Флари спросил у хозяина совета, как скорее убраться подальше из опасных краёв. Утешить его не могли: и речи не было о том, чтобы пересечь открытую воду лимана на утлом челноке, а в протоках плавней могли ориентироваться только те, кто сами ставили вешки. Проводника хозяин дать отказался: без помощи сыновей он не смог бы поставить сети.
Ночью муме подожгли тростник на берегу, и ветер покатил на запад вал пламени. Пока дождь не сбил пожар, в кранноге никто не спал - проливали крыши построек.
К полудню вернулся младший сын хозяина, а с ним на морском разъездном куррахе — проныра Брок и ещё двое молодцов из челяди Росса, посланные хозяином на разведку. Гэлиш несказанно обрадовалась вестям. Энгус был жив, значит остальное — наживное дело, а смерть племянника никак не нарушала её планы. Она засобиралась в Дом Белой Форели, — благо Брок был готов туда доставить и её, и детей. Рошин мигом прекратила кукситься, Флари стал задумчив и сосредоточен. Он улучил момент, когда возле дядиного слуги не крутились посторонние, и спросил прямо:
- Брок, фиана ведь не была ни в осаде, ни на побоище? Где искать ригфенида?
- Не имею ни малейшего представления, молодой хозяин. И я бы, на твоём месте, забыл о фиане. Бойцы были определены на постой. Половина зимовала у Извилистого озера. Не думаю, что муме оставили их за спиной. Тех, что подтянутся из Рыбной долины и Подгорья, ригфенид побережёт для своей надобности. Кто-то должен приструнить воровские шайки, навести порядок, когда муме уберутся домой. Примерно так.
- Получается, муме так и уйдут с награбленным? - вспылил Флари.
- Не похоже, чтобы они куда-то собирались.
- Но ведь они каждый вечер садятся на корабли, так я слышал!
- Чтобы переночевать на лимане. Ардал не так прост, молодой хозяин: его люди отдыхают в безопасности. Муме сожгли на косе всё, что может плавать, у Поморских МакИнтайров все суда зимуют в Коннауте на Инис Фаль, кроме трёх кораблей, на которых прибыл твой дядя. Им не выстоят против альмайнцев. К тому же, два ушли в Бругг, а где третье, я не знаю.
- Но у рыбаков есть лодки!
- Вроде той, на которой ты привез семью на этот кранног? И честно ли подводить под погибель этих бедных людей? Они и так едва живы. Позволь дать тебе совет: вези семью в Дом Белой Форели. Это придаст мужества твоему отцу. Он, как бы это сказать, растерян.
- Доставь женщин и моих сыновей на остров. Я разыщу ригфенида. Передай это отцу.
Брок кивнул. Его лицо осталось таким же подобострастным. Тем временем Гэлиш увязала в купленный у хозяев плащ все непросохшие вещи.
- Не спеши, милостивица. Мы двинемся с места, как стемнеет, - огорчил её раб.
Флари не поделился с матерью своими намерениями. Он вообще замкнулся в себе, только смотрел на сыновей, как в последний раз. Напрасно Рошин порхала вокруг него мотыльком, стараясь развлечь и быть ему приятной: её лучезарная красота не имела над юношей никакой власти.
Гэлиш насторожилась. Столь явное кокетство её сердило, однако приёмная дочь не заходила за грань разумного, и пресекать было нечего.
Пасмурный вечер перетекал в серые сумерки, когда Брок засобирался в путь. Хозяева были несказанно рады и этого не скрывали. Флари помог Рошин спуститься в куррах, и разбитная девица украдкой поцеловала его в губы. Юноша отстранился и полез на причал, чтоб помочь матери.
Гэлиш обняла его и тихо шепнула:
- Не вздумай увлечься. Вы в слишком тесном родстве.
Флари пожал плечами. Меньше всего он думал о прелестях родственницы Аода. Как ни понизила Гэлиш голос, Брок расслышал каждое слово. Он оценивающе взглянул на юношу и тут же смахнул ехидную улыбку.
Наконец, близнецы, вовсе не стремящиеся к продолжению странствий по водам, были водворены под тент. Флари отдал швартовый и оттолкнул куррах от причала.
- Куда! - ахнула Гэлиш.
- Не думай обо мне плохо, - юноша вскинул руку в приветственном жесте.
- Я не знаю, где Феарганим греет жирное брюхо, но я бы поискал его в доме Ройга на Дурном лимане. Не знаю, правда, как ты туда доберёшься через Большую воду. И ещё: Ройг — не гостеприимец. Притон там ещё тот, - предупредил Брок.
- Спасибо, век тебя не забуду! - просиял Флари.
- Вернись!- завизжала Гэлиш и тут же напустилась на Брока. - Удержи его!
- Не за что! - по-отечески улыбнулся пройдоха и силой усадил жену Энгуса на отведенное ей место.
Избавившись от груза ответственности, Флари не почувствовал облегчения. Он попросился остаться до утра и дать весло: где находится Дурной лиман, он представлял весьма приблизительно.
Пока невестка скармливала загостившемуся юноше очередную порцию пресной рыбной похлёбки, хозяин что-то перетирал с сыновьями. Отец семейства колебался и выражал сомнения, но втроём отпрыски его убедили. Младший сын подсел к Флари и тихо, чтоб мать и золовка не слышали, шепнул:
- Как доешь, я отвезу тебя к Ройгу. Прямо сейчас.
Флари едва не подавился. Он не представлял себе, как в кромешной темнотище можно увидеть кромку камышей, не то, что вышивать в лабиринте проток и отмелей.
Украденная лодка осталась у причала, и Флари продолжил путь на остроносом челне, которым правил тщедушный подросток, готовый на всевозможное геройство. Паренька звали Энна.
Движение через лиман из страха перед муме при свете дня практически завяло. Ночь же принадлежала тем, кто не боялся никого и никогда. Они зажигали на песчаных островах сигнальные огни, которые горели, сколько нужно, гасли и вспыхивали в новом месте, подчиняясь заведённому порядку. Лодки скользили по водной глади без плеска.
Голытьба, гнездившаяся в зарослях, населявшая бесчисленные кранноги, не имела ни причин для открытой вражды, ни возможностей напасть на захватчиков. Потрёпанное войско муме оставалось нелёгкой добычей. Десять военных кораблей, нанятых Ардалом в Альмайне, представляли грозную силу. В свою очередь, взять под контроль попрятавшийся сброд было не легче, чем вязать дым верёвкой. Ардал попробовал сунуться в плавни. Оттуда прилетело — и он оставил свою затею, удовольствовавшись тем, что подпалил камыши вдоль берега.
Пересекая лиман, Флари успел познакомиться с юным рыбаком. Молодые люди прониклись взаимной симпатией, хотя мотивы ими двигали несхожие. Флари сжигала жажда подвига, закваской для которой послужили древние сказания. Энна справедливо полагал, что дружба с сыном ныне ард-ри — а Энгус после смерти Кормака таковым и являлся — может сильно поспособствовать благополучию семейства, заброшенного в чужие владения. Такой покровитель был бы очень кстати, только он сначала должен остаться в живых.
Флари вовсе не был наивен, а Энна — корыстен. Они просто принадлежали к разным сословиям разных племён.
Перед рассветом челнок уткнулся носом в песчаную отмель. Забрехала собака.
- Прибыли. Ты, сударь, прости, но я тут побуду. Народишко тут вороватый — сведут лодку, не ровен час, застрянем.
- Отбиваться-то чем будешь? - нахмурился Флари.
- А весло на что? - ухмылка исказила голос Энны.
Флари, в отличие от сына рыбака, было совсем не весело. До сих пор он в одиночку не сталкивался с пропащими людьми, и говорил с ними всегда кто-то из старших. Отказавшись от покровительства дяди и выскочив из родительской воли, теперь юноша не только распоряжался собой, но и отвечал за свои поступки. От осознания случившегося кружилась голова.
Он в потёмках ушиб колено и промочил ноги в неглубокой протоке. Ворота в частоколе пришлось искать наощупь. Флари сослепу смахнул с полки дверной молоток, и тот сам постучал в ворота. Заспанный привратник отпирать не хотел, ссылаясь на то, что осталось полсвечи до рассвета.
По голосам Флари понимал, что в усадьбе не спят и не голодают. Такое, с позволения сказать, гостеприимство было невежливым. Юноше ничего умнее не пришло в голову, чем барабанить погромче. Тарарам у входа услышал хозяин — дедуля с испитым лицом, тощий, как жердь. Он долго светил на незваного гостя масляной лампой и выяснял, точно ли тот один. Заскучав по хозяину, подтянулись и собутыльники. Флари их позабавил, и его наконец впустили.
Ройг действительно не был гостеприимцем и даже не считался богатым человеком. Он много лет сожительствовал с суровой и немногословной бабищей, отличавшейся строгим нравом. Служанки в доме оказывали честь почётным гостям только по хозяйскому указанию. Спиртным здесь не торговали и пили только то, что приносили гости.
Ройг безотказно предоставлял провизию для пира за сходную цену, снабжал поиздержавшихся в пути одеждой и кое-каким снаряжением за разумную мзду. У него можно было пересидеть лихое время, позабавиться с украденной невестой, укрыться от кровников на недельку, обменять лишнее на необходимое. В общем, профессия у Ройга была вполне распространённая со времён начала торговли: он был скупщиком краденого и, по совместительству, сводником.
Причина нелюбезного приёма оказалась простой: дом был переполнен. У Ройга зазимовал ригфенид с пятью товарищами — за постой этих заплатили, и хозяйка против ничего не имела. Но с начала военных действий подтянулось три семьи, так сказать, контрагентов. Беженцы настолько истощили запасы, что в нарезку пошла рыба, припасённая для уплаты дани. Ко всему вдобавок бравые воины вместе с вновь прибывшими скоренько употребили всё, что пьётся, и перешли на бражку — а этот напиток всегда сподвигает на разнообразное непотребство. Атмосфера в доме давно не была тёплой.
Флари, куда ни глянь, оказался некстати, тем более, именем он не козырял и остался в глазах Ройга сопливым прыщом. Тем не менее, его проводили в дом, где мужское население усадьбы тешило бесов пьянством.
Появление юноши оживило веселье. Флари не мог понять, что смешного в том, что он попросился на ночлег, и что странного в том, что он вооружён коротким мечом — колгом и кулачным щитом.
Жирный неопрятный дядька, председательствовавший в собрании, вытер пьяные слёзы и, не дав Флари рта раскрыть, сообщил, что в ближайшие три года набирать в фиану новичков не будет: население на Извилистом озере изведено под корень, и старейшины родов вынуждены будут женить безусых юнцов на вдовах и сиротах, чтобы земля не пустовала.
По его отвязной речи и доводам Флари понял: этот неряха с заточенными потемневшими клыками в беззубом рту и есть ригфенид МакИнтайров, знаменитый Феарганим. Юноша с отвращением думал о том, что самодовольный пузан не выстоял бы в бою на мечах и тридцати выпадов, свалить его в борцовском поединке было не сложнее, чем сноп. Единственную опасность представлял удар, сокрушительный при таком весе.
Но вслух Флари заверил, что не ссориться сюда пришёл: благо врагов за стеной усадьбы в достатке. Напротив, он знает, как извести муме, и для этого не понадобится много людей.
Никто не собирался выслушивать его предложения, а прихвостни Феарганима сочли сдержанность воспитанного юноши проявлением трусости и начали сыпать посулами вовсе уж непристойного содержания. Не желая схватки с шестью пьяными бойцами, Флари предпочёл ретироваться во двор. Его не преследовали.
Ночной холод освежил горячую голову, и дурь в ней осела. Флари с ужасом понял, что не хочет в фиану. Напротив, он уже получил оружие, угнав скот у кровников батюшки, и считался воином — значит, ему вовсе не обязательно идти на поклон к жирному пьянице.
Он был нужен отцу, от которого его отделяло всего ничего — километров тридцать холодной мутной воды. Ему было стыдно возвращаться, но всего хуже было предстоящее объяснение с Энной. Привратник не помешал выйти за ворота. Светало. Времени осталось ровно сколько нужно, чтоб укрыться в камышах.
Высокий парень, года на три постарше Флари, вытащил из-под лавки лук и связку стрел в чехле. На вопрос приятеля он пробуровил первую глупость, постучавшую в несвежую голову, и, не привлекая внимания старших, утёк за ворота. Не замешкайся Флари, поговорить один на один им бы не пришлось. Фенид слушал молча, щурясь на занимающуюся зарю.
- Ты придурок, и никогда бы я не пошёл с тобой, будь я трезв. Как тебя зовут-то?
- Флари. Мой родной дядя — Росс, сын Дармида, ри Подгорных МакИнтайров.
- То-то слышу, говор у тебя наш. Вырос, поди, на Альбе?
- У Потомков Айнаха.
- Ладно. На всякий случай, я — Ивнан, сын Даре, из Ста племён, на всякий случай. Где твоя лодка?
Флари был настолько рад сохранённому лицу, что предстоящее сражение с муме не казалось ему делом невыполнимым. Ум Ивнана был заточен на более приземлённые вещи. Подобраться к муме в темноте было просто. Оставалось совсем ничего — уйти живыми.
Энна, чтоб покрасоваться перед друзьями, решился на небезопасный фокус — пересечь под парусом открытую воду от Дурного лимана до Песчаных островов. Челнок имел неглубокую осадку и норовил лечь на борт. Восточный ветер, пойманный косым парусом, заставлял мачту угрожающе потрескивать. Молодые люди промокли до нитки и мечтали о том, как окажутся на твёрдой земле.
Ивнан утверждал, что «Нырок» — одно из уцелевших судов Поморских МакИнтайров — уже пару дней скрывается в плавнях под прикрытием намывных островков. Судно было заперто в ловушке, хотя муме ни за что не посмели бы сунуться в лабиринт проток, каналов и отмелей.
Дозорные заметили челнок, налитый водой, и корабль искать не пришлось.
Юнцам щедро налили чашу объемом не меньше литра. Энна впервые попробовал вино. Флари удивился — ему не случилось встречать человека, не знающего простых вещей.
- Особо не налегай, в голову стукнет так, что с ног свалишься, - снисходительно посоветовал Ивнан.
Отогревшись и утолив голод, молодые люди подготовились к тому, чтобы их выслушали. Флари второй раз за день изложил свой план. Кормщика больше интересовало, кто он такой и как оказался в странной компании явного чужака-фудира и беглого фенида.
Флари снова сослался на родство с Россом. Этот факт, а заодно свежая татуировка на предплечье, настроили хозяина «Нырка» на деловой лад. Ивнан тоже производил впечатление человека вполне состоявшегося — умудрился же он, промокнув, сохранить тетиву, лук и оперение стрел сухими. Что же до Энны, благополучно пересечь лиман в таком корыте смог бы далеко не всякий моряк.
Кормщик готов был поверить юным патриотам и помочь им в их рвении отомстить муме, а заодно — спасти собственную артель. Провизии оставалось на четыре дня, а топлива — на сутки, если экономить.
Весна давно перевалила за половину, но на воде было зверски холодно. Флари уснул, не дождавшись конца совещания, которое затянулось затемно. Команда понимала безнадёжность своего положения. В их случае делать что-то было лучше, чем ждать у моря погоды. Кормщик чувствовал свою вину в том, что решил отсиживаться в Лимане, а не отправиться в Бругг с остальными. Флари с его самоубийственной затеей был подарком судьбы.
Броку не удалось добраться до острова в ту же ночь, не получилось и на следующую. Противный ветер держал семью Энгуса в воровском убежище у выхода из лимана. Когда, наконец, потянуло с юга, дети успели сильно простыть, а Гэлиш — заболеть от беспокойства и бессильной злости. Нелегко им пришлось и при высадке на пристань Дома Белой Форели. Зарина счастливо избежала общения с тёткой покойного мужа, Блаин не спешила её будить. Телёнок, надрывавшийся все предыдущие дни, наконец, замолчал. Его мать успокоилась ещё раньше — молоко в её вымени перегорело.
Ночью муме подожгли тростник на берегу, и ветер покатил на запад вал пламени. Пока дождь не сбил пожар, в кранноге никто не спал - проливали крыши построек.
К полудню вернулся младший сын хозяина, а с ним на морском разъездном куррахе — проныра Брок и ещё двое молодцов из челяди Росса, посланные хозяином на разведку. Гэлиш несказанно обрадовалась вестям. Энгус был жив, значит остальное — наживное дело, а смерть племянника никак не нарушала её планы. Она засобиралась в Дом Белой Форели, — благо Брок был готов туда доставить и её, и детей. Рошин мигом прекратила кукситься, Флари стал задумчив и сосредоточен. Он улучил момент, когда возле дядиного слуги не крутились посторонние, и спросил прямо:
- Брок, фиана ведь не была ни в осаде, ни на побоище? Где искать ригфенида?
- Не имею ни малейшего представления, молодой хозяин. И я бы, на твоём месте, забыл о фиане. Бойцы были определены на постой. Половина зимовала у Извилистого озера. Не думаю, что муме оставили их за спиной. Тех, что подтянутся из Рыбной долины и Подгорья, ригфенид побережёт для своей надобности. Кто-то должен приструнить воровские шайки, навести порядок, когда муме уберутся домой. Примерно так.
- Получается, муме так и уйдут с награбленным? - вспылил Флари.
- Не похоже, чтобы они куда-то собирались.
- Но ведь они каждый вечер садятся на корабли, так я слышал!
- Чтобы переночевать на лимане. Ардал не так прост, молодой хозяин: его люди отдыхают в безопасности. Муме сожгли на косе всё, что может плавать, у Поморских МакИнтайров все суда зимуют в Коннауте на Инис Фаль, кроме трёх кораблей, на которых прибыл твой дядя. Им не выстоят против альмайнцев. К тому же, два ушли в Бругг, а где третье, я не знаю.
- Но у рыбаков есть лодки!
- Вроде той, на которой ты привез семью на этот кранног? И честно ли подводить под погибель этих бедных людей? Они и так едва живы. Позволь дать тебе совет: вези семью в Дом Белой Форели. Это придаст мужества твоему отцу. Он, как бы это сказать, растерян.
- Доставь женщин и моих сыновей на остров. Я разыщу ригфенида. Передай это отцу.
Брок кивнул. Его лицо осталось таким же подобострастным. Тем временем Гэлиш увязала в купленный у хозяев плащ все непросохшие вещи.
- Не спеши, милостивица. Мы двинемся с места, как стемнеет, - огорчил её раб.
Флари не поделился с матерью своими намерениями. Он вообще замкнулся в себе, только смотрел на сыновей, как в последний раз. Напрасно Рошин порхала вокруг него мотыльком, стараясь развлечь и быть ему приятной: её лучезарная красота не имела над юношей никакой власти.
Гэлиш насторожилась. Столь явное кокетство её сердило, однако приёмная дочь не заходила за грань разумного, и пресекать было нечего.
Пасмурный вечер перетекал в серые сумерки, когда Брок засобирался в путь. Хозяева были несказанно рады и этого не скрывали. Флари помог Рошин спуститься в куррах, и разбитная девица украдкой поцеловала его в губы. Юноша отстранился и полез на причал, чтоб помочь матери.
Гэлиш обняла его и тихо шепнула:
- Не вздумай увлечься. Вы в слишком тесном родстве.
Флари пожал плечами. Меньше всего он думал о прелестях родственницы Аода. Как ни понизила Гэлиш голос, Брок расслышал каждое слово. Он оценивающе взглянул на юношу и тут же смахнул ехидную улыбку.
Наконец, близнецы, вовсе не стремящиеся к продолжению странствий по водам, были водворены под тент. Флари отдал швартовый и оттолкнул куррах от причала.
- Куда! - ахнула Гэлиш.
- Не думай обо мне плохо, - юноша вскинул руку в приветственном жесте.
- Я не знаю, где Феарганим греет жирное брюхо, но я бы поискал его в доме Ройга на Дурном лимане. Не знаю, правда, как ты туда доберёшься через Большую воду. И ещё: Ройг — не гостеприимец. Притон там ещё тот, - предупредил Брок.
- Спасибо, век тебя не забуду! - просиял Флари.
- Вернись!- завизжала Гэлиш и тут же напустилась на Брока. - Удержи его!
- Не за что! - по-отечески улыбнулся пройдоха и силой усадил жену Энгуса на отведенное ей место.
Избавившись от груза ответственности, Флари не почувствовал облегчения. Он попросился остаться до утра и дать весло: где находится Дурной лиман, он представлял весьма приблизительно.
Пока невестка скармливала загостившемуся юноше очередную порцию пресной рыбной похлёбки, хозяин что-то перетирал с сыновьями. Отец семейства колебался и выражал сомнения, но втроём отпрыски его убедили. Младший сын подсел к Флари и тихо, чтоб мать и золовка не слышали, шепнул:
- Как доешь, я отвезу тебя к Ройгу. Прямо сейчас.
Флари едва не подавился. Он не представлял себе, как в кромешной темнотище можно увидеть кромку камышей, не то, что вышивать в лабиринте проток и отмелей.
Украденная лодка осталась у причала, и Флари продолжил путь на остроносом челне, которым правил тщедушный подросток, готовый на всевозможное геройство. Паренька звали Энна.
Движение через лиман из страха перед муме при свете дня практически завяло. Ночь же принадлежала тем, кто не боялся никого и никогда. Они зажигали на песчаных островах сигнальные огни, которые горели, сколько нужно, гасли и вспыхивали в новом месте, подчиняясь заведённому порядку. Лодки скользили по водной глади без плеска.
Голытьба, гнездившаяся в зарослях, населявшая бесчисленные кранноги, не имела ни причин для открытой вражды, ни возможностей напасть на захватчиков. Потрёпанное войско муме оставалось нелёгкой добычей. Десять военных кораблей, нанятых Ардалом в Альмайне, представляли грозную силу. В свою очередь, взять под контроль попрятавшийся сброд было не легче, чем вязать дым верёвкой. Ардал попробовал сунуться в плавни. Оттуда прилетело — и он оставил свою затею, удовольствовавшись тем, что подпалил камыши вдоль берега.
Пересекая лиман, Флари успел познакомиться с юным рыбаком. Молодые люди прониклись взаимной симпатией, хотя мотивы ими двигали несхожие. Флари сжигала жажда подвига, закваской для которой послужили древние сказания. Энна справедливо полагал, что дружба с сыном ныне ард-ри — а Энгус после смерти Кормака таковым и являлся — может сильно поспособствовать благополучию семейства, заброшенного в чужие владения. Такой покровитель был бы очень кстати, только он сначала должен остаться в живых.
Флари вовсе не был наивен, а Энна — корыстен. Они просто принадлежали к разным сословиям разных племён.
Перед рассветом челнок уткнулся носом в песчаную отмель. Забрехала собака.
- Прибыли. Ты, сударь, прости, но я тут побуду. Народишко тут вороватый — сведут лодку, не ровен час, застрянем.
- Отбиваться-то чем будешь? - нахмурился Флари.
- А весло на что? - ухмылка исказила голос Энны.
Флари, в отличие от сына рыбака, было совсем не весело. До сих пор он в одиночку не сталкивался с пропащими людьми, и говорил с ними всегда кто-то из старших. Отказавшись от покровительства дяди и выскочив из родительской воли, теперь юноша не только распоряжался собой, но и отвечал за свои поступки. От осознания случившегося кружилась голова.
Он в потёмках ушиб колено и промочил ноги в неглубокой протоке. Ворота в частоколе пришлось искать наощупь. Флари сослепу смахнул с полки дверной молоток, и тот сам постучал в ворота. Заспанный привратник отпирать не хотел, ссылаясь на то, что осталось полсвечи до рассвета.
По голосам Флари понимал, что в усадьбе не спят и не голодают. Такое, с позволения сказать, гостеприимство было невежливым. Юноше ничего умнее не пришло в голову, чем барабанить погромче. Тарарам у входа услышал хозяин — дедуля с испитым лицом, тощий, как жердь. Он долго светил на незваного гостя масляной лампой и выяснял, точно ли тот один. Заскучав по хозяину, подтянулись и собутыльники. Флари их позабавил, и его наконец впустили.
Ройг действительно не был гостеприимцем и даже не считался богатым человеком. Он много лет сожительствовал с суровой и немногословной бабищей, отличавшейся строгим нравом. Служанки в доме оказывали честь почётным гостям только по хозяйскому указанию. Спиртным здесь не торговали и пили только то, что приносили гости.
Ройг безотказно предоставлял провизию для пира за сходную цену, снабжал поиздержавшихся в пути одеждой и кое-каким снаряжением за разумную мзду. У него можно было пересидеть лихое время, позабавиться с украденной невестой, укрыться от кровников на недельку, обменять лишнее на необходимое. В общем, профессия у Ройга была вполне распространённая со времён начала торговли: он был скупщиком краденого и, по совместительству, сводником.
Причина нелюбезного приёма оказалась простой: дом был переполнен. У Ройга зазимовал ригфенид с пятью товарищами — за постой этих заплатили, и хозяйка против ничего не имела. Но с начала военных действий подтянулось три семьи, так сказать, контрагентов. Беженцы настолько истощили запасы, что в нарезку пошла рыба, припасённая для уплаты дани. Ко всему вдобавок бравые воины вместе с вновь прибывшими скоренько употребили всё, что пьётся, и перешли на бражку — а этот напиток всегда сподвигает на разнообразное непотребство. Атмосфера в доме давно не была тёплой.
Флари, куда ни глянь, оказался некстати, тем более, именем он не козырял и остался в глазах Ройга сопливым прыщом. Тем не менее, его проводили в дом, где мужское население усадьбы тешило бесов пьянством.
Появление юноши оживило веселье. Флари не мог понять, что смешного в том, что он попросился на ночлег, и что странного в том, что он вооружён коротким мечом — колгом и кулачным щитом.
Жирный неопрятный дядька, председательствовавший в собрании, вытер пьяные слёзы и, не дав Флари рта раскрыть, сообщил, что в ближайшие три года набирать в фиану новичков не будет: население на Извилистом озере изведено под корень, и старейшины родов вынуждены будут женить безусых юнцов на вдовах и сиротах, чтобы земля не пустовала.
По его отвязной речи и доводам Флари понял: этот неряха с заточенными потемневшими клыками в беззубом рту и есть ригфенид МакИнтайров, знаменитый Феарганим. Юноша с отвращением думал о том, что самодовольный пузан не выстоял бы в бою на мечах и тридцати выпадов, свалить его в борцовском поединке было не сложнее, чем сноп. Единственную опасность представлял удар, сокрушительный при таком весе.
Но вслух Флари заверил, что не ссориться сюда пришёл: благо врагов за стеной усадьбы в достатке. Напротив, он знает, как извести муме, и для этого не понадобится много людей.
Никто не собирался выслушивать его предложения, а прихвостни Феарганима сочли сдержанность воспитанного юноши проявлением трусости и начали сыпать посулами вовсе уж непристойного содержания. Не желая схватки с шестью пьяными бойцами, Флари предпочёл ретироваться во двор. Его не преследовали.
Ночной холод освежил горячую голову, и дурь в ней осела. Флари с ужасом понял, что не хочет в фиану. Напротив, он уже получил оружие, угнав скот у кровников батюшки, и считался воином — значит, ему вовсе не обязательно идти на поклон к жирному пьянице.
Он был нужен отцу, от которого его отделяло всего ничего — километров тридцать холодной мутной воды. Ему было стыдно возвращаться, но всего хуже было предстоящее объяснение с Энной. Привратник не помешал выйти за ворота. Светало. Времени осталось ровно сколько нужно, чтоб укрыться в камышах.
Высокий парень, года на три постарше Флари, вытащил из-под лавки лук и связку стрел в чехле. На вопрос приятеля он пробуровил первую глупость, постучавшую в несвежую голову, и, не привлекая внимания старших, утёк за ворота. Не замешкайся Флари, поговорить один на один им бы не пришлось. Фенид слушал молча, щурясь на занимающуюся зарю.
- Ты придурок, и никогда бы я не пошёл с тобой, будь я трезв. Как тебя зовут-то?
- Флари. Мой родной дядя — Росс, сын Дармида, ри Подгорных МакИнтайров.
- То-то слышу, говор у тебя наш. Вырос, поди, на Альбе?
- У Потомков Айнаха.
- Ладно. На всякий случай, я — Ивнан, сын Даре, из Ста племён, на всякий случай. Где твоя лодка?
Флари был настолько рад сохранённому лицу, что предстоящее сражение с муме не казалось ему делом невыполнимым. Ум Ивнана был заточен на более приземлённые вещи. Подобраться к муме в темноте было просто. Оставалось совсем ничего — уйти живыми.
Энна, чтоб покрасоваться перед друзьями, решился на небезопасный фокус — пересечь под парусом открытую воду от Дурного лимана до Песчаных островов. Челнок имел неглубокую осадку и норовил лечь на борт. Восточный ветер, пойманный косым парусом, заставлял мачту угрожающе потрескивать. Молодые люди промокли до нитки и мечтали о том, как окажутся на твёрдой земле.
Ивнан утверждал, что «Нырок» — одно из уцелевших судов Поморских МакИнтайров — уже пару дней скрывается в плавнях под прикрытием намывных островков. Судно было заперто в ловушке, хотя муме ни за что не посмели бы сунуться в лабиринт проток, каналов и отмелей.
Дозорные заметили челнок, налитый водой, и корабль искать не пришлось.
Юнцам щедро налили чашу объемом не меньше литра. Энна впервые попробовал вино. Флари удивился — ему не случилось встречать человека, не знающего простых вещей.
- Особо не налегай, в голову стукнет так, что с ног свалишься, - снисходительно посоветовал Ивнан.
Отогревшись и утолив голод, молодые люди подготовились к тому, чтобы их выслушали. Флари второй раз за день изложил свой план. Кормщика больше интересовало, кто он такой и как оказался в странной компании явного чужака-фудира и беглого фенида.
Флари снова сослался на родство с Россом. Этот факт, а заодно свежая татуировка на предплечье, настроили хозяина «Нырка» на деловой лад. Ивнан тоже производил впечатление человека вполне состоявшегося — умудрился же он, промокнув, сохранить тетиву, лук и оперение стрел сухими. Что же до Энны, благополучно пересечь лиман в таком корыте смог бы далеко не всякий моряк.
Кормщик готов был поверить юным патриотам и помочь им в их рвении отомстить муме, а заодно — спасти собственную артель. Провизии оставалось на четыре дня, а топлива — на сутки, если экономить.
Весна давно перевалила за половину, но на воде было зверски холодно. Флари уснул, не дождавшись конца совещания, которое затянулось затемно. Команда понимала безнадёжность своего положения. В их случае делать что-то было лучше, чем ждать у моря погоды. Кормщик чувствовал свою вину в том, что решил отсиживаться в Лимане, а не отправиться в Бругг с остальными. Флари с его самоубийственной затеей был подарком судьбы.
Броку не удалось добраться до острова в ту же ночь, не получилось и на следующую. Противный ветер держал семью Энгуса в воровском убежище у выхода из лимана. Когда, наконец, потянуло с юга, дети успели сильно простыть, а Гэлиш — заболеть от беспокойства и бессильной злости. Нелегко им пришлось и при высадке на пристань Дома Белой Форели. Зарина счастливо избежала общения с тёткой покойного мужа, Блаин не спешила её будить. Телёнок, надрывавшийся все предыдущие дни, наконец, замолчал. Его мать успокоилась ещё раньше — молоко в её вымени перегорело.
