В конце концов, это не ты ему подсунула зелье, напротив, спасла его от позора. Его очередь быть благодарным. Наберись храбрости и признайся, можешь даже сказать, брат был пьян и взял тебя силой. И не такое случается, - Шед начала по обыкновению раздавать указания.
Зарина улыбнулась сквозь слёзы. Однако, поговорить с мужем не получилось: охота на ветру затянулась до вечера, закончилась баней и плавно перешла в попойку, которую Кормак закончил у братьев.
Конумаила выставили за дверь. Глена караулила у порога, дожидаясь, пока кто-то из сыновей Аунана Айнаха высунет нос во двор. Ветер выдёргивал соломины из крыш строений и норовил воткнуть в незадачливых прохожих. Море ревело, впустую штурмуя скалистый берег. Прибой и вой ветра то и дело заглушал голоса домочадцев ри Песочников, веселившихся в большом доме. Конумаил нашёл место потише: пристроился у дровницы, забившись под крышу.
-Господин Конумаил, - шёпотом позвала Глена.
-Чего тебе, Корова? Уйди, я не в духе, мне не до баб.
-Я кое-что разузнала для господина Конри.
-Он занят.
-Я подожду.
-Тварь бесстыжая, занят он, тебе говорят! Не шлюху какую — самого ард-ри ублажает. Если что разнюхала, говори мне.
Приживалка принялась торопливо шептать на ухо Конумаилу, который сначала был раздражён, потом заулыбался, одолевая дурноту.
-Ничего не путаешь? - спросил повеса, подавляя отрыжку.
-Как можно, господин Конумаил!
-Сделаешь всё, как договорились, - фыркнул Конумаил. - Сделаешь — расплатимся. А теперь убирайся прочь. Меня тошнит.
Приживалка безропотно скрылась в темноте. В доме вспыхнула склока. Конумаила рвало смесью браги, пива и красного вина.
Баррфин, ри Гаинвеат, зашёл к жене пожелать спокойной ночи. Фиона в компании двух подружек валялась на меховом покрывале поперёк резной кровати. Ещё трое дам из её свиты сидели на подушках на полу рядом с рассказчицей. Вся компания по семьсот пятьдесят первому разу слушала историю о чудесном рождении Коналла Кэрнаха, случившемся ещё в Старой Ирландии. Когда старуха путала что-то, благодарная аудитория её поправляла. Баррфин поощрял такое времяпровождение, но сейчас ему необходимо было остаться с женой наедине.
-Как ведёт себя мой сын? - спросил он, оглаживая живот Фионы, ещё почти плоский.
-Пока не шевелится, рано, - женщина потянулась. - Я исполнила твою просьбу. Только, Барра, мне кажется, жена Птицелова — законченная дура. Представляешь, она понесла и даже не заметила этого! Сомневаюсь, что наш ард-ри станет с ней советоваться. Уж лучше сговориться с его дружками, или как их правильно назвать. Кстати, она не успела известить о такой мелочи, как беременность.
-Люди вовсе не таковы, какими кажутся, моя радость, а мужья охотно потакают глупым жёнам. Мы так устроены.
-Как я рада, что ты не таков, - Фиона поправила завитые локоны Баррфина, тронутые обильной проседью.
-Возвращаю тебе твоих кукол, моя хорошая. Не засиживайся допоздна, ты должна высыпаться.
Ночью хлынул дождь, и шторм убился. Линшех, помня о своих обязанностях, принёс завтрак.
-Нездоровится или уже донесли? - спросил он Шед, кивая на бледную опечаленную хозяйку.
-Всего понемногу, - соврала рабыня, выпроваживая его.
Зарина ковыряла овсянку, без интереса перекатывая вязкую массу по тарелке.
-Ты должна есть за двоих, сударыня. Это ещё что за горе над полными блюдами?
-Не лезет.
-Прикажешь тебя с ложки кормить? Дети, сударыня, - это великая радость, но даются нелегко.
Зарина вздохнула и отставила тарелку. Линшех вышел, оставив женщин наедине.
-Шед, ты говорила когда-то о травках, от которых случается выкидыш.
-Чего ради? - Шед стала похожа на ощетинившуюся кошку. - Посмотри на меня! Мне было тринадцать, когда я забеременела, и от большого ума вытравила плод. С тех пор моё чрево высохло. Мне тридцать, Ласар, и мне никогда не приложить к груди младенца, никто не назовёт меня матерью.
Она сделала паузу, и голос её стал тусклым и чужим.
-Когда я стану немощной, никто не будет за мной ухаживать, придётся ютиться на задворках, выпрашивая на кухне объедки и помои, что оставили для свиней. Если бы я была свободнорождённой, клан бы пристроил меня в богадельню. От голода там не умирают — там прозябают впроголодь и дрожат от холода, потому что на день по закону положено не меньше трёх поленьев, а больше чужой старухе никто не даст. Старики там просят у Дона скорой смерти, ночами не смыкая глаз от сожаления о том, что были бездетны.
Шед шагнула ближе, чтобы видеть лицо Зарины, и продолжила.
-Тебе не светит даже это. У тебя нет клана, Ласар. У тебя только брат, и не знаю, как вы будете смотреть в глаза друг другу после того, что он натворил: такое не забывается. Только твой сын, или дочь, если так выйдет, обеспечат твою старость. Неизвестно, выживет ли этот ребёнок, и сможешь ли ты зачать следующего. Так что рожай и расти его так, будто он — последний, и считай, что у него нет отца, кроме твоего мужа, и пусть твоему мужу хватит ума признать ребёнка своим.
Зарина сглотнула. В её глазах стояли слёзы.
-Друид предсказал, что у Кормака будет единственный сын, - прошептала она. - Что сделают с тем младенцем, которого я ношу сейчас? Я вовсе не хочу травить плод, но я не вынесу, если его убьют или отнимут, когда он родится.
-Раз уж есть не хочешь, надо пройтись. Сиднем сидючи и до хвори недалеко, - Шед переменила тему. Голос её звучал примерительно.
По крутой лестнице женщины спустились к воде. После дождей лиман разбух, и полоска пляжа сузилась до каких-то трёх метров. Глена бросала в воду камешки.
-Что ты здесь делаешь одна? - спросила её Шед.
-Здесь, говорят, безопасно, - пожала плечами приживалка. - Выйдем на песчаную косу? Говорят, после дождя песок поёт, а ночью дождь был. Вот бы послушать!
Зарина мысленно уже беседовала с Кормаком. Она последовала за Гленой без раздумий и колебаний. Коса начиналась в сотне метров от лестницы. Идти по мокрому песку было легко. Шед ворчала, что скоро хозяйка промочит ноги.
Глена настойчиво привлекала внимание к взморью: то голова тюленя над водой показалась, то лебеди качаются на волнах. Слишком уж нарочито.
Зарина обернулась в сторону лимана. Одна ладья двигалась к берегу на вёслах, а до лестницы — метров двести.
-Быстро назад! Бегом! - Зарина схватила Шед за руку и потащила к дому.
Рабыня оглянулась и метнула в Глену слово, которого Зарина не знала.
-Вы куда? - Глена не удивилась, а скорее расстроилась.
-Только подойди, тварь! - огрызнулась Шед. - Задушу голыми руками, и отвечать не буду.
Зарина бегала намного лучше, чем её преданная служанка. Бросить её было никак невозможно. Глена не могла их догнать, но и не отставала.
На скале, как показалось Зарине, запели струны арфы. В борт корабля впилось несколько стрел, большинство легло в воду. Ладья, которую спешно разворачивали, потеряла ход. Над бортами поднялись щиты, парус наполнился лёгким ветром, и судно, как-то неуклюже, скулой вперёд, заскользило к устью.
Адайр опрометью нёсся к Зарине, спотыкаясь и скользя на лестнице.
-Шею свернёшь, ненормальный! - крикнула ему с берега жена ри.
-Не спеши, госпожа! Они не вернутся!
На скале столпились лучники из отряда Росса, но людей Гаинвеат было гораздо больше. Зарина села на песок. В боку кололо. Глена испугалась только теперь — причём отнюдь не гнева госпожи.
-Доигрались? Отец вас разорвёт, и тебя, и Конри твоего, - напустился на приживалку Адайр.
-Я-то причём? - губы некрасивой девушки задрожали.
-Ты знаешь, и Конри знает. И отец знает. Он всё знает, Корова. Конец тебе, и дружку твоему тоже конец. Тебя судить будут, и его тоже.
-За что? - завыла Глена.
-За твою непроходимую глупость, - вздохнула Зарина. - Неужели ты думала, что я могу шаг сделать, чтоб за мной не следили? Уберите её от меня, глаза бы мои её не видели. Не говорите мужу, он её убьёт.
-Убьёт? Я так не думаю, госпожа Ласар, - Глена взяла себя в руки.
Шед помогла хозяйке встать.
-Ох и задали вы нам задачку, - Адайр раздулся от гордости. - Мы уже собрались вмешаться — сильно далеко ушли, боялись, не достанем. Ри Гаинвеат предупредил отца, что с «Тени» зачастили на наш берег, а кормчего их пару раз видели со слугой Конри. Отец рад был Конри угодить.
-Больше я за ворота ни ногой, - Зарина, наконец, отдышалась.
-Дошло. Не может не радовать! - юноша пропустил госпожу вперёд, защищая тыл.
Зарина оглянулась. Корабль переваливался на волне открытого моря.
-Им что, так и дадут уйти?
-А что они сделали? - пожал плечами Адайр. - Но больше они, пока мы тут, сюда не сунутся, помяни моё слово.
-Кто это был?
-Торговое судно из Керри. Хозяин живёт на Чаячьем берегу, в Муме, короче.
-Увезти жену ард-ри! Это же военным походом грозит! - возмущалась Шед.
-Им нужна не я, им нужно моё чрево, и, по возможности, порожнее, - вздохнула Зарина.
Воины наверху веселились от души, любуясь, как северяне налегают на вёсла. Спасение жены гостя от заранее обречённого похищения, было приятным приложением к возможности, постреляв по далёкой мишени, проявить удаль. Зарина поблагодарила их за услугу.
-Пустое. Опасности не было. Но проучить этих паршивцев было нужно, - улыбнулся десятник Песочников, стаскивая с правой руки замшевую перчатку.
В доме Зарина почувствовала дурноту. Шед помогла ей прилечь и принялась растирать виски мазью, благоухавшей гвоздикой.
В это время Конри, утомлённый и благостный, тщательно приправив новость состраданием и издёвкой, поведал ард-ри Лохланна о беременности жены. Он упивался победой.
Ему всё труднее давались потехи однополой любви — в отличии от Кормака, он был абсолютно нормальным парнем, который давно перерос подростковые выкрутасы. Кудрявый мальчик, которого Конри с Конумаилом некогда растлили, повзрослел, оброс жестким волосом и девушку вовсе не напоминал. Конумаил последнее время откровенно тяготился унылой обязанностью делить постель с ард-ри.
Брат, понимавший, чем закончится пренебрежение любовником, отдувался за двоих, оживляя угасшую страсть спиртным и снадобьями. И была на то отдельная причина.
Благополучие братьев обеспечивал Кормак, которого народ будто в насмешку возвысил над собой. Конри сначала запаниковал, но потом ему понравилось: солидные люди обращались с просьбой решить какие-то, на первый взгляд, несложные проблемы и намекают на вполне материальную благодарность. Казна и раздачи — вот они, только руку протяни.
Однако, оказалось, что в деловых вопросах щедрый и добродушный Кормак полагается на мнение дяди. Проворачивать дела под неусыпным оком недоверчивого и алчного старика было опасно. К тому же, на горизонте замаячили тени других соискателей расположения Кормака — таких же беспринципных, неразборчивых в средствах и гораздо более способных.
Конри в бессильной тревоге наблюдал, как почва уходит из под ног. А тут Энгус МакИнтайр — тот самый осторожный кормаков дядя — заронил в голову племянника светлую мысль заменить угон скота на приграничных землях Верхнего Коннаута — традиционный для вновь выбранного ард-ри Лохланна, — безумным походом за невестой, рождённой в баснословные времена.
Поход оказался не таким уж опасным. Ещё в самом начале изобретательный ум Конри родил план занять место подле жены бессильного ард-ри — место, самой природой предназначенное любовнику. В отличии от женоподобного Кормака, Конри был вполне состоятелен как мужчина и плодовит.
Кто знает, может быть, благодаря обаянию, такту и ловкости ему удастся поддерживать отношения с обоими супругами и продолжать кормиться от их щедрот. Однако невеста оказалась слишком красивой, слишком порядочной и слишком брезгливой. Конумаил не помогал, а только мешал своими неуклюжими ухаживаниями.
Ласар, в отличие от Конри, — отвергнутая роднёй сирота, не имевшая ни связей, ни богатства, ни вдосталь земли, — ни с того, ни с сего объявила войну зарвавшимся любимчикам властодержца. Медленно, но верно, она прибирала мужа к рукам и не давала шанса узнать, что в действительности происходит в её шатре.
Так цепная собака, схватив полу плаща, жуёт ткань и перехватывает ближе и ближе, подтягивая к себе незадачливого прохожего, пока не вцепится зубами в тело, пьянея от крови и тщетного сопротивления.
Пройдоха Мураху без толку подпаивал господина Спящей доблестью. Похоже, жена ри была ведьмой, знавшей о плотских утехах то, что в ГиБрашиле было неведомо.
Вчера сама судьба подкинула шанс рассчитаться с выскочкой за все обиды. Во-первых, шкипер с мунстерской ладьи что-то такое намекал насчёт Песчаной косы. Конри не согласился и не отказал, подарок не принял и был чист, как младенец. Лишь пообещал за странную прогулку наполнить чрево глупенькой Глене, у которой никак не выходило втереться хозяйке в доверие.
Учитывая, сколько раз приживалка травила плод, ничего могло и вовсе не получиться — он ничем не рисковал. А жена ард-ри могла и так отказаться от общества невзрачной шлюшки. Но Глена, расчувствовавшаяся от оказанного доверия, выболтала, что хозяйка беременна.
Конри удивился: Кормак бы похвалился ему первому. Если жена скрывает от мужа такую счастливую новость, значит, ребёнок приблудный, и нужно успеть открыть другу глаза, пока Шед не помогла госпоже устроить выкидыш.
Конумаил был слишком пьян, когда рассказывал сплетню, Конри дал себе труд разбудить Глену среди ночи и выслушать историю из первых уст. Конечно, другие девки видели, как он её вызывал на улицу, но риск того стоил.
Ни один мужчина не потерпит, чтобы жена опорочила его доброе имя и подвела под погибель, завязав узелки брюхатой, да ещё от другого.
Кормак медленно повернулся к любовнику, намеренному до вечера нежиться в постели.
-Одевайся! Сейчас ты и братец твой никчёмный соберётесь и уедете, и я не буду вас преследовать, если вы поклянётесь, что никогда не попадётесь мне на глаза.
-Какая муха тебя укусила? - Конри опешил.
-Тебе мало того, что вы сделали со мной? Я терплю многое, но никто не смеет марать мою жену своим гнилым языком. Это касается моей чести, и я дорожу браком. Одевайся!
-А если мы сатириста наймём? - возмутился Конумаил, лечившийся пивом.
-Заткнись! - взвизгнул Конри.
-Значит я найду вас и порублю на куски, клянусь небом, а потом позабочусь о своём позоре, - одновременно ответил Кормак. Глаза его наливались кровью.
-Мы сделаем, как ты хочешь, успокойся. Тебе же самому стыдно будет, когда остынешь. Насчёт сатириста Конумаил ляпнул от обиды. У тебя нет людей преданнее нас. Ты знаешь, где нас найти, - покорно согласился Конри и напустился на брата. - А ты одевайся в дорогу!
Кормак, красный, как рак, ворвался в покои Зарины. Одним движением руки он смахнул Шед на пол, схватил жену за плечи и принялся трясти.
-Так вот зачем тебе поскорее замуж понадобилось! Кто? С кем блудила? Говори!
Зарина инстинктивно пыталась закрыться, ожидая удара.
-Если ты об отце ребёнка, которого носит твоя жена, то это — Бран МакМидер, её собственный брат, - Шед тёрла ушибленный зад и кряхтела от боли. - Дорнол-кликуша видела их вместе и призналась нам, когда её поймали, а на исподнем твоей жены была засохшая девичья кровь, когда я переодевала её на первом привале. Если б свинопас осквернил её, были бы и свежие пятна. Это Бран снял сливки, других не было.
Кормак замер, как громом поражённый. Он ослабил хватку, с ужасом посмотрел на жену, потом на свои трясущиеся руки.
Зарина улыбнулась сквозь слёзы. Однако, поговорить с мужем не получилось: охота на ветру затянулась до вечера, закончилась баней и плавно перешла в попойку, которую Кормак закончил у братьев.
Конумаила выставили за дверь. Глена караулила у порога, дожидаясь, пока кто-то из сыновей Аунана Айнаха высунет нос во двор. Ветер выдёргивал соломины из крыш строений и норовил воткнуть в незадачливых прохожих. Море ревело, впустую штурмуя скалистый берег. Прибой и вой ветра то и дело заглушал голоса домочадцев ри Песочников, веселившихся в большом доме. Конумаил нашёл место потише: пристроился у дровницы, забившись под крышу.
-Господин Конумаил, - шёпотом позвала Глена.
-Чего тебе, Корова? Уйди, я не в духе, мне не до баб.
-Я кое-что разузнала для господина Конри.
-Он занят.
-Я подожду.
-Тварь бесстыжая, занят он, тебе говорят! Не шлюху какую — самого ард-ри ублажает. Если что разнюхала, говори мне.
Приживалка принялась торопливо шептать на ухо Конумаилу, который сначала был раздражён, потом заулыбался, одолевая дурноту.
-Ничего не путаешь? - спросил повеса, подавляя отрыжку.
-Как можно, господин Конумаил!
-Сделаешь всё, как договорились, - фыркнул Конумаил. - Сделаешь — расплатимся. А теперь убирайся прочь. Меня тошнит.
Приживалка безропотно скрылась в темноте. В доме вспыхнула склока. Конумаила рвало смесью браги, пива и красного вина.
Баррфин, ри Гаинвеат, зашёл к жене пожелать спокойной ночи. Фиона в компании двух подружек валялась на меховом покрывале поперёк резной кровати. Ещё трое дам из её свиты сидели на подушках на полу рядом с рассказчицей. Вся компания по семьсот пятьдесят первому разу слушала историю о чудесном рождении Коналла Кэрнаха, случившемся ещё в Старой Ирландии. Когда старуха путала что-то, благодарная аудитория её поправляла. Баррфин поощрял такое времяпровождение, но сейчас ему необходимо было остаться с женой наедине.
-Как ведёт себя мой сын? - спросил он, оглаживая живот Фионы, ещё почти плоский.
-Пока не шевелится, рано, - женщина потянулась. - Я исполнила твою просьбу. Только, Барра, мне кажется, жена Птицелова — законченная дура. Представляешь, она понесла и даже не заметила этого! Сомневаюсь, что наш ард-ри станет с ней советоваться. Уж лучше сговориться с его дружками, или как их правильно назвать. Кстати, она не успела известить о такой мелочи, как беременность.
-Люди вовсе не таковы, какими кажутся, моя радость, а мужья охотно потакают глупым жёнам. Мы так устроены.
-Как я рада, что ты не таков, - Фиона поправила завитые локоны Баррфина, тронутые обильной проседью.
-Возвращаю тебе твоих кукол, моя хорошая. Не засиживайся допоздна, ты должна высыпаться.
Ночью хлынул дождь, и шторм убился. Линшех, помня о своих обязанностях, принёс завтрак.
-Нездоровится или уже донесли? - спросил он Шед, кивая на бледную опечаленную хозяйку.
-Всего понемногу, - соврала рабыня, выпроваживая его.
Зарина ковыряла овсянку, без интереса перекатывая вязкую массу по тарелке.
-Ты должна есть за двоих, сударыня. Это ещё что за горе над полными блюдами?
-Не лезет.
-Прикажешь тебя с ложки кормить? Дети, сударыня, - это великая радость, но даются нелегко.
Зарина вздохнула и отставила тарелку. Линшех вышел, оставив женщин наедине.
-Шед, ты говорила когда-то о травках, от которых случается выкидыш.
-Чего ради? - Шед стала похожа на ощетинившуюся кошку. - Посмотри на меня! Мне было тринадцать, когда я забеременела, и от большого ума вытравила плод. С тех пор моё чрево высохло. Мне тридцать, Ласар, и мне никогда не приложить к груди младенца, никто не назовёт меня матерью.
Она сделала паузу, и голос её стал тусклым и чужим.
-Когда я стану немощной, никто не будет за мной ухаживать, придётся ютиться на задворках, выпрашивая на кухне объедки и помои, что оставили для свиней. Если бы я была свободнорождённой, клан бы пристроил меня в богадельню. От голода там не умирают — там прозябают впроголодь и дрожат от холода, потому что на день по закону положено не меньше трёх поленьев, а больше чужой старухе никто не даст. Старики там просят у Дона скорой смерти, ночами не смыкая глаз от сожаления о том, что были бездетны.
Шед шагнула ближе, чтобы видеть лицо Зарины, и продолжила.
-Тебе не светит даже это. У тебя нет клана, Ласар. У тебя только брат, и не знаю, как вы будете смотреть в глаза друг другу после того, что он натворил: такое не забывается. Только твой сын, или дочь, если так выйдет, обеспечат твою старость. Неизвестно, выживет ли этот ребёнок, и сможешь ли ты зачать следующего. Так что рожай и расти его так, будто он — последний, и считай, что у него нет отца, кроме твоего мужа, и пусть твоему мужу хватит ума признать ребёнка своим.
Зарина сглотнула. В её глазах стояли слёзы.
-Друид предсказал, что у Кормака будет единственный сын, - прошептала она. - Что сделают с тем младенцем, которого я ношу сейчас? Я вовсе не хочу травить плод, но я не вынесу, если его убьют или отнимут, когда он родится.
-Раз уж есть не хочешь, надо пройтись. Сиднем сидючи и до хвори недалеко, - Шед переменила тему. Голос её звучал примерительно.
По крутой лестнице женщины спустились к воде. После дождей лиман разбух, и полоска пляжа сузилась до каких-то трёх метров. Глена бросала в воду камешки.
-Что ты здесь делаешь одна? - спросила её Шед.
-Здесь, говорят, безопасно, - пожала плечами приживалка. - Выйдем на песчаную косу? Говорят, после дождя песок поёт, а ночью дождь был. Вот бы послушать!
Зарина мысленно уже беседовала с Кормаком. Она последовала за Гленой без раздумий и колебаний. Коса начиналась в сотне метров от лестницы. Идти по мокрому песку было легко. Шед ворчала, что скоро хозяйка промочит ноги.
Глена настойчиво привлекала внимание к взморью: то голова тюленя над водой показалась, то лебеди качаются на волнах. Слишком уж нарочито.
Зарина обернулась в сторону лимана. Одна ладья двигалась к берегу на вёслах, а до лестницы — метров двести.
-Быстро назад! Бегом! - Зарина схватила Шед за руку и потащила к дому.
Рабыня оглянулась и метнула в Глену слово, которого Зарина не знала.
-Вы куда? - Глена не удивилась, а скорее расстроилась.
-Только подойди, тварь! - огрызнулась Шед. - Задушу голыми руками, и отвечать не буду.
Зарина бегала намного лучше, чем её преданная служанка. Бросить её было никак невозможно. Глена не могла их догнать, но и не отставала.
На скале, как показалось Зарине, запели струны арфы. В борт корабля впилось несколько стрел, большинство легло в воду. Ладья, которую спешно разворачивали, потеряла ход. Над бортами поднялись щиты, парус наполнился лёгким ветром, и судно, как-то неуклюже, скулой вперёд, заскользило к устью.
Адайр опрометью нёсся к Зарине, спотыкаясь и скользя на лестнице.
-Шею свернёшь, ненормальный! - крикнула ему с берега жена ри.
-Не спеши, госпожа! Они не вернутся!
На скале столпились лучники из отряда Росса, но людей Гаинвеат было гораздо больше. Зарина села на песок. В боку кололо. Глена испугалась только теперь — причём отнюдь не гнева госпожи.
-Доигрались? Отец вас разорвёт, и тебя, и Конри твоего, - напустился на приживалку Адайр.
-Я-то причём? - губы некрасивой девушки задрожали.
-Ты знаешь, и Конри знает. И отец знает. Он всё знает, Корова. Конец тебе, и дружку твоему тоже конец. Тебя судить будут, и его тоже.
-За что? - завыла Глена.
-За твою непроходимую глупость, - вздохнула Зарина. - Неужели ты думала, что я могу шаг сделать, чтоб за мной не следили? Уберите её от меня, глаза бы мои её не видели. Не говорите мужу, он её убьёт.
-Убьёт? Я так не думаю, госпожа Ласар, - Глена взяла себя в руки.
Шед помогла хозяйке встать.
-Ох и задали вы нам задачку, - Адайр раздулся от гордости. - Мы уже собрались вмешаться — сильно далеко ушли, боялись, не достанем. Ри Гаинвеат предупредил отца, что с «Тени» зачастили на наш берег, а кормчего их пару раз видели со слугой Конри. Отец рад был Конри угодить.
-Больше я за ворота ни ногой, - Зарина, наконец, отдышалась.
-Дошло. Не может не радовать! - юноша пропустил госпожу вперёд, защищая тыл.
Зарина оглянулась. Корабль переваливался на волне открытого моря.
-Им что, так и дадут уйти?
-А что они сделали? - пожал плечами Адайр. - Но больше они, пока мы тут, сюда не сунутся, помяни моё слово.
-Кто это был?
-Торговое судно из Керри. Хозяин живёт на Чаячьем берегу, в Муме, короче.
-Увезти жену ард-ри! Это же военным походом грозит! - возмущалась Шед.
-Им нужна не я, им нужно моё чрево, и, по возможности, порожнее, - вздохнула Зарина.
Воины наверху веселились от души, любуясь, как северяне налегают на вёсла. Спасение жены гостя от заранее обречённого похищения, было приятным приложением к возможности, постреляв по далёкой мишени, проявить удаль. Зарина поблагодарила их за услугу.
-Пустое. Опасности не было. Но проучить этих паршивцев было нужно, - улыбнулся десятник Песочников, стаскивая с правой руки замшевую перчатку.
В доме Зарина почувствовала дурноту. Шед помогла ей прилечь и принялась растирать виски мазью, благоухавшей гвоздикой.
В это время Конри, утомлённый и благостный, тщательно приправив новость состраданием и издёвкой, поведал ард-ри Лохланна о беременности жены. Он упивался победой.
Ему всё труднее давались потехи однополой любви — в отличии от Кормака, он был абсолютно нормальным парнем, который давно перерос подростковые выкрутасы. Кудрявый мальчик, которого Конри с Конумаилом некогда растлили, повзрослел, оброс жестким волосом и девушку вовсе не напоминал. Конумаил последнее время откровенно тяготился унылой обязанностью делить постель с ард-ри.
Брат, понимавший, чем закончится пренебрежение любовником, отдувался за двоих, оживляя угасшую страсть спиртным и снадобьями. И была на то отдельная причина.
Благополучие братьев обеспечивал Кормак, которого народ будто в насмешку возвысил над собой. Конри сначала запаниковал, но потом ему понравилось: солидные люди обращались с просьбой решить какие-то, на первый взгляд, несложные проблемы и намекают на вполне материальную благодарность. Казна и раздачи — вот они, только руку протяни.
Однако, оказалось, что в деловых вопросах щедрый и добродушный Кормак полагается на мнение дяди. Проворачивать дела под неусыпным оком недоверчивого и алчного старика было опасно. К тому же, на горизонте замаячили тени других соискателей расположения Кормака — таких же беспринципных, неразборчивых в средствах и гораздо более способных.
Конри в бессильной тревоге наблюдал, как почва уходит из под ног. А тут Энгус МакИнтайр — тот самый осторожный кормаков дядя — заронил в голову племянника светлую мысль заменить угон скота на приграничных землях Верхнего Коннаута — традиционный для вновь выбранного ард-ри Лохланна, — безумным походом за невестой, рождённой в баснословные времена.
Поход оказался не таким уж опасным. Ещё в самом начале изобретательный ум Конри родил план занять место подле жены бессильного ард-ри — место, самой природой предназначенное любовнику. В отличии от женоподобного Кормака, Конри был вполне состоятелен как мужчина и плодовит.
Кто знает, может быть, благодаря обаянию, такту и ловкости ему удастся поддерживать отношения с обоими супругами и продолжать кормиться от их щедрот. Однако невеста оказалась слишком красивой, слишком порядочной и слишком брезгливой. Конумаил не помогал, а только мешал своими неуклюжими ухаживаниями.
Ласар, в отличие от Конри, — отвергнутая роднёй сирота, не имевшая ни связей, ни богатства, ни вдосталь земли, — ни с того, ни с сего объявила войну зарвавшимся любимчикам властодержца. Медленно, но верно, она прибирала мужа к рукам и не давала шанса узнать, что в действительности происходит в её шатре.
Так цепная собака, схватив полу плаща, жуёт ткань и перехватывает ближе и ближе, подтягивая к себе незадачливого прохожего, пока не вцепится зубами в тело, пьянея от крови и тщетного сопротивления.
Пройдоха Мураху без толку подпаивал господина Спящей доблестью. Похоже, жена ри была ведьмой, знавшей о плотских утехах то, что в ГиБрашиле было неведомо.
Вчера сама судьба подкинула шанс рассчитаться с выскочкой за все обиды. Во-первых, шкипер с мунстерской ладьи что-то такое намекал насчёт Песчаной косы. Конри не согласился и не отказал, подарок не принял и был чист, как младенец. Лишь пообещал за странную прогулку наполнить чрево глупенькой Глене, у которой никак не выходило втереться хозяйке в доверие.
Учитывая, сколько раз приживалка травила плод, ничего могло и вовсе не получиться — он ничем не рисковал. А жена ард-ри могла и так отказаться от общества невзрачной шлюшки. Но Глена, расчувствовавшаяся от оказанного доверия, выболтала, что хозяйка беременна.
Конри удивился: Кормак бы похвалился ему первому. Если жена скрывает от мужа такую счастливую новость, значит, ребёнок приблудный, и нужно успеть открыть другу глаза, пока Шед не помогла госпоже устроить выкидыш.
Конумаил был слишком пьян, когда рассказывал сплетню, Конри дал себе труд разбудить Глену среди ночи и выслушать историю из первых уст. Конечно, другие девки видели, как он её вызывал на улицу, но риск того стоил.
Ни один мужчина не потерпит, чтобы жена опорочила его доброе имя и подвела под погибель, завязав узелки брюхатой, да ещё от другого.
Кормак медленно повернулся к любовнику, намеренному до вечера нежиться в постели.
-Одевайся! Сейчас ты и братец твой никчёмный соберётесь и уедете, и я не буду вас преследовать, если вы поклянётесь, что никогда не попадётесь мне на глаза.
-Какая муха тебя укусила? - Конри опешил.
-Тебе мало того, что вы сделали со мной? Я терплю многое, но никто не смеет марать мою жену своим гнилым языком. Это касается моей чести, и я дорожу браком. Одевайся!
-А если мы сатириста наймём? - возмутился Конумаил, лечившийся пивом.
-Заткнись! - взвизгнул Конри.
-Значит я найду вас и порублю на куски, клянусь небом, а потом позабочусь о своём позоре, - одновременно ответил Кормак. Глаза его наливались кровью.
-Мы сделаем, как ты хочешь, успокойся. Тебе же самому стыдно будет, когда остынешь. Насчёт сатириста Конумаил ляпнул от обиды. У тебя нет людей преданнее нас. Ты знаешь, где нас найти, - покорно согласился Конри и напустился на брата. - А ты одевайся в дорогу!
Кормак, красный, как рак, ворвался в покои Зарины. Одним движением руки он смахнул Шед на пол, схватил жену за плечи и принялся трясти.
-Так вот зачем тебе поскорее замуж понадобилось! Кто? С кем блудила? Говори!
Зарина инстинктивно пыталась закрыться, ожидая удара.
-Если ты об отце ребёнка, которого носит твоя жена, то это — Бран МакМидер, её собственный брат, - Шед тёрла ушибленный зад и кряхтела от боли. - Дорнол-кликуша видела их вместе и призналась нам, когда её поймали, а на исподнем твоей жены была засохшая девичья кровь, когда я переодевала её на первом привале. Если б свинопас осквернил её, были бы и свежие пятна. Это Бран снял сливки, других не было.
Кормак замер, как громом поражённый. Он ослабил хватку, с ужасом посмотрел на жену, потом на свои трясущиеся руки.
