Жена Аули осталась в хозяйском доме. Зарина беспокоилась о её здоровье, однако совершенно напрасно, не зря Слайне носила это имя. Наутро она вышла на дойку вместе с Кирой и Шед, а братья ладили плуг под навесом кузни, не взирая на холод. Молуа ковырялся с повозкой, поставленной на полозья. Радовало, что бездельниками новоиспечённые чужаки не были.
Линшех был недоволен тем, что Колпак не озадачился покупкой волов или лошади ещё в Коннауте, понадеявшись раздобыть что-то на месте. Торговец обещал уйти пешком. С его слов, волами распоряжался Аули.
Зарина, вполне довольная собой и домом, с утра лепила на пару с Морин барашков из пряничного теста. В это время на другой кухне Ашлин, прибираясь, нашла плошку с топлёным маслом, сделанным месяц назад под присмотром хозяйки. Повариха задумчиво черпнула пальцем и слизнула зернистую массу, благоухающую сливками. Казалось, оно застыло только вчера — никаких порочащих привкусов, если не считать едва заметного тона лесных орехов, тоже вполне свежих.
- Я же велела тебе выбросить эту мерзость, - клокочущий гневом голос Грануаль заставил Ашлин вздрогнуть.
Ни мускул не дрогнул на усталом лице поварихи. Она неторопливо вытерла руки и сняла фартук. Пауза была выстроена идеально. Тётка Кормака вынуждена была продолжать скандал.
- Куда это ты собралась?
- Ухожу.
- Я тебя не отпускала.
- А на кой ляд мне твоё позволение?.
- Да чтобы какая-то шён-кле...
- Я — вдова вольного чужака, и семья наша живёт в ТехРи при втором хозяине. Муж был жив, мы не занимали ни скот, ни зерно. Кормак — добрый хозяин, а жена его — мудрая и достойная женщина, для меня честью было служить в их доме, и жаль, что придётся сниматься с места из-за тебя. Наир, хвала богам, пристроена, а оставшихся как-нибудь подниму.
- Как есть бесстыжая! - загрохотала Грануаль. - Сбежать за день до Дня Бригит! Знаешь ведь, хозяин вернётся, и гости будут.
- Не в этом же доме? - горько улыбнулась Ашлин. - Его жена в ДунЛа, а пир приготовить я хозяйке на прощание помогу. Проверь, кстати, всё ли цело, а то вдруг я вас обокрала?
Кухарка бросила фартук на стол и, только что не чеканя шаг, прошествовала мимо глотавшей воздух Грануаль, багровой от гнева. Толстуха не сдвинулась с места, но и не помешала. Подсобница и посудомойка не смели пошевелиться. Тётка, наконец, перевела дух и села на низкую лавку.
- Вы-то, хотя бы, не из чужаков? - она грозно посмотрела на притихших девиц.
- Мы — «старая кость», - тихо сказала подсобница.
- Ну так за работу, чертовки! Кто тесто месить будет, вы или я?
Сборы были недолгими. Ашлин увязала в два узла вещи и жалкую постель. Семилетняя Эйнат мужественно поволокла ведро, в котором деревянные ложки и плошки громыхали о старый медный котелок, блестевший свежей пайкой. Пятилетняя Ива тихонько всхлипывала, но когда пришло время одеваться в дорогу, завыла в голос. Бабка одним взглядом остановила истерику.
Ворота сторожил Бьёли. Он не удивился, увидев как Ашлин уводит своё семейство.
- Терпение лопнуло? - понимающе кивнул он, прикидывая вес груза. - Куда теперь, если не тайна?
- В Подгорье. Но прежде заберу Наир.
- А в Подгорье что?
- Двоюродная сестра живёт при мельнице на Жёлтых Копанях. Других не знаю, живы ли. Но кто-то вспомнит.
- Не глупи. Милостивица Ласар тебя не оставит. Ещё год-другой, и Эйнат сможет работать по дому, а нет — так за коровами ходить. Когда домовладение поднимется, в страду хозяйке никак не обойтись без кухарки. Не думаю, что она тебя прогонит.
- Не хочу, чтоб меня кормили из милости.
- Ну вот что, оставляй свои оклунки. Сменюсь — отнесу. Или боишься, у меня из-под носа утянут?
- Добрый ты парень, Бьёли. Не по чину, - Ашлин впервые улыбнулась.
- Снег нынче тяжёлый. Торопитесь, пока старуха не передумала! - вмешался привратник, с тревогой глядя на суету возле кухни. Там Грануаль распекала дровосека за кособокую поленницу. О кухарке уже не вспоминали.
Тропинка едва угадывалась в свежем мокром снегу. Ашлин скоро стало жарко. Эйнат тащила за руку Иву. Повариха несла на закорках узел с вещами. Она в душе была рада нежданной помощи: одеяла весили немало, а бросить их было никак нельзя. На подъём ушло не меньше часа. Ашлин присела отдохнуть на гребне. Она молча смотрела на холодную зеленоватую воду озера сквозь ветви, отягчённые белым убором. Эйнат разглядывала пряничные домики ожившей усадьбы. Яблоня посреди луговины обзавелась новой изгородью из ошкуренных ясеневых жердей. Пушистые хлопья на ветвях были похожи на цветы.
- Мы тут полуницу собирали, помнишь? - тихо спросила Ива. - Тут полуницы море, просто Блаженная страна какая-то.
Никто не вышел встретить Ашлин, хотя её вполне могли заметить из усадьбы. Последний подъём дался женщине с трудом. Она приуныла, но возвращаться было поздно. Хорошо было бы пристроить внучек. С таким прицепом добраться в Подгорье по весенней распутице было почти невозможно. Впрочем, оставаться Ашлин тоже не могла: Артан грозился свести с ней счёты, рано или поздно срок его наказания истекал, и защиты искать было не у кого. Грануаль только ускорила неизбежное.
Зарина откровенно удивилась появлению Ашлин, лицо Шед вытянулось. Повариха в двух словах обрисовала ситуацию. Она не жаловалась на угрозы, но намекнула. Наир, в начале несказанно обрадованная встрече с родными, разревелась.
- Боюсь, еды не хватит до урожая на столько ртов, - Шед покачала головой.
- Что значит не хватит? Не хватило — значит, не смогли распределить. Выкрутимся. Семейство Аули пока обходится своими запасами, - отрезала Зарина.
- Пир, - напомнила рабыня.
- Из остатков приготовим! Ашлин, тащи внучек на кухню.
Ива и Эйнат, переодетые в сухое, парили ноги в деревянной колоде, получив за терпение по барашку. Пришёл черёд кухарке удивляться, когда в двери начали заглядывать незнакомые молодые люди. Зарина слышать ничего не желала о том, чтобы отпустить повариху. Линшех оказался более убедительным.
- Где жить будешь? До лета — в риге, с чужаками вместе, после Биольтэне они съедут к себе на пустошь, а твои красавицы пойдут на болото в Каменное море резать рогоз на кровлю. Привезут снопы — переберётесь на сенной двор. По осени перекроем крышу в людской, там места хватит и мне, и Дэвину с семьёй, а ты с внучками будешь жить в закуте при кухне. Примерно так. Не из-за тебя хлопоты, мы и так, и эдак рядили — не успеваем мы с этим рогозом, рук не хватает. Теперь справимся.
- Линшех, ты часом не напёрсточник? - поинтересовалась Зарина.
- Не знаю, что это, хозяйка, но, на всякий случай, не то, что ты сказала.
- Чем впустую пререкаться, Ашлин, приведи себя в порядок, да ступай рубить мясо на фарш, - Шед не любила кухню и всегда полагалась на деловую хватку Линшеха; до неё с опозданием дошло, что к голодным ртам прилагаются рабочие руки, которые можно пристроить к делу.
На кухне стало тесно, и Наир увела сестёр в натопленную ригу. Если бы не Слайне, которая устроила стирку, девочка ни за что не согласилась бы оставаться наедине с недорослями.
К вечеру Бьёли принёс скатку из старых одеял. Новость о том, что Ашлин остаётся, сняла с его души камень. Вроде бы, наёмник спешил вернуться засветло. Зарина хватилась Морин. Спрашивать было неудобно, и жена ард-ри решила сама поискать пропажу, не привлекая лишнего внимания. Велико же было её удивление, когда она увидела, что недотрога оживлённо болтает с Бьёли, уединившись за сенным сараем. До сих пор Зарина не видела, чтоб на щеках приживалки цвёл такой румянец, а глаза сияли. Парень не был красавцем, скорее обыкновенным, и главным его достоинством казалось неистощимое жизнелюбие и чувство юмора. С другой стороны, лёгкость, с какой он поддерживал ровные отношения с безмозглыми животными, вроде Артана, роняло Бьёли в представлениях Зарины. Впрочем, Морин была большой девочкой и как-то умудрялась сохранять здравый смысл и репутацию в свите тётушки Гэлиш. Не верилось, что крепостные стены убогой добродетели поддадутся угловатому обаянию мужчины, не имеющему ни времени, ни привычки угождать дамам. Зарина тихонько вернулась в кухню, где Шед с Ашлин добрым словом поминали покойного Риана Оурана.
- Как они угадывают день? - Зарина нежно гладила новорожденного ягнёнка, которого бережно держал на руках Линшех.
- Не знаю, - управитель пожал бы плечами, да руки были заняты, - но первая котится всегда на закате под праздник Имболг. Это дар Бригитт, хозяйка. Она посылает нам знак, - будет ли год спокойным.
- И будет ли?
- Не будет, - буднично ответил Линшех. - Окот тяжёлый, четверня — и все бараны. Если бы отара побольше, я бы советовал прирезать их от греха подальше.
- Пусть растут. Дождёмся осени, - твёрдо сказала Зарина.
Обессиленная овца тщетно пыталась подняться. Новорожденные ягнята, мелко дрожа на подгибающихся ножках, бестолково тыкались в её тяжело вздымающийся и опадающий бок. За плетёной стенкой раскола блеяли остальные овцы, растревоженные появлением новой жизни.
На западе, подсветив зубцы Бри-Лейт, разлилась огненная река зари, в которой купалось солнце. В Ги-Брашил пришла весна.
- Надо бы напоить её сладкой водой с укропом, - предупредил Линшех. - Заварю сам, пусть Ашлин выдаст мёд.
- Я велю, - кивнула Зарина. - Весёлая ночь тебе предстоит.
- Не завтра. Через три дня посыпятся, а праздник они чтут. Так ты предупредишь Ашлин?
- Возьми выпивки себе, Дэвину и новеньким, а потом зайди в кухню. Возьмёшь мёда для овечки и угощение на всё ваше сборище, - Зарина спешила исполнить его просьбу: если Линшех видел незавершённое срочное дело, он становился чудовищно надоедливым.
- Спасибо, милостивица. Прости за беспокойство, - управитель улыбнулся.
Торопливо семеня по скользкому мощёному двору мимо стены людской, по-прежнему требовавшей ремонта, жена ард-ри украдкой обтянула живот платьем и посмотрела на свою тень. Если не знать, так ещё не заметно. Зарина улыбнулась и, вспомнив, что у неё болит нога, захромала. На кухне спадала волна предпраздничной суеты. Ашлин убирала всё лишнее. Наир заправляла лампы. От оконной клетки её платья и коты в мелкую шашечку так рябило в глазах, что Зарина помотала головой. Девочка смутилась.
- Ты почему не с остальными?
- Я буду прислуживать за столом, хозяйка.
- Не хочет она с новенькими, госпожа Ласар, - вмешалась Ашлин.
- Жаль.
- Так мне нельзя? - встревожилась Наир.
- Твоё дело, - отмахнулась Зарина и передала кухарке, что нужно приготовить для лечения овцы.
Ашлин тут же начала оглашать список вопросов, которые у неё накопились за день. Понимая, что это надолго, Наир понесла в хозяйский дом деревянное блюдо с печеньем. Зарина ещё не успела объяснить в очередной раз, что за чем варить, греть и подавать на стол, когда девочка примчалась обратно и выпалила:
- Гости приехали!
- Беда! - Зарина наспех свернула инструктаж и со всей возможной прытью понеслась домой.
В загоне конюшенного двора братья Аули водили в поводу двух взмыленных коней. Зарина узнала гнедого Донна, чубарый жеребец был чужой. Телохранители сами занимались своими лошадьми. Судя по тому, что муж прискакал верхом, путешествовал он в компании кого-то холостого и достаточно подвижного. Зарина оживилась, зарделась и тут же взяла себя в руки.
После двора, залитого закатным солнцем, в доме было темно. На ступеньках жена ард-ри споткнулась об одинокий башмак. Оружие Кормака висело на крюке, и под его щитом, сияющим позолотой умбона и кромки, красовался ещё один, не менее нарядный. Гостевое место у очага пустовало.
- Финварр? - удивлённо окликнула Зарина.
- А причём тут Финварр? - дурашливо загрохотал Кормак из-за занавески алькова.
- Да при том, что только он из всех твоих родичей разбрасывает обувь на пороге. Добро пожаловать!
- Наблюдательная у меня жёнушка! - рассмеялся ард-ри. - Финварр позже будет, вместе с Энгусом и Гэлиш. Я привёз брата моего двоюродного, Флари! - муж вытолкнул на свет юношу, почти мальчика.
Кузен с готовностью вскинул недавно татуированную руку и улыбнулся — достаточно сердечно, чтоб его не сочли спесивым, и вполне сдержано, чтоб в его жесте не усмотрели аванса. Он был действительно невысок, чуть ниже среднего роста, но строен и правильно сложён. Лицом Флари вышел в мать, и даже предубеждённый человек признал бы его привлекательным. Как и большинство местных жителей, он был белокож; зимнее солнце и ветер заставляли его щедро намазать гусиным жиром лоб и щёки, которые оспа, к счастью, обошла. Следуя моде, сын Гэлиш подвёл глаза тёмным и сделал пошире тонкие брови.
Зарина ответила на приветствие и опустила глаза.
- Рада видеть тебя, благодетель. Не ждала гостей так скоро, - ответила она.
Кормак скомкал обмен любезностями — сгрёб жену в охапку и облобызал.
- Шед и Морин подсуетятся насчёт постелей, я распорядился. Посиди с нами, моя радость. Как твоя нога?
- Спасибо, уже лучше.
- Как моя дочь?
- Не шалит.
Зарина присела на подушки рядом с мужем. Спектакль, рассчитанный на одного зрителя, продолжался.
- Когда ты навестишь тётю Грануаль? - спросила Зарина.
Кормак усмехнулся.
- А мы только оттуда. Прости, не стоило мне, право, тебя озадачивать её обществом. Хорошо, что всё устроилось, а то я уже собрался вмешаться.
- Мне и правда спокойней и лучше в ДунЛа. Просто неудобно как-то получилось: всё хозяйство перевалено на плечи старой женщины.
Флари беззвучно хихикнул. Кормак продолжил:
- Эта старая женщина и в доме шурудить успевает, и ухажёров твоих пасти. Бедный Финварр, смотрю, и тут на слуху. Представляешь, заглянули мы в усадьбу — там, кстати, чисто, и угощение приготовлено, но мы ни за что не останемся, я на Грануаль сердит, — так вот, тётка с порога завела сказку о том, что ты, моя хорошая, нарочно съехала, чтоб с Финварром никто не мешал блудить. А бедняга Финварр всё время с тех пор, как ты съехала, при мне был неотлучно, о тебе ни словом не вспоминал и гонцов не слал, я точно знаю. Дальше — больше. Тётка самое главное приберегла напоследок. Она, вроде как, нашла на полке у твоего изголовья оберег Флидас, только показать не может, потому как тут же и спалила в очаге со злости. Я бы ей не поверил, кабы сам его туда не пристроил в прошлом году... Видишь ли, у меня были с покойным Конри кое-какие непонятности. В общем, начал мне оговариваться, норов показывал, какие-то обиды без конца вспоминал. Я и подложил оберег. Помогло, наладилось у меня всё, я и думать забыл про эту штуку, а тётка нашла. Вот ведь незадача! Смешно, что Шед оберег тоже видела, но думала, что он на тебя поставлен, — то есть, на сердечную приязнь. Что я его и изготовил, когда за тобой собирался.
- В доме нужно чаще убирать, - с серьёзным видом посоветовал Флари. - Чтоб странные вещицы ни с того, ни с сего не приблудились.
- Сам придумал, или мать научила? - обернулся к нему Кормак.
- Матушка, - скромно уточнил кузен.
Его карие глаза смеялись, хотя лицо оставалось почти торжественным. Юноша снова напомнил Зарине Финварра.
- Чего там в домах горцев убирать? Там любой пастуший шалаш — уже дом, - хмыкнул Кормак.
- О'Айнах и правда живут скромно, но всё не так безнадёжно, брат. Полки и сундуки у них имеются в достаточном количестве, - парировал Флари.
- Да видел я, как они живут. Свадьба у нас была в доме гостеприимца Филтиарнов.
Линшех был недоволен тем, что Колпак не озадачился покупкой волов или лошади ещё в Коннауте, понадеявшись раздобыть что-то на месте. Торговец обещал уйти пешком. С его слов, волами распоряжался Аули.
Зарина, вполне довольная собой и домом, с утра лепила на пару с Морин барашков из пряничного теста. В это время на другой кухне Ашлин, прибираясь, нашла плошку с топлёным маслом, сделанным месяц назад под присмотром хозяйки. Повариха задумчиво черпнула пальцем и слизнула зернистую массу, благоухающую сливками. Казалось, оно застыло только вчера — никаких порочащих привкусов, если не считать едва заметного тона лесных орехов, тоже вполне свежих.
- Я же велела тебе выбросить эту мерзость, - клокочущий гневом голос Грануаль заставил Ашлин вздрогнуть.
Ни мускул не дрогнул на усталом лице поварихи. Она неторопливо вытерла руки и сняла фартук. Пауза была выстроена идеально. Тётка Кормака вынуждена была продолжать скандал.
- Куда это ты собралась?
- Ухожу.
- Я тебя не отпускала.
- А на кой ляд мне твоё позволение?.
- Да чтобы какая-то шён-кле...
- Я — вдова вольного чужака, и семья наша живёт в ТехРи при втором хозяине. Муж был жив, мы не занимали ни скот, ни зерно. Кормак — добрый хозяин, а жена его — мудрая и достойная женщина, для меня честью было служить в их доме, и жаль, что придётся сниматься с места из-за тебя. Наир, хвала богам, пристроена, а оставшихся как-нибудь подниму.
- Как есть бесстыжая! - загрохотала Грануаль. - Сбежать за день до Дня Бригит! Знаешь ведь, хозяин вернётся, и гости будут.
- Не в этом же доме? - горько улыбнулась Ашлин. - Его жена в ДунЛа, а пир приготовить я хозяйке на прощание помогу. Проверь, кстати, всё ли цело, а то вдруг я вас обокрала?
Кухарка бросила фартук на стол и, только что не чеканя шаг, прошествовала мимо глотавшей воздух Грануаль, багровой от гнева. Толстуха не сдвинулась с места, но и не помешала. Подсобница и посудомойка не смели пошевелиться. Тётка, наконец, перевела дух и села на низкую лавку.
- Вы-то, хотя бы, не из чужаков? - она грозно посмотрела на притихших девиц.
- Мы — «старая кость», - тихо сказала подсобница.
- Ну так за работу, чертовки! Кто тесто месить будет, вы или я?
Сборы были недолгими. Ашлин увязала в два узла вещи и жалкую постель. Семилетняя Эйнат мужественно поволокла ведро, в котором деревянные ложки и плошки громыхали о старый медный котелок, блестевший свежей пайкой. Пятилетняя Ива тихонько всхлипывала, но когда пришло время одеваться в дорогу, завыла в голос. Бабка одним взглядом остановила истерику.
Ворота сторожил Бьёли. Он не удивился, увидев как Ашлин уводит своё семейство.
- Терпение лопнуло? - понимающе кивнул он, прикидывая вес груза. - Куда теперь, если не тайна?
- В Подгорье. Но прежде заберу Наир.
- А в Подгорье что?
- Двоюродная сестра живёт при мельнице на Жёлтых Копанях. Других не знаю, живы ли. Но кто-то вспомнит.
- Не глупи. Милостивица Ласар тебя не оставит. Ещё год-другой, и Эйнат сможет работать по дому, а нет — так за коровами ходить. Когда домовладение поднимется, в страду хозяйке никак не обойтись без кухарки. Не думаю, что она тебя прогонит.
- Не хочу, чтоб меня кормили из милости.
- Ну вот что, оставляй свои оклунки. Сменюсь — отнесу. Или боишься, у меня из-под носа утянут?
- Добрый ты парень, Бьёли. Не по чину, - Ашлин впервые улыбнулась.
- Снег нынче тяжёлый. Торопитесь, пока старуха не передумала! - вмешался привратник, с тревогой глядя на суету возле кухни. Там Грануаль распекала дровосека за кособокую поленницу. О кухарке уже не вспоминали.
Тропинка едва угадывалась в свежем мокром снегу. Ашлин скоро стало жарко. Эйнат тащила за руку Иву. Повариха несла на закорках узел с вещами. Она в душе была рада нежданной помощи: одеяла весили немало, а бросить их было никак нельзя. На подъём ушло не меньше часа. Ашлин присела отдохнуть на гребне. Она молча смотрела на холодную зеленоватую воду озера сквозь ветви, отягчённые белым убором. Эйнат разглядывала пряничные домики ожившей усадьбы. Яблоня посреди луговины обзавелась новой изгородью из ошкуренных ясеневых жердей. Пушистые хлопья на ветвях были похожи на цветы.
- Мы тут полуницу собирали, помнишь? - тихо спросила Ива. - Тут полуницы море, просто Блаженная страна какая-то.
Никто не вышел встретить Ашлин, хотя её вполне могли заметить из усадьбы. Последний подъём дался женщине с трудом. Она приуныла, но возвращаться было поздно. Хорошо было бы пристроить внучек. С таким прицепом добраться в Подгорье по весенней распутице было почти невозможно. Впрочем, оставаться Ашлин тоже не могла: Артан грозился свести с ней счёты, рано или поздно срок его наказания истекал, и защиты искать было не у кого. Грануаль только ускорила неизбежное.
Зарина откровенно удивилась появлению Ашлин, лицо Шед вытянулось. Повариха в двух словах обрисовала ситуацию. Она не жаловалась на угрозы, но намекнула. Наир, в начале несказанно обрадованная встрече с родными, разревелась.
- Боюсь, еды не хватит до урожая на столько ртов, - Шед покачала головой.
- Что значит не хватит? Не хватило — значит, не смогли распределить. Выкрутимся. Семейство Аули пока обходится своими запасами, - отрезала Зарина.
- Пир, - напомнила рабыня.
- Из остатков приготовим! Ашлин, тащи внучек на кухню.
Ива и Эйнат, переодетые в сухое, парили ноги в деревянной колоде, получив за терпение по барашку. Пришёл черёд кухарке удивляться, когда в двери начали заглядывать незнакомые молодые люди. Зарина слышать ничего не желала о том, чтобы отпустить повариху. Линшех оказался более убедительным.
- Где жить будешь? До лета — в риге, с чужаками вместе, после Биольтэне они съедут к себе на пустошь, а твои красавицы пойдут на болото в Каменное море резать рогоз на кровлю. Привезут снопы — переберётесь на сенной двор. По осени перекроем крышу в людской, там места хватит и мне, и Дэвину с семьёй, а ты с внучками будешь жить в закуте при кухне. Примерно так. Не из-за тебя хлопоты, мы и так, и эдак рядили — не успеваем мы с этим рогозом, рук не хватает. Теперь справимся.
- Линшех, ты часом не напёрсточник? - поинтересовалась Зарина.
- Не знаю, что это, хозяйка, но, на всякий случай, не то, что ты сказала.
- Чем впустую пререкаться, Ашлин, приведи себя в порядок, да ступай рубить мясо на фарш, - Шед не любила кухню и всегда полагалась на деловую хватку Линшеха; до неё с опозданием дошло, что к голодным ртам прилагаются рабочие руки, которые можно пристроить к делу.
На кухне стало тесно, и Наир увела сестёр в натопленную ригу. Если бы не Слайне, которая устроила стирку, девочка ни за что не согласилась бы оставаться наедине с недорослями.
К вечеру Бьёли принёс скатку из старых одеял. Новость о том, что Ашлин остаётся, сняла с его души камень. Вроде бы, наёмник спешил вернуться засветло. Зарина хватилась Морин. Спрашивать было неудобно, и жена ард-ри решила сама поискать пропажу, не привлекая лишнего внимания. Велико же было её удивление, когда она увидела, что недотрога оживлённо болтает с Бьёли, уединившись за сенным сараем. До сих пор Зарина не видела, чтоб на щеках приживалки цвёл такой румянец, а глаза сияли. Парень не был красавцем, скорее обыкновенным, и главным его достоинством казалось неистощимое жизнелюбие и чувство юмора. С другой стороны, лёгкость, с какой он поддерживал ровные отношения с безмозглыми животными, вроде Артана, роняло Бьёли в представлениях Зарины. Впрочем, Морин была большой девочкой и как-то умудрялась сохранять здравый смысл и репутацию в свите тётушки Гэлиш. Не верилось, что крепостные стены убогой добродетели поддадутся угловатому обаянию мужчины, не имеющему ни времени, ни привычки угождать дамам. Зарина тихонько вернулась в кухню, где Шед с Ашлин добрым словом поминали покойного Риана Оурана.
Глава 20. Имболг
- Как они угадывают день? - Зарина нежно гладила новорожденного ягнёнка, которого бережно держал на руках Линшех.
- Не знаю, - управитель пожал бы плечами, да руки были заняты, - но первая котится всегда на закате под праздник Имболг. Это дар Бригитт, хозяйка. Она посылает нам знак, - будет ли год спокойным.
- И будет ли?
- Не будет, - буднично ответил Линшех. - Окот тяжёлый, четверня — и все бараны. Если бы отара побольше, я бы советовал прирезать их от греха подальше.
- Пусть растут. Дождёмся осени, - твёрдо сказала Зарина.
Обессиленная овца тщетно пыталась подняться. Новорожденные ягнята, мелко дрожа на подгибающихся ножках, бестолково тыкались в её тяжело вздымающийся и опадающий бок. За плетёной стенкой раскола блеяли остальные овцы, растревоженные появлением новой жизни.
На западе, подсветив зубцы Бри-Лейт, разлилась огненная река зари, в которой купалось солнце. В Ги-Брашил пришла весна.
- Надо бы напоить её сладкой водой с укропом, - предупредил Линшех. - Заварю сам, пусть Ашлин выдаст мёд.
- Я велю, - кивнула Зарина. - Весёлая ночь тебе предстоит.
- Не завтра. Через три дня посыпятся, а праздник они чтут. Так ты предупредишь Ашлин?
- Возьми выпивки себе, Дэвину и новеньким, а потом зайди в кухню. Возьмёшь мёда для овечки и угощение на всё ваше сборище, - Зарина спешила исполнить его просьбу: если Линшех видел незавершённое срочное дело, он становился чудовищно надоедливым.
- Спасибо, милостивица. Прости за беспокойство, - управитель улыбнулся.
Торопливо семеня по скользкому мощёному двору мимо стены людской, по-прежнему требовавшей ремонта, жена ард-ри украдкой обтянула живот платьем и посмотрела на свою тень. Если не знать, так ещё не заметно. Зарина улыбнулась и, вспомнив, что у неё болит нога, захромала. На кухне спадала волна предпраздничной суеты. Ашлин убирала всё лишнее. Наир заправляла лампы. От оконной клетки её платья и коты в мелкую шашечку так рябило в глазах, что Зарина помотала головой. Девочка смутилась.
- Ты почему не с остальными?
- Я буду прислуживать за столом, хозяйка.
- Не хочет она с новенькими, госпожа Ласар, - вмешалась Ашлин.
- Жаль.
- Так мне нельзя? - встревожилась Наир.
- Твоё дело, - отмахнулась Зарина и передала кухарке, что нужно приготовить для лечения овцы.
Ашлин тут же начала оглашать список вопросов, которые у неё накопились за день. Понимая, что это надолго, Наир понесла в хозяйский дом деревянное блюдо с печеньем. Зарина ещё не успела объяснить в очередной раз, что за чем варить, греть и подавать на стол, когда девочка примчалась обратно и выпалила:
- Гости приехали!
- Беда! - Зарина наспех свернула инструктаж и со всей возможной прытью понеслась домой.
В загоне конюшенного двора братья Аули водили в поводу двух взмыленных коней. Зарина узнала гнедого Донна, чубарый жеребец был чужой. Телохранители сами занимались своими лошадьми. Судя по тому, что муж прискакал верхом, путешествовал он в компании кого-то холостого и достаточно подвижного. Зарина оживилась, зарделась и тут же взяла себя в руки.
После двора, залитого закатным солнцем, в доме было темно. На ступеньках жена ард-ри споткнулась об одинокий башмак. Оружие Кормака висело на крюке, и под его щитом, сияющим позолотой умбона и кромки, красовался ещё один, не менее нарядный. Гостевое место у очага пустовало.
- Финварр? - удивлённо окликнула Зарина.
- А причём тут Финварр? - дурашливо загрохотал Кормак из-за занавески алькова.
- Да при том, что только он из всех твоих родичей разбрасывает обувь на пороге. Добро пожаловать!
- Наблюдательная у меня жёнушка! - рассмеялся ард-ри. - Финварр позже будет, вместе с Энгусом и Гэлиш. Я привёз брата моего двоюродного, Флари! - муж вытолкнул на свет юношу, почти мальчика.
Кузен с готовностью вскинул недавно татуированную руку и улыбнулся — достаточно сердечно, чтоб его не сочли спесивым, и вполне сдержано, чтоб в его жесте не усмотрели аванса. Он был действительно невысок, чуть ниже среднего роста, но строен и правильно сложён. Лицом Флари вышел в мать, и даже предубеждённый человек признал бы его привлекательным. Как и большинство местных жителей, он был белокож; зимнее солнце и ветер заставляли его щедро намазать гусиным жиром лоб и щёки, которые оспа, к счастью, обошла. Следуя моде, сын Гэлиш подвёл глаза тёмным и сделал пошире тонкие брови.
Зарина ответила на приветствие и опустила глаза.
- Рада видеть тебя, благодетель. Не ждала гостей так скоро, - ответила она.
Кормак скомкал обмен любезностями — сгрёб жену в охапку и облобызал.
- Шед и Морин подсуетятся насчёт постелей, я распорядился. Посиди с нами, моя радость. Как твоя нога?
- Спасибо, уже лучше.
- Как моя дочь?
- Не шалит.
Зарина присела на подушки рядом с мужем. Спектакль, рассчитанный на одного зрителя, продолжался.
- Когда ты навестишь тётю Грануаль? - спросила Зарина.
Кормак усмехнулся.
- А мы только оттуда. Прости, не стоило мне, право, тебя озадачивать её обществом. Хорошо, что всё устроилось, а то я уже собрался вмешаться.
- Мне и правда спокойней и лучше в ДунЛа. Просто неудобно как-то получилось: всё хозяйство перевалено на плечи старой женщины.
Флари беззвучно хихикнул. Кормак продолжил:
- Эта старая женщина и в доме шурудить успевает, и ухажёров твоих пасти. Бедный Финварр, смотрю, и тут на слуху. Представляешь, заглянули мы в усадьбу — там, кстати, чисто, и угощение приготовлено, но мы ни за что не останемся, я на Грануаль сердит, — так вот, тётка с порога завела сказку о том, что ты, моя хорошая, нарочно съехала, чтоб с Финварром никто не мешал блудить. А бедняга Финварр всё время с тех пор, как ты съехала, при мне был неотлучно, о тебе ни словом не вспоминал и гонцов не слал, я точно знаю. Дальше — больше. Тётка самое главное приберегла напоследок. Она, вроде как, нашла на полке у твоего изголовья оберег Флидас, только показать не может, потому как тут же и спалила в очаге со злости. Я бы ей не поверил, кабы сам его туда не пристроил в прошлом году... Видишь ли, у меня были с покойным Конри кое-какие непонятности. В общем, начал мне оговариваться, норов показывал, какие-то обиды без конца вспоминал. Я и подложил оберег. Помогло, наладилось у меня всё, я и думать забыл про эту штуку, а тётка нашла. Вот ведь незадача! Смешно, что Шед оберег тоже видела, но думала, что он на тебя поставлен, — то есть, на сердечную приязнь. Что я его и изготовил, когда за тобой собирался.
- В доме нужно чаще убирать, - с серьёзным видом посоветовал Флари. - Чтоб странные вещицы ни с того, ни с сего не приблудились.
- Сам придумал, или мать научила? - обернулся к нему Кормак.
- Матушка, - скромно уточнил кузен.
Его карие глаза смеялись, хотя лицо оставалось почти торжественным. Юноша снова напомнил Зарине Финварра.
- Чего там в домах горцев убирать? Там любой пастуший шалаш — уже дом, - хмыкнул Кормак.
- О'Айнах и правда живут скромно, но всё не так безнадёжно, брат. Полки и сундуки у них имеются в достаточном количестве, - парировал Флари.
- Да видел я, как они живут. Свадьба у нас была в доме гостеприимца Филтиарнов.
