Мотнув головой, Миша посмотрел на Максима, вспомнил его слова из сна про кулон.
— Возможно, тебе он сейчас больше пригодится, — сняв кулон, Миша вложил его Максиму в руку. — А мне надо прогуляться.
Быстро собравшись, Миша вышел из дома, закрыл дверь, чтобы Максима никто не побеспокоил.
От холода в организме что-то изменилось. Мышцы перестали ныть и появилось понимание, что он снова может быстро бегать и перемещаться на огромные расстояния.
Глава 8
Опять пошел дождь, периодически переходящий в мокрый, неприятный снегопад. Мысленно выругавшись, что опять оделся не по сезону и совершенно не по случаю, Миша остановился, прислушался. Сколько он пробежал, и сколько прошло времени перестало иметь значение, и не удивило даже то, что нет усталости. Миша вспомнил, что это с ним уже было: что-то в реальности, что-то в недавнем сне, но запахи были не такими четкими.
От неподвижности снова заныли мышцы, и движение стало не просто необходимостью или попыткой спасти свою шкуру, а уже наркотиком. Миша понял, что чем быстрее он бежит, тем меньше неприятных ощущений и ненужных мыслей об этих ощущениях. Остались только мысли о мловах Максима, что он — Миша "пока не оборотень".
Одежда причиняет дискомфорт и навязчиво кажется, что она не по размеру и вообще какая-то неправильная, неприятно давит и натирает кожа. Кажется, что кожа горит ему самому от этого жарко. Запахи только усиливаются, слышны голоса. Очень далеко, но достаточно отчетливо - голос Холстинина и чей-то еще. И второй убеждает Холстинина перестать страдать ерундой и признать себя вампиром, будто бы он это отрицает. Голоса перебил вой волка, попавшего в ловушку, тихие шаги пантеры и рычание.
Чувствуя, что допинг перестает действовать, Миша прибавил скорость. Мысли начали путаться, а чувства усилились. Единственным желанием стало найти дом оборотней, и чувство, что он уже где-то рядом не покидает. Появился животный страх и ненависть к тому, кто поймал волка, ненависть ко всем вампирам. В сознании мелькнуло понимание, что сейчас в его жизни всё радикально изменилось, и обратного пути у него нет, а если бы и был, то он не стал бы отступать.
Вбежав в жилище оборотней, Миша упал на колени, стал стаскивать с себя промокшую и причиняющую дикий дискомфорт одежду. Не возникло страха, что в доме может быть кто-то еще, но притворяться мебелью, что может кто-то войти. Это укрытие показалось самым безопасным на данный момент. Всё происходящее перестало быть важным, вообще перестало существовать. Мысли исчезли совсем.
Дикий вой разрушил тишину. С ветки сорвался филин и улетел прочь.
***
Еще одна стена преодолена. Уже со счета сбился, сколько их было, и непонятно, сколько будет еще. Но любые действия даже бессмысленные в данной ситуации лучше, чем полёт в черную бездну без всяких шансов и перспектив. Правда, однообразие тоже утомляет. Но и сидеть без дела в ожидании великого чуда тоже не вариант.
Да что же это такое? Это даже не квест. Или это одна и та же стена?
Подняв кувалду, замахнулся, ударил по стене.
— Вот попадётся мне этот упырь недоделанный. А он мне обязательно попадётся.
Пообещав применить самые жестокие и изощренные меры к тому драгоценному магу — любителю, по вине которого оказался в ловушке, нанес еще пару ударов. Пробравшись в образовавшийся проход, почувствовал, что в этот раз что-то изменилось, что стало светлее, как будто где-то открыли окно, появилась способность чувствовать.
Подняв голову, увидел окно в потолке и диск луны. Но нет ни лестницы, ни чего-то, за что можно было бы зацепиться и подняться. Оббежав очередное помещение в поисках дверей и хоть каких-то проходов, снова посмотрел вверх. Увидел пролетевшего филина.
— Теперь понятно. Но зачем тебе это?
Ответа не последовало, как и хоть какого-то намёка. Филин никогда не внушал доверия, хоть все и считают его безвредным. Ходят слухи, что он даже помогает иногда, но самому с этой помощью сталкиваться не приходилось. Сейчас бы не отказался.
Выбрав на полу место почище, сел, посмотрел на луну. В памяти всплыл совет Попова никогда не паниковать, а когда дело совсем дрянь, просто отпустить ситуацию, пусть катится хоть к лешему. Вот и сейчас кажется, что дело дрянь и из ловушки не выбраться. Хорошо, что хоть успел вытолкнуть Мишу.
Для большего удобства отпускания ситуации во всех направлениях, решил лечь. Пол хоть и не чистый, но сухой и не холодный. Сейчас не отказался бы от дивана, но его нет. Возможно, и это тоже к лучшему. И несмотря на не самую приятную обстановку и сложные задачи, никто, кроме меня самого, и ничто не угрожает и не собирается вредить. Вроде и сам себе вредить не собирался, а если никто не вредит, то и обвинять некого. И филину это без надобности хотя бы потому, что он тоже оборотень.
Неприятное чувство беспокойства за Мишу заставило вздрогнуть. Захотелось чем-то помочь ему, защитить. Только для этого самому надо выбраться. Собраться и выбраться. А то уже начинает казаться, что стены сдвигаются.
— Спокойно. Без паники.
Успокоив себя тем, что с Мишей, скорее всего, всё в порядке и в любом случае паникой делу не помочь, повернулся к стене. В этот момент поймал себя на мысли, что слишком сильно переживаю за Мишу и оберегаю его, пытаюсь защитить, что вполне мог бы сам сделать эту ловушку. Когда-то даже практиковался в создании защитных энергетических куполов, но потом забросил. И Серёга часто материл меня из-за этого, забывая объяснить, что конкретно ему не нравится.
Сейчас сам начал понимать, в чем проблема. Неосознанно создав защиту для Миши, я сам вместе с ним угодил в свою же ловушку. И защита эта выглядит как-то не симпатично. Не учел и то, что на Мишу эта «защита» действует иначе или вообще не действует. Вспомнил и то, как сам не смог выйти из квартиры Житнякова из-за невидимой стены при том, что ни Мише, ни Сергею она не помешала.
— И хоть бы кто сказал. И кто бы послушал?
В руке что-то нестерпимо горячее и вибрирующее. Сильнее сжав руку в кулак, вскрикнул и проснулся. Иллюзия рассеялась, как сон, вернулось понимание, где я. Разжав кулак, увидел на своей ладони чуть светящийся кулон, не такой горячий, как во сне.
Встать сразу не получилось, много сил ушло на то, чтобы разрушить свою же ловушку, но теперь понятно, чем был недоволен Сергей. В доме подозрительно тихо и похоже, что никого нет. С Сергеем всё понятно, а за Мишу беспокойно. Опять беспокойно. И оставленный им кулон не дает покоя.
Но ловушка собственного подсознания оказалась не единственным препятствием. Пройдясь по дому и так никого не обнаружив, Максим хотел выйти и осмотреться поблизости. Но дверь оказалась заперта снаружи. Самым логичным стало предположение, что его закрыл Миша, когда уходил. Зачем Миша так нехорошо с ним поступил, и что его потянуло на прогулку осталось загадкой, правда, достаточно простой. Как, впрочем, и задача выхода из закрытого дома.
Еще вечером, сидя рядом с Мишей, Максим почувствовал эту знакомую энергетику молодого оборотня, ни разу еще не обращавшегося, но физически к этому готового. Максим удивился, что при первой встрече с ним ничего подобного не почувствовал, даже при том, что сам обалдел, когда увидел, как он сражается с вампирами, простой человек так бы не смог и не стал бы. Глядя в окно, Максим допустил, что это была проверка на выносливость, и Миша её прошел. Допустил, что Сергей обо всем догадался гораздо раньше, говорил же что-то про необычные способности парня.
Про моральный вопрос обращения Максим сразу не подумал. Сейчас, когда спешить некуда, вспомнил всё в деталях, вспомнил, что легко и просто это никогда не происходит, как у самого в первый раз порвало в клочья всю картину мира и чуть не сорвало крышу. Вспомнил, что его заранее никто не предупреждал, да и предупреждения, если бы они были, не сильно бы ему помогли.
Беспокойно мерцающий и горячий кулон в его ладони подтвертил то, что обращение уже произошло.
— Но сбежал он точно не из-за этого, — Максим посмотрел на мерцающи кристал. — Потому, что он просто не знал, как это, и что подобное вообще может с ним произойти. Возможно, почувствовал какую-то опасность.
Поймав себя на мысли, что он опять слишком сильно переживает за Мишу, Максим сжал руку в кулак, чуть не вскрикнул, но не от боли. Промелькнула картинка с неподвижно лежащей на снегу пантерой.
— А потом хотят, чтобы не переживал, — Максим опять метнулся к двери.
Вынести дверь не получилось, Дубинин об этом позаботился, и через окно человеку не выбраться. Но где-то в доме есть лаз, в который точно пролезет кот. Знает ли об этом Виталий, сейчас не так важно.
***
Под лапами хрустит подмерзающий снег и влага, стало прохладнее. Но теперь это уже не мешает, правда, перемещение на четырёх лапах пока кажется неестественным. Запахи усилились. Сознание вернулось, но пока пытается сопротивляться произошедшему.
Слабенький плюс лишь в том, что мышцы не ноют и бежать проще, несмотря даже на способ передвижения. В организме появилась непривычная легкость, как будто давно был зверем, а человеческий облик это сон или какая-то дикая фантазия или еще что-то, чему нет объяснения. И нет острого желания вновь стать человеком.
Есть беспокойство, даже страх, что можно опоздать, и Холстинин примет неправильное решение. Пока он сопротивляется и пытается переубедить своего собеседника, точнее заболтать, и с учетом временных мерок вампиров это может продолжаться сколько угодно, торопиться-то им некуда. Но с оборотнем никто церемониться не станет. Если откажется Холстинин, то оборотня укокошат другие вампиры и Владимира не пожалеют.
Необъяснимо, но появились знания о вампирах и оборотнях, их повадках, инстинкты. Холстинин ничего такого не говорил. Попов что-то рассказывал про оборотней, но в очень общих чертах. Понял для себя, что это всё на уровне инстинктов, в которых потом придётся долго разбираться. Или не придётся. Чем меньше мыслей и попыток что-то понять, тем лучше получается ориентироваться в пространстве. Как будто уже был здесь много раз.
Голоса стали четче. Они совсем рядом.
Затаившись за густыми ветками, стал наблюдать.
Волка поймали вампиры и связали, чтобы не сбежал. Он сейчас лежит на снегу и уже не сопротивляется. Пантера ранен, но смог скрыться и сил на спасение товарища у него сейчас нет. И, возможно, надеется, на то, что у Холстинина хватит здравого смысла не сделать величайшую в его вампирской жизни глупость.
У него, может быть, и хватит, и себя он не пожалеет. Только от этого не проще. Его друзья вампиры, кажется, утомились разговоры разговаривать и требуют от Владимира действий.
И подумать не мог, что придется помогать вампиру, но сейчас получается именно так. Надо спасать не мир от него, а его самого. Или не надо? Пусть сам разбирается со своими друзьями как хочет. Главное вытащить волка и помочь пантере.
— Утомил ты меня, — один из вампиров подошел к Владимиру, приблизился к его лицу. — Ну сколько ты еще будешь сопротивляться своей природе? Первый раз вижу такого вампира.
— Так это твои проблемы, — Владимир пожал плечами. — Ничем не могу помочь.
— Да это я уже слышал. Только не легче от этого ни мне, ни тебе, ни другу твоему, — вампир прошел вокруг Владимира. — Только у него шансов уже нет, а у тебя пока есть. И не пойму, почему ты сопротивляешься.
— Я объяснял. Не вижу смысла повторяться.
— Да я помню этот дикий бред, — вампир отошёл от Владимира, шепнув что-то на ухо своему напарнику, вернулся. — Ну я бы понял, если бы ты просто от крови отказывался. Насмотрелся на этих идиотов вдоволь, так и они срываются, что не остановить. Но чтобы вампир с оборотнями дружил это уже дикость какая-то. И заметь, что за это есть наказание, но мы даем тебе шанс.
— Я у вас не просил этот шанс, — не теряя спокойствия, ответил Владимир. — И я не голодаю.
— Так это же прекрасно. Значит, от крови ты не откажешься.
— Не откажусь. Только у вас её нет.
— Ты прав. У нас её нет, — вампир поднял волка на руки, подошел с ним к Владимиру. — Но есть у него. Кровь оборотня, если ты не забыл, имеет особенно приятный терпкий вкус и быстрее восстанавливает силы.
— Я так плохо выгляжу? — Владимир сделал шаг назад. — Да и не нравится мне кровь оборотней.
— Странно, — вампир положил волка. — Я бы не отказался. Но заметь, я оставил его для тебя. Думаю, ему будет приятнее, если это сделаешь ты, а не какой-то малознакомый упырь.
— Так я для него и есть малознакомый упырь, — Владимир посмотрел вдаль мимо вампира. — Как думаешь, волки сильно мстительные?
— Что? — вампир вдруг завис, но тут же рассмеялся. — Да какая мне разница? Или ты волков боишься?
— Нет. Просто задумался. И кусать его я не буду. Плевать мне на ваши фантазии и желания.
— Жаль, — вампир обернулся к своему напарнику. — Думал, у нас получится более конструктивный разговор.
— Тоже так думал.
На мгновение посмотрев в сторону, Владимир схватил за горло одного из вампиров. Выскочивший из-за деревьев огромный белый волк повалил на землю второго, схватив зубами за горло, пытается перегрызть шею, забыв, что совсем недавно он был вежливым добропорядочным гражданином.
— Оставь его, — покончив со своим врагом, Владимир наблюдает за белым волком. — Укус молодого оборотня для них смертелен. А ты его много раз покусал уже.
Выпустив горло вампира, белый волк посмотрел на Владимира, зарычал.
— И меня хочешь укусить? — Владимир протянул руку, смотрит в волчьи голубые глаза. — Валяй. Я заслужил.
Белый волк снова зарычал, отскочив от Владимира, подбежал к своему связанному собрату, попытался зубами разорвать верёвки.
— Давай помогу, — присев рядом, Владимир достал нож, стал разрезать верёвки. — Вот слушали бы они меня, сидели бы сейчас в тёплом доме перед камином. Сказал же, что мне самому надо решить свои проблемы. И на тебя накричал только из-за этого.
Волк, будто не слушая вампира, облизывает морду оборотня, пытается привести в чувства.
— Постарайся убедить их не пытаться меня спасать, — разрезав веревки и освободив зверя, Владимир встал. — Мне пора.
Осмотревшись, Владимир убежал, оставив оборотней.
***
Лесная тропа, если это можно так назвать, привела к высокому замку. Не возникло ни малейшего сомнения, что стоит в него зайти, ни страха перед неизвестностью, ни хоть какого-то обстоятельства мешающего это сделать. Толкнув дверь, Миша понял, что она не заперта. Как будто его там очень ждут, хоть и никто не приглашал. Но не покидает чувство, что он сейчас очень нужен тому, кто внутри.
Дверь открылась легко, и Миша вошел внутрь. Ему сразу не понравился неприятный холод и застоявшаяся сырость, еще сильнее захотелось помочь обитателю этого замка. Не потому, что его здесь кто-то держит насильно, если только он сам, или заставляют страдать, скорее из понимания, что жить в таких условиях невозможно, да и не нужно. И это понятно даже волку.
Остановившись между переходами, ведущими в разные стороны, он принюхался. Почувствовав человека, он свернул в переход. Опасности и необходимости торопиться не почувствовал. Осознал, что в какой-то момент он стал свободным и теперь волен делать всё, что вздумается.
