Необходимость выучить имена доярок и разобраться в работе маслобойки помогла Зарине развеяться. В конце концов вёдра со свежим молоком поставили охлаждаться в ручей на плоские камни. В медном тазу желтели куски масла, принесённые из разных домов. Большая половина горчила.
Возле ворот Росс распекал Кормака, спешившего подойти к жене. Зарина улыбнулась обоим и поздоровалась жестом. Ей снова удалось сбежать. Подсобница как раз заканчивала молоть пшеницу. Кухарка ещё раз процедила молоко. Зарина просеяла крупу. До сих пор жене ард-ри не случалось варить манную кашу вёдрами. Сахар заменили мёдом. Ашлин потренировалась сыпать крупу тонкой струйкой. Судьба была благосклонна к Зарине: затея удалась.
Видимо, весь запас неприятностей, отведенных на тот день, был исчерпан. Кормак увидел свои ночные подвиги со стороны и проявлял к жене нарочитую заботу. Шед сетовала на то, что у охранников от манной каши непременно «треснут морды», а пройда Ашлин скормила остатки слугам и собственным внучкам. Адайр не ел — он жрал. Воины смотрели на молодую госпожу с благоговейным почтением.
Зарине не удалось и дальше прятаться от супруга на кухне. Неугомонный Кормак вскорости отловил жену и принялся зазывать её смотреть усадьбу у Круглого озера. Муж излучал такое добродушие и довольство, что отказать ему было жестоко .
Морин не поняла госпожу и заверила, что у неё появились неотложные дела: Даре вот-вот пришлёт трёх работниц, которых нужно посадить за веретено, да и Шед затеялась красить пряжу, накопившуюся за осень, и нуждается во второй паре рук.
Шед, расправляя на плечах Зарины меховой плащ, тихо процедила:
-Только шепни! Опять полезет — оторву всё, что до сих болталось без дела.
Отвертеться не удалось.
Кормак отослал охрану, как только усадьба скрылась за невысокой грядой. Старший над телохранителями пытался возражать и успеха не имел. Согласились на том, что бравые вояки разведут костёр в затишке и погреются, пока хозяин изволил прогуляться. Зарина шла с мужем, как на заклание. Он нежно пожимал её бесчувственную руку.
-Ты меня прости за сегодняшнее, радость моя. Лири сказал: пока плод не начал шевелиться, ничего дурного не случится, если я буду навещать тебя на ложе. А у Росса из-за его нетерпения жена умерла, и он говорит, женщина скинуть может из-за плотских утех. И Шед то же самое твердит, а она в ремесле повитухи кое-что понимает — мать хотела, чтобы она выучилась. Выходит, ты не зря мной недовольна, а я опять попал впросак. Прости мерзавца! Я вовсе не хочу навредить моей дочке. Знаешь, я ей присмотрел в тёткином рукоделии кружевное платьице, смешное такое — наизнанку сшито, швами наружу.
-А если родится мальчик? - лицо Зарины засияло облегчением.
-Но друид ясно сказал: у меня будет сын. Я ему верю. Если сын от меня, то сейчас ты носишь дочку. Да неважно всё это! Даже если ты родишь мальчика, я буду к нему добр. У меня не было братьев, я знаю, что это такое и не хочу такого своему сыну. Они вырастут вместе, и пусть народ решает, кто из них лучше. Только выберут моего родного, посмотришь!
-Знаешь, я совсем не хочу, чтоб мои сыновья так высоко вознеслись, - призналась Зарина.
-Насчёт дочки, кстати. Я перед тобой виноват: дал слово Баррфину, сыну Охайда, ри Гаинвеат, что мы отдадим ему дочку на воспитание. Некрасиво, конечно, надо было с тобой посоветоваться.
-Фиона мне говорила. Но я хочу оставить ребёнка при себе хотя бы до семи лет.
-Да как ты скажешь! Я и сам буду рад смотреть, как дети растут. Они потешные бывают. Отец мной мало интересовался. Мне было обидно. С нашими детьми всё будет по-другому. Я буду проводить дома пару-тройку дней каждую седмицу, и уж найду время, чтобы посмотреть, как они играют, на лошади покатаю или на лодке. А дочке я справлю арфу — маленькую. Пусть учится.
Кормак разливался соловьём, рисуя картины счастливой семейной жизни. Зарина слушала рассеянно, больше глядя по сторонам.
Тропинка, поросшая травой, карабкалась в гору по дну лощины вдоль русла ручья. Из дёрна выныривали спины белых валунов. Исток пропал в камнях. Слюда блестела под лучами низкого солнца. Последний крутой подъём через хаос белых глыб вывел на плоскогорье. Зарина оглянулась на озеро, дрожавшее на ветру зябкой рябью, и на запущенную усадьбу, в которой должна была поддерживать порядок. Кормак замолчал. Жена, занятая своими мыслями, не сразу заметила перемену в его настроении.
-Ласар, я тебе противен? - спросил ард-ри.
-С чего ты взял? - вздрогнула Зарина.
-Я почувствовал. Тебе неприятно, когда я тебя касаюсь. Ты отворачиваешься, когда мы близки.
-Понимаешь, меня всё время тошнит, как будто меня отравили, и спать хочется, - соврала Зарина.
-И тебе пришлось пробовать еду, когда ты на неё смотреть не можешь? - ужаснулся Кормак.
-Не забивай себе голову!
-Ласар, я, конечно, дрянной муж. Но это не со зла, а по недомыслию. Я тобой дорожу, как никем из моих близких, и стараюсь исправиться. Я знаю, что никогда не буду силён на ложе, как обычный мужчина, и до конца исцелиться не смогу. Но я полюбил тебя, как и обещал.
-Нас с тобой связал договор. Мы — пара, соединённая для умножения достатка и произведения потомства. Я не нарушу слова, да и зла на тебя не держу.
Кормак обнял жену. Зарина закрыла глаза.
-Ну вот, а на дом твой кто смотреть будет? - спросил ард-ри, тихонько целуя жену в макушку, укутанную шерстяным покрывалом.
Прямо под ногами зиял провал. На дне сквозь кружево ветвей деревьев зеленело Круглое озеро. На противоположной стороне воронки, чуть ниже вершины холма, насупился небольшой жилой дом, крытый серебристой лиственничной плашкой, кухня и гостевой покой. Ниже, за дубовым частоколом виднелись службы, а ещё дальше — пустые загоны за земляными валами. Площадь перед воротами могла быть и побольше, но огромная яблоня, пытавшаяся обнять ветвями мир, примирила Зарину с размерами её владений. До ТехРи отсюда было не больше получаса быстрым шагом.
-Твои пастбища на прогоне у моего скота, но я предупредил пастухов, чтоб они вели стадо на летники по большаку и не смели больше сюда соваться, и тем более — здесь ночевать. Линшеха тут поселишь, он будет смотреть за порядком, и собаку возьмём позлее. Завтра выберешь коров, какие тебе глянутся, а со свиньями пусть Шед разбирается, мне их только есть можно, а смотреть на них — нет. Так что держать их будешь вон в том лесочке, - Кормак показал на долину, обращённую на юг. - Дубы там рубили нехорошо, но они вырастут из пней, а стадо у тебя небольшое. Ну и овечек тоже пригоним. Свинопаса и овчаров я тебе выделю из своей челяди, а вот коровы пускай походят пока в моём стаде, лучше прежде поселить чужаков. Пошли дом смотреть!
К жилищу Зарины вела тоненькая стёжка, местами терявшаяся в камнях. Вблизи дом выглядел не так угрюмо, хотя ему было на что обижаться: штукатурка кое-где опала, обнажив кладку из плитняка, заржавевшие петли жалобно поскрипывали на сквозняке.
-Даже не заперли, - проворчал Кормак, настежь распахивая дверь, когда-то натёртую воском, и обмер.
За время долгого отсутствия хозяев в жилище хозяйничали кабаны. Они спали на кровати, порвали зачем-то подушки, разворошили очаг и перерыли земляной пол в поисках мышиных гнёзд. И всюду оставили свои визитки. Зарина расхохоталась.
-Здесь всё вычистят к завтрему. Дверь поправят. Я пришлю плотника и каменщика, всё починят. Выбери дома всё, что понравится, чтоб хоть завтра можно было въехать и жить спокойно, - Кормак расстроился.
-Ты что, решил меня выгнать? - испугалась Зарина.
-Я, когда к тебе сватался, посулил тебе этот дом с землёй — как выкуп чести. Я тебе клялся. К чему клятвы, если их не исполнять?
-А я тебе обещала не есть пищу из чужих рук.
-Это другое, - отмахнулся ард-ри. - Я бы никогда не предложил тебе этот дом, если бы знал, что здесь такое случится. Просто бедствие какое-то. Самому стыдно. А уж если поручители узнают, то не миновать позора. Аковран непременно раздует угли, а если Росс пронюхает, так он не посмотрит на то, кто я. Не хотелось бы мне с ним биться. Во-первых, известно, чья возьмёт, во-вторых, родич всё-таки, хоть и через некровную тётку. Так что не перечь мне — думать даже тошно.
Дом у Круглого озера был выстроен Рианом Оураном для своей единственной и любимой жены Киленн, матери Кормака Птицелова. Она скрывалась здесь от свиты, а он — от забот.
У Киленн не было воспитанников: она брала в дом только девочек, а с сыновьями слуг и соседей наследнику играть запрещали. Риан Оуран тяготился обществом детей, свиту сюда не брал, и Кормак довольствовался компанией барышень. Они возились с сыном властодержца, как с живой куклой, тренируясь заплетать косички и драпировать плащ.
Шед приставили приглядывать, чтоб брат не влез, куда не просят, и не шалил. Она относилась к поручению серьёзно, по пятам таскаясь за Кормаком и на конюшню, полукругом обнимавшую северный двор, и к Круглому озеру, вовсе не безопасному для купания из-за крутых берегов, глубины и коряг на каменистом дне, и в ригу, где под стрехой сонно гулили дикие голуби, отяжелевшие от зерна, и в Дальние рощи, где можно было запросто напороться на стадо полудиких свиней. Всякий раз Шед изводила брата брюзжанием, но никогда не ябедничала.
Лишь одна затея её тоже увлекала — тщетные поиски заброшенного подземного хода, якобы прорытого при строительстве усадьбы. Ход, по слухам, вёл в длиннющую природную пещеру, а она уже открывалась где-то на пастбищах узким лазом.
В ТехРи тоже был ход, как и в любом почтенном доме, — только очень короткий, и пробраться по нему, согнувшись в три погибели, можно было только в заросли орешника в ближнем овраге, под самой стеной.
Голосу Кормака громким шёпотом вторило пугливое эхо, настырно следовавшее по пятам. Осматривая пустые амбары, загоны, из которых давно выветрился запах навоза, конюшни и навес для колесниц, Зарина везде видела обилие плотницкой резьбы, мощение с подбором камня и витиеватую трёхцветную роспись по штукатурке.
Если ТехРи был источником достатка покойных свёкров, то ДунЛа — Трианоном, где жена Риана Оурана, не склонная к низменным заботам, играла в пастушку. Здесь даже баню выстроили с вызовом: у родника, отвод от которого по деревянному жёлобу наполнял проточной прозрачной водой огромную купель, высеченную в камне.
Тени томной чувственности до сих пор переполняли банный двор. На дне бассейна остались камни размером с голову ребёнка — ими грели ванну для последнего купальщика. Был ли это Риан Оуран? Или жена ард-ри тайно привечала гостя, а, может быть, сам Кормак веселился здесь с кем-то из приятелей? Кормак предпочёл поскорее увести отсюда жену.
-В общем, кухня разорена, всю утварь восполню. Дом вычистят, полы и ложа застелят. Я испугался, что дело совсем плохо, - подытожил Кормак. - Припасы к завтрему доставят, ну и зерно там на посев. Линшех пока в сторожке привратника поживёт, да этих, семью слуг, что из замка взяли, помести в закут при кухне, там им будет удобно. А наутро уже я посмотрю, чтоб всё для кухни было. Шед на вьючном пони подвезёт, да и сама тут останется, я думаю. ТехРи она не любит.
Телохранители вздохнули спокойно лишь когда ард-ри с женой спустились к условленному месту.
Зарина вернулась к котлам и квашне к полудню и продолжила чудить. Кухарка с некоторым сомнением перетопила масло, привкус которого хозяйку не устраивал, а подсобница с обречённым видом скоблила копыта говяжьих ног. Внучки топтались у дровницы, терпеливо ожидая подачек. В надежде на то же мёрзла на пороге собачка, складывая домиком неряшливые рыжеватые брови и вытягивая губы в подобострастную улыбку. Ночка, круглая от съеденного мяса, на неё шипела для порядка.
Зарина снова зверски устала от стряпни, скучая по разговорам с Морин и брюзжанию Шед. В замке было проще.
Неожиданно для Зарины Шед обрадовалась возвращению в дом у Круглого озера. Она с жадным вниманием ловила каждое слово в цветистых излияниях брата, живописавшего погром в жилище жены.
Росс молчал. Его лицо можно было бы счесть спокойным, если бы он не сжимал челюсти сильнее, чем того требовалось: баранина удалась не жёстче давешней свинины. В конце концов он воспользовался шумом, поднятым хмелеющим воинством, чтоб уйти, и Адайр безо всякой охоты последовал за отцом.
Подвыпивший муж держал слово и на сей раз сон Зарины не потревожил.
Наутро Морин, причёсывая госпожу, призналась, что не находит общего языка с ленивыми дочками чужаков: те больше болтают, чем работают, — стоит их оставить без присмотра. Да и под присмотром они себя берегут. В отлаженном хозяйстве Гэлиш итальянская забастовка была немыслима, и воспитанная скромная девушка понятия не имела о том, как с этим бороться.
За завтраком Росс, понимая, что вчера был невежлив, нахваливал таланты жены хозяина. Адайр, желая не отстать, выложил всё, что слышал краем уха от перепивших наёмников. Похоже, еду эти грубые люди ценили не меньше плотских удовольствий, и Зарине удалось их уязвить в больное место. Бьёли проболтался, что видел, как госпожа шептала над котлом, когда готовила свинью.
-Мало того, что слушаешь глупости, так ещё и передаёшь, - вспыхнула Зарина. - Кухарка копалась, и у меня начинал гореть лук. Крепкое словцо само шло с языка, не хватало ещё, чтоб челядь слышит, как я бранюсь в полный голос.
-Народ считает, ты вышла в мать, а не в отца, и унаследовали колдовской дар у племени холмов, - сказала Морин. - Что бы ты не делала, всё исполнено для простых людей тайного смысла.
При Зарине пряхи работали вполне споро, и Морин стало неловко от того, что её примут за лгунью. Хозяйка выяснила, сколько в среднем может наработать девушке за один день и назначила на троих норму.
За это время Шед собрала всё, что требовалось для переезда, и ждала, пока управитель Даре подгонит двух вьючных лошадей — одной было мало. Дэвин радовался смене места, и Линшех выглядел вполне довольным жизнью, не смотря на перспективу оживлять загаженный дом. Под вечер они уехали.
Зарина оставалась в ТехРи в компании с Морин и незнакомыми ей тётками, которых Даре приставил в помощь госпоже для стирки, уборки и прочих домашних работ.
Отъезд Кормака был назначен на утро, как развиднеется. Рассвет преподнёс сюрприз: охрана была нетранспортабельна. Наёмники пили половину ночи, и теперь никто из них твёрдо на ногах не стоял. Росса ждала выволчка. Смотреть на него без сочувствия было невозможно.
-Не зря же они тащили выпивку? Предупреждён — значит вооружён, - пожала плечами Зарина. - Макни каждого в ледяную воду, и пусть ползут на кухню. Мы их быстро поправим, я подготовилась.
Кухарка была сильно недовольна: помощницы больше строили глазки и заигрывали с угрюмыми парнями, догадавшимися намочить гудящие головы. Кормить болезных, недовольных тем, что вместо каши им подсунули кипящий суп, пришлось ей. Однако недовольство на второй миске сменилось удивлением.
-Сорвалось, - посетовал Бьёли.
-Ещё по миске, чуть-чуть ледяной росы, и в седлах они удержатся. Хотя лучше бы им на Кормака не дышать, - Зарина посмеивалась, издали наблюдая, как оживает убитое воинство.
-От похмельного зелья так быстро не поправляются, - нахмурился Росс.
-Да какое там зелье, - отмахнулась Зарина. - Обыкновенный хаш. Мама всегда варила его на утро после долгого пира. Все были довольны.
Возле ворот Росс распекал Кормака, спешившего подойти к жене. Зарина улыбнулась обоим и поздоровалась жестом. Ей снова удалось сбежать. Подсобница как раз заканчивала молоть пшеницу. Кухарка ещё раз процедила молоко. Зарина просеяла крупу. До сих пор жене ард-ри не случалось варить манную кашу вёдрами. Сахар заменили мёдом. Ашлин потренировалась сыпать крупу тонкой струйкой. Судьба была благосклонна к Зарине: затея удалась.
Видимо, весь запас неприятностей, отведенных на тот день, был исчерпан. Кормак увидел свои ночные подвиги со стороны и проявлял к жене нарочитую заботу. Шед сетовала на то, что у охранников от манной каши непременно «треснут морды», а пройда Ашлин скормила остатки слугам и собственным внучкам. Адайр не ел — он жрал. Воины смотрели на молодую госпожу с благоговейным почтением.
Зарине не удалось и дальше прятаться от супруга на кухне. Неугомонный Кормак вскорости отловил жену и принялся зазывать её смотреть усадьбу у Круглого озера. Муж излучал такое добродушие и довольство, что отказать ему было жестоко .
Морин не поняла госпожу и заверила, что у неё появились неотложные дела: Даре вот-вот пришлёт трёх работниц, которых нужно посадить за веретено, да и Шед затеялась красить пряжу, накопившуюся за осень, и нуждается во второй паре рук.
Шед, расправляя на плечах Зарины меховой плащ, тихо процедила:
-Только шепни! Опять полезет — оторву всё, что до сих болталось без дела.
Отвертеться не удалось.
Кормак отослал охрану, как только усадьба скрылась за невысокой грядой. Старший над телохранителями пытался возражать и успеха не имел. Согласились на том, что бравые вояки разведут костёр в затишке и погреются, пока хозяин изволил прогуляться. Зарина шла с мужем, как на заклание. Он нежно пожимал её бесчувственную руку.
-Ты меня прости за сегодняшнее, радость моя. Лири сказал: пока плод не начал шевелиться, ничего дурного не случится, если я буду навещать тебя на ложе. А у Росса из-за его нетерпения жена умерла, и он говорит, женщина скинуть может из-за плотских утех. И Шед то же самое твердит, а она в ремесле повитухи кое-что понимает — мать хотела, чтобы она выучилась. Выходит, ты не зря мной недовольна, а я опять попал впросак. Прости мерзавца! Я вовсе не хочу навредить моей дочке. Знаешь, я ей присмотрел в тёткином рукоделии кружевное платьице, смешное такое — наизнанку сшито, швами наружу.
-А если родится мальчик? - лицо Зарины засияло облегчением.
-Но друид ясно сказал: у меня будет сын. Я ему верю. Если сын от меня, то сейчас ты носишь дочку. Да неважно всё это! Даже если ты родишь мальчика, я буду к нему добр. У меня не было братьев, я знаю, что это такое и не хочу такого своему сыну. Они вырастут вместе, и пусть народ решает, кто из них лучше. Только выберут моего родного, посмотришь!
-Знаешь, я совсем не хочу, чтоб мои сыновья так высоко вознеслись, - призналась Зарина.
-Насчёт дочки, кстати. Я перед тобой виноват: дал слово Баррфину, сыну Охайда, ри Гаинвеат, что мы отдадим ему дочку на воспитание. Некрасиво, конечно, надо было с тобой посоветоваться.
-Фиона мне говорила. Но я хочу оставить ребёнка при себе хотя бы до семи лет.
-Да как ты скажешь! Я и сам буду рад смотреть, как дети растут. Они потешные бывают. Отец мной мало интересовался. Мне было обидно. С нашими детьми всё будет по-другому. Я буду проводить дома пару-тройку дней каждую седмицу, и уж найду время, чтобы посмотреть, как они играют, на лошади покатаю или на лодке. А дочке я справлю арфу — маленькую. Пусть учится.
Кормак разливался соловьём, рисуя картины счастливой семейной жизни. Зарина слушала рассеянно, больше глядя по сторонам.
Тропинка, поросшая травой, карабкалась в гору по дну лощины вдоль русла ручья. Из дёрна выныривали спины белых валунов. Исток пропал в камнях. Слюда блестела под лучами низкого солнца. Последний крутой подъём через хаос белых глыб вывел на плоскогорье. Зарина оглянулась на озеро, дрожавшее на ветру зябкой рябью, и на запущенную усадьбу, в которой должна была поддерживать порядок. Кормак замолчал. Жена, занятая своими мыслями, не сразу заметила перемену в его настроении.
-Ласар, я тебе противен? - спросил ард-ри.
-С чего ты взял? - вздрогнула Зарина.
-Я почувствовал. Тебе неприятно, когда я тебя касаюсь. Ты отворачиваешься, когда мы близки.
-Понимаешь, меня всё время тошнит, как будто меня отравили, и спать хочется, - соврала Зарина.
-И тебе пришлось пробовать еду, когда ты на неё смотреть не можешь? - ужаснулся Кормак.
-Не забивай себе голову!
-Ласар, я, конечно, дрянной муж. Но это не со зла, а по недомыслию. Я тобой дорожу, как никем из моих близких, и стараюсь исправиться. Я знаю, что никогда не буду силён на ложе, как обычный мужчина, и до конца исцелиться не смогу. Но я полюбил тебя, как и обещал.
-Нас с тобой связал договор. Мы — пара, соединённая для умножения достатка и произведения потомства. Я не нарушу слова, да и зла на тебя не держу.
Кормак обнял жену. Зарина закрыла глаза.
-Ну вот, а на дом твой кто смотреть будет? - спросил ард-ри, тихонько целуя жену в макушку, укутанную шерстяным покрывалом.
Прямо под ногами зиял провал. На дне сквозь кружево ветвей деревьев зеленело Круглое озеро. На противоположной стороне воронки, чуть ниже вершины холма, насупился небольшой жилой дом, крытый серебристой лиственничной плашкой, кухня и гостевой покой. Ниже, за дубовым частоколом виднелись службы, а ещё дальше — пустые загоны за земляными валами. Площадь перед воротами могла быть и побольше, но огромная яблоня, пытавшаяся обнять ветвями мир, примирила Зарину с размерами её владений. До ТехРи отсюда было не больше получаса быстрым шагом.
-Твои пастбища на прогоне у моего скота, но я предупредил пастухов, чтоб они вели стадо на летники по большаку и не смели больше сюда соваться, и тем более — здесь ночевать. Линшеха тут поселишь, он будет смотреть за порядком, и собаку возьмём позлее. Завтра выберешь коров, какие тебе глянутся, а со свиньями пусть Шед разбирается, мне их только есть можно, а смотреть на них — нет. Так что держать их будешь вон в том лесочке, - Кормак показал на долину, обращённую на юг. - Дубы там рубили нехорошо, но они вырастут из пней, а стадо у тебя небольшое. Ну и овечек тоже пригоним. Свинопаса и овчаров я тебе выделю из своей челяди, а вот коровы пускай походят пока в моём стаде, лучше прежде поселить чужаков. Пошли дом смотреть!
К жилищу Зарины вела тоненькая стёжка, местами терявшаяся в камнях. Вблизи дом выглядел не так угрюмо, хотя ему было на что обижаться: штукатурка кое-где опала, обнажив кладку из плитняка, заржавевшие петли жалобно поскрипывали на сквозняке.
-Даже не заперли, - проворчал Кормак, настежь распахивая дверь, когда-то натёртую воском, и обмер.
За время долгого отсутствия хозяев в жилище хозяйничали кабаны. Они спали на кровати, порвали зачем-то подушки, разворошили очаг и перерыли земляной пол в поисках мышиных гнёзд. И всюду оставили свои визитки. Зарина расхохоталась.
-Здесь всё вычистят к завтрему. Дверь поправят. Я пришлю плотника и каменщика, всё починят. Выбери дома всё, что понравится, чтоб хоть завтра можно было въехать и жить спокойно, - Кормак расстроился.
-Ты что, решил меня выгнать? - испугалась Зарина.
-Я, когда к тебе сватался, посулил тебе этот дом с землёй — как выкуп чести. Я тебе клялся. К чему клятвы, если их не исполнять?
-А я тебе обещала не есть пищу из чужих рук.
-Это другое, - отмахнулся ард-ри. - Я бы никогда не предложил тебе этот дом, если бы знал, что здесь такое случится. Просто бедствие какое-то. Самому стыдно. А уж если поручители узнают, то не миновать позора. Аковран непременно раздует угли, а если Росс пронюхает, так он не посмотрит на то, кто я. Не хотелось бы мне с ним биться. Во-первых, известно, чья возьмёт, во-вторых, родич всё-таки, хоть и через некровную тётку. Так что не перечь мне — думать даже тошно.
Дом у Круглого озера был выстроен Рианом Оураном для своей единственной и любимой жены Киленн, матери Кормака Птицелова. Она скрывалась здесь от свиты, а он — от забот.
У Киленн не было воспитанников: она брала в дом только девочек, а с сыновьями слуг и соседей наследнику играть запрещали. Риан Оуран тяготился обществом детей, свиту сюда не брал, и Кормак довольствовался компанией барышень. Они возились с сыном властодержца, как с живой куклой, тренируясь заплетать косички и драпировать плащ.
Шед приставили приглядывать, чтоб брат не влез, куда не просят, и не шалил. Она относилась к поручению серьёзно, по пятам таскаясь за Кормаком и на конюшню, полукругом обнимавшую северный двор, и к Круглому озеру, вовсе не безопасному для купания из-за крутых берегов, глубины и коряг на каменистом дне, и в ригу, где под стрехой сонно гулили дикие голуби, отяжелевшие от зерна, и в Дальние рощи, где можно было запросто напороться на стадо полудиких свиней. Всякий раз Шед изводила брата брюзжанием, но никогда не ябедничала.
Лишь одна затея её тоже увлекала — тщетные поиски заброшенного подземного хода, якобы прорытого при строительстве усадьбы. Ход, по слухам, вёл в длиннющую природную пещеру, а она уже открывалась где-то на пастбищах узким лазом.
В ТехРи тоже был ход, как и в любом почтенном доме, — только очень короткий, и пробраться по нему, согнувшись в три погибели, можно было только в заросли орешника в ближнем овраге, под самой стеной.
Голосу Кормака громким шёпотом вторило пугливое эхо, настырно следовавшее по пятам. Осматривая пустые амбары, загоны, из которых давно выветрился запах навоза, конюшни и навес для колесниц, Зарина везде видела обилие плотницкой резьбы, мощение с подбором камня и витиеватую трёхцветную роспись по штукатурке.
Если ТехРи был источником достатка покойных свёкров, то ДунЛа — Трианоном, где жена Риана Оурана, не склонная к низменным заботам, играла в пастушку. Здесь даже баню выстроили с вызовом: у родника, отвод от которого по деревянному жёлобу наполнял проточной прозрачной водой огромную купель, высеченную в камне.
Тени томной чувственности до сих пор переполняли банный двор. На дне бассейна остались камни размером с голову ребёнка — ими грели ванну для последнего купальщика. Был ли это Риан Оуран? Или жена ард-ри тайно привечала гостя, а, может быть, сам Кормак веселился здесь с кем-то из приятелей? Кормак предпочёл поскорее увести отсюда жену.
-В общем, кухня разорена, всю утварь восполню. Дом вычистят, полы и ложа застелят. Я испугался, что дело совсем плохо, - подытожил Кормак. - Припасы к завтрему доставят, ну и зерно там на посев. Линшех пока в сторожке привратника поживёт, да этих, семью слуг, что из замка взяли, помести в закут при кухне, там им будет удобно. А наутро уже я посмотрю, чтоб всё для кухни было. Шед на вьючном пони подвезёт, да и сама тут останется, я думаю. ТехРи она не любит.
Телохранители вздохнули спокойно лишь когда ард-ри с женой спустились к условленному месту.
Зарина вернулась к котлам и квашне к полудню и продолжила чудить. Кухарка с некоторым сомнением перетопила масло, привкус которого хозяйку не устраивал, а подсобница с обречённым видом скоблила копыта говяжьих ног. Внучки топтались у дровницы, терпеливо ожидая подачек. В надежде на то же мёрзла на пороге собачка, складывая домиком неряшливые рыжеватые брови и вытягивая губы в подобострастную улыбку. Ночка, круглая от съеденного мяса, на неё шипела для порядка.
Зарина снова зверски устала от стряпни, скучая по разговорам с Морин и брюзжанию Шед. В замке было проще.
Неожиданно для Зарины Шед обрадовалась возвращению в дом у Круглого озера. Она с жадным вниманием ловила каждое слово в цветистых излияниях брата, живописавшего погром в жилище жены.
Росс молчал. Его лицо можно было бы счесть спокойным, если бы он не сжимал челюсти сильнее, чем того требовалось: баранина удалась не жёстче давешней свинины. В конце концов он воспользовался шумом, поднятым хмелеющим воинством, чтоб уйти, и Адайр безо всякой охоты последовал за отцом.
Подвыпивший муж держал слово и на сей раз сон Зарины не потревожил.
Наутро Морин, причёсывая госпожу, призналась, что не находит общего языка с ленивыми дочками чужаков: те больше болтают, чем работают, — стоит их оставить без присмотра. Да и под присмотром они себя берегут. В отлаженном хозяйстве Гэлиш итальянская забастовка была немыслима, и воспитанная скромная девушка понятия не имела о том, как с этим бороться.
За завтраком Росс, понимая, что вчера был невежлив, нахваливал таланты жены хозяина. Адайр, желая не отстать, выложил всё, что слышал краем уха от перепивших наёмников. Похоже, еду эти грубые люди ценили не меньше плотских удовольствий, и Зарине удалось их уязвить в больное место. Бьёли проболтался, что видел, как госпожа шептала над котлом, когда готовила свинью.
-Мало того, что слушаешь глупости, так ещё и передаёшь, - вспыхнула Зарина. - Кухарка копалась, и у меня начинал гореть лук. Крепкое словцо само шло с языка, не хватало ещё, чтоб челядь слышит, как я бранюсь в полный голос.
-Народ считает, ты вышла в мать, а не в отца, и унаследовали колдовской дар у племени холмов, - сказала Морин. - Что бы ты не делала, всё исполнено для простых людей тайного смысла.
При Зарине пряхи работали вполне споро, и Морин стало неловко от того, что её примут за лгунью. Хозяйка выяснила, сколько в среднем может наработать девушке за один день и назначила на троих норму.
За это время Шед собрала всё, что требовалось для переезда, и ждала, пока управитель Даре подгонит двух вьючных лошадей — одной было мало. Дэвин радовался смене места, и Линшех выглядел вполне довольным жизнью, не смотря на перспективу оживлять загаженный дом. Под вечер они уехали.
Зарина оставалась в ТехРи в компании с Морин и незнакомыми ей тётками, которых Даре приставил в помощь госпоже для стирки, уборки и прочих домашних работ.
Отъезд Кормака был назначен на утро, как развиднеется. Рассвет преподнёс сюрприз: охрана была нетранспортабельна. Наёмники пили половину ночи, и теперь никто из них твёрдо на ногах не стоял. Росса ждала выволчка. Смотреть на него без сочувствия было невозможно.
-Не зря же они тащили выпивку? Предупреждён — значит вооружён, - пожала плечами Зарина. - Макни каждого в ледяную воду, и пусть ползут на кухню. Мы их быстро поправим, я подготовилась.
Кухарка была сильно недовольна: помощницы больше строили глазки и заигрывали с угрюмыми парнями, догадавшимися намочить гудящие головы. Кормить болезных, недовольных тем, что вместо каши им подсунули кипящий суп, пришлось ей. Однако недовольство на второй миске сменилось удивлением.
-Сорвалось, - посетовал Бьёли.
-Ещё по миске, чуть-чуть ледяной росы, и в седлах они удержатся. Хотя лучше бы им на Кормака не дышать, - Зарина посмеивалась, издали наблюдая, как оживает убитое воинство.
-От похмельного зелья так быстро не поправляются, - нахмурился Росс.
-Да какое там зелье, - отмахнулась Зарина. - Обыкновенный хаш. Мама всегда варила его на утро после долгого пира. Все были довольны.
