-У меня есть маленький котёнок. Он остался у Шед. Кормак увёз меня слишком быстро.
-Прости, я тебя не так поняла. Мирна, передай Шед, чтоб глаз не спускала со зверя, пока не придёт хозяйка! - Гэлиш снова отвернулась от служанки и тут же продолжила трещать. - Мой муж — большой любитель всяческих гончих, а они бросаются на всё, что движется. Просто беда, даже младенцев приходится прятать. Из-за охотничьих псов я не могу завести ни хорька, ни вислоухую собачку, ни кошку. Нужен особый человек, чтобы присматривал за потешными животными, — людей всегда не хватает, а дети не справляются.
Умывание жены Энгуса было протокольным мероприятием. Казалось, колодец, устроенный в центре цитадели, достигал сердца земли. Служанка бесконечно долго спускалась по винтовой лестнице, а потом несла наверх кожаное ведро, чтобы наполнить медный таз. Сначала таз поднесли Зарине. По сравнению с воздухом, вода казалась тёплой. Гэлиш безо всяких колебаний умылась той же водой. Зарина вовремя спохватилась и поправила кривоватую улыбку.
После умывания хозяйка замка направилась смотреть, как идёт дойка коров в загоне за оборонительным валом.
В клубах тумана то и дело обозначались силуэты коров с путами на задних ногах, скотниц, доярок, подсосных телят. Этот мычащий, звенящий, гомонящий хаос сводил с ума. Оценить размер стада можно было лишь примерно — около сотни голов. Дойка уже близилась к концу, когда Гэлиш со свитой появились у ворот загона. Пожилая женщина, старшая над доярками, буднично поведала о том, что уже собрано сорок сотен мерок молока, а закончится пятьюдесятью, ещё треть коров сбавили удой, две в запуске.
Гэлиш, прищурившись, считала в уме, потом распорядилась, сколько молока отправить на кухню, сколько — в сыроварню, из какого количества сбить масло, а тем временем собрать всех сухостойных коров и тех, что плохо доятся, и отогнать на Старые земли, их телят поставить на откорм, а вместо них привести три десятка из тех, которые получены по осени — на пробу.
-Мне самой выбрать? - уточнила молочница, вопросительно глядя на Зарину.
-Да зачем же? Проверим всех со временем, - по привычке ответила Гэлиш.
-Не беспокойся, я полностью согласна с тётушкой Гэлиш.- Зарина улыбнулась, ощущая неловкость. - Она лучше меня знает, как идут дела в доме. Прости мою оплошность, не спросила, как тебя зовут.
-Зовут меня Нила, милостивица. Я дочь скотовладельца и жена скотовладельца, этого будет довольно, - молочница склонила голову.
-Её муж, Алва, — заёмщик моего мужа, - пояснила Гэлиш. - Скот, полученный в уплату дани, под его присмотром. Прежде, чем идти на кухню, заглянем-ка мы к моим любимицам.
Отдельно от основного стада доили серых крупных коров, казавшихся очень чистыми и холёными. Зарина впервые увидела, как тонкие белые струйки с мерным звоном наполняют подойник, поднимая пушистую пену. Дама из свиты подала госпоже серебряную чашу. Гэлиш вытерла изнутри полированный металл краем кружевного покрывала и самолично надоила молока. Отпив половину, она передала чашу Зарине.
Молоко было жирным, и кроме аромата сливок в нём чувствовались пряная горечь тысячелистника и чабреца, в изобилии произраставших среди травяных кочек.
-Эти коровы — правнучки и праправнучки тех, что я привела в хозяйство с приданным. Дорого стоило сберечь породу. Никогда не крою их местными быками, - похвасталась Гэлиш. - Их никогда не пасут вместе с королевским стадом: боюсь заразы. Основное моё стадо — в Старых землях, и в долг я даже телят не даю.
-Прекрасное молоко, - похвалила Зарина.
-Видишь, от него тебя не тошнит — это потому, что оно лучшее до самых Предгорий.
Зарина почувствовала, что Гэлиш была немного разочарована впечатлением, которое произвело на невестку её богатство.
Солнце взошло, однако туман никуда не делся. Сырость росой оседала на плаще и покрывале, украшала бусинами жухлые травинки, но песчаная земля оставалась сухой и пыльной.
Наверху вовсю шла раздача пайков в открытой кухне. Овсяная каша и молоко составляли рацион челяди. Жильцам и воинам кашу заправляли маслом; кроме того, каждому полагался небольшой хлебец из муки грубого помола и кровяная колбаса. Для хозяев замка и свиты отдельно была испечена сдоба на меду.
Гэлиш вместо Зарины приняла доклад поварихи, распорядилась насчёт вечернего пира. Выпечка, как будто, была безлична. Зарина, умиравшая от голода, решилась съесть булку. Дамы перешептывались. Макая кусочки в смесь масла и мёда, Зарина прислушивалась, но могла различить лишь обрывки фраз.
Явился управитель с докладом: кто здоров, кто занемог, какие работы начаты, и как расставлены люди. Он отчитывался перед Зариной, но смотрел при этом на Гэлиш. Она осталась довольна.
-Ну чтож, милые, теперь за работу! Думаю, Солнечный чертог подойдёт как нельзя лучше, сегодня на галерее слишком свежо. Пока соберёте рукоделие, дом протопят. Пойдём со мной, Ласар! Я покажу тебе твои покои.
Гэлиш, не дожидаясь ответа, понеслась через лабиринт стен и заборов. Зарину обдавали волны вокзальной вони. При всей чистоплотности местные жители не морочили себе голову тем, где сообразно выливать помои, и большое скопление людей неизбежно сопровождалось следами их жизнедеятельности. Зарина с трудом поспевала за Гэлиш, едва не потеряв её из виду.
Жене короля отвели пристройку к Покоям короля — более низкую и с отдельным входом. Слышимость была отменная. В соседнем зале сражались в фидхел, кто-то музицировал на арфе, вполне бодро. Гэлиш улыбнулась и подмигнула.
-Это ведь твой супруг упражняется. Он не очень любит играть на людях, а жаль. Ладно, решай, чем займёшь руки. День мы проводим за вышиванием. Тебя этому учили?
-Немного.
-Я пришлю за тобой, - удовлетворённо кивнула тётка.
Она в упор не замечала Шед. Как только Гэлиш вышла вон, Зарина бросилась на шею рабыне.
-Ну что ты в самом деле! - Шед крепко обняла её.
-Шед, эта ужасная женщина сведёт меня с ума своими ужимками. Я умираю от голода.
-Травить тебя она не посмеет, но лучше бы мне оказаться ближе к кухне. Там много что можно услышать.
-Я хочу уехать.
-На то она и надеется. Присматривайся, учись, знакомься со слугами. От управителей, старшей кухарки, конюшего и пастухов, молочницы и мельника зависит, удержишься ты тут или нет. Гэлиш достаточно только устраниться, и в доме начнётся кавардак, а дальше мужу станут жаловаться те, кто в его ближнем круге: их науськают лизоблюды из позады. Он умолять будет тётку взять хозяйство, и больше уже тебе хозяйкой не стать.
-Шед, мне вовсе не нужно быть здесь хозяйкой. Кормак здесь не хозяин. Это логово Энгуса. Я никогда не буду здесь в безопасности.
-Энгус против тебя не умышляет, и жена его тоже. Ты слишком ценна для всех МакИнтайров. Насчёт выкидыша — не думаю, разве что сама скинешь от беготни и дурного настроения. Сокровище лучше отобрать и владеть им, чем испортить со зла и остаться ни с чем. А твой сын, прежде всего, — МакИнтайр, их внучатый племянник. Об заклад бьюсь, именно они добьются того, чтоб его воспитать.
Ночка с тихим мяуканьем вылезла из корзинки.
-Зверь мой маленький! Совсем я о тебе забыла, - повинилась Зарина.
-Да что ей станется! Жрёт в три глотки, - Шед вытащила из сундука льняное полотно. - Я бы на твоём месте не волновалась.
-Я, пожалуй, буду вязать. И дай мне последнюю пару носков, которую я закончила в Прекрасной гавани.
-Гэлиш задабриваешь? - фыркнула рабыня. - Тогда лучше перчатки. Это ей будет понятно.
-Хорошо, хорошо. Собери мне нитки и спицы. Кстати, мне нужны длинные спицы. Сможешь достать?
-Здесь будет сложнее, отложила бы до ТехРи.
-ТехРи и впрямь откладывается, - Кормак стоял на пороге. - Как я по тебе скучал, моя радость!
-Взаимно, - Зарина обняла мужа. - Это просто бедствие какое-то. Мне нужна еда, которую готовит Линшех. Мне нужно хотя бы немного побыть одной. Я хочу спать в своей постели.
-Кстати, о постели. Одолжи мне Шед, Ласар. С детства не могу спать один. Все знают, Шед мне сестра, никто ничего худого не скажет.
-А ты поумнел, - Шед ухмыльнулась.
-Не хочу, чтоб распускали слухи. Меня Лири предупредил: люди шепчутся о моих привычках. Раз уж мне нельзя спать с женой, пусть лучше думают, что я стал верным мужем. Я Лири взял на место Конри. Лири женат, и с женой у него всё ладно, так что хоть за это дядя не будет меня попрекать. Сегодня познакомишься, Лири - человек неплохой.
-Будешь напиваться до потери памяти — уйду! - предупредила Шед. - И потом, кошку я на кого оставлю? Разве что, на Линшеха...
-Где он, кстати? - смутилась Зарина.
-Да на конюшне, занят любимым делом, - Кормак сложил подушки в кучу и развалился на них.
-Чего ради твоя тётушка приставляет к работе моих людей? Он мне нужен на кухне.
-Он тебе нужен в конюшне, - отчеканила Шед. - Я его отправила.
-Мадридский двор! - сдалась Зарина. - Кормак, мы точно не можем уехать в твою усадьбу?
-А когда я тебе сказал, что незачем тебе здесь оставаться, ты обиделась! - напомнил король. - Мало что это поменяет: мне-то придётся жить здесь. Я смогу приезжать всего на один день или два дня в каждую седмицу. Хотя и здесь не получается с тобой повидаться, когда мне хочется. Как я хочу вернуть свою жизнь, Ласар! Но за дверью торчат четверо амусов с копьями. Я хуже, чем пленник.
-Привыкнешь, - твёрдо сказала Шед. - Отец твой привык.
В дом влетела, гремя бубенцами на косах, служанка Гэлиш — Мирна, и, увидев Кормака, так резко затормозила, что едва не свалилась с ног.
-Вон выйди! - тихо сказал Кормак.
Лицо его было страшно.
-Гэлиш пригласила меня, - заступилась Зарина. - Твоя тётка сама проворна, как вода, и от других того же требует. Не сердись, моё сердце.
-Навестишь меня перед пиром, - нехотя согласился король, - поможешь одеться.
Затравленно оглянувшись на Шед, Зарина последовала за Мирной, счастливой без памяти, что не попала под горячую руку вспыльчивого властодержца.
Отделавшись от невестки, Гэлиш заглянула в конюшню. От всей свиты при госпоже осталась одна Морин — дальняя родственница Энгуса: то ли внучатая племянница, то ли просто племянница. Всё равно эта родня называлась здесь одинаково — высоченная девица с грубым лицом. Она устроилась на перевёрнутой колоде, морща длиннющий нос от непреодолимого отвращения к ароматам конского навоза.
Гэлиш прямиком направилась в низким навесам, где немногочисленные лошади топтались в открытых денниках. Под стрехой ссорились воробьи. Кони настороженно таращились на разодетую женщину подслеповатыми выпуклыми глазами и шумно втягивали воздух через бархатистые ноздри.
-Кого там принесло? - из дверного проёма, ведущего в сенник, высунулся молодой ладный конюх.
-Меня не принесло, Аули. Где моё «добро пожаловать»? - Гэлиш добродушно посмеивалась над его смущением.
-Прости, милостивица, оплошал.
-У меня мало времени, иди сюда.
-Я провонялся конским потом, - смущенно шепнул он, обнимая хозяйку и осторожно скользя губами по её шее.
-Не вовремя, милый. Я здесь не за этим, - Гэлиш отстранилась.
-Как скажешь, - конюх с готовностью отпустил госпожу.
-Моему племяннику нужен возница, а мне нужно, чтобы этим возницей стал ты.
-Я не по этой части, - Аули испугался.
-Я тебя ни к чему не принуждаю, хотя если бы ты закрутил с ним, я бы смогла сделать тебя богатым человеком. Очень богатым.
-Не по мне это — и вот моё последнее слово.
-Кто-то мне говорил недавно, что не может занять коров, потому что никто не пускает тебя на свою землю без залога, а своей земли под Порогами у тебя мало — куала на куалу не выходит.
-От такого позора никакими коровами не откупишься! - отрезал конюх. - Прости, госпожа, не смогу я тебе угодить.
-Жаль. А я выговорила тебе куалу земли на равнине Брег, у реки, на год и один день — как подневольному чужаку. Ты ведь не наш. На том пастбище, что я для тебя подыскала, и хижина какая-то имеется, только крышу поправить. К реке коров гонять нельзя, но колодец в полном порядке, и в жару не пересыхает.
-Это незаконная сделка, - нахмурился Аули. - Приведу коров, жену поселю в дом, привезу братьев — а твой супруг меня назавтра и выгонит.
-Да вообще-то он обещал тебе занять трёх дойных коров по твоему выбору — как будто ты МакИнтайр на вольном договоре. На третий год отдашь трёх, а первые два года весь приплод оставишь себе. Подумай до вечера.
Гэлиш потрепала Аули по щеке и направилась восвояси.
-Это будут коровы из твоего стада, милостивица. Серые. Иначе никак, - крикнул ей вслед конюх.
-Довольно будет и двух моих, - рассмеялась хозяйка замка. - Вернёшь четырёх за семь лет, и мы в расчёте. Одну возьмёшь у Энгуса.
-По моему выбору! И седлать твоего племянника я не стану, только возить его, - неохотно согласился Аули.
-Торгуешься, как на ярмарке. Так я могу обрадовать мужа?
-Можешь. Мне искать поручителей?
-Я тебе верю, но не вздумай взбрыкнуть, милый.
Всё ещё посмеиваясь, Гэлиш махнула рукой приживалке и понеслась к каменной лестнице. Обе женщины исчезли в тумане. Аули, не знающий, радоваться ему или плакать, не мог работать: всё валилось у него из рук. Он отвязался на не вовремя подошедшем Линшехе, вручил тому метлу и решил прогуляться.
Формально возница занимал достаточно скромное место в иерархии королевской свиты. Человек благородного происхождения редко брался за вожжи — разве что в крайней нужде или из озорства. В действительности и король, и поместный удалец, и поединщик — боец, заменяющий вождя на дуэлях, — принимали на эту должность лишь самых преданных и надёжных людей.
Возница не просто правил упряжкой. Он следил за сохранностью колесницы, здоровьем лошадей, обеспечивал быт хозяина в отъезде. Случалось, служил и поваром, и посыльным. Жильцы и придворные знали о хозяине многое. Возница знал всё: то, что он не видел сам, ему выбалтывали другие слуги.
Историю переполняли имена людей, которые не только сами были возницами, но и сыновьями и внуками возниц. Кроме этой профессии, из подлого люда предания увековечили только шутов и гонцов. Существовало масса примеров тому, как возница спасал хозяина — либо мастерством, либо смекалкой, либо своевременным мудрым советом — и столько же тому, как возницы подводили хозяев под погибель.
Выше этой должности Аули, будучи в землях МакИнтайров чужаком, подняться не мог. Гэлиш с невероятной ловкостью свела его и с племянником, и с мужем, заставив предать обоих. Само собой разумеется, она не оставит в покое молодого любовника — и он будет виноват перед заимодавцем, ублажая его жену. Само собой разумеется, он будет пересказывать ей все хозяйские разговоры, докладывать о каждом шаге — или почти обо всём, и будет виноват перед королём Лохланна. И совершенно очевидно, он никогда не сможет отказать Гэлиш в плотских утехах: дешевле на полном ходу из колесницы выпрыгнуть.
Аули с благоговейным почтением изучал королевский экипаж, ютившийся под соломенной крышей навеса. Отражение молодого человека дробилось на отполированных до блеска пластинах белой бронзы, которыми были окованы колёса, со всех сторон, кроме обода — он был железным. Изогнутое ясеневое дышло опиралось о землю. В узелках резьбы угадывались силуэты коней — , один перетекал в другой, или бесконечное кипение бурунов под водопадом. Замшевое сидение, набитое
-Прости, я тебя не так поняла. Мирна, передай Шед, чтоб глаз не спускала со зверя, пока не придёт хозяйка! - Гэлиш снова отвернулась от служанки и тут же продолжила трещать. - Мой муж — большой любитель всяческих гончих, а они бросаются на всё, что движется. Просто беда, даже младенцев приходится прятать. Из-за охотничьих псов я не могу завести ни хорька, ни вислоухую собачку, ни кошку. Нужен особый человек, чтобы присматривал за потешными животными, — людей всегда не хватает, а дети не справляются.
Умывание жены Энгуса было протокольным мероприятием. Казалось, колодец, устроенный в центре цитадели, достигал сердца земли. Служанка бесконечно долго спускалась по винтовой лестнице, а потом несла наверх кожаное ведро, чтобы наполнить медный таз. Сначала таз поднесли Зарине. По сравнению с воздухом, вода казалась тёплой. Гэлиш безо всяких колебаний умылась той же водой. Зарина вовремя спохватилась и поправила кривоватую улыбку.
После умывания хозяйка замка направилась смотреть, как идёт дойка коров в загоне за оборонительным валом.
В клубах тумана то и дело обозначались силуэты коров с путами на задних ногах, скотниц, доярок, подсосных телят. Этот мычащий, звенящий, гомонящий хаос сводил с ума. Оценить размер стада можно было лишь примерно — около сотни голов. Дойка уже близилась к концу, когда Гэлиш со свитой появились у ворот загона. Пожилая женщина, старшая над доярками, буднично поведала о том, что уже собрано сорок сотен мерок молока, а закончится пятьюдесятью, ещё треть коров сбавили удой, две в запуске.
Гэлиш, прищурившись, считала в уме, потом распорядилась, сколько молока отправить на кухню, сколько — в сыроварню, из какого количества сбить масло, а тем временем собрать всех сухостойных коров и тех, что плохо доятся, и отогнать на Старые земли, их телят поставить на откорм, а вместо них привести три десятка из тех, которые получены по осени — на пробу.
-Мне самой выбрать? - уточнила молочница, вопросительно глядя на Зарину.
-Да зачем же? Проверим всех со временем, - по привычке ответила Гэлиш.
-Не беспокойся, я полностью согласна с тётушкой Гэлиш.- Зарина улыбнулась, ощущая неловкость. - Она лучше меня знает, как идут дела в доме. Прости мою оплошность, не спросила, как тебя зовут.
-Зовут меня Нила, милостивица. Я дочь скотовладельца и жена скотовладельца, этого будет довольно, - молочница склонила голову.
-Её муж, Алва, — заёмщик моего мужа, - пояснила Гэлиш. - Скот, полученный в уплату дани, под его присмотром. Прежде, чем идти на кухню, заглянем-ка мы к моим любимицам.
Отдельно от основного стада доили серых крупных коров, казавшихся очень чистыми и холёными. Зарина впервые увидела, как тонкие белые струйки с мерным звоном наполняют подойник, поднимая пушистую пену. Дама из свиты подала госпоже серебряную чашу. Гэлиш вытерла изнутри полированный металл краем кружевного покрывала и самолично надоила молока. Отпив половину, она передала чашу Зарине.
Молоко было жирным, и кроме аромата сливок в нём чувствовались пряная горечь тысячелистника и чабреца, в изобилии произраставших среди травяных кочек.
-Эти коровы — правнучки и праправнучки тех, что я привела в хозяйство с приданным. Дорого стоило сберечь породу. Никогда не крою их местными быками, - похвасталась Гэлиш. - Их никогда не пасут вместе с королевским стадом: боюсь заразы. Основное моё стадо — в Старых землях, и в долг я даже телят не даю.
-Прекрасное молоко, - похвалила Зарина.
-Видишь, от него тебя не тошнит — это потому, что оно лучшее до самых Предгорий.
Зарина почувствовала, что Гэлиш была немного разочарована впечатлением, которое произвело на невестку её богатство.
Солнце взошло, однако туман никуда не делся. Сырость росой оседала на плаще и покрывале, украшала бусинами жухлые травинки, но песчаная земля оставалась сухой и пыльной.
Наверху вовсю шла раздача пайков в открытой кухне. Овсяная каша и молоко составляли рацион челяди. Жильцам и воинам кашу заправляли маслом; кроме того, каждому полагался небольшой хлебец из муки грубого помола и кровяная колбаса. Для хозяев замка и свиты отдельно была испечена сдоба на меду.
Гэлиш вместо Зарины приняла доклад поварихи, распорядилась насчёт вечернего пира. Выпечка, как будто, была безлична. Зарина, умиравшая от голода, решилась съесть булку. Дамы перешептывались. Макая кусочки в смесь масла и мёда, Зарина прислушивалась, но могла различить лишь обрывки фраз.
Явился управитель с докладом: кто здоров, кто занемог, какие работы начаты, и как расставлены люди. Он отчитывался перед Зариной, но смотрел при этом на Гэлиш. Она осталась довольна.
-Ну чтож, милые, теперь за работу! Думаю, Солнечный чертог подойдёт как нельзя лучше, сегодня на галерее слишком свежо. Пока соберёте рукоделие, дом протопят. Пойдём со мной, Ласар! Я покажу тебе твои покои.
Гэлиш, не дожидаясь ответа, понеслась через лабиринт стен и заборов. Зарину обдавали волны вокзальной вони. При всей чистоплотности местные жители не морочили себе голову тем, где сообразно выливать помои, и большое скопление людей неизбежно сопровождалось следами их жизнедеятельности. Зарина с трудом поспевала за Гэлиш, едва не потеряв её из виду.
Жене короля отвели пристройку к Покоям короля — более низкую и с отдельным входом. Слышимость была отменная. В соседнем зале сражались в фидхел, кто-то музицировал на арфе, вполне бодро. Гэлиш улыбнулась и подмигнула.
-Это ведь твой супруг упражняется. Он не очень любит играть на людях, а жаль. Ладно, решай, чем займёшь руки. День мы проводим за вышиванием. Тебя этому учили?
-Немного.
-Я пришлю за тобой, - удовлетворённо кивнула тётка.
Она в упор не замечала Шед. Как только Гэлиш вышла вон, Зарина бросилась на шею рабыне.
-Ну что ты в самом деле! - Шед крепко обняла её.
-Шед, эта ужасная женщина сведёт меня с ума своими ужимками. Я умираю от голода.
-Травить тебя она не посмеет, но лучше бы мне оказаться ближе к кухне. Там много что можно услышать.
-Я хочу уехать.
-На то она и надеется. Присматривайся, учись, знакомься со слугами. От управителей, старшей кухарки, конюшего и пастухов, молочницы и мельника зависит, удержишься ты тут или нет. Гэлиш достаточно только устраниться, и в доме начнётся кавардак, а дальше мужу станут жаловаться те, кто в его ближнем круге: их науськают лизоблюды из позады. Он умолять будет тётку взять хозяйство, и больше уже тебе хозяйкой не стать.
-Шед, мне вовсе не нужно быть здесь хозяйкой. Кормак здесь не хозяин. Это логово Энгуса. Я никогда не буду здесь в безопасности.
-Энгус против тебя не умышляет, и жена его тоже. Ты слишком ценна для всех МакИнтайров. Насчёт выкидыша — не думаю, разве что сама скинешь от беготни и дурного настроения. Сокровище лучше отобрать и владеть им, чем испортить со зла и остаться ни с чем. А твой сын, прежде всего, — МакИнтайр, их внучатый племянник. Об заклад бьюсь, именно они добьются того, чтоб его воспитать.
Ночка с тихим мяуканьем вылезла из корзинки.
-Зверь мой маленький! Совсем я о тебе забыла, - повинилась Зарина.
-Да что ей станется! Жрёт в три глотки, - Шед вытащила из сундука льняное полотно. - Я бы на твоём месте не волновалась.
-Я, пожалуй, буду вязать. И дай мне последнюю пару носков, которую я закончила в Прекрасной гавани.
-Гэлиш задабриваешь? - фыркнула рабыня. - Тогда лучше перчатки. Это ей будет понятно.
-Хорошо, хорошо. Собери мне нитки и спицы. Кстати, мне нужны длинные спицы. Сможешь достать?
-Здесь будет сложнее, отложила бы до ТехРи.
-ТехРи и впрямь откладывается, - Кормак стоял на пороге. - Как я по тебе скучал, моя радость!
-Взаимно, - Зарина обняла мужа. - Это просто бедствие какое-то. Мне нужна еда, которую готовит Линшех. Мне нужно хотя бы немного побыть одной. Я хочу спать в своей постели.
-Кстати, о постели. Одолжи мне Шед, Ласар. С детства не могу спать один. Все знают, Шед мне сестра, никто ничего худого не скажет.
-А ты поумнел, - Шед ухмыльнулась.
-Не хочу, чтоб распускали слухи. Меня Лири предупредил: люди шепчутся о моих привычках. Раз уж мне нельзя спать с женой, пусть лучше думают, что я стал верным мужем. Я Лири взял на место Конри. Лири женат, и с женой у него всё ладно, так что хоть за это дядя не будет меня попрекать. Сегодня познакомишься, Лири - человек неплохой.
-Будешь напиваться до потери памяти — уйду! - предупредила Шед. - И потом, кошку я на кого оставлю? Разве что, на Линшеха...
-Где он, кстати? - смутилась Зарина.
-Да на конюшне, занят любимым делом, - Кормак сложил подушки в кучу и развалился на них.
-Чего ради твоя тётушка приставляет к работе моих людей? Он мне нужен на кухне.
-Он тебе нужен в конюшне, - отчеканила Шед. - Я его отправила.
-Мадридский двор! - сдалась Зарина. - Кормак, мы точно не можем уехать в твою усадьбу?
-А когда я тебе сказал, что незачем тебе здесь оставаться, ты обиделась! - напомнил король. - Мало что это поменяет: мне-то придётся жить здесь. Я смогу приезжать всего на один день или два дня в каждую седмицу. Хотя и здесь не получается с тобой повидаться, когда мне хочется. Как я хочу вернуть свою жизнь, Ласар! Но за дверью торчат четверо амусов с копьями. Я хуже, чем пленник.
-Привыкнешь, - твёрдо сказала Шед. - Отец твой привык.
В дом влетела, гремя бубенцами на косах, служанка Гэлиш — Мирна, и, увидев Кормака, так резко затормозила, что едва не свалилась с ног.
-Вон выйди! - тихо сказал Кормак.
Лицо его было страшно.
-Гэлиш пригласила меня, - заступилась Зарина. - Твоя тётка сама проворна, как вода, и от других того же требует. Не сердись, моё сердце.
-Навестишь меня перед пиром, - нехотя согласился король, - поможешь одеться.
Затравленно оглянувшись на Шед, Зарина последовала за Мирной, счастливой без памяти, что не попала под горячую руку вспыльчивого властодержца.
Отделавшись от невестки, Гэлиш заглянула в конюшню. От всей свиты при госпоже осталась одна Морин — дальняя родственница Энгуса: то ли внучатая племянница, то ли просто племянница. Всё равно эта родня называлась здесь одинаково — высоченная девица с грубым лицом. Она устроилась на перевёрнутой колоде, морща длиннющий нос от непреодолимого отвращения к ароматам конского навоза.
Гэлиш прямиком направилась в низким навесам, где немногочисленные лошади топтались в открытых денниках. Под стрехой ссорились воробьи. Кони настороженно таращились на разодетую женщину подслеповатыми выпуклыми глазами и шумно втягивали воздух через бархатистые ноздри.
-Кого там принесло? - из дверного проёма, ведущего в сенник, высунулся молодой ладный конюх.
-Меня не принесло, Аули. Где моё «добро пожаловать»? - Гэлиш добродушно посмеивалась над его смущением.
-Прости, милостивица, оплошал.
-У меня мало времени, иди сюда.
-Я провонялся конским потом, - смущенно шепнул он, обнимая хозяйку и осторожно скользя губами по её шее.
-Не вовремя, милый. Я здесь не за этим, - Гэлиш отстранилась.
-Как скажешь, - конюх с готовностью отпустил госпожу.
-Моему племяннику нужен возница, а мне нужно, чтобы этим возницей стал ты.
-Я не по этой части, - Аули испугался.
-Я тебя ни к чему не принуждаю, хотя если бы ты закрутил с ним, я бы смогла сделать тебя богатым человеком. Очень богатым.
-Не по мне это — и вот моё последнее слово.
-Кто-то мне говорил недавно, что не может занять коров, потому что никто не пускает тебя на свою землю без залога, а своей земли под Порогами у тебя мало — куала на куалу не выходит.
-От такого позора никакими коровами не откупишься! - отрезал конюх. - Прости, госпожа, не смогу я тебе угодить.
-Жаль. А я выговорила тебе куалу земли на равнине Брег, у реки, на год и один день — как подневольному чужаку. Ты ведь не наш. На том пастбище, что я для тебя подыскала, и хижина какая-то имеется, только крышу поправить. К реке коров гонять нельзя, но колодец в полном порядке, и в жару не пересыхает.
-Это незаконная сделка, - нахмурился Аули. - Приведу коров, жену поселю в дом, привезу братьев — а твой супруг меня назавтра и выгонит.
-Да вообще-то он обещал тебе занять трёх дойных коров по твоему выбору — как будто ты МакИнтайр на вольном договоре. На третий год отдашь трёх, а первые два года весь приплод оставишь себе. Подумай до вечера.
Гэлиш потрепала Аули по щеке и направилась восвояси.
-Это будут коровы из твоего стада, милостивица. Серые. Иначе никак, - крикнул ей вслед конюх.
-Довольно будет и двух моих, - рассмеялась хозяйка замка. - Вернёшь четырёх за семь лет, и мы в расчёте. Одну возьмёшь у Энгуса.
-По моему выбору! И седлать твоего племянника я не стану, только возить его, - неохотно согласился Аули.
-Торгуешься, как на ярмарке. Так я могу обрадовать мужа?
-Можешь. Мне искать поручителей?
-Я тебе верю, но не вздумай взбрыкнуть, милый.
Всё ещё посмеиваясь, Гэлиш махнула рукой приживалке и понеслась к каменной лестнице. Обе женщины исчезли в тумане. Аули, не знающий, радоваться ему или плакать, не мог работать: всё валилось у него из рук. Он отвязался на не вовремя подошедшем Линшехе, вручил тому метлу и решил прогуляться.
Формально возница занимал достаточно скромное место в иерархии королевской свиты. Человек благородного происхождения редко брался за вожжи — разве что в крайней нужде или из озорства. В действительности и король, и поместный удалец, и поединщик — боец, заменяющий вождя на дуэлях, — принимали на эту должность лишь самых преданных и надёжных людей.
Возница не просто правил упряжкой. Он следил за сохранностью колесницы, здоровьем лошадей, обеспечивал быт хозяина в отъезде. Случалось, служил и поваром, и посыльным. Жильцы и придворные знали о хозяине многое. Возница знал всё: то, что он не видел сам, ему выбалтывали другие слуги.
Историю переполняли имена людей, которые не только сами были возницами, но и сыновьями и внуками возниц. Кроме этой профессии, из подлого люда предания увековечили только шутов и гонцов. Существовало масса примеров тому, как возница спасал хозяина — либо мастерством, либо смекалкой, либо своевременным мудрым советом — и столько же тому, как возницы подводили хозяев под погибель.
Выше этой должности Аули, будучи в землях МакИнтайров чужаком, подняться не мог. Гэлиш с невероятной ловкостью свела его и с племянником, и с мужем, заставив предать обоих. Само собой разумеется, она не оставит в покое молодого любовника — и он будет виноват перед заимодавцем, ублажая его жену. Само собой разумеется, он будет пересказывать ей все хозяйские разговоры, докладывать о каждом шаге — или почти обо всём, и будет виноват перед королём Лохланна. И совершенно очевидно, он никогда не сможет отказать Гэлиш в плотских утехах: дешевле на полном ходу из колесницы выпрыгнуть.
Аули с благоговейным почтением изучал королевский экипаж, ютившийся под соломенной крышей навеса. Отражение молодого человека дробилось на отполированных до блеска пластинах белой бронзы, которыми были окованы колёса, со всех сторон, кроме обода — он был железным. Изогнутое ясеневое дышло опиралось о землю. В узелках резьбы угадывались силуэты коней — , один перетекал в другой, или бесконечное кипение бурунов под водопадом. Замшевое сидение, набитое
