Утром нашлось простое объяснение тишине и покою. Телёнок в тщетных поисках бреши в ограде загона забрёл на кручу и сверзся на камни со стометровой высоты. Ворон уже трудился над изувеченным тельцем. Поживы на острове было мало, и птица заметно исхудала. Зарина с удивлением увидела, что к её знакомцу присоединилось ещё двое, таких же крупных, но, в отличии от него, лоснящихся и справных.
Телёнка было жалко до слёз. Чтоб ни с кем не столкнуться, Зарина ушла на каменный мыс, с которого было видно пристань. Здесь всегда не унимался ветер, и обитатели острова избегали это негостеприимное место. И снова ей не было покоя.
Несчастная Мада, которая последние дни забывала причесаться и умыться, ползла по мокрой лестнице с тяжеленным кожаным ведром на закорках. Это ни в какие ворота не лезло, и Зарина твёрдо решила навести порядок. Повар был не виноват — приказ отдала Гэлиш, успевшая сразу по приезду наведаться на кухню и раздать ценные указания. Теперь обязанности Мады утроились.
Зарину возмутило то, что это у неё было куда больше причин невзлюбить наложницу Кормака. Однако она не опускалась до мелочной мести — разве что, напугала до полусмерти своим визитом. Гэлиш же была виновата не меньше: ведь Мада утвердилась в алькове племянника при полном попустительстве со стороны тётки. И Зарина твёрдо решила прекратить издевательство над несчастной девушкой.
Мада отдыхала, потирая поясницу. Это было уже третье ведро, и у служанки начал болеть живот. Она понимала, чего добивается зловредная хозяйка, и молча плакала от безнадёжности. Слёзы застелили от неё мир, и вдову ард-ри она не заметила.
Зарина понимала неловкость ситуации, но тянуть паузу до конца не могла.
- Мада, в чём ты провинилась? - вопрос был дурацкий, и девушка не нашлась, что ответить.
- Неспроста же Гэлиш на тебя напустилась!
- Я делила ложе с Птицеловом.
- Как будто ты могла ему отказать!
- Я не хотела ему отказывать! Я была с ним по доброй воле, и он любил меня! А теперь его нет! - выпалив эту тираду, Мада испугалась собственной храбрости и потупила взор.
- Дурочка, да и только. Ступай в мой дом. Там моя приживалка Морин, она найдёт, во что тебе переодеться.
- Госпожа Гэлиш велела натаскать воду для молодых господ.
- Перечить? Да что же за напасть такая! У молодых господ прилипчивая болезнь. Заразиться хочешь? - Зарина пинком опрокинула ведро.
- Оспа? - ахнула Мада.
Она избегла этой беды, чреватой уродством, и дорожила чистой шелковистой кожей, которую не смогли испортить солнце и ветер.
- Мада, ещё раз, ты куда должна идти?
Служанка помчалась на гору, подобрав подол и на ходу размазывая последние слезинки. Зарина отнесла на кухню пустое ведро и предупредила повара о том, что ему нужно найти нового человека на крупорушку и мельницу, и воду тоже будет таскать кто-то другой,а заодно — мыть посуду, колоть дрова и мести двор.
Повар горестно вздохнул и не посмел возражать страшной вдове, неуязвимой на бранном поле. Входя во вкус, Зарина прошла мимо гридниц, с удивлением замечая, с каким почтением с ней здороваются. Став свободной женщиной, она ничего не потеряла.
Там, где муме взобрались на скалистый склон, кипела работа. В землю вбивали колья и заполняли камнями пространство между ними. Блаин руководила, Гэлиш присматривала. Зарина, не спеша, подошла к ним.
- Держись подальше, милая! У внуков, похоже, краснуха, - издали предупредила Гэлиш.
- И тебе добро, тётушка. Блаин, ты не против будешь, если я заберу в дом Маду? Я не хочу, чтоб Морин делала чёрную работу!
- Пойдёт — бери, она вольная птаха.
- Как это — бери? - вспылила Гэлиш.
- Сгорел твой замок, ард-ри умер, - Блаин разгадала смысл игры.
- Я — жена ныне ард-ри! - возмутилась Гэлиш.
- А я — жена твоего старшего брата. Это его дом, и Мада сюда пришла за защитой. Захочет работать на госпожу Ласар — милости просим, у меня довольно слуг.
- А Ласар уже знает, что её покойный муж успел обрюхатить Маду? Братом твоего ребёнка будет сын скотницы! - фыркнула Гэлиш.
Зарина вздрогнула, как от пощёчины.
- Тем более! Они будут неразлучны, и потом, кто, кроме меня, научит сына скотницы играть на арфе?
Мада мелко дрожала, сидя на корточках у очага. Мокрая одежда, облепившая тело, источала пар. Морин не знала, как относиться к новой причуде благодетельницы. С другой стороны, взять в дом бедную девушку, ублажавшую покойного мужа, было великодушно, а щедрое сердце во все времена ценили превыше всех добродетелей. Мада не производила впечатление гулящей или наглой, — скорее наоборот, жалкой. Наконец, Зарина, отдуваясь, поднялась к дому.
- Так, у внуков Гэлиш краснуха. К ней не подходить, как бы она вас не звала, к её девице тоже. Ну и дура же ты, Мада! Подцепи ты заразу, твой ребёнок родился бы слепым, глухим и дурным. А ведь он — мой пасынок.
В это время у Песчаных островов полным ходом шли приготовления к диверсии, задуманной Флари. Куррах, который таскали за «Нырком» в качестве разъездной лодки, наполнили с верхом промасленной ветошью. В ход пошли не только штатные мешки с паклей, обрывки старого такелажа и рваный парус, припасённый на обмен с рыбаками, но и выношенные лейны, хранившиеся про запас в сундуках и мешках моряков.
Бочки масла не хватило, и был сделан налёт на схрон у импровизированного маяка. К вечеру куррах был заряжен. Челнок Энны привязали к корме курраха. Ивнан отсыпался перед предстоящим боем. Энна и Флари не могли сомкнуть глаз.
Ночь обещала быть ясной. «Нырок», не спеша, на вёслах просочился между отмелями, отмеченными рябью. Штыри уключин были щедро смазаны и не скрипели, гребцы старались не стучать и погружать вёсла в воду без плеска — обмотать их было нечем. Стемнело. Фенид устроился в кольцах каната, как в кресле, и любовался нарождающимися звёздами.
- Ивнан, как ты попал на равнину? - Флари сел рядом.
- Обычно. Меня отдали в учение каменщику. День за днём обтёсываешь камень и подносишь мастеру, а он кладёт... Собираешь, обтёсываешь, носишь... А мне хотелось посмотреть на море.
- И что?
- Посмотрел, - степенно ответил Ивнан. - Ты прав, что не пошёл в фиану. Тем, у кого есть родичи, нечего там делать.
- Чем займёшься, когда всё закончится?
- Попрошусь под руку к твоему дяде. Замолвишь словечко?
- Сначала нужно дело закончить, - уклонился Флари.
- Э, брат! С таким настроем тебе не уцелеть.
- Я поругался с матерью. Её должны были отвезти на лодке в Дом Белой Форели, вместе с моими сыновьями. Не знаю, где они. Надеюсь, что живы. Когда я вернусь, мне придётся вымаливать прощение.
- А мне бы хотелось пожить на берегу. Может, от кашля избавлюсь, - вздохнул Энна.
Парус поймал ветер, и «Нырок» полетел. Кормщик берёг силы гребцов. Он высматривал сигнальные огни. Как ни грызли Флари дурные мысли, и они отступили перед колыбелью открытой воды. Ивнан растолкал его, когда корабль лёг в дрейф, а впереди, подсвеченные палубными очагами, уже громоздились силуэты флота северян.
- Ну что, герои, теперь ваш черёд. Мы вам поверили и остались без лодки. Оплошаете — лучше не возвращайтесь, нам конец! - предупредил кормщик. - Когда займётся, мы наляжем на вёсла и не сможем вас ждать.
- Уже договорились ведь! - проворчал Ивнан.
- Да минует вас всякое зло! - Флари обнял моряка.
Энна молча спрыгнул в куррах.
Затея была проста: под парусом подобраться к спящим как можно ближе, закрепить рулевое весло, поджечь ветошь и ускользнуть на челноке. Сами по себе корабли горели плохо, но такелаж был натёрт салом, кроме того, на каждом имелся запас светильного масла, которое лили за борт в шторм. Если оно вспыхнет и прольётся на открытый судовой набор, пожар неизбежен, поэтому палубные очаги никогда не оставляли без присмотра. Альмайнцы предусмотрительно отошли на глубокую воду, чтоб их не могли достать с берега. Со стороны лимана они не ждали никакой пакости.
Накладки начались почти сразу. Энна, непривычный к управлению большим неуклюжим куррахом, едва не промахнулся мимо цели. Только он выправил курс, как посудина попала в неприятное боковое течение. Рулю она повиновалась лишь до тех пор, пока Энна висел на веретене всей массой — плоскодонное судно, не имеющее киля, управляется тяжелее, нежели современная яхта. Флари почувствовал, что план трещит по швам.
-Давай, я попробую вести куррах, а вы уходите, - голос его дрогнул.
Ивнан перебрался в челнок. Энна собрался уже последовать за ним, но вдруг спохватился.
-Эй, а ты плавать-то умеешь?
Эй не умел и неохотно в этом признался. Энна отобрал у Флари рулевое весло.
-Думайте быстро, что делать. Мне одному огонь не разжечь.
-Полезай в лодку и скоренько разжигай пламя, - велел Ивнан Флари и быстро набрал охапку ветоши.
Флари не спорил. С лучком и трутницей он управился лихо — как и любой охотник, привычный к странствиям в горах. Когда Ивнан устроился рядом с ним, пучок стружки готов был вспыхнуть.
-Как займётся, прыгай за борт и плыви к нам! - громким шепотом предупредил фенид рулевого. Голос в гулкой ночной тишине прогремел, как гром небесный. Его услышали и на кораблях. Стиснув зубы и зажмурившись, Энна упрямо направлял куррах на массивное скопление теней, вдоль которого уже вспыхивали факелы.
Ивнан снарядил лук и велел Флари резать верёвку, соединявшую челнок с куррахом. Освободившийся конец больно стегнул Энну по спине так, что парнишка жалобно взвыл. Флари, не дожидаясь команды, обматывал наконечники охотничьих стрел ветошью и поджигал их.
Куррах быстро удалялся. Целиться из шаткого челнока в черный силуэт на тёмном фоне сухопутному лучнику было непривычно, и первые стрелы легли мимо. Потом в парусе образовалась дыра, отороченная пылающими протуберанцами.
-В середину стреляй, придурок! - заорал Энна и без плеска рыбкой ушёл в ледяную воду.
Ивнан, сосредоточившись, положил две стрелы подряд точно в центр бесформенной кучи, и судёнышко вспыхнуло.
На кораблях поняли, что происходит. Течение и ветер подгоняли куррах, объятый пламенем, прямо в гущу ночующих судов. Чтоб отдыхать без помех и ходить друг к другу в гости, альмайнцы скрепили все корабли в единое целое. Сейчас муме в спешке рубили канаты.
Освободившийся первым сломал два весла по правому борту. Брандер, дыша жаром, навалился кожаным боком на ближайшее судно. Его тщетно пытались оттолкнуть баграми и веслом. Оставляя дымящийся след тления, подбитый искрами, куррах с противным скрежетом протискивался вдоль борта обречённого судна.
Крики и брань далеко разнеслись над поверхностью лимана, подёрнутой рябью. Кормщик «Нырка» дал отмашку барабанщику. Подчиняясь бешеному ритму, вёсла разбили воду, толкая корабль к выходу из лимана. И тут полыхнуло.
Энна плыл быстро, но для его товарищей, застывших в челноке, время остановилось. Юноша так замёрз, что не сразу смог перевалиться через борт. Ему тут же пришлось разворачивать лодочку наперерез утекающему «Нырку».
Кормщик не был зверем. Когда он увидел, что вокруг альмайнской флотилии растекается горящее масло из перевёрнутой бочки, велел сбавить темп, и трое героев дня догнали корабль. Их подняли на борт.
Энна был вытряхнут из мокрых лейн и завёрнут во все тёплые плащи, имевшиеся в сундуках. Ивнан и Флари были в синяках от дружеских похлопываний. «Нырок» качался, как при шторме.
-А ну взялись за вёсла, бестолочи! Трое, кажись, оторвались! - кормщик пресёк преждевременный праздник.
Их преследовали недолго и не настойчиво. Камни, брошенные альмайнцами, убойной силы не имели, а «Нырок» был гораздо легче кораблей северян и предназначен прежде всего для быстрой атаки на вёслах. Он, воспользовавшись суматохой, беспрепятственно миновал косу и вышел в открытое море, проскользнув в темноте мимо ещё одного неприятеля, пасшегося в устье.
Ивнан развязал узорный пояс и бросил за борт. Лента змеёй исчезла в чёрной воде.
-У меня была наречённая среди Приозёрцев, на Извилистом озере. Я теперь не смог бы жить с ней: под нашими простынями навсегда третьим засел бы какой-то паскудный муме. Но должок они мне заплатили сполна, - нехотя объяснил фенид, встретив понимающий взгляд Флари.
-Хорошо, что ты взял с собой лук.
-Да я и сплю с ним в обнимку, а тут — серьёзное дело. Стрел жалко. Теперь у меня будет другой мастер, пока привыкну — буду мимо мазать.
Энна, пьяный вусмерть, похрапывал на овчинах в рубке. Флари попросил отвезти их в Дом Белой Форели.
-Тебя и твоего приятели фенида — это пожалуйста. Росс, сын Дармида, - почтенный человек и хороший воин, мы его уважаем. А вот рыбачонок останется с нами. Должны же мы как-то возместить урон?
-Но ведь мы Вам жизнь спасли! - возмутился Флари.
-Не горячись. Он будет получать свою долю от седьмой части от трети добычи, и я возьмусь учить его ремеслу. А отцу его мы заплатим корову в будущий Ойхе Хоуна.
-А где он её пасти станет? В камышах? Или насыпет для неё остров?
-Продаст и обновит кое-какую утварь. Это будет его дело. Да он только рад будет, что его сын примкнул к серым псам.
Флари прикусил язык. Он не слыхивал, что его дядя, человек строгих жизненных правил, поборник закона и порядка, водится с морскими разбойниками, но, очевидно, это было правдой. Ивнан помалкивал.
Чтоб высадить Флари и Ивнана, кормщик «Нырка» дождался рассвета. Фенид, наскоро попрощавшись с заспанным Энной, спрыгнул на берег от греха подальше.
Флари сделал попытку разубедить товарища. Сын рыбака смотрел в будущее с оптимизмом. Он был уверен, что вытянул счастливый билет, не далее как нынешней зимой будет принят в отчем доме как кормилец, и подарит матери платок из Бругга, а у его отца и братьев будет по паре башмаков на каждого, а не одна на всех. К тому же, парнишка распробовал вино и кашу, заправленную сливочным маслом.
Флари так расстроился, что, прощаясь и благодаря кормщика, был непочтителен.
-Не бойся ты, не съем я твоего дружка! - с улыбкой сказал ему моряк, когда Флари уже ступил на каменную лестницу. - Как зовут твоего отца? Ты прославил свой род, мальчик.
-Мой род непоправимо унижен. А зовут меня Флари, сын Энгуса, сына Моргана Лиата, и его законной жены, Гэлиш, дочери Дармида, из Подгорных МакИнтайров, — юноша вскинул руку.
-Вот так незадача! - хихикнул барабанщик.
Волынщик затянул боевой марш Подгорцев.
-Рад, что я видел то, что видел. Будь этот мальчик полных лет, я бы первым поднял его на камень! - проворчал кормщик.
«Нырок», хорошо известный на острове, не вызвал переполоха, и людей, сошедших с него, специально не встречали. Флари был растрёпан и грязен. Его узнали только когда он поднялся на кромку обрыва, и гарнизон взревел. Снова играли марш, на сей раз Приозёрных кланов, нестройно и фальшиво. Ивнан держался в тени друга и высматривал начальника стражи.
О смерти Кормака Птицелова Флари знал и ждал, что сейчас подарит трудную победу покойному, чем восстановит родовую честь. Но ард-ри я уже увезли хоронить, и на острове не оказалось никого, кроме охраны и женщин.
Гэлиш безуспешно просила Зарину оказать честь Флари, а мерзавка Морин осмелилась сравнить юного героя с самим Ахирне Алгисахом — кому ещё пришло бы в голову требовать удовольствий от беременной женщины? Глупый мальчишка готов был обойтись заботами Рошин, что было недопустимо и непростительно.
Тем временем Ивнан поведал страже подробности ночного боя, ничуть не преувеличивая своей роли и не преуменьшая находчивости Флари. До ушей Гэлиш доползли ошмётки слухов, но женщину сейчас беспокоили совсем другие проблемы.
Телёнка было жалко до слёз. Чтоб ни с кем не столкнуться, Зарина ушла на каменный мыс, с которого было видно пристань. Здесь всегда не унимался ветер, и обитатели острова избегали это негостеприимное место. И снова ей не было покоя.
Несчастная Мада, которая последние дни забывала причесаться и умыться, ползла по мокрой лестнице с тяжеленным кожаным ведром на закорках. Это ни в какие ворота не лезло, и Зарина твёрдо решила навести порядок. Повар был не виноват — приказ отдала Гэлиш, успевшая сразу по приезду наведаться на кухню и раздать ценные указания. Теперь обязанности Мады утроились.
Зарину возмутило то, что это у неё было куда больше причин невзлюбить наложницу Кормака. Однако она не опускалась до мелочной мести — разве что, напугала до полусмерти своим визитом. Гэлиш же была виновата не меньше: ведь Мада утвердилась в алькове племянника при полном попустительстве со стороны тётки. И Зарина твёрдо решила прекратить издевательство над несчастной девушкой.
Мада отдыхала, потирая поясницу. Это было уже третье ведро, и у служанки начал болеть живот. Она понимала, чего добивается зловредная хозяйка, и молча плакала от безнадёжности. Слёзы застелили от неё мир, и вдову ард-ри она не заметила.
Зарина понимала неловкость ситуации, но тянуть паузу до конца не могла.
- Мада, в чём ты провинилась? - вопрос был дурацкий, и девушка не нашлась, что ответить.
- Неспроста же Гэлиш на тебя напустилась!
- Я делила ложе с Птицеловом.
- Как будто ты могла ему отказать!
- Я не хотела ему отказывать! Я была с ним по доброй воле, и он любил меня! А теперь его нет! - выпалив эту тираду, Мада испугалась собственной храбрости и потупила взор.
- Дурочка, да и только. Ступай в мой дом. Там моя приживалка Морин, она найдёт, во что тебе переодеться.
- Госпожа Гэлиш велела натаскать воду для молодых господ.
- Перечить? Да что же за напасть такая! У молодых господ прилипчивая болезнь. Заразиться хочешь? - Зарина пинком опрокинула ведро.
- Оспа? - ахнула Мада.
Она избегла этой беды, чреватой уродством, и дорожила чистой шелковистой кожей, которую не смогли испортить солнце и ветер.
- Мада, ещё раз, ты куда должна идти?
Служанка помчалась на гору, подобрав подол и на ходу размазывая последние слезинки. Зарина отнесла на кухню пустое ведро и предупредила повара о том, что ему нужно найти нового человека на крупорушку и мельницу, и воду тоже будет таскать кто-то другой,а заодно — мыть посуду, колоть дрова и мести двор.
Повар горестно вздохнул и не посмел возражать страшной вдове, неуязвимой на бранном поле. Входя во вкус, Зарина прошла мимо гридниц, с удивлением замечая, с каким почтением с ней здороваются. Став свободной женщиной, она ничего не потеряла.
Там, где муме взобрались на скалистый склон, кипела работа. В землю вбивали колья и заполняли камнями пространство между ними. Блаин руководила, Гэлиш присматривала. Зарина, не спеша, подошла к ним.
- Держись подальше, милая! У внуков, похоже, краснуха, - издали предупредила Гэлиш.
- И тебе добро, тётушка. Блаин, ты не против будешь, если я заберу в дом Маду? Я не хочу, чтоб Морин делала чёрную работу!
- Пойдёт — бери, она вольная птаха.
- Как это — бери? - вспылила Гэлиш.
- Сгорел твой замок, ард-ри умер, - Блаин разгадала смысл игры.
- Я — жена ныне ард-ри! - возмутилась Гэлиш.
- А я — жена твоего старшего брата. Это его дом, и Мада сюда пришла за защитой. Захочет работать на госпожу Ласар — милости просим, у меня довольно слуг.
- А Ласар уже знает, что её покойный муж успел обрюхатить Маду? Братом твоего ребёнка будет сын скотницы! - фыркнула Гэлиш.
Зарина вздрогнула, как от пощёчины.
- Тем более! Они будут неразлучны, и потом, кто, кроме меня, научит сына скотницы играть на арфе?
Мада мелко дрожала, сидя на корточках у очага. Мокрая одежда, облепившая тело, источала пар. Морин не знала, как относиться к новой причуде благодетельницы. С другой стороны, взять в дом бедную девушку, ублажавшую покойного мужа, было великодушно, а щедрое сердце во все времена ценили превыше всех добродетелей. Мада не производила впечатление гулящей или наглой, — скорее наоборот, жалкой. Наконец, Зарина, отдуваясь, поднялась к дому.
- Так, у внуков Гэлиш краснуха. К ней не подходить, как бы она вас не звала, к её девице тоже. Ну и дура же ты, Мада! Подцепи ты заразу, твой ребёнок родился бы слепым, глухим и дурным. А ведь он — мой пасынок.
В это время у Песчаных островов полным ходом шли приготовления к диверсии, задуманной Флари. Куррах, который таскали за «Нырком» в качестве разъездной лодки, наполнили с верхом промасленной ветошью. В ход пошли не только штатные мешки с паклей, обрывки старого такелажа и рваный парус, припасённый на обмен с рыбаками, но и выношенные лейны, хранившиеся про запас в сундуках и мешках моряков.
Бочки масла не хватило, и был сделан налёт на схрон у импровизированного маяка. К вечеру куррах был заряжен. Челнок Энны привязали к корме курраха. Ивнан отсыпался перед предстоящим боем. Энна и Флари не могли сомкнуть глаз.
Ночь обещала быть ясной. «Нырок», не спеша, на вёслах просочился между отмелями, отмеченными рябью. Штыри уключин были щедро смазаны и не скрипели, гребцы старались не стучать и погружать вёсла в воду без плеска — обмотать их было нечем. Стемнело. Фенид устроился в кольцах каната, как в кресле, и любовался нарождающимися звёздами.
- Ивнан, как ты попал на равнину? - Флари сел рядом.
- Обычно. Меня отдали в учение каменщику. День за днём обтёсываешь камень и подносишь мастеру, а он кладёт... Собираешь, обтёсываешь, носишь... А мне хотелось посмотреть на море.
- И что?
- Посмотрел, - степенно ответил Ивнан. - Ты прав, что не пошёл в фиану. Тем, у кого есть родичи, нечего там делать.
- Чем займёшься, когда всё закончится?
- Попрошусь под руку к твоему дяде. Замолвишь словечко?
- Сначала нужно дело закончить, - уклонился Флари.
- Э, брат! С таким настроем тебе не уцелеть.
- Я поругался с матерью. Её должны были отвезти на лодке в Дом Белой Форели, вместе с моими сыновьями. Не знаю, где они. Надеюсь, что живы. Когда я вернусь, мне придётся вымаливать прощение.
- А мне бы хотелось пожить на берегу. Может, от кашля избавлюсь, - вздохнул Энна.
Парус поймал ветер, и «Нырок» полетел. Кормщик берёг силы гребцов. Он высматривал сигнальные огни. Как ни грызли Флари дурные мысли, и они отступили перед колыбелью открытой воды. Ивнан растолкал его, когда корабль лёг в дрейф, а впереди, подсвеченные палубными очагами, уже громоздились силуэты флота северян.
- Ну что, герои, теперь ваш черёд. Мы вам поверили и остались без лодки. Оплошаете — лучше не возвращайтесь, нам конец! - предупредил кормщик. - Когда займётся, мы наляжем на вёсла и не сможем вас ждать.
- Уже договорились ведь! - проворчал Ивнан.
- Да минует вас всякое зло! - Флари обнял моряка.
Энна молча спрыгнул в куррах.
Затея была проста: под парусом подобраться к спящим как можно ближе, закрепить рулевое весло, поджечь ветошь и ускользнуть на челноке. Сами по себе корабли горели плохо, но такелаж был натёрт салом, кроме того, на каждом имелся запас светильного масла, которое лили за борт в шторм. Если оно вспыхнет и прольётся на открытый судовой набор, пожар неизбежен, поэтому палубные очаги никогда не оставляли без присмотра. Альмайнцы предусмотрительно отошли на глубокую воду, чтоб их не могли достать с берега. Со стороны лимана они не ждали никакой пакости.
Накладки начались почти сразу. Энна, непривычный к управлению большим неуклюжим куррахом, едва не промахнулся мимо цели. Только он выправил курс, как посудина попала в неприятное боковое течение. Рулю она повиновалась лишь до тех пор, пока Энна висел на веретене всей массой — плоскодонное судно, не имеющее киля, управляется тяжелее, нежели современная яхта. Флари почувствовал, что план трещит по швам.
-Давай, я попробую вести куррах, а вы уходите, - голос его дрогнул.
Ивнан перебрался в челнок. Энна собрался уже последовать за ним, но вдруг спохватился.
-Эй, а ты плавать-то умеешь?
Эй не умел и неохотно в этом признался. Энна отобрал у Флари рулевое весло.
-Думайте быстро, что делать. Мне одному огонь не разжечь.
-Полезай в лодку и скоренько разжигай пламя, - велел Ивнан Флари и быстро набрал охапку ветоши.
Флари не спорил. С лучком и трутницей он управился лихо — как и любой охотник, привычный к странствиям в горах. Когда Ивнан устроился рядом с ним, пучок стружки готов был вспыхнуть.
-Как займётся, прыгай за борт и плыви к нам! - громким шепотом предупредил фенид рулевого. Голос в гулкой ночной тишине прогремел, как гром небесный. Его услышали и на кораблях. Стиснув зубы и зажмурившись, Энна упрямо направлял куррах на массивное скопление теней, вдоль которого уже вспыхивали факелы.
Ивнан снарядил лук и велел Флари резать верёвку, соединявшую челнок с куррахом. Освободившийся конец больно стегнул Энну по спине так, что парнишка жалобно взвыл. Флари, не дожидаясь команды, обматывал наконечники охотничьих стрел ветошью и поджигал их.
Куррах быстро удалялся. Целиться из шаткого челнока в черный силуэт на тёмном фоне сухопутному лучнику было непривычно, и первые стрелы легли мимо. Потом в парусе образовалась дыра, отороченная пылающими протуберанцами.
-В середину стреляй, придурок! - заорал Энна и без плеска рыбкой ушёл в ледяную воду.
Ивнан, сосредоточившись, положил две стрелы подряд точно в центр бесформенной кучи, и судёнышко вспыхнуло.
На кораблях поняли, что происходит. Течение и ветер подгоняли куррах, объятый пламенем, прямо в гущу ночующих судов. Чтоб отдыхать без помех и ходить друг к другу в гости, альмайнцы скрепили все корабли в единое целое. Сейчас муме в спешке рубили канаты.
Освободившийся первым сломал два весла по правому борту. Брандер, дыша жаром, навалился кожаным боком на ближайшее судно. Его тщетно пытались оттолкнуть баграми и веслом. Оставляя дымящийся след тления, подбитый искрами, куррах с противным скрежетом протискивался вдоль борта обречённого судна.
Крики и брань далеко разнеслись над поверхностью лимана, подёрнутой рябью. Кормщик «Нырка» дал отмашку барабанщику. Подчиняясь бешеному ритму, вёсла разбили воду, толкая корабль к выходу из лимана. И тут полыхнуло.
Энна плыл быстро, но для его товарищей, застывших в челноке, время остановилось. Юноша так замёрз, что не сразу смог перевалиться через борт. Ему тут же пришлось разворачивать лодочку наперерез утекающему «Нырку».
Кормщик не был зверем. Когда он увидел, что вокруг альмайнской флотилии растекается горящее масло из перевёрнутой бочки, велел сбавить темп, и трое героев дня догнали корабль. Их подняли на борт.
Энна был вытряхнут из мокрых лейн и завёрнут во все тёплые плащи, имевшиеся в сундуках. Ивнан и Флари были в синяках от дружеских похлопываний. «Нырок» качался, как при шторме.
-А ну взялись за вёсла, бестолочи! Трое, кажись, оторвались! - кормщик пресёк преждевременный праздник.
Их преследовали недолго и не настойчиво. Камни, брошенные альмайнцами, убойной силы не имели, а «Нырок» был гораздо легче кораблей северян и предназначен прежде всего для быстрой атаки на вёслах. Он, воспользовавшись суматохой, беспрепятственно миновал косу и вышел в открытое море, проскользнув в темноте мимо ещё одного неприятеля, пасшегося в устье.
Ивнан развязал узорный пояс и бросил за борт. Лента змеёй исчезла в чёрной воде.
-У меня была наречённая среди Приозёрцев, на Извилистом озере. Я теперь не смог бы жить с ней: под нашими простынями навсегда третьим засел бы какой-то паскудный муме. Но должок они мне заплатили сполна, - нехотя объяснил фенид, встретив понимающий взгляд Флари.
-Хорошо, что ты взял с собой лук.
-Да я и сплю с ним в обнимку, а тут — серьёзное дело. Стрел жалко. Теперь у меня будет другой мастер, пока привыкну — буду мимо мазать.
Энна, пьяный вусмерть, похрапывал на овчинах в рубке. Флари попросил отвезти их в Дом Белой Форели.
-Тебя и твоего приятели фенида — это пожалуйста. Росс, сын Дармида, - почтенный человек и хороший воин, мы его уважаем. А вот рыбачонок останется с нами. Должны же мы как-то возместить урон?
-Но ведь мы Вам жизнь спасли! - возмутился Флари.
-Не горячись. Он будет получать свою долю от седьмой части от трети добычи, и я возьмусь учить его ремеслу. А отцу его мы заплатим корову в будущий Ойхе Хоуна.
-А где он её пасти станет? В камышах? Или насыпет для неё остров?
-Продаст и обновит кое-какую утварь. Это будет его дело. Да он только рад будет, что его сын примкнул к серым псам.
Флари прикусил язык. Он не слыхивал, что его дядя, человек строгих жизненных правил, поборник закона и порядка, водится с морскими разбойниками, но, очевидно, это было правдой. Ивнан помалкивал.
Чтоб высадить Флари и Ивнана, кормщик «Нырка» дождался рассвета. Фенид, наскоро попрощавшись с заспанным Энной, спрыгнул на берег от греха подальше.
Флари сделал попытку разубедить товарища. Сын рыбака смотрел в будущее с оптимизмом. Он был уверен, что вытянул счастливый билет, не далее как нынешней зимой будет принят в отчем доме как кормилец, и подарит матери платок из Бругга, а у его отца и братьев будет по паре башмаков на каждого, а не одна на всех. К тому же, парнишка распробовал вино и кашу, заправленную сливочным маслом.
Флари так расстроился, что, прощаясь и благодаря кормщика, был непочтителен.
-Не бойся ты, не съем я твоего дружка! - с улыбкой сказал ему моряк, когда Флари уже ступил на каменную лестницу. - Как зовут твоего отца? Ты прославил свой род, мальчик.
-Мой род непоправимо унижен. А зовут меня Флари, сын Энгуса, сына Моргана Лиата, и его законной жены, Гэлиш, дочери Дармида, из Подгорных МакИнтайров, — юноша вскинул руку.
-Вот так незадача! - хихикнул барабанщик.
Волынщик затянул боевой марш Подгорцев.
-Рад, что я видел то, что видел. Будь этот мальчик полных лет, я бы первым поднял его на камень! - проворчал кормщик.
«Нырок», хорошо известный на острове, не вызвал переполоха, и людей, сошедших с него, специально не встречали. Флари был растрёпан и грязен. Его узнали только когда он поднялся на кромку обрыва, и гарнизон взревел. Снова играли марш, на сей раз Приозёрных кланов, нестройно и фальшиво. Ивнан держался в тени друга и высматривал начальника стражи.
О смерти Кормака Птицелова Флари знал и ждал, что сейчас подарит трудную победу покойному, чем восстановит родовую честь. Но ард-ри я уже увезли хоронить, и на острове не оказалось никого, кроме охраны и женщин.
Гэлиш безуспешно просила Зарину оказать честь Флари, а мерзавка Морин осмелилась сравнить юного героя с самим Ахирне Алгисахом — кому ещё пришло бы в голову требовать удовольствий от беременной женщины? Глупый мальчишка готов был обойтись заботами Рошин, что было недопустимо и непростительно.
Тем временем Ивнан поведал страже подробности ночного боя, ничуть не преувеличивая своей роли и не преуменьшая находчивости Флари. До ушей Гэлиш доползли ошмётки слухов, но женщину сейчас беспокоили совсем другие проблемы.
