, покажу, где брать шкуры.
Мне не хотелось брать какие-то шкуры, но любопытство пересилило, да и отказываться было неудобно, и я пошла следом за адальфиной. Оказалось, что левое крыло упиралось в башню, и пройти можно было с любого этажа, но мы направились мимо кладовой и кухонь. Оно и понятно, в коридор с детьми я после предупреждения заходить опасалась, третий этаж был территорией семей, а на четвёртый никто не приглашал. Не то, чтобы я всерьёз восприняла слова, что смотрящие за детьми адальфины могут загрызть, но было в этом что-то угрожающее и звериное.
В башне оказалось много света, комнатки по бокам от лестницы зияли пустыми проёмами, а внутри всё было уставлено стеллажами. На них, казалось, безо всякой системы лежали меха всех возможных размеров, расцветок и степени пушистости.
– Если тебе интересно, шкуры мы выделываем сами. Полукровки под присмотром Леона варят специальный состав, он обрабатывает лучше, чем человеческая химия, не лишает нюха и после него мех становятся лучше, пушистее. Состав мы держим в большом секрете, городские кожевники покупают его у нас, да и в столицу, когда собирается обоз, отправляем, – с явной гордостью похвасталась адальфина. – Смотри, кладовка, что ближе всего к кухне – с иголками, ножницами, там же где-то было шило и прочее, прочее. Бери всё что нужно. Следующие две комнаты с нитями и пряжей. Ты прясть умеешь? А ткать?
Я покачала головой. Нет, этому меня не учили.
– Ну и ладно. Вот в этой кладовке обрезки, мы их даём малышам играться, ну и на всякие кисточки-кармашки можно что-нибудь подобрать. Дальше шкурки для лёгких жилеток и курток, чем выше в башне – тем более пушистый и тёплый мех.
– А ценные меха? – сама не знаю, кто меня дёрнул за язык. Прозвучало так, будто я собираюсь выбрать самую дорогую шкурку и тут же присвоить себе.
– Ничего ценного тут нет. Охотник, добывший особый мех, оставляет его себе, обычно его потом дарят избраннице или продают менее удачливому самцу. Если есть желание, можешь осмотреться.
Я неуверенно кивнула. Исора понимающе улыбнулась, и, пока я задумчиво топталась возле полок, куда-то вышла, а через несколько минут вернулась и сунула мне в руки пару шкурок. Сообщила, что из них выйдет неплохая жилетка. Помявшись, я поняла, что не могу отказаться. Адальфина старалась, выбирала, и отвергнуть её предложение было как-то неудобно, да и не хотелось. Вспомнилась жилетка Ники, и я подумала, что, наверное, смогу сделать похожую. Я поблагодарила Исору и взяла необходимое для шитья в первом помещении башни. Адальфина проводила меня до комнаты, поинтересовалась, не нужно ли что-то, и оставила одну.
Не знаю, зачем мне понадобился меховой жилет. Быть может, хотелось быть похожей на тех гордых адальфин, с которыми столкнулась вчера в коридоре, или посчитала, что в таком наряде буду лучше выглядеть в понятии эдельвульфов, но я просидела с рукоделием почти весь день. Несколько раз возникало присутствие того незримого и могучего за дверью, но я была увлечена и выглядывать из праздного любопытства не стала.
Ника принесла обед и поинтересовалась, хочу ли пойти с ней в общую гостиную на этаж полукровок. Я посмотрела на разложенные на полу лоскутки и покачала головой. Сама не заметила, как за окном стемнело, но жилетка была почти окончена. Несмотря на исколотые пальцы, я чувствовала себя прекрасно. Я смогла! И ничуть не хуже, чем у серых адальфин. Вот только чего-то не хватало. Может, кисточек или отделки из другого меха по краю? Решив, что непременно должна доделать всё сегодня, решительно поднялась.
По пути в башню мне никто не встретился. В кладовке с обрезками я поставила лампу на пол и принялась перебирать лоскутки. Кажется, вот это именно то, что я искала! Прижимая к груди находку, обернулась и застыла.
В дверях стоял мальчик. Серый, как и большинство эдельвульфов, малость встрёпанный, лет девяти на вид. Вот только взгляд у мальчика был не детский, а звериный. Его руки покрывал короткий мех, а пальцы оканчивались серыми когтями. Он смотрел исподлобья, вертел в руках какую-то небольшую деревяшку и то и дело проводил по ней заострившимся ногтем, снимая тонкую стружку. Это было страшно, это было дико. От ребёнка исходила звериная угроза, казалось, он ждёт момента, чтобы напасть. Поймав мой взгляд, ребёнок провёл рукой по деревянному косяку, оставляя глубокие борозды. Богиня-матерь, куда я попала?
Сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Он всего лишь ребёнок.
– Ты почему не спишь в такое время? – поинтересовалась как можно дружелюбнее.
– А ты кто такая? – рыкнул мальчик почти с угрозой. От страха меня буквально трясло. Ребёнок довольно осклабился, показав острые клыки, и снял очередную полосу стружки со своей деревяшки.
Вдох, выдох. Надо успокоиться. Это как с бродячими собаками. Если покажешь страх, они за тобой побегут. Если притвориться, что тебе всё равно, представить на миг, что ты сильнее их, они отступят. Я стиснула пальцы на лоскутах, что держала в руках.
– Ты что тут делаешь? – чётко, твёрдо, требовательно поинтересовалась, глядя прямо на ребёнка. Тот сразу как-то поник, потупил взгляд.
– Не спится, – буркнул он. – Гуляю.
– А что в руках? – я кивнула на очередной завиток стружки, радуясь маленькой победе.
– Волка вырезаю, – нехотя пояснил мальчик.
– Я могу посмотреть? – улыбнулась кончиками губ, и тут же ребёнок вновь вскинулся.
– Зачем тебе?
От его взгляда захотелось бежать, прятаться, но я в ответ разозлилась. Вот он как, значит?
– Покажи! – потребовала и шагнула вперёд. Мальчик протянул незаконченную поделку – на его ладони сидел крошечный деревянный волк.
– А почему он чёрный? – поинтересовалась, разглядывая игрушку.
– Из волчьей сосны, – ребёнок шмыгнул носом и утёрся рукавом. – Редкая. Папка принёс пару веток с охоты.
– Красивый, – похвалила я. Посмотрела мальчику в лицо и потребовала, – Проводи меня.
– Угу, – мальчик спрятал поделку в карман и шагнул на лестницу.
– Стой! Возьми лампу, – бросила я ему вслед. Мои руки были заняты, и я откровенно опасалась, что светильник в них будет дрожать.
До второго этажа мы добрались в молчании, а там нам заступила путь разгневанная адальфина.
– Якоб, почему... – она что-то зло прорычала, ребёнок огрызнулся в ответ.
– Что ты с ним сделала? Зачем увела? – повернулась ко мне адальфина. Стиснула кулаки, бросила ребёнку, буравя меня взглядом. – Марш в комнату!
– Я провожаю, – рыкнул мальчишка.
– Достаточно. Иди к родителям и веди себя послушно, – чувствуя себя как в окружении бешеных псов, приказала я. Раздражённо посмотрела на несколько растерявшуюся адальфину. – Я не уводила, встретила в башне.
Мальчик насупился и шагнул к приутихшей матери. А у меня на руках волоски стали дыбом. Где-то сработал бытовой магический амулет?
– Погоди! Оставь мне лампу! – спохватилась в последний момент. Не знаю, как ориентируются в таком полумраке оборотни, но мне без света точно придётся сложно.
Мальчик вернулся на пару ступеней и поставил светильник передо мной. Поднял взгляд.
– Когда вырасту, ты будешь моей парой.
Премилый ребёнок! Я так и стояла на лестнице, пока в тишине замка не хлопнула дверь и воспитательное порыкивание адальфины не стихло. Выдохнула, переводя дух, покачала головой. Ну и ну.
В комнате я с тоской посмотрела на неоконченную жилетку, махнула рукой и отправилась спать. Сил, чтобы заканчивать шитьё, уже не осталось. Утро вечера мудренее.
За окном едва начало светлеть, когда мне почудилось, что в дверь кто-то скребётся. Звук повторился и стих, а я замерла, пытаясь сообразить, что бы это могло быть. Крыса? Ветер? Решив, что не усну, пока не выясню, решительно встала и выглянула за дверь. Никого. Только на полу у порога – чёрный крошечный волк.
Я подняла игрушку, вернулась в комнату и прошла к камину, чтобы лучше рассмотреть. Удивительная работа. Казалось, будто волк вот-вот зарычит, каждая шерстинка на шкуре была тщательно вырезана. От игрушки шёл едва заметный, приятный сосновый запах. Почувствовав, что улыбаюсь, взяла из кучки с шитьём кожаный шнурок, обвязала подарок и повесила на шею. Вот так. Теперь чёрный волк всегда будет со мной.
Быть может, среди эдельвульфов мне будет не так уж плохо? Вчерашний ужас из-за мальчишки отступил. Он ребёнок, он сын волков, ему положено вести себя по-звериному. Но своё отношение к детскому коридору на втором этаже я пересмотрела. Взрослые охраняют не детей от окружающих, а окружающих от детей, не иначе.
Утром Ника, как всегда, принесла поднос.
– Может, я буду в столовую ходить? – было некомфортно, что за мной так присматривают. Обычно мы с воспитанницами по очереди дежурили на кухне, сами раскладывали еду по тарелкам, потом убирали со столов. Я понимала, что это только кажется простым делом.
– Леон сказал, тебе пока рано, – бросила Ника, озадачив. Когда это лекарь с ней обо мне беседовал? – Я побегу, мне сегодня в жилых коридорах убирать.
– Ладно, – растерянно пробормотала я.
Завтракать в одиночестве было странно. Оказалось, что оставаться одной, если раньше вокруг всегда были люди, очень грустно. А ведь когда-то я мечтала о тишине и одиночестве, хоть ненадолго, вот и получила на свою голову. Интересно, как там другие воспитанницы? А наши преподаватели? Назначили ли Марику убираться в ратушу, как она того хотела? Вымыв тарелку, села доделывать жилет. Было совершенно непонятно, чем ещё заняться и куда пойти. Наверное, нужно поговорить с Леоном по поводу работы.
Я почувствовала присутствие за дверью прежде, чем раздался стук. Не знаю, как такой простой звук может что-то передавать, но он показался мне сдержанным и властным, как и его автор. Уже предвкушая привычные мурашки, чётко позвала:
– Войдите!
Богиня-матерь, скольких усилий мне стоило, чтобы собственный голос предательски не дрогнул! Вот только я уже заметила, что невнятное блеяние и потупленный взгляд оборотни не ценят. И как изжить из себя многолетние привычки, въевшиеся в саму душу?
– Вилена, – учтиво кивнул Велард с порога. Погода разошлась, и за спиной эдельвульфа окно коридора радовало взор голубым небом, а сам чёрный вожак на фоне ясного пейзажа смотрелся совершенно странно и чужеродно, словно сын ночи, случайно забредший на площадь в разгар дня.
– Вилена, а ты из какого клана? – поинтересовалась Исора, откусывая пирожок.
Я растерялась.
– Вилена потеряла семью и не любит об этом говорить. Это был невежливый вопрос, Иси, – вместо меня ответил Леон.
– Ой, прости, – адальфина посмотрела на меня с жалостью.
– Ничего, всё в порядке, – отозвалась вежливо и нейтрально, но все присутствующие наградили меня сочувствующими взглядами. Я попыталась спрятаться за бокалом, отхлебнула морс. Кисленький, явно из каких-то лесных ягод.
Остаток завтрака прошёл в незначительных разговорах, в которых я почти не принимала участия. Стоило отложить вилку, как Леон что-то рыкнул, и Исора тут же предложила:
– Вилена, а давай я тебе всё здесь покажу?
– Спасибо, буду рада, – я поднялась, вежливо со всеми попрощалась. Сперва думала, за мной опять придёт Ника, но вчера я просто не успевала за её болтовнёй и постоянным стремлением куда-то бежать и что-то делать. Исора казалась более спокойной, и, в отличие от встреченных вчера в коридоре адальфин, издеваться надо мной вроде не собиралась. Хотя вот взгляд у неё был какой-то тяжёлый.
Глава 5
Осмотр мы начали с первого этажа. Мне показали кухню, где в печах горел огонь, в кастрюлях что-то булькало и вкусно пахло, а пять полукровок под командованием незнакомой серой адальфины отмывали тарелки и помешивали предстоящий обед. Потом Исора указала на кладовки, сообщила, что могу свободно брать из них любые продукты, что оказалось для меня неожиданным и не совсем понятным предложением. Рядом с кухней располагалась столовая.
– Тут завтракает, обедает и ужинает весь клан и бывает довольно шумно из-за щенят. Им сложно сидеть спокойно за общим столом, зато с ними никогда не бывает скучно, – пояснила Исора, словно извиняясь за некоторый беспорядок в помещении.
– А Велард разве не завтракает со всеми? – в самом деле, сегодня мы кушали отдельно, маленькой компанией.
– Если он придёт в общий зал, у всего клана отобьёт аппетит, – хмыкнула моя спутница. – Сам Велард говорит, что нечего зря терять время, и решает за едой деловые вопросы. Видела сегодня наших гостей? Сальвадор заведует магическим департаментом в городе, а Аргус его сопровождающий от синего клана. Меня пригласили из-за тебя, ну а Леон просто делает, что вздумается. Обычно он составляет компанию Веларду, утверждает, что в столовой слишком многолюдно, – фыркнула Исора. Я не знала, как реагировать на заявление, что её позвали из-за меня. Хорошо это или плохо? С одной стороны, Исора спокойнее и явно влиятельнее Ники, как я поняла, чистокровные адальфины распоряжаются всем в замке. Но, с другой стороны, я сразу почувствовала себя обузой. Пришлось себя одёрнуть. Я не навязывалась, и моей вины в том, что портал закинул меня к оборотням, а Леон вздумал взять надо мной шефство, нет.
Мы поднялись на второй этаж.
– Тут всё просто. Справа территория высших – комната Веларда, кабинет, другие помещения, туда можно ходить только по приглашению. Слева за дверью коридор с кутятами, самое безопасное место в замке. Соваться даже по приглашению не советую – самки загрызут и не заметят. Они очень трепетно относятся к потомству. Адальфины дежурят у малышей по очереди, на ночь всех, конечно, забирают в семейные комнаты. Третий этаж жилой, в левом крыле проживают семьи, в правом, где и ты, живут одиночки, таких у нас не слишком много. Ну а четвёртый этаж занимают полукровки.
– А где живёт Леон? – поинтересовалась я. В целом, всё было понятно – левое крыло казалось намного больше, потому там и располагались общая столовая и кухня, просторные покои для семей и детский коридор.
– Любопытно? – улыбнулась Исора. – У него отдельное крыло. На первом этаже он обустроил палаты для пациентов, но они почти всегда пустуют, выше живёт сам, а в подвале варит микстуры и вонючие лечебные отвары. Видела тяжёлую дверь, которой оканчивается твоё крыло? Вот за ней и начинается территория белого лекаря.
– А общие комнаты? – припомнила вчерашние слова Ники.
– Смотря что ты имеешь ввиду. У нас весь замок – общий. Пока родители заняты, дети играют на втором этаже, летом большую часть времени стая проводит в окрестных лесах, а зимой почти все мужчины на охоте или на службе в патрулях, женщины смотрят за замком. Полукровки вроде как сделали себе на четвёртом этаже гостиную, но я туда не поднималась.
Интересно, и что вчера имела в виду Ника, говоря про общие комнаты? Гостиную полукровок?
– У тебя очень красивая жилетка, – сделала комплимент адальфине и подавила желание поёжится под её тяжёлым взглядом.
– Я сама шила, – как само собой разумеющееся ответила Исора. – Ты тоже можешь, пойдём, покажу, где брать шкуры.
Мне не хотелось брать какие-то шкуры, но любопытство пересилило, да и отказываться было неудобно, и я пошла следом за адальфиной. Оказалось, что левое крыло упиралось в башню, и пройти можно было с любого этажа, но мы направились мимо кладовой и кухонь. Оно и понятно, в коридор с детьми я после предупреждения заходить опасалась, третий этаж был территорией семей, а на четвёртый никто не приглашал. Не то, чтобы я всерьёз восприняла слова, что смотрящие за детьми адальфины могут загрызть, но было в этом что-то угрожающее и звериное.
В башне оказалось много света, комнатки по бокам от лестницы зияли пустыми проёмами, а внутри всё было уставлено стеллажами. На них, казалось, безо всякой системы лежали меха всех возможных размеров, расцветок и степени пушистости.
– Если тебе интересно, шкуры мы выделываем сами. Полукровки под присмотром Леона варят специальный состав, он обрабатывает лучше, чем человеческая химия, не лишает нюха и после него мех становятся лучше, пушистее. Состав мы держим в большом секрете, городские кожевники покупают его у нас, да и в столицу, когда собирается обоз, отправляем, – с явной гордостью похвасталась адальфина. – Смотри, кладовка, что ближе всего к кухне – с иголками, ножницами, там же где-то было шило и прочее, прочее. Бери всё что нужно. Следующие две комнаты с нитями и пряжей. Ты прясть умеешь? А ткать?
Я покачала головой. Нет, этому меня не учили.
– Ну и ладно. Вот в этой кладовке обрезки, мы их даём малышам играться, ну и на всякие кисточки-кармашки можно что-нибудь подобрать. Дальше шкурки для лёгких жилеток и курток, чем выше в башне – тем более пушистый и тёплый мех.
– А ценные меха? – сама не знаю, кто меня дёрнул за язык. Прозвучало так, будто я собираюсь выбрать самую дорогую шкурку и тут же присвоить себе.
– Ничего ценного тут нет. Охотник, добывший особый мех, оставляет его себе, обычно его потом дарят избраннице или продают менее удачливому самцу. Если есть желание, можешь осмотреться.
Я неуверенно кивнула. Исора понимающе улыбнулась, и, пока я задумчиво топталась возле полок, куда-то вышла, а через несколько минут вернулась и сунула мне в руки пару шкурок. Сообщила, что из них выйдет неплохая жилетка. Помявшись, я поняла, что не могу отказаться. Адальфина старалась, выбирала, и отвергнуть её предложение было как-то неудобно, да и не хотелось. Вспомнилась жилетка Ники, и я подумала, что, наверное, смогу сделать похожую. Я поблагодарила Исору и взяла необходимое для шитья в первом помещении башни. Адальфина проводила меня до комнаты, поинтересовалась, не нужно ли что-то, и оставила одну.
Не знаю, зачем мне понадобился меховой жилет. Быть может, хотелось быть похожей на тех гордых адальфин, с которыми столкнулась вчера в коридоре, или посчитала, что в таком наряде буду лучше выглядеть в понятии эдельвульфов, но я просидела с рукоделием почти весь день. Несколько раз возникало присутствие того незримого и могучего за дверью, но я была увлечена и выглядывать из праздного любопытства не стала.
Ника принесла обед и поинтересовалась, хочу ли пойти с ней в общую гостиную на этаж полукровок. Я посмотрела на разложенные на полу лоскутки и покачала головой. Сама не заметила, как за окном стемнело, но жилетка была почти окончена. Несмотря на исколотые пальцы, я чувствовала себя прекрасно. Я смогла! И ничуть не хуже, чем у серых адальфин. Вот только чего-то не хватало. Может, кисточек или отделки из другого меха по краю? Решив, что непременно должна доделать всё сегодня, решительно поднялась.
По пути в башню мне никто не встретился. В кладовке с обрезками я поставила лампу на пол и принялась перебирать лоскутки. Кажется, вот это именно то, что я искала! Прижимая к груди находку, обернулась и застыла.
В дверях стоял мальчик. Серый, как и большинство эдельвульфов, малость встрёпанный, лет девяти на вид. Вот только взгляд у мальчика был не детский, а звериный. Его руки покрывал короткий мех, а пальцы оканчивались серыми когтями. Он смотрел исподлобья, вертел в руках какую-то небольшую деревяшку и то и дело проводил по ней заострившимся ногтем, снимая тонкую стружку. Это было страшно, это было дико. От ребёнка исходила звериная угроза, казалось, он ждёт момента, чтобы напасть. Поймав мой взгляд, ребёнок провёл рукой по деревянному косяку, оставляя глубокие борозды. Богиня-матерь, куда я попала?
Сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Он всего лишь ребёнок.
– Ты почему не спишь в такое время? – поинтересовалась как можно дружелюбнее.
– А ты кто такая? – рыкнул мальчик почти с угрозой. От страха меня буквально трясло. Ребёнок довольно осклабился, показав острые клыки, и снял очередную полосу стружки со своей деревяшки.
Вдох, выдох. Надо успокоиться. Это как с бродячими собаками. Если покажешь страх, они за тобой побегут. Если притвориться, что тебе всё равно, представить на миг, что ты сильнее их, они отступят. Я стиснула пальцы на лоскутах, что держала в руках.
– Ты что тут делаешь? – чётко, твёрдо, требовательно поинтересовалась, глядя прямо на ребёнка. Тот сразу как-то поник, потупил взгляд.
– Не спится, – буркнул он. – Гуляю.
– А что в руках? – я кивнула на очередной завиток стружки, радуясь маленькой победе.
– Волка вырезаю, – нехотя пояснил мальчик.
– Я могу посмотреть? – улыбнулась кончиками губ, и тут же ребёнок вновь вскинулся.
– Зачем тебе?
От его взгляда захотелось бежать, прятаться, но я в ответ разозлилась. Вот он как, значит?
– Покажи! – потребовала и шагнула вперёд. Мальчик протянул незаконченную поделку – на его ладони сидел крошечный деревянный волк.
– А почему он чёрный? – поинтересовалась, разглядывая игрушку.
– Из волчьей сосны, – ребёнок шмыгнул носом и утёрся рукавом. – Редкая. Папка принёс пару веток с охоты.
– Красивый, – похвалила я. Посмотрела мальчику в лицо и потребовала, – Проводи меня.
– Угу, – мальчик спрятал поделку в карман и шагнул на лестницу.
– Стой! Возьми лампу, – бросила я ему вслед. Мои руки были заняты, и я откровенно опасалась, что светильник в них будет дрожать.
До второго этажа мы добрались в молчании, а там нам заступила путь разгневанная адальфина.
– Якоб, почему... – она что-то зло прорычала, ребёнок огрызнулся в ответ.
– Что ты с ним сделала? Зачем увела? – повернулась ко мне адальфина. Стиснула кулаки, бросила ребёнку, буравя меня взглядом. – Марш в комнату!
– Я провожаю, – рыкнул мальчишка.
– Достаточно. Иди к родителям и веди себя послушно, – чувствуя себя как в окружении бешеных псов, приказала я. Раздражённо посмотрела на несколько растерявшуюся адальфину. – Я не уводила, встретила в башне.
Мальчик насупился и шагнул к приутихшей матери. А у меня на руках волоски стали дыбом. Где-то сработал бытовой магический амулет?
– Погоди! Оставь мне лампу! – спохватилась в последний момент. Не знаю, как ориентируются в таком полумраке оборотни, но мне без света точно придётся сложно.
Мальчик вернулся на пару ступеней и поставил светильник передо мной. Поднял взгляд.
– Когда вырасту, ты будешь моей парой.
Премилый ребёнок! Я так и стояла на лестнице, пока в тишине замка не хлопнула дверь и воспитательное порыкивание адальфины не стихло. Выдохнула, переводя дух, покачала головой. Ну и ну.
В комнате я с тоской посмотрела на неоконченную жилетку, махнула рукой и отправилась спать. Сил, чтобы заканчивать шитьё, уже не осталось. Утро вечера мудренее.
За окном едва начало светлеть, когда мне почудилось, что в дверь кто-то скребётся. Звук повторился и стих, а я замерла, пытаясь сообразить, что бы это могло быть. Крыса? Ветер? Решив, что не усну, пока не выясню, решительно встала и выглянула за дверь. Никого. Только на полу у порога – чёрный крошечный волк.
Я подняла игрушку, вернулась в комнату и прошла к камину, чтобы лучше рассмотреть. Удивительная работа. Казалось, будто волк вот-вот зарычит, каждая шерстинка на шкуре была тщательно вырезана. От игрушки шёл едва заметный, приятный сосновый запах. Почувствовав, что улыбаюсь, взяла из кучки с шитьём кожаный шнурок, обвязала подарок и повесила на шею. Вот так. Теперь чёрный волк всегда будет со мной.
Быть может, среди эдельвульфов мне будет не так уж плохо? Вчерашний ужас из-за мальчишки отступил. Он ребёнок, он сын волков, ему положено вести себя по-звериному. Но своё отношение к детскому коридору на втором этаже я пересмотрела. Взрослые охраняют не детей от окружающих, а окружающих от детей, не иначе.
Утром Ника, как всегда, принесла поднос.
– Может, я буду в столовую ходить? – было некомфортно, что за мной так присматривают. Обычно мы с воспитанницами по очереди дежурили на кухне, сами раскладывали еду по тарелкам, потом убирали со столов. Я понимала, что это только кажется простым делом.
– Леон сказал, тебе пока рано, – бросила Ника, озадачив. Когда это лекарь с ней обо мне беседовал? – Я побегу, мне сегодня в жилых коридорах убирать.
– Ладно, – растерянно пробормотала я.
Завтракать в одиночестве было странно. Оказалось, что оставаться одной, если раньше вокруг всегда были люди, очень грустно. А ведь когда-то я мечтала о тишине и одиночестве, хоть ненадолго, вот и получила на свою голову. Интересно, как там другие воспитанницы? А наши преподаватели? Назначили ли Марику убираться в ратушу, как она того хотела? Вымыв тарелку, села доделывать жилет. Было совершенно непонятно, чем ещё заняться и куда пойти. Наверное, нужно поговорить с Леоном по поводу работы.
Я почувствовала присутствие за дверью прежде, чем раздался стук. Не знаю, как такой простой звук может что-то передавать, но он показался мне сдержанным и властным, как и его автор. Уже предвкушая привычные мурашки, чётко позвала:
– Войдите!
Богиня-матерь, скольких усилий мне стоило, чтобы собственный голос предательски не дрогнул! Вот только я уже заметила, что невнятное блеяние и потупленный взгляд оборотни не ценят. И как изжить из себя многолетние привычки, въевшиеся в саму душу?
– Вилена, – учтиво кивнул Велард с порога. Погода разошлась, и за спиной эдельвульфа окно коридора радовало взор голубым небом, а сам чёрный вожак на фоне ясного пейзажа смотрелся совершенно странно и чужеродно, словно сын ночи, случайно забредший на площадь в разгар дня.
