Крючковатый нос, увенчанный тремя разноцветными бородавками, клонился к толстому подбородку, покрытому редкими седыми волосками. Губы и щёки, изрытые оспинами, втянулись в беззубый рот. Морщины прихотливо избороздили просторную кожу, сожжённую солнцем и временем. Платок старуха, а она безусловно и в наши времена считалась глубоко пожилой, потеряла, и при свете факелов череп тускло поблёскивал сквозь слипшиеся пряди поредевших сальных волос неопределённого цвета. Ком начал предательски быстро подниматься из желудка к горлу.
-Ладно вам, не всегда я была такой. Было время, приходилось ласкать красавцев и почище тебя, ри Муме. Но ни один из них не сказал мне и слова из тех, что нашептал мне, уродливой скотнице, сын Мидира! - карга сердито нахмурила кустистые сивые брови. Она не выдумывала: Хэл общался с ней исключительно по-английски. Сдерживаться больше он не мог. Его вывернуло на солому.
Ардал был отходчив. Он подождал, пока скотница переоденет своего милого, теперь пытавшегося напялить подштанники поверх штанов, которые ему вернула Зарина, а может, кто-то из её служанок. Чтоб отмыть рвоту и немного оживить, Хэла макнули головой в колоду, из которой поили коров. Скотница заботливо вытерла его дерюжкой, на которую принимала телят. Телохранители терпеливо топтались в стороне и давились смехом. Ардал самолично помог Хэлу пройти злополучные сто метров до жилища Росса, при этом Хэл дважды терял левый башмак, который каждый раз долго искали в темноте.
-Дал бы ты парню проспаться, - укоризненно сказал старший над телохранителями.
-О таком лучше услышать, чем увидеть, - Ардал содрогнулся.
Хэлу мучительно хотелось спать, но неприятности не закончились. Пока Блаин участвовала в затеянной Зариной поисковой операции, вернулся Росс и успел выслушать её версию событий. Он ни о чём не спросил Ардала, поблагодарил вполголоса и спровадил.
-Переночую у Финварра, а ты делай, что хочешь, но чтоб на рассвете Бран ушёл на своих ногах! - велел жене начальник стражи.
Хэл, которого Ардал усадил на пол у стены, застонал.
Реанимация сожгла всю ночь. Дайре помогал матери по мере сил — без него бедная женщина вряд ли справилась бы. Не спал и Брион: испуганно подглядывал за кутерьмой из-за пёстрых занавесок. Лишь перед самым рассветом домочадцам Росса удалось дать себе отдых. Вскоре слуги разбудили Блаин.
Пора было позаботиться о завтраке. Утро не было добрым.
Хэл потихоньку приходил в себя: он хотя бы уже понимал человеческую речь и осмысленно отвечал на вопросы. Похмелье терзало нещадно, но никого это не волновало. Пришлось умыться и разделить трапезу с семьёй Росса. Голова раскалывалась — однако все физические страдания и рядом не стояли с воспоминаниями о вчерашнем позоре.
Хотя Росс не был свидетелем событий на скотном дворе, скрыть что-либо на островке было попросту невозможно. Хэл не решался поднять глаза на гостеприимных хозяев, которым доставил столько хлопот и огорчений.
Трёхлетний Брион уютно устроился у отца на коленях и усердно запихивал хлеб в прямо в рот родителю, посыпая его усы крошками. Росс не сопротивлялся. Это было очень необычно и настолько по-человечески, что удваивало тяжесть стыда, давившего на плечи Хэла.
Блаин держалась ровно, будто ничего не случилось, но тёмные круги под глазами и осунувшееся лицо выдавали её состояние. Дайре помалкивал. Раньше Хэл считал семью уладского ювелира самой благополучной, почти образцовой. Теперь же он, наконец, встретил людей, которых понимал и с которыми готов был водить дружбу, — но так оскандалился, что они, должно быть, только и дожидались, когда несносный гость уберётся восвояси.
Единственной отрадой стало известие, что Киран не пострадал, а имущество цело. Меч в изукрашенных ножнах уже лежал рядом с Хэлом, и Дайре жадно любовался дорогим оружием. Росс предусмотрительно не взял с собой раба на остров: Киран ждал на мельнице, — там, где Хэл оставил его почти две недели назад. Туда Росс намеревался проводить и своего беспокойного гостя.
Прощания Хэлу никогда не удавались. Да и просить прощение он не умел.
-Я причинил вам столько неудобств. Не поминайте лихом, - смущенно выдавил он.
-Неудобств? Если бы не ты, сегодня здесь трудились бы плакальщицы. Мой сын не уступил бы муме, - Росс намеренно не смотрел в сторону Дайре, который зарделся, словно юная девица.
-Это зря. Мёртвый лев не лучше живой собаки.
-Мы считаем иначе, - с достоинством ответил юноша. - Всё-равно, спасибо за защиту. Не стоило мне попадаться на глаза муме, пока рука не зажила. Мы никогда не прячемся, благодетель.
-Грустно будет нашим молодцам после твоего отъезда, - вмешалась Блаин, забирая у Росса младшего сына. - На кухне только и разговоров, что о тебе и твоих подвигах.
Хэл зажмурился.
-Мне нельзя пить.
-Могу дать совет? Коли спьяну тянет на подвиги, вели домашним запереть тебя в чулане — пей один, а как нагрузишься, укладывайся спать. И всё у тебя будет чинно и благостно, - Росс подал руку, чтоб помочь гостю встать.
-Ты должен жениться. Заведёшь жену — всё наладится, - подхватила Блаин.
Судьба пощадила Хэла: ему не пришлось встретиться с Зариной, её избранником и Ардалом — перед ними было особенно неловко.
У лестницы вышла заминка: все вчерашние собутыльники, расстроенные поспешным отъездом нового друга, — тем более напоминавшим бегство, — наперебой стремились обняться на прощание.
Куррах нещадно качало на короткой зыби. На берегу ждало очередное приключение: две малорослые худородные лошади. Хэл спохватился, что уехал, в чём был, без припасов и смены одежды. Росс грустно улыбнулся и показал на мешок, притороченный к заднему валику седла.
Росса ожидал неприятный сюрприз: если сын Мидира и ездил когда-либо верхом, то только в качестве поклажи. Копьё ему здорово помогало держать равновесие, но вот щит оказался ловушкой: практически сразу Хэл умудрился распороть край плаща об его острую кромку.
Чтобы добраться до мельницы к полудню, нужно было ехать резвой рысью. Из-за неловкости гостя они плелись шажком. Когда, наконец, выбрались на Ирисовую луговину — начало равнины Брег, — солнце уже высоко поднялось над горизонтом. Росс беспокоился: он должен был успеть вернуться и подготовиться к пиру, намеченному на вечер, — освежиться, отдохнуть, переодеться в чистое. Если и дальше так ползти, то даже загнав коня на обратном пути, засветло уже не успеть.
Хэл был угрюм и молчалив. Дурные мысли бились в тисках головной боли. Вокруг расстилались майские луга, из-за войны не тронутые скотом. Под копыта лошадей стелилась шёлковая трава, щедро расшитая синими геральдическими цветами. От ярких красок в глазахщипало, и резь раздувала головную боль.
-Прости, Бран, но я не смогу тебя проводить до мельницы, - наконец, решился Росс. - Мне нужно быть в Доме Белой Форели, пока день не кончился.
-Хорошо, - безразлично отозвался Хэл.
-Дорогу-то найдёшь? - осторожно уточнил начальник стражи.
-Тэурах должна быть всё время слева. Рано или поздно я окажусь на Бруггском тракте. У брода и будет та самая мельница. Возвращайся, я не потеряюсь. Может быть, отдохну где-нибудь под деревьями. Мне нужно поспать, Росс. Совсем немного. Иначе я рассыплюсь.
-Понятное дело, - Росс сощурился на солнце. - Сделаем так: найдём подходящее место, там и устроишься, а я посторожу. Не дело спать без охраны.
Хэл дежурно поблагодарил, продолжая мешком болтаться на селёдочной хребтине клячи. Он знал, что с мечом управляется лучше, нежели с копьём, и с копьём — не так ловок, как хотел бы. Этому его не учили, он просто умел. На лошадь он сел уже взрослым, в армии, и приобрёл кое-какие навыки, но никто не ставил перед собой цель превратить будущего «зелёного берета» в лихого кавалериста: лошадь — примитивное транспортное средство, требовалось крепко сидеть и не падать. Стремена этому сильно способствовали. В Ги-Брашиле его умения не пригодились: стремян нет, кельтское седло требовало иной посадки, которая упорно не давалась. Но сначала справиться бы с похмельем...
Купа деревьев боярышника, подбитых терновником, несказанно обрадовала: сон на солнцепёке не полезен и здоровым людям, а для приболевших — смертельно опасен. Лошадь тоже воспрянула духом. Она прибавила темп, нервно раздувала ноздри, прядала ушами, — и вдруг остановилась, как вкопанная, и призывно заржала. Хэл, спохватившись, натянул повод, и вовремя. Почуяв кобылу, совсем рядом откликнулся жеребец.
Лошадь моментально избавилась от груза и, игриво вскидывая круп, боком, козлиными прыжками поспешила на встречу кавалеру. Росс поскакал на перехват. Беглянка, заметив погоню, припустила галопом. Начальнику стражи удалось настигнуть её только у самых зарослей.
Неожиданно из травы перед самой конской мордой встал невысокий юноша. Лошадь Росса сделала свечу, и всадник едва не вылетел из седла.
-Смотри, куда прёшь! - возмутился недоросль.
-Флари? Какого лешего ты здесь делаешь? Ты должен быть в Тэурах!
-Прости, дядя. Не ждал тебя увидеть. Это Бран с тобой? Вы без охраны?
-Никто не должен был знать, куда мы едем.
-Однако, знали.
Хэл, прихрамывая, подошёл к ним. Юноша вскинул руку без особой поспешности.
-Где твои сторожа? - Росс продолжал выяснять подробности.
-Дядя, Ардал не стерёг меня, а охранял. Моряки из Альмайна мечтают меня выпотрошить, а кожу пустить на барабан. Я сильно рискую. Со мной возница — парень ленивый и не очень умный. Пока он храпит под колесницей, мы можем поговорить, но вы подняли такой тарарам, что долго это счастье не продлится. Вам лучше вернуться назад. Кстати, и меня на остров прихватите, а то отец изведётся от тревоги. Я от него сбежал.
-Росс, кто это? - Хэл чувствовал себя очень глупо.
-Флари, единственный сын моей родной сестры Гэлиш и Энгуса, Ныне ард-ри Лохланна.
-Ну и что тебе от меня надо? - Хэл ощерился: уж кого-кого, а Энгуса он вспомнил сразу.
-Вообще-то ничего. Мой отец послал трёх стрелков на Вдовий ручей. Они тебя ждут. Три стрелы с двадцати шагов: одна в шею, одна в сердце и одна в живот — и ты никуда не доедешь.
-Ардал знал? - нахмурился Росс.
-Брок знал и не успевал тебя предупредить. Пришлось довериться мне, - юноша был уязвлён и старательно не подавал вида. - Я всё-таки родственник тебе, дядя.
-Никто тебя ни в чём не винит и ни в чём не подозревает.
-Я не знаю, что известно Ардалу. Если с Браном что-то случится, Броку придётся всё рассказать МакМаэлам сегодня вечером — это куда хуже. Не по годам мне давать советы, но я бы на вашем месте повернул обратно, и как можно скорее: убийцы заждались.
-Ему можно верить? - устало спросил Хэл.
-Полно тебе! Родич не станет неродичем, с этим не шутят. Вот что, съезжу-ка я сам за твоим слугой, а вы с Флари возвращайтесь к лодке. Парень прав — хорошо бы вам обоим поскорее очутиться в Доме Белой Форели. Флари, скажешь тётке, я буду поздно, уже к вечеру. Прости, господин мой, мне нужны обе лошади.
Из кустов, ведя в поводу взбудораженную кобылку, показался заспанный возница, по виду — типичный вахлак.
-Подожди! У Кирана, моего раба, есть пони — скотина вредная и ленивая, но нехорошо лишать человека единственного достояния. Можно ли сделать так, чтоб лошадка не потерялась? - вспомнил Хэл.
-Я понял, - кивнул Росс. - Устроим всё в лучшем виде. Прикажешь отвезти на остров? Плохая это затея: с фуражом в Доме никак. Давай, поручу конька надёжному человеку, чтоб присмотрел, как за своим?
-Сделай правильно, - согласился Хэл.
Почему-то Росса кобыла слушалась со скорбной обречённостью. Ри Подгорья легко поднял свою лошадь вскачь — и упрямая животина припустила следом, едва натягивая повод. Это было обидно.
Возвращаться в Дом Белой Форели было стыдно. Флари и его возница доверия не внушали, но Хэл полагался на мнение Росса и решительно не хотел встречаться с киллерами местного разлива. Юноша рассматривал Хэла с любопытством — и вроде бы без враждебности. Привычка жителей ГиБрашила таращиться на незнакомых людей коробила.
Тем временем вахлак подогнал красную колесницу, запряженную холёной разномастной парой.
-Кони, повозка и возница не мои, - предупредил Флари, сообразительный не по годам. - Даже не знаю, у кого Ардал их позаимствовал.
Снова вспомнив, чей перед ним сын, Хэл определился насчёт паренька окончательно и бесповоротно. Чтоб попусту не тесниться в кузове, новый знакомец с готовностью уступил место рядом с возницей старшему. Хэлу вовсе не нравилось, что кто-то будет сидеть у него за спиной, вне поля зрения. Он предпочёл ехать стоя.
Флари с нескрываемым облегчением покосился на щит и копьё, пристроенные на крючья. От его взгляда не укрылось то, что Хэл не умеет ездить верхом. Неожиданно для себя и для Флари Хэл держался молодцом. Он практически не опирался на дуги бортов, его не швыряло ни вперёд, ни назад на ухабах, на которые возница наезжал из озорства.
-Слушай, нельзя не так тряско? Перебрал вчера, голова болит, - попросил Хэл неряшливого кучера.
-Кроты понарыли куч, благодетель, в травище не видать, - вахлак непринуждённо почесал спину кнутовищем.
-Жаль будет, если конь сломает ногу, - заметил Флари. - Куда спешим?
-Кажется, на берег, - напомнил Хэл.
Почти час Хэл размышлял без помех о странностях своей мышечной памяти. Было похоже, он забыл лишь то, чему впоследствии обучался снова. В Большом мире ему не приходилось брать в руки меч, копьё и щит, он никогда прежде не ездил на колеснице — а вот на лошадь садился. Странно, что тогда его тело ничего не вспомнило.
Его наверняка учили верховой езде: для мужчины, считающего себя воином, это было неизбежно. Как будто новая запись пошла поверх воспоминаний, тихо лежащих мёртвым грузом. Он был пылинкой, вмещающей чужую жизнь, пылинкой, на которой во чреве случайной женщины выросло новое тело... И где-то под слоем прошлого лежит Троя, сожжённая и разрушенная...
Тогда он — действительно Бран, сын Мидира из Бри-Лей. Но это не могло быть правдой. Хэл тряхнул головой, вызвав очередную волну пульсирующей боли.
Гребцы, караулившие разъездную лодку, несказанно удивились возвращению Хэла в компании Флари — по слухам, содержавшегося под стражей в ставке Ардала. После недолгой перепалки и споров их всё-таки перевезли в Дом Белой Форели.
Если бы на острове была пушка, приветственный салют Хэлу был бы обеспечен, — но порох в ГиБрашиле не изобрели, и пришлось довольствоваться всеобщим ликованием. Он балагурил с лучниками, напуская на себя таинственность, уклонялся от объяснений. Странно, но никто не подначивал Хэла из-за вчерашнего скандала — напротив, уважение к брату вдовицы их прежнего властодержца лишь упрочилось. Если над кем и потешались, так над бедной Рошин — побитой старой скотницей, да ещё и выставленной на позор почти что голой.
Флари, едва узнанный и не замеченный, вобрав голову в плечи, торопливо поднялся по тропе к Длинному дому — не прощаясь и ничего не сказав.
Промыв мозги пивом, Хэл почувствовал себя настолько лучше, что вспомнил о разорванном плаще. Что-то подсказывало: починить одежду нужно поручить какой-то женщине — самому браться за это дело слишком экстравагантно.
Шейган, счастливый от того, что снова обрёл друга, с которым только утром надолго расстался, посоветовал озадачить рабыню госпожи Ласар. Действительно, кому как ни служанкам сестры надлежит следить за платьем брата?
-Ладно вам, не всегда я была такой. Было время, приходилось ласкать красавцев и почище тебя, ри Муме. Но ни один из них не сказал мне и слова из тех, что нашептал мне, уродливой скотнице, сын Мидира! - карга сердито нахмурила кустистые сивые брови. Она не выдумывала: Хэл общался с ней исключительно по-английски. Сдерживаться больше он не мог. Его вывернуло на солому.
Ардал был отходчив. Он подождал, пока скотница переоденет своего милого, теперь пытавшегося напялить подштанники поверх штанов, которые ему вернула Зарина, а может, кто-то из её служанок. Чтоб отмыть рвоту и немного оживить, Хэла макнули головой в колоду, из которой поили коров. Скотница заботливо вытерла его дерюжкой, на которую принимала телят. Телохранители терпеливо топтались в стороне и давились смехом. Ардал самолично помог Хэлу пройти злополучные сто метров до жилища Росса, при этом Хэл дважды терял левый башмак, который каждый раз долго искали в темноте.
-Дал бы ты парню проспаться, - укоризненно сказал старший над телохранителями.
-О таком лучше услышать, чем увидеть, - Ардал содрогнулся.
Хэлу мучительно хотелось спать, но неприятности не закончились. Пока Блаин участвовала в затеянной Зариной поисковой операции, вернулся Росс и успел выслушать её версию событий. Он ни о чём не спросил Ардала, поблагодарил вполголоса и спровадил.
-Переночую у Финварра, а ты делай, что хочешь, но чтоб на рассвете Бран ушёл на своих ногах! - велел жене начальник стражи.
Хэл, которого Ардал усадил на пол у стены, застонал.
Глава 29. Слабая сделка
Реанимация сожгла всю ночь. Дайре помогал матери по мере сил — без него бедная женщина вряд ли справилась бы. Не спал и Брион: испуганно подглядывал за кутерьмой из-за пёстрых занавесок. Лишь перед самым рассветом домочадцам Росса удалось дать себе отдых. Вскоре слуги разбудили Блаин.
Пора было позаботиться о завтраке. Утро не было добрым.
Хэл потихоньку приходил в себя: он хотя бы уже понимал человеческую речь и осмысленно отвечал на вопросы. Похмелье терзало нещадно, но никого это не волновало. Пришлось умыться и разделить трапезу с семьёй Росса. Голова раскалывалась — однако все физические страдания и рядом не стояли с воспоминаниями о вчерашнем позоре.
Хотя Росс не был свидетелем событий на скотном дворе, скрыть что-либо на островке было попросту невозможно. Хэл не решался поднять глаза на гостеприимных хозяев, которым доставил столько хлопот и огорчений.
Трёхлетний Брион уютно устроился у отца на коленях и усердно запихивал хлеб в прямо в рот родителю, посыпая его усы крошками. Росс не сопротивлялся. Это было очень необычно и настолько по-человечески, что удваивало тяжесть стыда, давившего на плечи Хэла.
Блаин держалась ровно, будто ничего не случилось, но тёмные круги под глазами и осунувшееся лицо выдавали её состояние. Дайре помалкивал. Раньше Хэл считал семью уладского ювелира самой благополучной, почти образцовой. Теперь же он, наконец, встретил людей, которых понимал и с которыми готов был водить дружбу, — но так оскандалился, что они, должно быть, только и дожидались, когда несносный гость уберётся восвояси.
Единственной отрадой стало известие, что Киран не пострадал, а имущество цело. Меч в изукрашенных ножнах уже лежал рядом с Хэлом, и Дайре жадно любовался дорогим оружием. Росс предусмотрительно не взял с собой раба на остров: Киран ждал на мельнице, — там, где Хэл оставил его почти две недели назад. Туда Росс намеревался проводить и своего беспокойного гостя.
Прощания Хэлу никогда не удавались. Да и просить прощение он не умел.
-Я причинил вам столько неудобств. Не поминайте лихом, - смущенно выдавил он.
-Неудобств? Если бы не ты, сегодня здесь трудились бы плакальщицы. Мой сын не уступил бы муме, - Росс намеренно не смотрел в сторону Дайре, который зарделся, словно юная девица.
-Это зря. Мёртвый лев не лучше живой собаки.
-Мы считаем иначе, - с достоинством ответил юноша. - Всё-равно, спасибо за защиту. Не стоило мне попадаться на глаза муме, пока рука не зажила. Мы никогда не прячемся, благодетель.
-Грустно будет нашим молодцам после твоего отъезда, - вмешалась Блаин, забирая у Росса младшего сына. - На кухне только и разговоров, что о тебе и твоих подвигах.
Хэл зажмурился.
-Мне нельзя пить.
-Могу дать совет? Коли спьяну тянет на подвиги, вели домашним запереть тебя в чулане — пей один, а как нагрузишься, укладывайся спать. И всё у тебя будет чинно и благостно, - Росс подал руку, чтоб помочь гостю встать.
-Ты должен жениться. Заведёшь жену — всё наладится, - подхватила Блаин.
Судьба пощадила Хэла: ему не пришлось встретиться с Зариной, её избранником и Ардалом — перед ними было особенно неловко.
У лестницы вышла заминка: все вчерашние собутыльники, расстроенные поспешным отъездом нового друга, — тем более напоминавшим бегство, — наперебой стремились обняться на прощание.
Куррах нещадно качало на короткой зыби. На берегу ждало очередное приключение: две малорослые худородные лошади. Хэл спохватился, что уехал, в чём был, без припасов и смены одежды. Росс грустно улыбнулся и показал на мешок, притороченный к заднему валику седла.
Росса ожидал неприятный сюрприз: если сын Мидира и ездил когда-либо верхом, то только в качестве поклажи. Копьё ему здорово помогало держать равновесие, но вот щит оказался ловушкой: практически сразу Хэл умудрился распороть край плаща об его острую кромку.
Чтобы добраться до мельницы к полудню, нужно было ехать резвой рысью. Из-за неловкости гостя они плелись шажком. Когда, наконец, выбрались на Ирисовую луговину — начало равнины Брег, — солнце уже высоко поднялось над горизонтом. Росс беспокоился: он должен был успеть вернуться и подготовиться к пиру, намеченному на вечер, — освежиться, отдохнуть, переодеться в чистое. Если и дальше так ползти, то даже загнав коня на обратном пути, засветло уже не успеть.
Хэл был угрюм и молчалив. Дурные мысли бились в тисках головной боли. Вокруг расстилались майские луга, из-за войны не тронутые скотом. Под копыта лошадей стелилась шёлковая трава, щедро расшитая синими геральдическими цветами. От ярких красок в глазахщипало, и резь раздувала головную боль.
-Прости, Бран, но я не смогу тебя проводить до мельницы, - наконец, решился Росс. - Мне нужно быть в Доме Белой Форели, пока день не кончился.
-Хорошо, - безразлично отозвался Хэл.
-Дорогу-то найдёшь? - осторожно уточнил начальник стражи.
-Тэурах должна быть всё время слева. Рано или поздно я окажусь на Бруггском тракте. У брода и будет та самая мельница. Возвращайся, я не потеряюсь. Может быть, отдохну где-нибудь под деревьями. Мне нужно поспать, Росс. Совсем немного. Иначе я рассыплюсь.
-Понятное дело, - Росс сощурился на солнце. - Сделаем так: найдём подходящее место, там и устроишься, а я посторожу. Не дело спать без охраны.
Хэл дежурно поблагодарил, продолжая мешком болтаться на селёдочной хребтине клячи. Он знал, что с мечом управляется лучше, нежели с копьём, и с копьём — не так ловок, как хотел бы. Этому его не учили, он просто умел. На лошадь он сел уже взрослым, в армии, и приобрёл кое-какие навыки, но никто не ставил перед собой цель превратить будущего «зелёного берета» в лихого кавалериста: лошадь — примитивное транспортное средство, требовалось крепко сидеть и не падать. Стремена этому сильно способствовали. В Ги-Брашиле его умения не пригодились: стремян нет, кельтское седло требовало иной посадки, которая упорно не давалась. Но сначала справиться бы с похмельем...
Купа деревьев боярышника, подбитых терновником, несказанно обрадовала: сон на солнцепёке не полезен и здоровым людям, а для приболевших — смертельно опасен. Лошадь тоже воспрянула духом. Она прибавила темп, нервно раздувала ноздри, прядала ушами, — и вдруг остановилась, как вкопанная, и призывно заржала. Хэл, спохватившись, натянул повод, и вовремя. Почуяв кобылу, совсем рядом откликнулся жеребец.
Лошадь моментально избавилась от груза и, игриво вскидывая круп, боком, козлиными прыжками поспешила на встречу кавалеру. Росс поскакал на перехват. Беглянка, заметив погоню, припустила галопом. Начальнику стражи удалось настигнуть её только у самых зарослей.
Неожиданно из травы перед самой конской мордой встал невысокий юноша. Лошадь Росса сделала свечу, и всадник едва не вылетел из седла.
-Смотри, куда прёшь! - возмутился недоросль.
-Флари? Какого лешего ты здесь делаешь? Ты должен быть в Тэурах!
-Прости, дядя. Не ждал тебя увидеть. Это Бран с тобой? Вы без охраны?
-Никто не должен был знать, куда мы едем.
-Однако, знали.
Хэл, прихрамывая, подошёл к ним. Юноша вскинул руку без особой поспешности.
-Где твои сторожа? - Росс продолжал выяснять подробности.
-Дядя, Ардал не стерёг меня, а охранял. Моряки из Альмайна мечтают меня выпотрошить, а кожу пустить на барабан. Я сильно рискую. Со мной возница — парень ленивый и не очень умный. Пока он храпит под колесницей, мы можем поговорить, но вы подняли такой тарарам, что долго это счастье не продлится. Вам лучше вернуться назад. Кстати, и меня на остров прихватите, а то отец изведётся от тревоги. Я от него сбежал.
-Росс, кто это? - Хэл чувствовал себя очень глупо.
-Флари, единственный сын моей родной сестры Гэлиш и Энгуса, Ныне ард-ри Лохланна.
-Ну и что тебе от меня надо? - Хэл ощерился: уж кого-кого, а Энгуса он вспомнил сразу.
-Вообще-то ничего. Мой отец послал трёх стрелков на Вдовий ручей. Они тебя ждут. Три стрелы с двадцати шагов: одна в шею, одна в сердце и одна в живот — и ты никуда не доедешь.
-Ардал знал? - нахмурился Росс.
-Брок знал и не успевал тебя предупредить. Пришлось довериться мне, - юноша был уязвлён и старательно не подавал вида. - Я всё-таки родственник тебе, дядя.
-Никто тебя ни в чём не винит и ни в чём не подозревает.
-Я не знаю, что известно Ардалу. Если с Браном что-то случится, Броку придётся всё рассказать МакМаэлам сегодня вечером — это куда хуже. Не по годам мне давать советы, но я бы на вашем месте повернул обратно, и как можно скорее: убийцы заждались.
-Ему можно верить? - устало спросил Хэл.
-Полно тебе! Родич не станет неродичем, с этим не шутят. Вот что, съезжу-ка я сам за твоим слугой, а вы с Флари возвращайтесь к лодке. Парень прав — хорошо бы вам обоим поскорее очутиться в Доме Белой Форели. Флари, скажешь тётке, я буду поздно, уже к вечеру. Прости, господин мой, мне нужны обе лошади.
Из кустов, ведя в поводу взбудораженную кобылку, показался заспанный возница, по виду — типичный вахлак.
-Подожди! У Кирана, моего раба, есть пони — скотина вредная и ленивая, но нехорошо лишать человека единственного достояния. Можно ли сделать так, чтоб лошадка не потерялась? - вспомнил Хэл.
-Я понял, - кивнул Росс. - Устроим всё в лучшем виде. Прикажешь отвезти на остров? Плохая это затея: с фуражом в Доме никак. Давай, поручу конька надёжному человеку, чтоб присмотрел, как за своим?
-Сделай правильно, - согласился Хэл.
Почему-то Росса кобыла слушалась со скорбной обречённостью. Ри Подгорья легко поднял свою лошадь вскачь — и упрямая животина припустила следом, едва натягивая повод. Это было обидно.
Возвращаться в Дом Белой Форели было стыдно. Флари и его возница доверия не внушали, но Хэл полагался на мнение Росса и решительно не хотел встречаться с киллерами местного разлива. Юноша рассматривал Хэла с любопытством — и вроде бы без враждебности. Привычка жителей ГиБрашила таращиться на незнакомых людей коробила.
Тем временем вахлак подогнал красную колесницу, запряженную холёной разномастной парой.
-Кони, повозка и возница не мои, - предупредил Флари, сообразительный не по годам. - Даже не знаю, у кого Ардал их позаимствовал.
Снова вспомнив, чей перед ним сын, Хэл определился насчёт паренька окончательно и бесповоротно. Чтоб попусту не тесниться в кузове, новый знакомец с готовностью уступил место рядом с возницей старшему. Хэлу вовсе не нравилось, что кто-то будет сидеть у него за спиной, вне поля зрения. Он предпочёл ехать стоя.
Флари с нескрываемым облегчением покосился на щит и копьё, пристроенные на крючья. От его взгляда не укрылось то, что Хэл не умеет ездить верхом. Неожиданно для себя и для Флари Хэл держался молодцом. Он практически не опирался на дуги бортов, его не швыряло ни вперёд, ни назад на ухабах, на которые возница наезжал из озорства.
-Слушай, нельзя не так тряско? Перебрал вчера, голова болит, - попросил Хэл неряшливого кучера.
-Кроты понарыли куч, благодетель, в травище не видать, - вахлак непринуждённо почесал спину кнутовищем.
-Жаль будет, если конь сломает ногу, - заметил Флари. - Куда спешим?
-Кажется, на берег, - напомнил Хэл.
Почти час Хэл размышлял без помех о странностях своей мышечной памяти. Было похоже, он забыл лишь то, чему впоследствии обучался снова. В Большом мире ему не приходилось брать в руки меч, копьё и щит, он никогда прежде не ездил на колеснице — а вот на лошадь садился. Странно, что тогда его тело ничего не вспомнило.
Его наверняка учили верховой езде: для мужчины, считающего себя воином, это было неизбежно. Как будто новая запись пошла поверх воспоминаний, тихо лежащих мёртвым грузом. Он был пылинкой, вмещающей чужую жизнь, пылинкой, на которой во чреве случайной женщины выросло новое тело... И где-то под слоем прошлого лежит Троя, сожжённая и разрушенная...
Тогда он — действительно Бран, сын Мидира из Бри-Лей. Но это не могло быть правдой. Хэл тряхнул головой, вызвав очередную волну пульсирующей боли.
Гребцы, караулившие разъездную лодку, несказанно удивились возвращению Хэла в компании Флари — по слухам, содержавшегося под стражей в ставке Ардала. После недолгой перепалки и споров их всё-таки перевезли в Дом Белой Форели.
Если бы на острове была пушка, приветственный салют Хэлу был бы обеспечен, — но порох в ГиБрашиле не изобрели, и пришлось довольствоваться всеобщим ликованием. Он балагурил с лучниками, напуская на себя таинственность, уклонялся от объяснений. Странно, но никто не подначивал Хэла из-за вчерашнего скандала — напротив, уважение к брату вдовицы их прежнего властодержца лишь упрочилось. Если над кем и потешались, так над бедной Рошин — побитой старой скотницей, да ещё и выставленной на позор почти что голой.
Флари, едва узнанный и не замеченный, вобрав голову в плечи, торопливо поднялся по тропе к Длинному дому — не прощаясь и ничего не сказав.
Промыв мозги пивом, Хэл почувствовал себя настолько лучше, что вспомнил о разорванном плаще. Что-то подсказывало: починить одежду нужно поручить какой-то женщине — самому браться за это дело слишком экстравагантно.
Шейган, счастливый от того, что снова обрёл друга, с которым только утром надолго расстался, посоветовал озадачить рабыню госпожи Ласар. Действительно, кому как ни служанкам сестры надлежит следить за платьем брата?
