Время было уже к полудню, но отговорить старика не смогли. Килху вызвался отвезти его на седловину в колеснице — едва ли это было экспромтом. Тогда друид вполне успевал переночевать в хижине под перевалом, где всегда имелось достаточно дров, а наутро спуститься в Бресал-Эхарлам. Старик жестом благословил Зарину. Его уход остался незамеченным.
-Хорошо, что у Кано запас выпивки неисчерпаем - пожаловался Кормак. - Представляешь, этот негодяй Мураху допился до белой горячки и выпустил наземь всё вино, что оставалось в бочке, а потом сбежал!
-Какой ужас! Его ищут? - посочувствовала Зарина.
-Не велика потеря! Довольно он грел руки на моём добре. У меня теперь есть ты, чтобы вести дом.
-Уже похолодало, днями снег ляжет на перевале. Вся фиана устроена на постой, так что ничего ему не грозит. Налегке он за два дня окажется на землях Песочников, - успокоил ард-ри Филтиарнов.
Конри был озадачен, но не подавлен. Конумаил пожирал глазами бычью тушу.
Наконец все расселись, Кормак получил свою почётную долю и поделился с женой, хозяин продолжил раздавать угощение. Учитывая, что все мужчины были при оружии, стычка могла возникнуть посреди полного благодушия, и Кано был совершенно прав, гася в зародыше все конфликты, — самым расхожим поводом для них могло стать место за столом и качество порции.
Финварр взялся прочесть своё сочинение, дабы более не отвлекаться от веселья. Поэзией по нашим меркам его опус не являлся — просто на свой лад рифмованное восхваление достоинств его племянника и повелителя, очевидно, мнимых, и его невесты, ничуть не преувеличенных, витиеватое и насыщенное внутристрочными рифмами и аллитерациями. Он разливался соловьём не меньше четверти часа, и все внимательно слушали, особенно филид Филтиарнов, мотая на ус все красивости и обороты, которые можно было пристроить в дело. Кормак остался доволен, и Аковран тоже.
Вино полилось рекой, а за частоколом вскоре горланили, перекрикивая друг друга, заёмщики хозяина и вождя: простонародная брага сразу ударила им в голову.
До самого вечера сменяли друг друга развлечения. Молодые парни устроили поединки на мечах, и олимпийской системы здесь никто не придерживался: закопёрщик воткнул в землю нож, и по очереди на его вызов откликались его сверстники, ещё не брившие бород. Проигравший выбывал. Дольше всего нож держался у загорелых ребят, щеголявших особенно длинными шевелюрами, заплетёнными в тугие дреды. Амулетов Филтиарнов на их шеях, поясах и одежде было не видать, зато на плечах и предплечьях уже цвели татуировки. Последним остался высокий парень лет семнадцати с косичками, высветленными солнцем добела. Ему тут же вынесли поросёнка.
За поросёнка поборолись и лучники, соревновавшиеся в стрельбе по мишеням, потом по соломенному чучелу метали камни из пращи. Публика успевала и посмотреть, и поесть, а на валу верхушка горцев, властодержец Лохланна и его свита погрязали в безобразном обжорстве. Умеренность проявлял только Финварр.
То и дело Зарина, которой тоже претило чревоугодие, встречала на себе его ищущий взгляд. Она понимала, что не ошиблась: филид не собирался оставлять её в покое и дозревал до пошлого волокитства.
Тем временем на лужайке собирались две команды для перетягивания каната — забавы, у простого люда занимавшей почётное четвёртое место после оманаха, костей и камешков. В этом занятии здесь знали толк: боролись с полчаса, не меньше, и Зарина даже обрадовалась, когда, наконец, победившая ватага потянула на свою сторону проигравшую — и вся толпа, потеряв равновесие, повалилась на траву.
Пользуясь суматохой, неприметный человек в синей верхней лейне смешался с толпой. В его кошельке глухо позвякивал металл. Соглядатай Росса забрал из повозки свой вещевой мешок и уединился в сеннике, где аккуратно завернул в чистые обмотки несколько тонких золотых наскнидов, кольца и тяжёлые браслеты. Настроение у него было отменное.
А на лужайке готовились сыграть в оманах — грубую игру, в которую играют кожаным мячом, набитым опилками с песком, и деревянными клюшками-битами. Команды были в равной силе, и забава затянулась до сумерок, однако мужчины в азарте не соглашались на ничью, и готовы были резвиться, пока попадали клюшкой по мячу.
Аковран показывал Кормаку, что ему и Зарине уже пора. Ард-ри, которого переполняло хмельное веселье, не обращал на него ни малейшего внимания. Зарина нервно кусала губы. Линшех ждал в сторонке, сочувственно глядя на хозяйку. На них начали коситься. Конумаил хихикал, Конри дёргал брата за рукав и пихал в бок, тщетно пытаясь урезонить.
Финварр нахмурился и что-то прошептал на ухо племяннику. Кормак очнулся, тяжело вздохнул и сказал Зарине:
-Ну что, пошли, что ли. Наше брачное ложе готово.
Старший из поместных удальцов пронзительно свистнул. Пьяная компания оказалась щедра на советы. Финварр ободряюще улыбнулся Зарине и одними губами сказал: «Надо вытерпеть».
В распоряжение молодых был отдан амбар. Посреди него из пшеничной соломы соорудили брачное ложе, покрыли мехами и застелили вышитыми простынями, но постель была усыпана зерном, которое Зарина чувствовала через платье. Шед помогла ей снять украшения и расплести косы. Увядшие цветы цикламенов высыпались на земляной пол и на одеяла. Линшех молча наполнял жаровни углями. Жена ард-ри не решалась встретиться с ним взглядом. Рабыня пожелала хозяйке удачи и ушла.
-Эй, сбегай принеси доску! - Кормак демонстративно не назвал слугу по имени.
Линшех тяжело посмотрел на бывшего хозяина и, пожав плечами, отправился исполнять приказание.
-Куда ты его послал? - удивилась Зарина, вытряхивая из простыней крупу. - Кто это придумал? Поймаю — убью.
-Это старинный красивый обычай. Чтоб детей было, как зернышек в колосе.
Кормак снял плащ и расстегнул йонар. Ему было жарко. Зарина без воодушевления смотрела на красное от хмеля веснушчатое лицо мужа. То, что Кормак не способен был исполнять супружеские обязанности, сейчас казалось главным его достоинством.
Линшех принёс резную доску, мешочек с фигурами и масляную лампу.
-А, свет... Молодец что догадался.
Слуга молча положил игру на постель, зажёг фитиль от лучины и убрался восвояси. На лица молодых легли дрожащие тени.
-Спать ложиться рано. Надо же как-то скоротать время? Садись, я буду тебя учить, - предложил Кормак. - Только говорить будем шёпотом, чтобы охрана не слышала.
Зарине стало смешно, но она сдержалась. Кормак терпеливо объяснял правила. Играли долго, разбирая диспозиции. Зарина сидела на кровати с ногами, укрывшись одеялом. Становилось холоднее и холоднее, и Кормак закутался в плащ.
Уже за полночь огонёк в лампе зачах. Ард-ри нехотя собрал в мешок фигурки и спрятал их и доску в подушках. Новобрачные лежали рядом в ледяной постели и смотрели в потолок, неразличимый в темноте.
-Обними меня, что ли. Околеваю. Не могу спать один, с самого детства, - признался ард-ри Лохланна.
Когда веселье у пиршественного стола иссякло, и гости начали потихоньку расползаться, один из воинов Филтиарнов сообщил, что посыльный из земель МакМаэлов ищет филида Финварра, сына Катхаура.
Тот выслушал прибывшего внешне спокойно, лишь слегка изменился в лице. Поблагодарил хозяев и пошёл собираться. На рассвете, пошептавшись с Россом и попрощавшись с Кано, не побеспокоив новобрачных, он уехал верхом — в сопровождении двух слуг и поместного удальца, вызвавшегося, не взирая на похмелье, проводить гостя, не полагавшегося на защиту белого плаща, до границы.
Кормак проспал до полудня. Зарина отлежала бока, ожидая, когда же её супруг и повелитель изволит пробудиться.
Жена ард-ри Филтиарнов — Кано был вдовец, и почтенной даме пришлось исполнять её обязанности, заплела косы молодой женщины, упаковала их в полотняный чепец и спрятала под шарфом из прорезного кружева. От завтрака Кормак отказался, сославшись на скорое продолжение пира, и оставил жену наедине с почтенной дамой, которой было тридцать пять, не больше.
Линшех незаметно утащил доску и мешок с фигурками. Он смотрел на хозяйку с сочувствием, если не с приязнью.
-Не грусти, все мужчины скроены по одной мерке — вершки, вижу, хозяин успел снять до свадьбы. Твоё дело — дом, чтоб всё в нём было устроено красиво, удобно и пристойно. Хорошо, что слуги к тебе расположены. Придёт время, муж привыкнет. Без заботы и ухода они не могут, приучишь к дому — никуда не денется, - супруга вождя обняла Зарину.
Скоропостижный отъезд Финварра раздосадовал ард-ри гораздо больше, чем побег Мураху. Кормаку непременно нужно было выговориться.
Снег кружился над долиной Белой Лошади, хребет скрыло белое марево. Для продолжения пира натянули тент и застелили осокой землю под ним. Едва проспавшийся народ выползал из заснеженных палаток и шалашей.
С трудом удалось найти место, где бы никто не мешал — на сторожевой вышке, куда по ступеням можно было забраться со стрелковой галереи. Ард-ри обнял жену за плечи. Оказалось, у Финварра три дня назад умерла кетмуинтер — старшая жена.
Финварр, как и Кормак, стал себе хозяином в достаточно юном возрасте, в двадцать лет. В тот же год он взял в жёны Иту, дочь Эйлаха, сына Эреона, из бруггской ветви МакМаэлов.
Эта женщина обладала вполне заурядной внешностью, не была щедро одарена добродетелями, но отличалась редким умом. Овдовев второй раз, она, не решаясь самостоятельно вести дела, поселилась в доме Бераха, родственника по материнской линии. Берах был олавом, и Финварр проходил обучение в его доме.
Женитьба обернулась скандалом. Филид, желающий достигнуть верхних ступеней карьеры, должен связать жизнь с невинной девушкой, имеющей безупречную репутацию, из старинной богатой семьи, насчитывающей не меньше девяти поколений благородных предков.
Ита была на десять лет старше Финварра, и о причинах смерти её мужей говорили разное. У Иты был сын от первого брака, которого она воспитывала сама, хотя мальчик давно перерос возраст усыновления.
В общем, на будущем Финварра, как ни велики были его способности, можно было смело ставить крест. Понимая это, Берах не жадничал из-за выкупа невесты и дал щедрое приданное, что было кстати: после коровьей чумы дела у жениха пришли в полное расстройство, и по достатку он едва тянул на малоземельника, самого захудалого из землевладельцев. Если бы не талант, Финварр исчез бы с горизонта небожителей, погрязнув в безнадёжных долгах и постепенно лишившись не только скота, но и перспектив его развести.
Брак позволил Финварру поправить дела и благополучно доучиться — ему оставалось ещё семь лет. Сын Иты получил от отца в наследство виноградники площадью полторы сотни куал, и ещё пятьюдесятью куалами выкупа невесты распоряжался Берах, ничего не понимавший в выращивании лозы и правилах виноделов. Всем этим Финварр отныне мог пользоваться как законный муж и защитник чести Иты.
МакИнтайры крепко обиделись, и лет десять Финварру на их землях были не очень рады. Он не унывал: посещал влиятельные дома западного Лохланна, частенько бывал в Уладе, везде сочинял хвалебные песни, прослыл знатоком ритуалов, никогда не опускался до сатир.
Виноградниками и домом больше занималась жена, которая родила Финварру дочь и четырёх сыновей, младший из которых умер в младенчестве. Отдохнувшие пастбища родовых владений в Рыбной долине постепенно заполнились скотом, и родичи, довольные помощью Финварра и гордые его славой, однажды выбрали его тиарном-правителем — первым по влиянию после ри Конналли, титульного клана Озёрного края.
Идиллия продлилась чуть больше десяти лет. Кочевой образ жизни, даровое вино и щедрые поклонники повлияли на характер и привычки филида, а жена моложе не становилась.
Когда Финварру стукнуло тридцать, он взял вторую жену, Бан Ви, из Прибрежных МакИнтайров, из очень знатного рода, хотя и не с пашни власти. Бан Ви была сухощавой румяной красавицей, которая остро остро нуждалась в хорошей компании, дорогих подарках и разговорах о её достоинствах. Дом она, конечно, вела, и неплохо, но деловой хваткой не обладала.
Все попытки поселить жён под одной крышей закончились провалом: вторая супруга устраивала свары, ябедничала, цеплялась к пасынку мужа и в конце концов превратила жизнь в полный кошмар. Финварр в конце концов развёз своих супружниц по разным домовладениям и перестал баловать частыми визитами.
Это не мешало Бан Ви с удручающей регулярностью рожать больных детей — за семнадцать лет их случилось восемь, выжило двое, обе девочки. Кормак считал, что без колдовства не обошлось: не могут от нормальных родителей получаться одни горбуны, да ещё и Финварр последнее время начал сдавать.
Однако, филид не каялся, и до недавнего времени слава о его амурных похождениях не угасала. Он каждый год подавал прошение о допуске к испытаниям на достоинство олава, но коллегия олавов, собиравшаяся в Бругге, всякий раз отказывала, считая его недостойным. Неунывающий Финварр демонстративно носил белый плащ и продолжал вести беспорядочный образ жизни.
Последним пристанищем Финварра стал дом ард-ри в Тэурах, где он обретался с самого Лунаса — праздника осени. Кормак прежде близко не сталкивался с родственником и хорошего о нём слышал мало, поэтому сначала отнёсся с осторожностью. Однако старый ловелас с лёгкостью растопил лёд: не обращал ни малейшего внимания на бездельников вроде Конри, которыми кишела позада; был всегда ровен; готов сыграть в фидхел, кстати, делал это он лучше Кормака, но не зарывался и ставки не задирал. Сейчас ард-ри ощутил пустоту.
-Послушай, любой из твоей позады может вот так подхватиться и уехать без разрешения? - спросила Зарина.
-Знаешь, не знаю как у вас, но у нас похороны — самое важное, что с тобой случается в жизни. Обидно, что получить удовольствие от них ещё ни у кого не выходило. Хорошо, если дядя успеет до того, как могилу закроют. Тело и так уже из дома вынесли, на оплакивание Финварр опоздал. Ита была достойная женщина, чтоб там о ней не говорили, и заслуживает хороших проводов.
-Ему далеко ехать?
-Верхом — дней пять, если есть подменные кони. Поспеет к концу тризны, если выдержит, конечно. Осенью, как дожди пошли, он кашлял кровью, лекарю едва удалось его откормить сырой печёнкой. Потом Финварр берёгся и почти выздоровел. Жаль будет, если он себя уморит.
-Пять дней... Ещё три дня ехал гонец. Сколько же длятся похороны? - ужаснулась Зарина.
-Неделю — Ита с пашни власти. Ард-ри хоронят на исходе девятого дня. Но это только ард-ри.
-Так за это время тело начнёт разлагаться!
-Летом бывает. Случается, плакальщицы не уберегут, так и муха сядет. Но это обычай предков, не нам его менять, а сейчас подмораживает.
-Зато заживо не похоронят, - тихо сказала Зарина, дрожа от холода.
Кормак укрыл её полой выдрового плаща.
-Что за глупости приходят тебе в голову? Финварр рано или поздно объявится. Разберётся с наследством, одарит детей и родню жены и вернётся, помяни моё слово. Сыновья у него хорошо воспитаны, склоку на дележе не затеют.
-Я по нему не скучаю.
-А я уже соскучился. А вот Мураху , как только вернёмся, велю разыскать и доставить в дом в оковах. Бесов пьяница!
-Зачем он тебе сдался? - с неподдельной досадой спросила Зарина.
-Не в том дело, что вино вылил, а в том, что сбежал, как трус. Не терплю трусов.
-Хорошо, что у Кано запас выпивки неисчерпаем - пожаловался Кормак. - Представляешь, этот негодяй Мураху допился до белой горячки и выпустил наземь всё вино, что оставалось в бочке, а потом сбежал!
-Какой ужас! Его ищут? - посочувствовала Зарина.
-Не велика потеря! Довольно он грел руки на моём добре. У меня теперь есть ты, чтобы вести дом.
-Уже похолодало, днями снег ляжет на перевале. Вся фиана устроена на постой, так что ничего ему не грозит. Налегке он за два дня окажется на землях Песочников, - успокоил ард-ри Филтиарнов.
Конри был озадачен, но не подавлен. Конумаил пожирал глазами бычью тушу.
Наконец все расселись, Кормак получил свою почётную долю и поделился с женой, хозяин продолжил раздавать угощение. Учитывая, что все мужчины были при оружии, стычка могла возникнуть посреди полного благодушия, и Кано был совершенно прав, гася в зародыше все конфликты, — самым расхожим поводом для них могло стать место за столом и качество порции.
Финварр взялся прочесть своё сочинение, дабы более не отвлекаться от веселья. Поэзией по нашим меркам его опус не являлся — просто на свой лад рифмованное восхваление достоинств его племянника и повелителя, очевидно, мнимых, и его невесты, ничуть не преувеличенных, витиеватое и насыщенное внутристрочными рифмами и аллитерациями. Он разливался соловьём не меньше четверти часа, и все внимательно слушали, особенно филид Филтиарнов, мотая на ус все красивости и обороты, которые можно было пристроить в дело. Кормак остался доволен, и Аковран тоже.
Вино полилось рекой, а за частоколом вскоре горланили, перекрикивая друг друга, заёмщики хозяина и вождя: простонародная брага сразу ударила им в голову.
До самого вечера сменяли друг друга развлечения. Молодые парни устроили поединки на мечах, и олимпийской системы здесь никто не придерживался: закопёрщик воткнул в землю нож, и по очереди на его вызов откликались его сверстники, ещё не брившие бород. Проигравший выбывал. Дольше всего нож держался у загорелых ребят, щеголявших особенно длинными шевелюрами, заплетёнными в тугие дреды. Амулетов Филтиарнов на их шеях, поясах и одежде было не видать, зато на плечах и предплечьях уже цвели татуировки. Последним остался высокий парень лет семнадцати с косичками, высветленными солнцем добела. Ему тут же вынесли поросёнка.
За поросёнка поборолись и лучники, соревновавшиеся в стрельбе по мишеням, потом по соломенному чучелу метали камни из пращи. Публика успевала и посмотреть, и поесть, а на валу верхушка горцев, властодержец Лохланна и его свита погрязали в безобразном обжорстве. Умеренность проявлял только Финварр.
То и дело Зарина, которой тоже претило чревоугодие, встречала на себе его ищущий взгляд. Она понимала, что не ошиблась: филид не собирался оставлять её в покое и дозревал до пошлого волокитства.
Тем временем на лужайке собирались две команды для перетягивания каната — забавы, у простого люда занимавшей почётное четвёртое место после оманаха, костей и камешков. В этом занятии здесь знали толк: боролись с полчаса, не меньше, и Зарина даже обрадовалась, когда, наконец, победившая ватага потянула на свою сторону проигравшую — и вся толпа, потеряв равновесие, повалилась на траву.
Пользуясь суматохой, неприметный человек в синей верхней лейне смешался с толпой. В его кошельке глухо позвякивал металл. Соглядатай Росса забрал из повозки свой вещевой мешок и уединился в сеннике, где аккуратно завернул в чистые обмотки несколько тонких золотых наскнидов, кольца и тяжёлые браслеты. Настроение у него было отменное.
А на лужайке готовились сыграть в оманах — грубую игру, в которую играют кожаным мячом, набитым опилками с песком, и деревянными клюшками-битами. Команды были в равной силе, и забава затянулась до сумерок, однако мужчины в азарте не соглашались на ничью, и готовы были резвиться, пока попадали клюшкой по мячу.
Аковран показывал Кормаку, что ему и Зарине уже пора. Ард-ри, которого переполняло хмельное веселье, не обращал на него ни малейшего внимания. Зарина нервно кусала губы. Линшех ждал в сторонке, сочувственно глядя на хозяйку. На них начали коситься. Конумаил хихикал, Конри дёргал брата за рукав и пихал в бок, тщетно пытаясь урезонить.
Финварр нахмурился и что-то прошептал на ухо племяннику. Кормак очнулся, тяжело вздохнул и сказал Зарине:
-Ну что, пошли, что ли. Наше брачное ложе готово.
Старший из поместных удальцов пронзительно свистнул. Пьяная компания оказалась щедра на советы. Финварр ободряюще улыбнулся Зарине и одними губами сказал: «Надо вытерпеть».
В распоряжение молодых был отдан амбар. Посреди него из пшеничной соломы соорудили брачное ложе, покрыли мехами и застелили вышитыми простынями, но постель была усыпана зерном, которое Зарина чувствовала через платье. Шед помогла ей снять украшения и расплести косы. Увядшие цветы цикламенов высыпались на земляной пол и на одеяла. Линшех молча наполнял жаровни углями. Жена ард-ри не решалась встретиться с ним взглядом. Рабыня пожелала хозяйке удачи и ушла.
-Эй, сбегай принеси доску! - Кормак демонстративно не назвал слугу по имени.
Линшех тяжело посмотрел на бывшего хозяина и, пожав плечами, отправился исполнять приказание.
-Куда ты его послал? - удивилась Зарина, вытряхивая из простыней крупу. - Кто это придумал? Поймаю — убью.
-Это старинный красивый обычай. Чтоб детей было, как зернышек в колосе.
Кормак снял плащ и расстегнул йонар. Ему было жарко. Зарина без воодушевления смотрела на красное от хмеля веснушчатое лицо мужа. То, что Кормак не способен был исполнять супружеские обязанности, сейчас казалось главным его достоинством.
Линшех принёс резную доску, мешочек с фигурами и масляную лампу.
-А, свет... Молодец что догадался.
Слуга молча положил игру на постель, зажёг фитиль от лучины и убрался восвояси. На лица молодых легли дрожащие тени.
-Спать ложиться рано. Надо же как-то скоротать время? Садись, я буду тебя учить, - предложил Кормак. - Только говорить будем шёпотом, чтобы охрана не слышала.
Зарине стало смешно, но она сдержалась. Кормак терпеливо объяснял правила. Играли долго, разбирая диспозиции. Зарина сидела на кровати с ногами, укрывшись одеялом. Становилось холоднее и холоднее, и Кормак закутался в плащ.
Уже за полночь огонёк в лампе зачах. Ард-ри нехотя собрал в мешок фигурки и спрятал их и доску в подушках. Новобрачные лежали рядом в ледяной постели и смотрели в потолок, неразличимый в темноте.
-Обними меня, что ли. Околеваю. Не могу спать один, с самого детства, - признался ард-ри Лохланна.
Когда веселье у пиршественного стола иссякло, и гости начали потихоньку расползаться, один из воинов Филтиарнов сообщил, что посыльный из земель МакМаэлов ищет филида Финварра, сына Катхаура.
Тот выслушал прибывшего внешне спокойно, лишь слегка изменился в лице. Поблагодарил хозяев и пошёл собираться. На рассвете, пошептавшись с Россом и попрощавшись с Кано, не побеспокоив новобрачных, он уехал верхом — в сопровождении двух слуг и поместного удальца, вызвавшегося, не взирая на похмелье, проводить гостя, не полагавшегося на защиту белого плаща, до границы.
Кормак проспал до полудня. Зарина отлежала бока, ожидая, когда же её супруг и повелитель изволит пробудиться.
Жена ард-ри Филтиарнов — Кано был вдовец, и почтенной даме пришлось исполнять её обязанности, заплела косы молодой женщины, упаковала их в полотняный чепец и спрятала под шарфом из прорезного кружева. От завтрака Кормак отказался, сославшись на скорое продолжение пира, и оставил жену наедине с почтенной дамой, которой было тридцать пять, не больше.
Линшех незаметно утащил доску и мешок с фигурками. Он смотрел на хозяйку с сочувствием, если не с приязнью.
-Не грусти, все мужчины скроены по одной мерке — вершки, вижу, хозяин успел снять до свадьбы. Твоё дело — дом, чтоб всё в нём было устроено красиво, удобно и пристойно. Хорошо, что слуги к тебе расположены. Придёт время, муж привыкнет. Без заботы и ухода они не могут, приучишь к дому — никуда не денется, - супруга вождя обняла Зарину.
Скоропостижный отъезд Финварра раздосадовал ард-ри гораздо больше, чем побег Мураху. Кормаку непременно нужно было выговориться.
Снег кружился над долиной Белой Лошади, хребет скрыло белое марево. Для продолжения пира натянули тент и застелили осокой землю под ним. Едва проспавшийся народ выползал из заснеженных палаток и шалашей.
С трудом удалось найти место, где бы никто не мешал — на сторожевой вышке, куда по ступеням можно было забраться со стрелковой галереи. Ард-ри обнял жену за плечи. Оказалось, у Финварра три дня назад умерла кетмуинтер — старшая жена.
Финварр, как и Кормак, стал себе хозяином в достаточно юном возрасте, в двадцать лет. В тот же год он взял в жёны Иту, дочь Эйлаха, сына Эреона, из бруггской ветви МакМаэлов.
Эта женщина обладала вполне заурядной внешностью, не была щедро одарена добродетелями, но отличалась редким умом. Овдовев второй раз, она, не решаясь самостоятельно вести дела, поселилась в доме Бераха, родственника по материнской линии. Берах был олавом, и Финварр проходил обучение в его доме.
Женитьба обернулась скандалом. Филид, желающий достигнуть верхних ступеней карьеры, должен связать жизнь с невинной девушкой, имеющей безупречную репутацию, из старинной богатой семьи, насчитывающей не меньше девяти поколений благородных предков.
Ита была на десять лет старше Финварра, и о причинах смерти её мужей говорили разное. У Иты был сын от первого брака, которого она воспитывала сама, хотя мальчик давно перерос возраст усыновления.
В общем, на будущем Финварра, как ни велики были его способности, можно было смело ставить крест. Понимая это, Берах не жадничал из-за выкупа невесты и дал щедрое приданное, что было кстати: после коровьей чумы дела у жениха пришли в полное расстройство, и по достатку он едва тянул на малоземельника, самого захудалого из землевладельцев. Если бы не талант, Финварр исчез бы с горизонта небожителей, погрязнув в безнадёжных долгах и постепенно лишившись не только скота, но и перспектив его развести.
Брак позволил Финварру поправить дела и благополучно доучиться — ему оставалось ещё семь лет. Сын Иты получил от отца в наследство виноградники площадью полторы сотни куал, и ещё пятьюдесятью куалами выкупа невесты распоряжался Берах, ничего не понимавший в выращивании лозы и правилах виноделов. Всем этим Финварр отныне мог пользоваться как законный муж и защитник чести Иты.
МакИнтайры крепко обиделись, и лет десять Финварру на их землях были не очень рады. Он не унывал: посещал влиятельные дома западного Лохланна, частенько бывал в Уладе, везде сочинял хвалебные песни, прослыл знатоком ритуалов, никогда не опускался до сатир.
Виноградниками и домом больше занималась жена, которая родила Финварру дочь и четырёх сыновей, младший из которых умер в младенчестве. Отдохнувшие пастбища родовых владений в Рыбной долине постепенно заполнились скотом, и родичи, довольные помощью Финварра и гордые его славой, однажды выбрали его тиарном-правителем — первым по влиянию после ри Конналли, титульного клана Озёрного края.
Идиллия продлилась чуть больше десяти лет. Кочевой образ жизни, даровое вино и щедрые поклонники повлияли на характер и привычки филида, а жена моложе не становилась.
Когда Финварру стукнуло тридцать, он взял вторую жену, Бан Ви, из Прибрежных МакИнтайров, из очень знатного рода, хотя и не с пашни власти. Бан Ви была сухощавой румяной красавицей, которая остро остро нуждалась в хорошей компании, дорогих подарках и разговорах о её достоинствах. Дом она, конечно, вела, и неплохо, но деловой хваткой не обладала.
Все попытки поселить жён под одной крышей закончились провалом: вторая супруга устраивала свары, ябедничала, цеплялась к пасынку мужа и в конце концов превратила жизнь в полный кошмар. Финварр в конце концов развёз своих супружниц по разным домовладениям и перестал баловать частыми визитами.
Это не мешало Бан Ви с удручающей регулярностью рожать больных детей — за семнадцать лет их случилось восемь, выжило двое, обе девочки. Кормак считал, что без колдовства не обошлось: не могут от нормальных родителей получаться одни горбуны, да ещё и Финварр последнее время начал сдавать.
Однако, филид не каялся, и до недавнего времени слава о его амурных похождениях не угасала. Он каждый год подавал прошение о допуске к испытаниям на достоинство олава, но коллегия олавов, собиравшаяся в Бругге, всякий раз отказывала, считая его недостойным. Неунывающий Финварр демонстративно носил белый плащ и продолжал вести беспорядочный образ жизни.
Последним пристанищем Финварра стал дом ард-ри в Тэурах, где он обретался с самого Лунаса — праздника осени. Кормак прежде близко не сталкивался с родственником и хорошего о нём слышал мало, поэтому сначала отнёсся с осторожностью. Однако старый ловелас с лёгкостью растопил лёд: не обращал ни малейшего внимания на бездельников вроде Конри, которыми кишела позада; был всегда ровен; готов сыграть в фидхел, кстати, делал это он лучше Кормака, но не зарывался и ставки не задирал. Сейчас ард-ри ощутил пустоту.
-Послушай, любой из твоей позады может вот так подхватиться и уехать без разрешения? - спросила Зарина.
-Знаешь, не знаю как у вас, но у нас похороны — самое важное, что с тобой случается в жизни. Обидно, что получить удовольствие от них ещё ни у кого не выходило. Хорошо, если дядя успеет до того, как могилу закроют. Тело и так уже из дома вынесли, на оплакивание Финварр опоздал. Ита была достойная женщина, чтоб там о ней не говорили, и заслуживает хороших проводов.
-Ему далеко ехать?
-Верхом — дней пять, если есть подменные кони. Поспеет к концу тризны, если выдержит, конечно. Осенью, как дожди пошли, он кашлял кровью, лекарю едва удалось его откормить сырой печёнкой. Потом Финварр берёгся и почти выздоровел. Жаль будет, если он себя уморит.
-Пять дней... Ещё три дня ехал гонец. Сколько же длятся похороны? - ужаснулась Зарина.
-Неделю — Ита с пашни власти. Ард-ри хоронят на исходе девятого дня. Но это только ард-ри.
-Так за это время тело начнёт разлагаться!
-Летом бывает. Случается, плакальщицы не уберегут, так и муха сядет. Но это обычай предков, не нам его менять, а сейчас подмораживает.
-Зато заживо не похоронят, - тихо сказала Зарина, дрожа от холода.
Кормак укрыл её полой выдрового плаща.
-Что за глупости приходят тебе в голову? Финварр рано или поздно объявится. Разберётся с наследством, одарит детей и родню жены и вернётся, помяни моё слово. Сыновья у него хорошо воспитаны, склоку на дележе не затеют.
-Я по нему не скучаю.
-А я уже соскучился. А вот Мураху , как только вернёмся, велю разыскать и доставить в дом в оковах. Бесов пьяница!
-Зачем он тебе сдался? - с неподдельной досадой спросила Зарина.
-Не в том дело, что вино вылил, а в том, что сбежал, как трус. Не терплю трусов.
