-Ты очень вежлив для ард-ри, - Осху погладил окладистую бороду, расчёсанную на две стороны.
-Ард-ри я только в своей пятине.
-Конечно, совет умного человека не помешает, - согласился старик. - Я подожду.
Зарина невольно вытянула шею, пытаясь разглядеть собеседника Кормака через плечо возницы.
-Сиди тихо! - Шед сдёрнула её на пол за плащ. - Кто его знает, чем закончится?
Данщик не произвёл на Зарину особого впечатления. По положению он занимал четвёртую ступень в иерархии племенной элиты — после ри, таништ-ри и советчика. В обязанности данщика входило собирать с общин и хранить всё, что племя выплачивало в казну пятины — от полотна, одежды и досок до скота, составлявшего борому — скотью дань. Данщик сберегал в своих амбарах и казну племени — всё, чем оно скидывалось на чёрный день, на содержание немощных и убогих и на общественные мероприятия. Данщик ведал раздачами, и теми, которые ри всякого ранга устраивал по случаю прибытия в полюдье, и теми, на которые решалось племя в неурожайный год или иное лихолетье. Данщик нёс полную ответственность за общее достояние — своим имуществом. Однако, сама возможность управлять потоками товара, скота и ценностей манила многих: желающих занять эту должность всегда хватало, и на неё был самый высокий имущественный ценз. Нередко усадьба данщика не уступала размером «дворцу» ри. У этого, судя по всему, будет скромнее.
Кормак долго шептался с Аковраном и Финварром. Потом он без особой охоты вернулся к радушному хозяину и дал согласие. Осху отправил своего спутника вперёд, а сам сопровождал гостей на их пути в долину.
-Спрашивала, что такое поместный удалец — так вот тот громила, что уехал первым, он самый и есть, - объяснила Шед.
-Что произошло?
-Нас пригласили в гости.
-Это хорошо или плохо?
-Нынче канун Ойхе Хоуна, скорее хорошо. А так, гость — наполовину пленник.
Дорога спускалась в долину по долгому серпантину. Все относительно пологие склоны были нарезаны на участки по гектару, не больше, и отбиты друг от друга изгородями, где живыми, где сухой кладки, повсюду щерились межевые камни, исписанные огамом по граням. Деревни как таковой не было, отдельные укреплённые усадьбы разбросаны на склонах, среди выгонов, тоже разгороженных, и пашен. На высоком берегу реки, петлявшей по галечнику, высился земляной форт. Дорога заканчивалась крепкими воротами. Осху направлялся именно туда.
-Шед, почему участков больше, чем домов? - споросила Зарина.
-Видать, околоток многолюдный, а у этого Осху полно заемщиков, ему это только на руку, - ответила рабыня, не отрываясь от работы. Она не поняла, о чём речь.
Зарина нахмурилась. Слово «кейли» - заёмщик обозначало человека, арендовавшего скот. Но это никак не объясняло, зачем понадобилось лоскутное одеяло.
Конри, ехавший рядом в тени полога повозки, вмешался:
-Это она о межевых изгородях, Шед. Они, Ласар, берегут урожай не только от соседей и бестолковой скотины. Прежде всего — от воинов. Благодаря межам войско может двигаться только по дорогам. Даже мальчишки из фианы не хотят продираются через колючки. А сражаться получается только на неудобьях и на бродах. Разве в твоих краях не так?
-В моих краях воины летают на волшебных повозках, - сухо ответила Зарина. - Изгороди им не помеха.
-Очень смешно, - обиделся Конри и умчался вперёд, подняв лошадь в галоп.
Шед безразлично поинтересовалась:
-Что, правда летают?
-Но ты же сама видела одну такую повозку позавчера.
-Разбитую и сожжённую. Мало ли под солнцем безумцев?
-Ты даже не представляешь, как сильно изменился Старый мир...
-Вот что, милостивица, - мягко сказала Шед. - Жить там тебе, видать, было не судьба. Раз суждено остаться среди нас, так зачем рвать себе сердце? Сегодня — новогодняя ночь, что посреди Седмицы Безвременья. Нас позвали в гости. Мужчины будут пировать и говорить о делах. А мы оденемся попроще, и будем веселиться с домочадцами Осху. Среди очистительного огня нежить нам не страшна. На закате принесут в жертву лишних животных. Если у хозяина долины есть друид, он будет гадать на костях. Сможешь узнать, что тебя ждёт, может в этом году, а может — через многие годы, если он хороший прозорливец. Посмотришь, как резвятся молодые. Охрану тебе дали вполне надёжную: если Осху задумал дурное, выведут.
-Шед, я ни о чём не жалею. Когда сравниваю то, что есть, с тем, что было, — без печали. Я смогу веселиться вместе со всеми. Но не лучше ли мне не держаться подальше от хозяев и их челяди?
-Как решит Кормак. Он так ошалел от своей удачи, что готов перед каждым хвастаться твоей красотой. Таковы уж все мужчины: вечно будут мериться друг перед другом здоровьем, силой и богатством. Если велит идти со всеми, не упрямься. Да и чем виноваты сыновья Росса, чтобы лишаться праздника?
Повозка остановилась. Зарина свернула вязание.
Гостям отвели обширную тщательно выкошенную луговину перед земляным фортом. Лошадей и волов распрягли, но никто и не подумал ставить шатры: в Ойхе Хоуна никто не спал.
У повозки Зарины собрались девицы — те самые, от которых Шед так усердно оберегала хозяйку. Девушки нарядились в лучшее: на них было всё, что пряталось в багаже от завистливых глаз. Шед, под соусом того, что у костра и так жарко, а к тому же собирается дождь, выдала вышитый войлочный плащ, а дорогие меха заперла под замок в сундуке. Единственное, что хозяйка себе смогла позволить — замшевое очелье, расшитое золотом, на лоб, да золотые бубенчики, вплетённые в косы. С серьгами и кулоном служанка смирилась, как с неизбежным бедствием, к тому же, они достались даром, их было не жалко.
-Если что не так, соберёшь звон в горсть — и бегом к своим. Пусть потом ищут! - предупредила Шед.
Ужина не предвиделось: мужчины нагуливали аппетит перед долгим пиром, а все, кому было не положено праздновать вместе с ними, могли наедаться безо всяких ограничений, пока шло веселье, со столов, которые ставили прямо на поляне.
Кормак навестил невесту перед тем, как отправиться на пир. Наряд он похвалил, однако не удержался от замечания:
-Слишком бедно, право слово!
Тем временем Линшех, вооружённый тяжёлой палкой, притащил в повозку Зарины сундучок с драгоценностями хозяина и остался сторожить добро.
НаконецДевушка узнала имена двух персонажей, известных ей как сыновья Росса — Дайре и Адайр. Третьим её телохранителем оказался далта Росса — приёмный сын, Эрк.
-Не вздумайте напиться! - предупредил Кормак. - И глаз с моей невесты не спускать! - предупредил Кормак.
-А никто и не собирался! - дерзко бросил Адайр, поправляя меч.
Остальные промолчали, лишь уныло глядя на повелителя — без тени почтения.
-Меня попросили разжечь костёр Ойхе Хоуна, - извинился ри, не обращая внимания на наглых юнцов. - Сегодня — последний Новый год, когда мы врозь. Старайся не оставаться одна. Даже со стражей. В свите твоей, признаться, девицы не слишком сообразительные, но уж шум поднимут, если что не так. Обещай, что будешь осторожна, моя радость.
-Конечно. Я буду само благоразумие, - тихо ответила Зарина. Ей было обидно, что Кормак не взял её на пир, как будто она собачка или ручная обезьянка.
Праздник начался с общего сбора всех жителей долины. Они прибывали семьями — и те, кто едва держался на ногах, и тех, кто ещё не умел ходить. Вместе с ними двигалось, поднимая пыль, стадо — коровы, волы, тёлки. Бык, принадлежавший Осху, пришёл в дикое возбуждение и с рёвом крушил стену загона. В общую отару сбивали овец и коз. От гвалта закладывало уши. Лошадей вели под уздцы, и визгливое ржание добавило свою тему в общую какофонию.
Местные жители и гости с приязнью приветствовали друг друга: кто-то ограничивался жестом, кто обнимался. Впрочем, мужчины это делали редко — чаще проявляли теплоту женщины. Впечатление создалось такое, что прикосновения между мужчинами были под негласным запретом. Молодёжь с любопытством разглядывала приезжих. Горшечники оценивали коров и овец. Часть скота переходила из рук в руки, получая новые выщипы на ушах.
Далее животных гнали в раскол, где стадо делили на гурты. Меньшую часть погнали у загонам при усадьбе Осху, остальных — на большое поле, огороженное валами хвороста. Некоторых повели к реке на убой.
И тут случился первый казус. Большинство спутниц Зарины сочли зрелище занимательным. Каждая решила, что отсутствие одной не заметят, и Зарина почти сразу же осталась наедине с телохранителями. А тут и сыновья Росса тоже помчались смотреть, оставив невесту ри на попечение Эрка.
Из-за истошного рёва, блеянья, стонов и глухого стука падающих тел, от запаха крови и внутренностей у Зарины закружилась голова. Шокировало то, что детей никто не пытался оградить от этого пира смерти.
-Куда столько мяса? - с досадой пробормотала Зарина, присаживаясь на обрубок дерева возле огромной кучи дров.
-Всех в зимой всё-равно не сохранить, - сказал Эрк, заслоняя Зарину от кровавого зрелища. - Корма до новой травы на всех не хватит: что-то сопреет, что-то олени потратят. Да и поле не вспашешь, если на нём зимой стояло большое стадо. Сегодня возвращают долги, платят недоимки. Не всё возьмут живым скотом. Проще заготовить впрок, бочки и соль уже наготове. Да и бойцам, и мастеру-мяснику, и обвальщикам лучше всё начать и закончить разом, чтобы в три дня всё и вывезли, тогда и река очистится.
-Хорошо хоть, свиней нет.
-В Лагене приводят и свиней, не на священное поле, конечно. Очень непрактично: когда их столько, без ран не обходится — да и без ущерба, если сбегут. Здесь, как и у нас, в Лохланне, колют свиней на месте. У нас всеобщий сбор на Ойхе Хоуна не обязателен, многие празднуют сами, двумя-тремя семьями или одним родом.
-В моих краях не убивают зверей прилюдно, и уж точно не пугают перед этим.
-Кто бы держал скот, если бы его не забивали и потом не ели? - пожал плечами семнадцатилетний философ. Он явно гордился тем, что всерьёз считал себя усатым — во всяком случае, то и дело поправлял пробивающиеся усики. - Напрасно никто никого не мучает, а Котёл всех помирит.
-Что-то мне уже ничего не хочется.
-Зря. Обещают знатную попойку. Потерпи, будет весело. Уйдёшь — придётся в темноте сидеть. И нам тоже, - смущенно добавил Эрк.
-Почему в темноте?
-Потому что на закате все огни ГиБрашила будут погашены, кроме тех, которые зажгут друиды для очищения и защиты. Утром угли костров разберут по домам, и от них уже растопят очаги.
Зарина обернулась. На том же бревне сидела крепко сбитая веснушчатая деваха, которая давеча больше всех восхищалась стразами на ногтях Зарины. Воодушевлённая вниманием невесты ри, она продолжила:
-Никто сегодня в домах не ночует и двери не запирает. Призраки и неупокоенные мертвецы могут заглянуть в гости. Чтобы они не пакостили, им приготовлено пиво и угощение — полные столы. Утром, что останется, хозяева доедят.
-Сегодня открываются Ши, и жители холмов запросто общаются с людьми. Не всегда это хорошо кончается, поэтому у новогодних костров безопаснее, - Эрк с радостью подхватил тему страшилок. - Но всех страшнее — Жнец, который выходит в эту ночь на охоту. Он ищет тех, кто плутает в потёмках, — и тех, кто разжигает костры без нужных заклинаний, — и забирает души. От призрака можно откупиться угощением, от Жнеца — никогда. Он ни в чём не нуждается.
-И что, всех забирает?
-Нет, конечно. Тех, кому повезёт на него нарваться, - юноша содрогнулся. - Меня один раз братцы заставили запалить костёр на Ойхе Хоуна . Батюшка сломал мне ухо, а уж им досталось — по сию пору помнят. Сейчас-то я вырос и знаю: проделка того не стоила. Глупо лезть в Котёл по своей охоте — смеха ради или чтоб показать молодечество.
-Жнец может насмерть напугать. Он ездит по дорогам на хромой кобыле, снявши голову, и заговаривает с прохожими, - почти шёпотом продолжила деваха.
-Как тебя зовут? - спросила Зарина, которую не увлёк местный фольклор.
-Глена, дочь Арда, сына Эркгаэла Донна. Я из подгорных МакИнтайров, как и Эрк, - приживалка улыбнулась, и Зарина поняла, почему улыбка эта неприятна: вместо четырёх верхних резцов у Глены было три — они расступились, чтобы занять место потерянного зуба, и случилось это так давно, что стояли они почти равномерно.
-Только ты — лишняя дочка. И надо было тебя назвать не «Долиной», а «Коровой», - почему-то Эрка обидело это родство.
-Разве дети могут быть лишними?
-Могут, когда семья бедная, а детей — мал мала меньше, и все выживают. Её отец — хотя из благородных, но у него пятеро сыновей-наследников и девять дочек-бесприданниц, пригожих, как наша Глена. Двух он замуж каким-то каком выдал, а остальных раздал в благородные дома в жилички.
-Ой, а я тоже бесприданница! - всплеснула руками Зарина. - У меня всё достояние — то, что на мне надето.
Глена улыбнулась дрожащими губами, пряча блестящие глаза. В этой улыбке Зарине померещилась горькая солидарность с робкой надеждой: вдруг чужестранка поймёт, каково это — быть «лишней» в собственной семье.
-Сравнили, - буркнул Эрк.
-Там, где я росла, говорят: от сумы и тюрьмы не зарекайся, - продолжила Зарина. - Сума — это мешок, куда попрошайка собирает подаяние. А тюрьма — замечательное место, куда запирают воров, убийц, обманщиков, предателей и прочих преступников. Кого — на время, кого — насовсем.
-Зачем? А возмещать они как будут? Не проще, чтобы признались, штраф заплатили и повинились? - удивился Эрк.
-Между прочим, у Энгуса, сына Моргана Лиата, сына Аода из МакИнтайров, таништ-ри Лохланна, тоже есть узилище в Тэурах, и никто из тех, кто туда угодил, оттуда не вернулся, - ввернула Глена.
-У дяди моего жениха? - уточнила Зарина.
-У него самого.
-Не уймёшься — там и очутишься, оглянуться не успеешь, корова болтливая! - вспылил Эрк.
-Эрк, будешь обзывать тех, кто некрасив, - к тридцати годам обзаведёшься пивным брюхом и парой прыщей на языке, - спокойно сказала Зарина. - И тебя будут дразнить дети тех, кого ты обижал.
-У Коровы не будет детей. Кому она нужна?
-Ну, во-первых, это у мужчин не бывает детей, а у женщин — только у некоторых. Во-вторых, не бывает некрасивых женщин, бывает мало пива, вина и прочих пьянящих напитков. А дети все равны перед законом. Мне так сказал почтенный Аковран.
-Если я такая страшная корова, то чего ты за мной ходишь, как телёнок за мамкой? - раздухарилась Глена.
-Я тебя когда-то поколочу за твой грязный язык, мерзавка!
-Драка частная или можем поучаствовать? - вернулись Адайр и Дайре в сопровождении пятерых девиц, две из них были чужие.
-Пойду пройдусь, ненадолго, - Эрк быстро зашагал прочь, куда глаза глядят.
-Не обращай на него внимания, госпожа Ласар, - подмигнул Адайр. - Он давеча опять подкатил к Ко... Глене с одной и той же просьбой, а она опять не дала!
Он показал язык — и тут же получил плюху от брата.
Девицы прыснули со смеху, Глена покраснела до корней волос.
-О, Небо! И этим людям доверено меня охранять! - Зарина схватилась за голову.
-От кого? У нас здесь мирно, не то, что на Кровавой реке, - удивилась местная девушка.
-Ага, только на болоте разбойники лютуют, а летом, под самый солнцеворот, косари на Голом хребте на саксов нарвались. Всего день пути отсюда — рожи страшные, раскрашены полосками в чёрный и зелёный. Еле ушли, - поправила её подруга.
-Да ладно вам, видали мы этих саксов — люди как люди, только лица прячут,- весомо изрёк Дайре.
-Ард-ри я только в своей пятине.
-Конечно, совет умного человека не помешает, - согласился старик. - Я подожду.
Зарина невольно вытянула шею, пытаясь разглядеть собеседника Кормака через плечо возницы.
-Сиди тихо! - Шед сдёрнула её на пол за плащ. - Кто его знает, чем закончится?
Данщик не произвёл на Зарину особого впечатления. По положению он занимал четвёртую ступень в иерархии племенной элиты — после ри, таништ-ри и советчика. В обязанности данщика входило собирать с общин и хранить всё, что племя выплачивало в казну пятины — от полотна, одежды и досок до скота, составлявшего борому — скотью дань. Данщик сберегал в своих амбарах и казну племени — всё, чем оно скидывалось на чёрный день, на содержание немощных и убогих и на общественные мероприятия. Данщик ведал раздачами, и теми, которые ри всякого ранга устраивал по случаю прибытия в полюдье, и теми, на которые решалось племя в неурожайный год или иное лихолетье. Данщик нёс полную ответственность за общее достояние — своим имуществом. Однако, сама возможность управлять потоками товара, скота и ценностей манила многих: желающих занять эту должность всегда хватало, и на неё был самый высокий имущественный ценз. Нередко усадьба данщика не уступала размером «дворцу» ри. У этого, судя по всему, будет скромнее.
Кормак долго шептался с Аковраном и Финварром. Потом он без особой охоты вернулся к радушному хозяину и дал согласие. Осху отправил своего спутника вперёд, а сам сопровождал гостей на их пути в долину.
-Спрашивала, что такое поместный удалец — так вот тот громила, что уехал первым, он самый и есть, - объяснила Шед.
-Что произошло?
-Нас пригласили в гости.
-Это хорошо или плохо?
-Нынче канун Ойхе Хоуна, скорее хорошо. А так, гость — наполовину пленник.
Дорога спускалась в долину по долгому серпантину. Все относительно пологие склоны были нарезаны на участки по гектару, не больше, и отбиты друг от друга изгородями, где живыми, где сухой кладки, повсюду щерились межевые камни, исписанные огамом по граням. Деревни как таковой не было, отдельные укреплённые усадьбы разбросаны на склонах, среди выгонов, тоже разгороженных, и пашен. На высоком берегу реки, петлявшей по галечнику, высился земляной форт. Дорога заканчивалась крепкими воротами. Осху направлялся именно туда.
-Шед, почему участков больше, чем домов? - споросила Зарина.
-Видать, околоток многолюдный, а у этого Осху полно заемщиков, ему это только на руку, - ответила рабыня, не отрываясь от работы. Она не поняла, о чём речь.
Зарина нахмурилась. Слово «кейли» - заёмщик обозначало человека, арендовавшего скот. Но это никак не объясняло, зачем понадобилось лоскутное одеяло.
Конри, ехавший рядом в тени полога повозки, вмешался:
-Это она о межевых изгородях, Шед. Они, Ласар, берегут урожай не только от соседей и бестолковой скотины. Прежде всего — от воинов. Благодаря межам войско может двигаться только по дорогам. Даже мальчишки из фианы не хотят продираются через колючки. А сражаться получается только на неудобьях и на бродах. Разве в твоих краях не так?
-В моих краях воины летают на волшебных повозках, - сухо ответила Зарина. - Изгороди им не помеха.
-Очень смешно, - обиделся Конри и умчался вперёд, подняв лошадь в галоп.
Шед безразлично поинтересовалась:
-Что, правда летают?
-Но ты же сама видела одну такую повозку позавчера.
-Разбитую и сожжённую. Мало ли под солнцем безумцев?
-Ты даже не представляешь, как сильно изменился Старый мир...
-Вот что, милостивица, - мягко сказала Шед. - Жить там тебе, видать, было не судьба. Раз суждено остаться среди нас, так зачем рвать себе сердце? Сегодня — новогодняя ночь, что посреди Седмицы Безвременья. Нас позвали в гости. Мужчины будут пировать и говорить о делах. А мы оденемся попроще, и будем веселиться с домочадцами Осху. Среди очистительного огня нежить нам не страшна. На закате принесут в жертву лишних животных. Если у хозяина долины есть друид, он будет гадать на костях. Сможешь узнать, что тебя ждёт, может в этом году, а может — через многие годы, если он хороший прозорливец. Посмотришь, как резвятся молодые. Охрану тебе дали вполне надёжную: если Осху задумал дурное, выведут.
-Шед, я ни о чём не жалею. Когда сравниваю то, что есть, с тем, что было, — без печали. Я смогу веселиться вместе со всеми. Но не лучше ли мне не держаться подальше от хозяев и их челяди?
-Как решит Кормак. Он так ошалел от своей удачи, что готов перед каждым хвастаться твоей красотой. Таковы уж все мужчины: вечно будут мериться друг перед другом здоровьем, силой и богатством. Если велит идти со всеми, не упрямься. Да и чем виноваты сыновья Росса, чтобы лишаться праздника?
Повозка остановилась. Зарина свернула вязание.
Гостям отвели обширную тщательно выкошенную луговину перед земляным фортом. Лошадей и волов распрягли, но никто и не подумал ставить шатры: в Ойхе Хоуна никто не спал.
У повозки Зарины собрались девицы — те самые, от которых Шед так усердно оберегала хозяйку. Девушки нарядились в лучшее: на них было всё, что пряталось в багаже от завистливых глаз. Шед, под соусом того, что у костра и так жарко, а к тому же собирается дождь, выдала вышитый войлочный плащ, а дорогие меха заперла под замок в сундуке. Единственное, что хозяйка себе смогла позволить — замшевое очелье, расшитое золотом, на лоб, да золотые бубенчики, вплетённые в косы. С серьгами и кулоном служанка смирилась, как с неизбежным бедствием, к тому же, они достались даром, их было не жалко.
-Если что не так, соберёшь звон в горсть — и бегом к своим. Пусть потом ищут! - предупредила Шед.
Ужина не предвиделось: мужчины нагуливали аппетит перед долгим пиром, а все, кому было не положено праздновать вместе с ними, могли наедаться безо всяких ограничений, пока шло веселье, со столов, которые ставили прямо на поляне.
Кормак навестил невесту перед тем, как отправиться на пир. Наряд он похвалил, однако не удержался от замечания:
-Слишком бедно, право слово!
Тем временем Линшех, вооружённый тяжёлой палкой, притащил в повозку Зарины сундучок с драгоценностями хозяина и остался сторожить добро.
НаконецДевушка узнала имена двух персонажей, известных ей как сыновья Росса — Дайре и Адайр. Третьим её телохранителем оказался далта Росса — приёмный сын, Эрк.
-Не вздумайте напиться! - предупредил Кормак. - И глаз с моей невесты не спускать! - предупредил Кормак.
-А никто и не собирался! - дерзко бросил Адайр, поправляя меч.
Остальные промолчали, лишь уныло глядя на повелителя — без тени почтения.
-Меня попросили разжечь костёр Ойхе Хоуна, - извинился ри, не обращая внимания на наглых юнцов. - Сегодня — последний Новый год, когда мы врозь. Старайся не оставаться одна. Даже со стражей. В свите твоей, признаться, девицы не слишком сообразительные, но уж шум поднимут, если что не так. Обещай, что будешь осторожна, моя радость.
-Конечно. Я буду само благоразумие, - тихо ответила Зарина. Ей было обидно, что Кормак не взял её на пир, как будто она собачка или ручная обезьянка.
Праздник начался с общего сбора всех жителей долины. Они прибывали семьями — и те, кто едва держался на ногах, и тех, кто ещё не умел ходить. Вместе с ними двигалось, поднимая пыль, стадо — коровы, волы, тёлки. Бык, принадлежавший Осху, пришёл в дикое возбуждение и с рёвом крушил стену загона. В общую отару сбивали овец и коз. От гвалта закладывало уши. Лошадей вели под уздцы, и визгливое ржание добавило свою тему в общую какофонию.
Местные жители и гости с приязнью приветствовали друг друга: кто-то ограничивался жестом, кто обнимался. Впрочем, мужчины это делали редко — чаще проявляли теплоту женщины. Впечатление создалось такое, что прикосновения между мужчинами были под негласным запретом. Молодёжь с любопытством разглядывала приезжих. Горшечники оценивали коров и овец. Часть скота переходила из рук в руки, получая новые выщипы на ушах.
Далее животных гнали в раскол, где стадо делили на гурты. Меньшую часть погнали у загонам при усадьбе Осху, остальных — на большое поле, огороженное валами хвороста. Некоторых повели к реке на убой.
И тут случился первый казус. Большинство спутниц Зарины сочли зрелище занимательным. Каждая решила, что отсутствие одной не заметят, и Зарина почти сразу же осталась наедине с телохранителями. А тут и сыновья Росса тоже помчались смотреть, оставив невесту ри на попечение Эрка.
Из-за истошного рёва, блеянья, стонов и глухого стука падающих тел, от запаха крови и внутренностей у Зарины закружилась голова. Шокировало то, что детей никто не пытался оградить от этого пира смерти.
-Куда столько мяса? - с досадой пробормотала Зарина, присаживаясь на обрубок дерева возле огромной кучи дров.
-Всех в зимой всё-равно не сохранить, - сказал Эрк, заслоняя Зарину от кровавого зрелища. - Корма до новой травы на всех не хватит: что-то сопреет, что-то олени потратят. Да и поле не вспашешь, если на нём зимой стояло большое стадо. Сегодня возвращают долги, платят недоимки. Не всё возьмут живым скотом. Проще заготовить впрок, бочки и соль уже наготове. Да и бойцам, и мастеру-мяснику, и обвальщикам лучше всё начать и закончить разом, чтобы в три дня всё и вывезли, тогда и река очистится.
-Хорошо хоть, свиней нет.
-В Лагене приводят и свиней, не на священное поле, конечно. Очень непрактично: когда их столько, без ран не обходится — да и без ущерба, если сбегут. Здесь, как и у нас, в Лохланне, колют свиней на месте. У нас всеобщий сбор на Ойхе Хоуна не обязателен, многие празднуют сами, двумя-тремя семьями или одним родом.
-В моих краях не убивают зверей прилюдно, и уж точно не пугают перед этим.
-Кто бы держал скот, если бы его не забивали и потом не ели? - пожал плечами семнадцатилетний философ. Он явно гордился тем, что всерьёз считал себя усатым — во всяком случае, то и дело поправлял пробивающиеся усики. - Напрасно никто никого не мучает, а Котёл всех помирит.
-Что-то мне уже ничего не хочется.
-Зря. Обещают знатную попойку. Потерпи, будет весело. Уйдёшь — придётся в темноте сидеть. И нам тоже, - смущенно добавил Эрк.
-Почему в темноте?
-Потому что на закате все огни ГиБрашила будут погашены, кроме тех, которые зажгут друиды для очищения и защиты. Утром угли костров разберут по домам, и от них уже растопят очаги.
Зарина обернулась. На том же бревне сидела крепко сбитая веснушчатая деваха, которая давеча больше всех восхищалась стразами на ногтях Зарины. Воодушевлённая вниманием невесты ри, она продолжила:
-Никто сегодня в домах не ночует и двери не запирает. Призраки и неупокоенные мертвецы могут заглянуть в гости. Чтобы они не пакостили, им приготовлено пиво и угощение — полные столы. Утром, что останется, хозяева доедят.
-Сегодня открываются Ши, и жители холмов запросто общаются с людьми. Не всегда это хорошо кончается, поэтому у новогодних костров безопаснее, - Эрк с радостью подхватил тему страшилок. - Но всех страшнее — Жнец, который выходит в эту ночь на охоту. Он ищет тех, кто плутает в потёмках, — и тех, кто разжигает костры без нужных заклинаний, — и забирает души. От призрака можно откупиться угощением, от Жнеца — никогда. Он ни в чём не нуждается.
-И что, всех забирает?
-Нет, конечно. Тех, кому повезёт на него нарваться, - юноша содрогнулся. - Меня один раз братцы заставили запалить костёр на Ойхе Хоуна . Батюшка сломал мне ухо, а уж им досталось — по сию пору помнят. Сейчас-то я вырос и знаю: проделка того не стоила. Глупо лезть в Котёл по своей охоте — смеха ради или чтоб показать молодечество.
-Жнец может насмерть напугать. Он ездит по дорогам на хромой кобыле, снявши голову, и заговаривает с прохожими, - почти шёпотом продолжила деваха.
-Как тебя зовут? - спросила Зарина, которую не увлёк местный фольклор.
-Глена, дочь Арда, сына Эркгаэла Донна. Я из подгорных МакИнтайров, как и Эрк, - приживалка улыбнулась, и Зарина поняла, почему улыбка эта неприятна: вместо четырёх верхних резцов у Глены было три — они расступились, чтобы занять место потерянного зуба, и случилось это так давно, что стояли они почти равномерно.
-Только ты — лишняя дочка. И надо было тебя назвать не «Долиной», а «Коровой», - почему-то Эрка обидело это родство.
-Разве дети могут быть лишними?
-Могут, когда семья бедная, а детей — мал мала меньше, и все выживают. Её отец — хотя из благородных, но у него пятеро сыновей-наследников и девять дочек-бесприданниц, пригожих, как наша Глена. Двух он замуж каким-то каком выдал, а остальных раздал в благородные дома в жилички.
-Ой, а я тоже бесприданница! - всплеснула руками Зарина. - У меня всё достояние — то, что на мне надето.
Глена улыбнулась дрожащими губами, пряча блестящие глаза. В этой улыбке Зарине померещилась горькая солидарность с робкой надеждой: вдруг чужестранка поймёт, каково это — быть «лишней» в собственной семье.
-Сравнили, - буркнул Эрк.
-Там, где я росла, говорят: от сумы и тюрьмы не зарекайся, - продолжила Зарина. - Сума — это мешок, куда попрошайка собирает подаяние. А тюрьма — замечательное место, куда запирают воров, убийц, обманщиков, предателей и прочих преступников. Кого — на время, кого — насовсем.
-Зачем? А возмещать они как будут? Не проще, чтобы признались, штраф заплатили и повинились? - удивился Эрк.
-Между прочим, у Энгуса, сына Моргана Лиата, сына Аода из МакИнтайров, таништ-ри Лохланна, тоже есть узилище в Тэурах, и никто из тех, кто туда угодил, оттуда не вернулся, - ввернула Глена.
-У дяди моего жениха? - уточнила Зарина.
-У него самого.
-Не уймёшься — там и очутишься, оглянуться не успеешь, корова болтливая! - вспылил Эрк.
-Эрк, будешь обзывать тех, кто некрасив, - к тридцати годам обзаведёшься пивным брюхом и парой прыщей на языке, - спокойно сказала Зарина. - И тебя будут дразнить дети тех, кого ты обижал.
-У Коровы не будет детей. Кому она нужна?
-Ну, во-первых, это у мужчин не бывает детей, а у женщин — только у некоторых. Во-вторых, не бывает некрасивых женщин, бывает мало пива, вина и прочих пьянящих напитков. А дети все равны перед законом. Мне так сказал почтенный Аковран.
-Если я такая страшная корова, то чего ты за мной ходишь, как телёнок за мамкой? - раздухарилась Глена.
-Я тебя когда-то поколочу за твой грязный язык, мерзавка!
-Драка частная или можем поучаствовать? - вернулись Адайр и Дайре в сопровождении пятерых девиц, две из них были чужие.
-Пойду пройдусь, ненадолго, - Эрк быстро зашагал прочь, куда глаза глядят.
-Не обращай на него внимания, госпожа Ласар, - подмигнул Адайр. - Он давеча опять подкатил к Ко... Глене с одной и той же просьбой, а она опять не дала!
Он показал язык — и тут же получил плюху от брата.
Девицы прыснули со смеху, Глена покраснела до корней волос.
-О, Небо! И этим людям доверено меня охранять! - Зарина схватилась за голову.
-От кого? У нас здесь мирно, не то, что на Кровавой реке, - удивилась местная девушка.
-Ага, только на болоте разбойники лютуют, а летом, под самый солнцеворот, косари на Голом хребте на саксов нарвались. Всего день пути отсюда — рожи страшные, раскрашены полосками в чёрный и зелёный. Еле ушли, - поправила её подруга.
-Да ладно вам, видали мы этих саксов — люди как люди, только лица прячут,- весомо изрёк Дайре.
