овечьей шерстью, прикрывало ящик, в котором мог поместиться весь нехитрый скарб, принадлежавший вознице на правах собственности: котлы, сковородки, вёдра, кружки и поварёшки были имуществом жены, полученным в приданое.
Оглядевшись украдкой, Аули залез в кузов. Рессоры тихонько пискнули, орнаменты на эмалевых пластинах, украшавших дуги бортов, сверкнули пёстрыми бликами. Сидение было мягким, тёплым и очень удобным. Аули закрыл лицо руками.
Зарина вошла в солнечный покой. Придворные дамы встали. Зарина на мгновение растерялась, но тут же жестом показала женщинам, что они могут занять свои места.
В глубине помещения, освещённого узкими высокими окнами, стояли два кресла — одно повыше, второе пониже. Зарина села в более высокое, откинувшись на подушку. Дамы переглянулись. Зарина светло улыбнулась им и вытащила из сумки-кошеля рукоделие.
Слева от входа благообразный пожилой арфист настраивал небольшой инструмент. Спохватившись, дамы торопливо заправили ткань в посильцы и разложить нитки. Зарина принялась набирать петли. В свите Гэлиш не было глупых и дурно воспитанных особ: никто не удивлялся и не задавал вопросов.
-Не будете ли вы любезны хотя бы представиться?- обратилась Зарина к дамам. - Ведь я здесь никого не знаю, - попросила Зарина.
Дамы с готовностью называли свои имена и местности, где жили до того, как судьба водворила их в резиденцию ард-ри. Все они либо были замужем за кем-то из приближенных Энгуса, либо приходились родственницами кому-то из его свиты. Арфист поёживался в ожидании прихода хозяйки, пряча обнажённые плечи в мохнатый плащ. В самом разгаре переклички появилась Гэлиш. Воцарилась такая тишина, что оброненная иголка, наверное, пробудила бы звонкое эхо. Уж что-что, а молчать, наблюдать и слушать здесь умели.
Зарина медленно поднялась, склонила голову в почтительном полупоклоне и снова величаво расположилась в кресле. Несколько секунд тётка и жена ард-ри внимательно смотрели друг другу в глаза. Гэлиш снисходительно улыбнулась и заняла свободное место.
-Чем ты занята, милая? - спросила она. - Что-то не вижу вышивки у тебя в руках.
-Пальцы стынут, милостивица, - в тон ей ответила Зарина. - Я взяла работу попроще.
-И что это будет? - поинтересовалась Гэлиш.
Зарина вытащила из сумочки пару перчаток.
-Это тебе, тётя. В шерстяных перчатках иногда бывает удобнее, чем в кожаных. Если испачкаются, можно их выстирать мылом в прохладной воде, - и они станут чистыми, как новые.
Гэлиш, не спеша, примерила обнову. Такого чуда здесь никто не видел. Дамы сползлись поближе и тихонько шипели в ожидании вердикта. Хозяйка замка обстоятельно и с удовольствием рассматривала холёные руки, обтянутые шерстяным кружевом.
-Мило! - наконец великодушно согласилась она.
Дамы принялись охать и ахать.
-Ну что вы расквохтались, как куры? - добродушно осадила их Гэлиш. - Или работы нет? Ты сама смастерила эти перчатки, милая?
-Именно так, сударыня, - подтвердила Зарина. - Я владею этим ремеслом. Неподалёку от мест, где я росла, каждая девочка, как только её можно было послать сторожить овец, брала с собой на пастбище такую работу. К тому времени, как дитя становилось невестой, у неё в избытке накапливались чулки и перчатки в подарок родне мужа.
(Разумеется, Латвия очень близко от Москвы.)
-Очень полезный обычай, - назидательно протянула Гэлиш. - Я надеюсь, что моя невестка будет такой же мудрой, как ты, а если нет — я пришлю её к тебе, чтоб ты ей объяснила, как важно ладить со свекровью. Даже если к тому времени мой сын будет жить своим домом.
-А когда же приедет господин Флари? - невинно подняла зелёные глаза молоденькая прекрасная барышня, расположившаяся ближе всего к хозяйке замка.
-Отец велел ему вернуться немедленно, - Гэлиш вздохнула. - иначе Флари проторчал бы в горах до совершеннолетия. Но я знаю это «немедленно». Сначала распутица, потом — метели, потом дети болеют... В общем, скоро я его не жду, но к Имболгу непременно будет. Он привезёт внуков. Не терпится увидеть, что у него получилось.
-У тебя внуки, тётушка? - удивилась Зарина.
-Дочка какого-то вахлака, что живут у его батюшки, родила моему сыну двойню, - подтвердила Гэлиш. - Энгус был очень рад. Я тоже, хотя мальчику с таким происхождением будет труднее, чем девочке.
-Мне говорили, твой сын совсем юн.
-В этом году ему будет восемнадцать, а внукам моим — два. Мы решили взять их в дом. Они будут комдалта твоему сыну.
-А как же их мать?
-Честно говоря, не помню, - отмахнулась Гэлиш. - Кажется, батюшка Флари разорился ей на приданное и выдал за сына одного из своих заёмщиков. Или Энгус дал ей приданное? Но муж её всяко из Подгорных. Короче говоря, девушка была немногим лучше своей чести... Ты считаешь, то, что у твоего мужа до сих пор не было детей, это хорошо?
-Я никогда не стремилась быть первой у своего мужа, - спокойно ответила Зарина, - и всегда надеялась стать последней.
-Ты понравишься моему сыну, - улыбнулась Гэлиш. - Он не по годам умён и тоже за словом в карман не лезет. И при этом учтив, как и ты.
-Я буду рада оказаться приятной всякому родственнику Кормака, - в ответ улыбнулась Зарина.
Дамы принялись на все лады превозносить юного Флари. Те, что постарше, припоминали, каким он был отзывчивым ребёнком и какие невинные шалости себе позволял. Те, что помладше, хвалили его красоту, ум и приятное обращение, а совсем юные почему-то отводили взгляд от Зарины и вздыхали.
Гэлиш ухмылялась, как сытая кошка, и украдкой поглядывала на невестку. Но с тем же успехом можно было справляться у зеркала, каково его мнение о предмете, который оно вынуждено отражать.
Когда свита исчерпала восторги, арфисту, совсем продрогшему на сквозняке, было позволено поиграть. Мастерством он превосходил Брандува, только вкладывал меньше чувства. Не могло быть и речи о том, чтоб помузицировать с ним вместе экспромтом.
Обед был не предусмотрен — если не считать яблок и всевозможных сладостей. Зарине понравился только сушёный инжир, который водился кое-где в защищённых от ветра долинах. Но этот, особенно крупный и сладкий, был привезен из Улада Внешним морем, потом вверх по величавой Эвон и дальше — через холодное Внутреннее море. Остров казался его жителям, пришпиленным к своим родовым землям, необъятным, как Вселенная.
-А что за Внешним морем, тётушка? - поинтересовалась Зарина.
-Ничего. Оттуда не возвращаются, оттуда никто не приплывает.
-И море не выбрасывает никаких диковинных вещей?
-Только то, что унесли наши реки, - пожала плечами Гэлиш. - ГиБрашил — сам себе мир.
Зарина смогла уйти, лишь когда пришло время готовиться к пиру. Тётушка Гэлиш настаивала на том, что повод пустячный: подумаешь, заёмщики вознамерились засвидетельствовать почтение и преподнести подарки на свадьбу. Зарина осталась непреклонна.
Она почти не опоздала. Кормак в своём жилище разглядывал парадные лейны, разложенные на широкой постели, на сундуках и прямо на полу. В глазах рябило. Слуги терпеливо ждали.
Зарина для начала сократила радугу до синего и зелёного. Кормак чесал бороду, мычал, вредничал. Жена с самого начала присмотрела для него одеяние цвета тёмного изумруда, щедро и пёстро расшитое по вороту и подолу. Она ни разу не посмотрела в нужную сторону, охотно обсуждая всё остальное.
В последний момент на выбранной Кормаком вещи обнаруживались то застарелые пятна, проявившиеся не вовремя, то нитка на вышивке поползла, то шов распустился — в общем, платьев полный гардероб, а надеть нечего. Только изумрудная лейна была в порядке — хозяин её никогда не надевал.
-Я завтра же займусь твоими сундуками! - пообещала Зарина. - Всё починю собственноручно, потом отдам прачке. Кира всё выстирает.
-Радость моя, мне начинает нравиться быть женатым, - признался Кормак.
Шед с трудом сдерживала смех.
-Как они мне надоели, - шёпотом признался Кормак, когда слуги унесли ворох одежды. - Я совершенно не привык к такому количеству бездельников.
-Пустое. Присядь, я тебя причешу.
Не зная, что здесь в моде, а что нет, Зарина наплела мужу французских колосков, благодаря которым парадная высоченная шапка, заменявшая ард-ри церемониальный венец, села плотно на его вовсе некрупную голову.
-Где ты была во время моего избрания? - вздохнул Кормак. - Бесов шлем провалился по самый рот, ещё немного — и на плечи лёг бы.
-Ужас! - согласилась Зарина.
-Шлем ард-ри Лохланна имеет особое свойство, - сухо сказала Шед. Он впору лишь тому, кто его достоин. Я слышала, дядюшка Энгус его примерял, когда отец умер. Ему не понравилось. Дядюшке, отцу было всё-равно.
-Шлем не может ссохнуться и растянуться — он из металла. - отмахнулась Зарина. - Хватит с меня ваших суеверий! По-моему, Кормак, ты достаточно наряден, чтобы поразить своих заёмщиков.
-Тебе тоже не мешало бы приодеться, - заметил Кормак. - Я хочу, чтоб сегодня ты подавала напитки. Гэлиш не заявится: дело-то домашнее. К тому же, не любят, Конналли её, так что будет весело. Если бы ещё и Энгус нашёл себе занятие нынче вечером...
Зарина справедливо решила, что лучше уж разливать брагу на вечеринке, чем любоваться тёткиным жеманством. Энгус, похоже, думал также. К заёмщикам племянника он не имел ни малейшего отношения: залог за них не вносил и ни за кого из них не поручался, а коров они заняли из стад ТехРи. Таништ ри мог спокойно пропустить мероприятие, не нарушив дворцового протокола.
Шед вовремя нашептала хозяйке, как себя вести, и Зарина ничего не напутала. Она вошла в Дом собраний на шаг позади Кормака и заняла место за его правым плечом, когда он уселся на трон. Ей предстояло либо стоять за спиной мужа, либо орудовать черпаком возле чана с брагой - снова и снова наполнять заздравную чашу, потом обносить гостей хмельным пойлом, либо отдыхать на подушке, опираясь лопаткой о правое колено ард-ри. Но сначала было необходимо внимательно рассмотреть людей, связанных с Кормаком узами долговых обязательств: именно они должны подпереть трон, случись тому пошатнуться, привести на помощь ополчение, принимать в полюдье и составлять массовку на народных собраниях, когда «позады» было не достаточно.
В глазах рябило. Среди кейли ард-ри Лохланна не было ни подлого люда, ни людей благородной крови — ни одной некрашеной лейны, и ни у кого в одежде не встречалось пяти цветов. В зале толпилось по крайней мере тридцать человек, — только мужчины разного возраста, от семидесяти до пятнадцати лет. Каждый отец семейства назывался, подносил дары и представлял домочадцев, бывших под его рукой — сыновей и приёмных детей.
Мужчины старше сорока выглядели неважнецки, старше пятидесяти — старообразно, а глубоких стариков Зарина насчитала всего двоих. Гора подарков росла: котлы всевозможных размеров, стопки белья, деревянные ларцы с резным узором и инкрустацией.
Наконец церемония завершилась. Скарб унесли и взамен доставили необъятный ворох мехов. Кормак приступил к раздаче, явно не придерживаясь какой-либо системы. Ответные подношения принимали сами заёмщики, уносили молодые родичи.
Зарина с трудом сохраняла величественную неподвижность. Она стояла на меховом пологе, но всё-равно мёрзла, и ноги затекли. Молодой мужчина наклонился за шкуркой куницы, выпавшей из свёртка, и украдкой с любопытством поглядел на ступни жены ард-ри, — бескровно посиневшие от холода. Он поднял голову и встретился взглядом с Кормаком. Мимолётная тень улыбки исказила уголки его губ, а глаза неправдоподобно яркого зелёного цвета сияли.
Зарина нахмурилась, но всё внимание дерзкого красавца было обращено не к ней — он был целиком поглощён своим ард-ри и заимодавцем. Кормак «распушил перья» — масляно осклабился и непроизвольно поправил причёску под шапкой, словно пустоголовая кокетка. Следующее семейство торопилось получить свою долю, и нового поклонника оттеснили в сторону. Зарина осмотрелась. Никто, как будто, ничего не заметил — кроме Энгуса.
Настроение Зарины было безнадёжно испорчено. Ей стало трудно сосредоточиться и отвечать на любезности заёмщиков, которые толкались кубками в братской чаше, теперь наполненной медовой брагой. Увидев, что жена рассеяна, Кормак велел ей прекратить суетиться и присесть, наконец.
Теперь настала очередь заёмщиков из первых уст услышать новость о предстоящем пополнении семьи заимодавца. Ропот одобрения прокатился по залу, потекли поздравления, по очереди пили за мать наследника и за наследника в её чреве.
Молодой повеса больше не обращал внимания на Кормака. Он смеялся и шутил со своими соседями по столу, то и дело одёргивая пёстрый плащ на мускулистых плечах. Кормак тоже как будто отвлёкся, но ноздри его трепетали, как у охотничьего пса. Энгус пил мало, ел ещё меньше и много поглядывал по сторонам.
Веселье затянулось. Зарина проявляла чудеса изворотливости, чтобы не пить сивуху, которую ей щедро наливал муж. В довершение всех неприятностей, подступила тошнота. Наконец Кормаку надоело застолье и он предложил гостям расходиться.
Туман не позволил понять, где заёмщики были определены на постой, да жену ард-ри это не слишком интересовало. Шед выросла как из-под земли, закутала хозяйку во второй плащ, помогла обуться и оторвала, наконец, от пошатывающегося мужа. Его увёл в дом Лири, с которым Кормак жену так и не познакомил.
В покое Зарины было светло от масляных ламп и натоплено до одури. Морин остановила Шед на пороге.
-Сегодня я составлю тебе компанию, госпожа Ласар.
-Непременно составишь, - кивнула Зарина. - Шед, я распадаюсь на части. Меня сейчас вырвет. Сделай что-нибудь!
-Двери распахните! - велела рабыня служанкам и принялась освобождать хозяйку от плащей и туго зашнурованного платья.
Морин подпирала опорный столб, скрестив на груди грубоватые руки с аккуратными овальными ногтями. Дом спешно проветривали. Шед уложила Зарину в постель. В ход пошла душистая соль, масло с запахом гвоздики и мятные пастилки.
-Она не отравлена? - осторожно спросила племянница Энгуса.
-Перетрудилась. Не приставай к госпоже с разговорами, ей до утра выспаться надо, а половина ночи прошла.
За стеной бубнило три или четыре голоса, потом раздался взрыв хохота и кто-то нетвёрдым голосом завёл непристойную песню.
-Всё, пошла я укладывать нашего повелителя, а то до утра не угомонятся, - Шед выскользнула в сырую темноту.
Морин осторожно легла рядом с Зариной.
-Тебе правда легче?
-Спасибо. Оставь прислугу и иди к себе. Я не боюсь спать одна.
-У меня нет постоянного места. Сегодня тётушка велела мне ночевать здесь.
-О, небо!
-Хочешь, я расскажу тебе что-нибудь из старых сказаний? Чтобы легче было уснуть.
-Только покороче. «Похищение быка из Куильне» я сейчас не вынесу.
-Как прикажешь. Я расскажу тебе о гибели Первого Дракона, Ошине, сыне Кэрнаха, и волшебном копье.
Как погиб Оирднех, Первый Дракон? Нетрудно ответить.
Когда Конхобар Спаситель привёл народ Кэрнаха в Ги-Брашил, аэсШи и Древние Существа приняли людей благосклонно. Только Драконы решили, что люди — их добыча. Они пугали скот и сожгли трёх человек. Нашим предкам пришлось прятаться в норах и прятать коров в зарослях и пещерах, выходить решались только в темноте. Никто не пахал, не сеял — это было бесполезно. Люди молились Богам своих предков, но в Ги-Брашиле не было родовых богов.
Оглядевшись украдкой, Аули залез в кузов. Рессоры тихонько пискнули, орнаменты на эмалевых пластинах, украшавших дуги бортов, сверкнули пёстрыми бликами. Сидение было мягким, тёплым и очень удобным. Аули закрыл лицо руками.
Зарина вошла в солнечный покой. Придворные дамы встали. Зарина на мгновение растерялась, но тут же жестом показала женщинам, что они могут занять свои места.
В глубине помещения, освещённого узкими высокими окнами, стояли два кресла — одно повыше, второе пониже. Зарина села в более высокое, откинувшись на подушку. Дамы переглянулись. Зарина светло улыбнулась им и вытащила из сумки-кошеля рукоделие.
Слева от входа благообразный пожилой арфист настраивал небольшой инструмент. Спохватившись, дамы торопливо заправили ткань в посильцы и разложить нитки. Зарина принялась набирать петли. В свите Гэлиш не было глупых и дурно воспитанных особ: никто не удивлялся и не задавал вопросов.
-Не будете ли вы любезны хотя бы представиться?- обратилась Зарина к дамам. - Ведь я здесь никого не знаю, - попросила Зарина.
Дамы с готовностью называли свои имена и местности, где жили до того, как судьба водворила их в резиденцию ард-ри. Все они либо были замужем за кем-то из приближенных Энгуса, либо приходились родственницами кому-то из его свиты. Арфист поёживался в ожидании прихода хозяйки, пряча обнажённые плечи в мохнатый плащ. В самом разгаре переклички появилась Гэлиш. Воцарилась такая тишина, что оброненная иголка, наверное, пробудила бы звонкое эхо. Уж что-что, а молчать, наблюдать и слушать здесь умели.
Зарина медленно поднялась, склонила голову в почтительном полупоклоне и снова величаво расположилась в кресле. Несколько секунд тётка и жена ард-ри внимательно смотрели друг другу в глаза. Гэлиш снисходительно улыбнулась и заняла свободное место.
-Чем ты занята, милая? - спросила она. - Что-то не вижу вышивки у тебя в руках.
-Пальцы стынут, милостивица, - в тон ей ответила Зарина. - Я взяла работу попроще.
-И что это будет? - поинтересовалась Гэлиш.
Зарина вытащила из сумочки пару перчаток.
-Это тебе, тётя. В шерстяных перчатках иногда бывает удобнее, чем в кожаных. Если испачкаются, можно их выстирать мылом в прохладной воде, - и они станут чистыми, как новые.
Гэлиш, не спеша, примерила обнову. Такого чуда здесь никто не видел. Дамы сползлись поближе и тихонько шипели в ожидании вердикта. Хозяйка замка обстоятельно и с удовольствием рассматривала холёные руки, обтянутые шерстяным кружевом.
-Мило! - наконец великодушно согласилась она.
Дамы принялись охать и ахать.
-Ну что вы расквохтались, как куры? - добродушно осадила их Гэлиш. - Или работы нет? Ты сама смастерила эти перчатки, милая?
-Именно так, сударыня, - подтвердила Зарина. - Я владею этим ремеслом. Неподалёку от мест, где я росла, каждая девочка, как только её можно было послать сторожить овец, брала с собой на пастбище такую работу. К тому времени, как дитя становилось невестой, у неё в избытке накапливались чулки и перчатки в подарок родне мужа.
(Разумеется, Латвия очень близко от Москвы.)
-Очень полезный обычай, - назидательно протянула Гэлиш. - Я надеюсь, что моя невестка будет такой же мудрой, как ты, а если нет — я пришлю её к тебе, чтоб ты ей объяснила, как важно ладить со свекровью. Даже если к тому времени мой сын будет жить своим домом.
-А когда же приедет господин Флари? - невинно подняла зелёные глаза молоденькая прекрасная барышня, расположившаяся ближе всего к хозяйке замка.
-Отец велел ему вернуться немедленно, - Гэлиш вздохнула. - иначе Флари проторчал бы в горах до совершеннолетия. Но я знаю это «немедленно». Сначала распутица, потом — метели, потом дети болеют... В общем, скоро я его не жду, но к Имболгу непременно будет. Он привезёт внуков. Не терпится увидеть, что у него получилось.
-У тебя внуки, тётушка? - удивилась Зарина.
-Дочка какого-то вахлака, что живут у его батюшки, родила моему сыну двойню, - подтвердила Гэлиш. - Энгус был очень рад. Я тоже, хотя мальчику с таким происхождением будет труднее, чем девочке.
-Мне говорили, твой сын совсем юн.
-В этом году ему будет восемнадцать, а внукам моим — два. Мы решили взять их в дом. Они будут комдалта твоему сыну.
-А как же их мать?
-Честно говоря, не помню, - отмахнулась Гэлиш. - Кажется, батюшка Флари разорился ей на приданное и выдал за сына одного из своих заёмщиков. Или Энгус дал ей приданное? Но муж её всяко из Подгорных. Короче говоря, девушка была немногим лучше своей чести... Ты считаешь, то, что у твоего мужа до сих пор не было детей, это хорошо?
-Я никогда не стремилась быть первой у своего мужа, - спокойно ответила Зарина, - и всегда надеялась стать последней.
-Ты понравишься моему сыну, - улыбнулась Гэлиш. - Он не по годам умён и тоже за словом в карман не лезет. И при этом учтив, как и ты.
-Я буду рада оказаться приятной всякому родственнику Кормака, - в ответ улыбнулась Зарина.
Дамы принялись на все лады превозносить юного Флари. Те, что постарше, припоминали, каким он был отзывчивым ребёнком и какие невинные шалости себе позволял. Те, что помладше, хвалили его красоту, ум и приятное обращение, а совсем юные почему-то отводили взгляд от Зарины и вздыхали.
Гэлиш ухмылялась, как сытая кошка, и украдкой поглядывала на невестку. Но с тем же успехом можно было справляться у зеркала, каково его мнение о предмете, который оно вынуждено отражать.
Когда свита исчерпала восторги, арфисту, совсем продрогшему на сквозняке, было позволено поиграть. Мастерством он превосходил Брандува, только вкладывал меньше чувства. Не могло быть и речи о том, чтоб помузицировать с ним вместе экспромтом.
Обед был не предусмотрен — если не считать яблок и всевозможных сладостей. Зарине понравился только сушёный инжир, который водился кое-где в защищённых от ветра долинах. Но этот, особенно крупный и сладкий, был привезен из Улада Внешним морем, потом вверх по величавой Эвон и дальше — через холодное Внутреннее море. Остров казался его жителям, пришпиленным к своим родовым землям, необъятным, как Вселенная.
-А что за Внешним морем, тётушка? - поинтересовалась Зарина.
-Ничего. Оттуда не возвращаются, оттуда никто не приплывает.
-И море не выбрасывает никаких диковинных вещей?
-Только то, что унесли наши реки, - пожала плечами Гэлиш. - ГиБрашил — сам себе мир.
Зарина смогла уйти, лишь когда пришло время готовиться к пиру. Тётушка Гэлиш настаивала на том, что повод пустячный: подумаешь, заёмщики вознамерились засвидетельствовать почтение и преподнести подарки на свадьбу. Зарина осталась непреклонна.
Она почти не опоздала. Кормак в своём жилище разглядывал парадные лейны, разложенные на широкой постели, на сундуках и прямо на полу. В глазах рябило. Слуги терпеливо ждали.
Зарина для начала сократила радугу до синего и зелёного. Кормак чесал бороду, мычал, вредничал. Жена с самого начала присмотрела для него одеяние цвета тёмного изумруда, щедро и пёстро расшитое по вороту и подолу. Она ни разу не посмотрела в нужную сторону, охотно обсуждая всё остальное.
В последний момент на выбранной Кормаком вещи обнаруживались то застарелые пятна, проявившиеся не вовремя, то нитка на вышивке поползла, то шов распустился — в общем, платьев полный гардероб, а надеть нечего. Только изумрудная лейна была в порядке — хозяин её никогда не надевал.
-Я завтра же займусь твоими сундуками! - пообещала Зарина. - Всё починю собственноручно, потом отдам прачке. Кира всё выстирает.
-Радость моя, мне начинает нравиться быть женатым, - признался Кормак.
Шед с трудом сдерживала смех.
-Как они мне надоели, - шёпотом признался Кормак, когда слуги унесли ворох одежды. - Я совершенно не привык к такому количеству бездельников.
-Пустое. Присядь, я тебя причешу.
Не зная, что здесь в моде, а что нет, Зарина наплела мужу французских колосков, благодаря которым парадная высоченная шапка, заменявшая ард-ри церемониальный венец, села плотно на его вовсе некрупную голову.
-Где ты была во время моего избрания? - вздохнул Кормак. - Бесов шлем провалился по самый рот, ещё немного — и на плечи лёг бы.
-Ужас! - согласилась Зарина.
-Шлем ард-ри Лохланна имеет особое свойство, - сухо сказала Шед. Он впору лишь тому, кто его достоин. Я слышала, дядюшка Энгус его примерял, когда отец умер. Ему не понравилось. Дядюшке, отцу было всё-равно.
-Шлем не может ссохнуться и растянуться — он из металла. - отмахнулась Зарина. - Хватит с меня ваших суеверий! По-моему, Кормак, ты достаточно наряден, чтобы поразить своих заёмщиков.
-Тебе тоже не мешало бы приодеться, - заметил Кормак. - Я хочу, чтоб сегодня ты подавала напитки. Гэлиш не заявится: дело-то домашнее. К тому же, не любят, Конналли её, так что будет весело. Если бы ещё и Энгус нашёл себе занятие нынче вечером...
Зарина справедливо решила, что лучше уж разливать брагу на вечеринке, чем любоваться тёткиным жеманством. Энгус, похоже, думал также. К заёмщикам племянника он не имел ни малейшего отношения: залог за них не вносил и ни за кого из них не поручался, а коров они заняли из стад ТехРи. Таништ ри мог спокойно пропустить мероприятие, не нарушив дворцового протокола.
Шед вовремя нашептала хозяйке, как себя вести, и Зарина ничего не напутала. Она вошла в Дом собраний на шаг позади Кормака и заняла место за его правым плечом, когда он уселся на трон. Ей предстояло либо стоять за спиной мужа, либо орудовать черпаком возле чана с брагой - снова и снова наполнять заздравную чашу, потом обносить гостей хмельным пойлом, либо отдыхать на подушке, опираясь лопаткой о правое колено ард-ри. Но сначала было необходимо внимательно рассмотреть людей, связанных с Кормаком узами долговых обязательств: именно они должны подпереть трон, случись тому пошатнуться, привести на помощь ополчение, принимать в полюдье и составлять массовку на народных собраниях, когда «позады» было не достаточно.
В глазах рябило. Среди кейли ард-ри Лохланна не было ни подлого люда, ни людей благородной крови — ни одной некрашеной лейны, и ни у кого в одежде не встречалось пяти цветов. В зале толпилось по крайней мере тридцать человек, — только мужчины разного возраста, от семидесяти до пятнадцати лет. Каждый отец семейства назывался, подносил дары и представлял домочадцев, бывших под его рукой — сыновей и приёмных детей.
Мужчины старше сорока выглядели неважнецки, старше пятидесяти — старообразно, а глубоких стариков Зарина насчитала всего двоих. Гора подарков росла: котлы всевозможных размеров, стопки белья, деревянные ларцы с резным узором и инкрустацией.
Наконец церемония завершилась. Скарб унесли и взамен доставили необъятный ворох мехов. Кормак приступил к раздаче, явно не придерживаясь какой-либо системы. Ответные подношения принимали сами заёмщики, уносили молодые родичи.
Зарина с трудом сохраняла величественную неподвижность. Она стояла на меховом пологе, но всё-равно мёрзла, и ноги затекли. Молодой мужчина наклонился за шкуркой куницы, выпавшей из свёртка, и украдкой с любопытством поглядел на ступни жены ард-ри, — бескровно посиневшие от холода. Он поднял голову и встретился взглядом с Кормаком. Мимолётная тень улыбки исказила уголки его губ, а глаза неправдоподобно яркого зелёного цвета сияли.
Зарина нахмурилась, но всё внимание дерзкого красавца было обращено не к ней — он был целиком поглощён своим ард-ри и заимодавцем. Кормак «распушил перья» — масляно осклабился и непроизвольно поправил причёску под шапкой, словно пустоголовая кокетка. Следующее семейство торопилось получить свою долю, и нового поклонника оттеснили в сторону. Зарина осмотрелась. Никто, как будто, ничего не заметил — кроме Энгуса.
Настроение Зарины было безнадёжно испорчено. Ей стало трудно сосредоточиться и отвечать на любезности заёмщиков, которые толкались кубками в братской чаше, теперь наполненной медовой брагой. Увидев, что жена рассеяна, Кормак велел ей прекратить суетиться и присесть, наконец.
Теперь настала очередь заёмщиков из первых уст услышать новость о предстоящем пополнении семьи заимодавца. Ропот одобрения прокатился по залу, потекли поздравления, по очереди пили за мать наследника и за наследника в её чреве.
Молодой повеса больше не обращал внимания на Кормака. Он смеялся и шутил со своими соседями по столу, то и дело одёргивая пёстрый плащ на мускулистых плечах. Кормак тоже как будто отвлёкся, но ноздри его трепетали, как у охотничьего пса. Энгус пил мало, ел ещё меньше и много поглядывал по сторонам.
Веселье затянулось. Зарина проявляла чудеса изворотливости, чтобы не пить сивуху, которую ей щедро наливал муж. В довершение всех неприятностей, подступила тошнота. Наконец Кормаку надоело застолье и он предложил гостям расходиться.
Туман не позволил понять, где заёмщики были определены на постой, да жену ард-ри это не слишком интересовало. Шед выросла как из-под земли, закутала хозяйку во второй плащ, помогла обуться и оторвала, наконец, от пошатывающегося мужа. Его увёл в дом Лири, с которым Кормак жену так и не познакомил.
В покое Зарины было светло от масляных ламп и натоплено до одури. Морин остановила Шед на пороге.
-Сегодня я составлю тебе компанию, госпожа Ласар.
-Непременно составишь, - кивнула Зарина. - Шед, я распадаюсь на части. Меня сейчас вырвет. Сделай что-нибудь!
-Двери распахните! - велела рабыня служанкам и принялась освобождать хозяйку от плащей и туго зашнурованного платья.
Морин подпирала опорный столб, скрестив на груди грубоватые руки с аккуратными овальными ногтями. Дом спешно проветривали. Шед уложила Зарину в постель. В ход пошла душистая соль, масло с запахом гвоздики и мятные пастилки.
-Она не отравлена? - осторожно спросила племянница Энгуса.
-Перетрудилась. Не приставай к госпоже с разговорами, ей до утра выспаться надо, а половина ночи прошла.
За стеной бубнило три или четыре голоса, потом раздался взрыв хохота и кто-то нетвёрдым голосом завёл непристойную песню.
-Всё, пошла я укладывать нашего повелителя, а то до утра не угомонятся, - Шед выскользнула в сырую темноту.
Морин осторожно легла рядом с Зариной.
-Тебе правда легче?
-Спасибо. Оставь прислугу и иди к себе. Я не боюсь спать одна.
-У меня нет постоянного места. Сегодня тётушка велела мне ночевать здесь.
-О, небо!
-Хочешь, я расскажу тебе что-нибудь из старых сказаний? Чтобы легче было уснуть.
-Только покороче. «Похищение быка из Куильне» я сейчас не вынесу.
-Как прикажешь. Я расскажу тебе о гибели Первого Дракона, Ошине, сыне Кэрнаха, и волшебном копье.
Как погиб Оирднех, Первый Дракон? Нетрудно ответить.
Когда Конхобар Спаситель привёл народ Кэрнаха в Ги-Брашил, аэсШи и Древние Существа приняли людей благосклонно. Только Драконы решили, что люди — их добыча. Они пугали скот и сожгли трёх человек. Нашим предкам пришлось прятаться в норах и прятать коров в зарослях и пещерах, выходить решались только в темноте. Никто не пахал, не сеял — это было бесполезно. Люди молились Богам своих предков, но в Ги-Брашиле не было родовых богов.
