От этого воспоминания он почувствовал, как к лицу приливает жар, а в груди, словно что-то затрепыхалось.
Хорошо, что вокруг уже достаточно темно, и никто не мог разглядеть его лица, потому как Тору подозревал, что выражение у него сейчас самое что ни на есть дурацкое.
- Осторожнее!
Сэй рывком вытащила его из заметённой снегом ямы, куда замечтавшийся Тору умудрился провалиться почти по самый пояс.
- Не зевай, - строго посоветовал сир Ульрик. – Тебе повезло, что это оказалась не охотничья яма, а то мог бы напороться на колья.
- Подождите-ка, - сказал Сетма, которого слова рыцаря видимо, впечатлили ничуть не меньше, чем самого Тору. По крайней мере, вокруг он осмотрелся с крайне подозрительным прищуром. – Как то мне не хочется провалиться в какой-нибудь овраг или наступить на забытый капкан.
- И что ты предлагаешь? – помогая Тору отряхнуть снег со спины, поинтересовался Ульрик.
Маг с сомнением взглянул на свой эрд, немного подумал, и обратился к Сэй:
- Думаю, можно попробовать немного расчистить путь. Хотя бы на столько, чтобы видеть, куда ступать.
Девушка пожала плечами, кивнула и небрежно взмахнула руками. Глаза её сверкнули синевой, и в тот же миг, снег перед ними вспучился, а затем стремительно разлетелся в стороны, открывая довольно широкую, ведущую к лесу тропинку. Тору даже сумел разглядеть мелкие корешки и коричневую пожухлую траву.
- Здорово! – восхитился мальчик, вызвав на губах мага самодовольную улыбку.
Конечно – идея-то его, и судя по взгляду Сэй, она сетовала на то, что сама об этом не догадалась.
Дальше продвигаться стало гораздо легче.
Сэй шла впереди, сразу за ней – Сетма, затем Тору, и замыкающим следовал сир Ульрик, который вёл лошадей. Даже не оборачиваясь, мальчик слышал, как шуршат по земле полозья саней.
Тору сидел на расстеленной шкуре, обхватив колени руками, и зачаровано глядел в огонь. Иногда ветки трещали, и в воздух вырывался золотистый сноп искр, а мальчик улыбался, представляя себе, что костёр чихнул.
После позднего ужина двигаться и даже думать было лениво, однако спать почему-то совсем не хотелось.
Тору задрал голову, поднимая взгляд к звёздной россыпи, виднеющейся сквозь колючие кроны пушистых, разлапистых елей, окруживших их маленькую стоянку.
Нахмурился.
Небо стремительно заволакивала непроглядная темнота, густая и жирная как сажа. Кольцо на пальце нагрелось так, что казалось, ещё немного, и оно прожжёт кожу. Тору испуганно вздрогнул – от недавнего умиротворения не осталось и следа.
- Сетма? Сэй? Сир Ульрик? – дрогнувшим голосом позвал мальчик, понимая, что внезапно оказался на небольшой полянке совершенно один. Даже лошади с санями куда-то исчезли.
Лес замер… нет! Умер. Тьма пожирала древесные стволы, стелилась по земле, подбираясь всё ближе к небольшому, освещённому огнём участку, скрадывала все звуки.
Тору слышал лишь собственное, участившееся дыхание и тихое потрескиванье горящих веток.
- Сэй! Сетма! Сир Ульрик! – снова крикнул мальчик, но голос его тут же впитала в себя жадная темнота.
Кольцо снова обожгло кожу и будто бы сильнее прильнуло к пальцу так, что Тору едва сумел побороть порыв тут же попытаться стащить с себя артефакт. Остановило его внутреннее предостережение – нельзя! Откуда пришло это знание, разбираться было некогда, но мальчик решил довериться собственному чутью.
С трудом понимая, что происходит, Тору вскочил на ноги и осмотрелся: тьма – живая, шевелящаяся, наползающая со всех сторон разом.
- Сэй… Сетма… сир… Ульрик…
Теперь его голос звучал почти жалобно, умоляюще.
Внезапно, он увидел на самой границе тьмы и света силуэт сидящего на земле человека. Присмотрелся.
- Сетма? – неуверенно позвал мальчик.
Маг сидел прямо на снегу, низко опустив голову, так что распущенные тёмные волосы полностью скрывали его лицо.
- Сетма!
Чувствуя слабость в коленях, Тору, тем не менее, сделал шаг по направлению к магу, вокруг которого клубилась тьма.
Остановившись у невидимой черты, мальчик нерешительно замер, понимая – уходить с освещённого живым огнём пространства нельзя. Но и бросить друга там, в голодной темноте он не мог.
- Сетма! Ты меня слышишь?
Собственный голос подчинялся с трудом и звучал откровенно жалко.
- Да посмотри же ты на меня! – выкрикнул Тору, ощущая, как по щекам бегут слёзы. Страх вымораживал изнутри, нарастающее отчаяние билось в голове горячим, пульсирующим комком.
Внезапно, маг медленно поднял голову, и горло мальчика перехватило от ужаса, когда он увидел бескровное белое лицо, чёрные провалы глаз и круглую дыру на месте рта. Щёки Сетмы впали, нос заострился, а на коже вздулись чёрные бугорки вен.
Несколько мгновений, и мага, с жадным чавканьем поглотила тьма.
- Нет… - одними губами прошептал Тору, пятясь назад и не в силах поверить в увиденное.
Обернулся.
Сэй стояла неподвижно. Бесстрастное лицо, закрытые глаза, прямая спина – так бывало, когда она покидала телесную оболочку.
Мальчик осторожно приблизился. Она была совсем рядом, всего на расстоянии полушага от безопасной границы.
- Сэй… пожалуйста, Сэй…
Тору всхлипнул, вытер рукавом куртки мокрое лицо и повторил:
- Пожалуйста, прошу тебя…
Она не пошевелилась, продолжая стоять всё так же безучастно.
Тогда мальчик решился.
Медленно, с опаской, протянул руку, дотрагиваясь до ледяных пальцев подруги.
- Сэй…
Несколько мгновений ничего не происходило, но потом Тору увидел, как пол лицу Сэй зазмеились трещины, и она начала осыпаться к его ногам, словно разбитый глиняный сосуд. Совершенно пустой внутри. Налетевший порыв ветра подхватил то, что осталось от девушки, и швырнул прямо в ненасытное чрево тьмы.
Тору отшатнулся, зажимая ладонью рот, будто желая задержать рвущийся из груди крик.
"Этого не может быть! Не может быть!"
Кольцо жгло палец, но мальчик уже не обращал на это внимание.
Он стоял, зябко обхватив себя руками за плечи, словно это могло помочь ему хоть как-то защититься от творящегося вокруг кошмара.
- Тору! – крик, раздавшийся из темноты, без всяких сомнений принадлежал сиру Ульрику. – Тору, где ты?
"Я здесь!" – хотел было крикнуть мальчик, но почему-то так и не решился этого сделать.
- Тору, помоги мне! – теперь в голосе рыцаря слышался неподдельный страх. – Умоляю, помоги!
Ноги словно приросли к земле, сердце тяжело ухало в груди, отдаваясь болью в подрёберье.
- Тору! Прошу тебя!
Сиру Ульрик звал его с таким отчаянием, что Тору не выдержал, зажал уши руками и зажмурился.
"Это всё не правда! Это не по-настоящему!" – твердил он себе, повторяя раз за разом, словно заклинание.
Тьма засмеялась, проводя ледяными когтями по его позвоночнику.
Тору узнал этот смех.
- Оставь меня в покое! – срывая голос, закричал он, так и не решившись открыть глаза. - Убирайся!
"Глупый маленький авгур… неужели, ты действительно думал, что сможешь избавиться от меня?"
- Отстань, отстань, отстань!
"Я в твоей голове, Тору, я в твоей крови, в каждом стуке твоего сердца"
Ноги подкосились, и мальчик упал на колени.
- Уходи…
Тьма снова рассмеялась, оседая на коже колючим инеем.
- Это всё не правда…
Тору уже не мог понять, говорит ли вслух, или собственный голос звучит только у него в голове. Да и какая разница? Явь перемешалась с кошмаром так тесно, что одно стало неотделимо от другого.
- Тору! Тору, открой глаза!
Даже не открывая зажмуренных глаз, мальчик почувствовал, как дрогнув, отступает тьма. В мир вернулись звуки: шелест ветвей, крик какой-то ночной птицы, треск дров в костре.
- Они же обещали, что артефакт ему поможет!
Сетма. Возмущается, как обычно.
- Погоди, кажется, он приходит в себя.
Сир Ульрик. В голосе беспокойство, и вместе с тем - облегчение.
Чьи-то прохладные пальцы бережно убрали с разгорячённого лба мокрую чёлку. Сэй. Он узнал бы её прикосновения из сотни.
Они все здесь, рядом. С ними всё в порядке.
Тору открыл слезящиеся глаза, с трудом сглатывая вязкую солоноватую слюну. Пересохшее горло саднило, но это была такая мелочь по сравнению с тем, что он смог вырваться из плена пугающих видений.
- Тору, как ты? – спросила Сэй, склонившись над ним и заглядывая в глаза. – Это снова повторилось?
- Зря мы доверились вещурам, - недовольно произнёс Сетма, который находился вне поля зрения мальчика.
Тору приподнялся на локтях, стараясь рассмотреть мага. Перед глазами до сих пор стояло белое, покрытое сетью чёрных вен лицо без глазниц и с зияющей дырой вместо рта.
Облегчённо выдохнул – Сетма выглядел как обычно. Нахмуренный, с поджатыми губами и неизменной складкой между тёмных бровей.
- Я… - начал было Тору, но осёкся, не зная как продолжить.
Как рассказать им о том, что он увидел в этом… сне? Видении?
Что бы это ни было, но, похоже, Алиссара нашла новый способ мучить его – проникать в сознание, воплощать все его потаённые страхи.
Да, благодаря кольцу-артефакту, тварь из Пустоши теперь не может затащить его на свою территорию, но как оказалось, ничего не мешает ей приходить к нему во снах.
- Тору?
Сэй дотронулась ладонью до его щеки, заставляя посмотреть на себя, и встретившись взглядом с её пыльно-серыми глазами, мальчик принял решение.
- Всё в порядке, Сэй, - сказал он, блекло улыбнувшись. – Это был просто сон. Страшный, правдоподобный, но всего лишь сон.
- Ты уверен? – недоверчиво спросил сир Ульрик, присаживаясь рядом с мальчиком. – Мы не могли тебя добудиться. Думали, что ты снова в Чёрной пустоши.
Тору отрицательно покачал головой, с некоторым удивлением осознавая, что ему ничуть не стыдно за эту его ложь.
Хватит… он и так видит, как иногда смотрят на него сир Ульрик и Сетма, думая, что он не замечает. Они не говорят об этом прямо, но Тору не сомневался – думают о том же, о чём сам мальчик думать избегал.
И Сэй. Она всегда встанет на его сторону, но и с ней отчего-то не хотелось делиться тем, что произошло на самом деле, словно если Тору озвучит это вслух, оно окончательно станет реальным.
- Да, всё хорошо, - стараясь, чтобы голос звучал увереннее, ещё раз подтвердил мальчик. – У нас есть что-нибудь попить? В горле пересохло.
Чуть позже, когда рыцарь и маг уснули, а Тору так и продолжал сидеть у огня, к нему подсела Сэй. Некоторое время они просто молчали, глядя в трепещущее пламя, а потом подруга негромко сказала:
- Думаешь, что можешь обмануть меня, маленький маг?
Тору напрягся, но не подал вида, небрежно спросив:
- Ты о чём?
- Это ведь был не просто кошмар, так?
Мальчик промолчал, не отрывая взгляда от огня. Тогда Сэй развернула его к себе, и склонилась почти к самому лицу.
- Что это было, Тору? И не смей мне лгать.
Он вздохнул, с нажимом провёл ладонями по лицу, и тихо признался:
- Ты права, Сэй. Это был не просто сон.
Греджи поднялся на крытую галерею, зябко кутаясь в стёганую куртку на куцем собачьем меху. Прошёлся до середины, по пути отмахнувшись от свисающего с поперечной балки клочка седой паутины, и остановился у небольшого прямоугольного окна, выходящего на замковый двор.
Внизу переговариваясь, суетились слуги, слышалось приглушённое блеянье и возмущённый петушиный крик, со стороны конюшен тянуло навозным духом.
"Захолустье", - в который уже раз, грустно подумал Греджи, невольно вспоминая всю прелесть яркой столичной жизни.
Здесь, в дремотном Эльбере, укутавшемся снегом, время будто бы замерло. Да, день по прежнему сменялся ночью, а ночь сменялась следующим днём, но возникало ощущение, что жизнь здесь размеренно движется по замкнутому кругу, не привнося в унылое существование Греджи новых красок.
То ли дело Эндам – город, который никогда не спит. Кабаки, бордели, театральные помосты которые ставили каждый шестой день на площади Воссоединения, шумный Центральный рынок и Привоз, который тянулся почти что вдоль всей западной стены. Да, в столице всегда было чем заняться в свободное от службы время.
Здесь же, Греджи остро чувствовал свою никчёмность. Кто он теперь? Всего лишь подмастерье замкового лекаря, которому доверяют разве что перебрать сушёные травы да приготовить простейший отвар от кашля.
С тех пор, как Греджи вернулся в Эльбер, он всего несколько раз мельком видел Его Сиятельство, хотя поначалу полагал, что граф обязательно захочет расспросить его о том, что произошло с епископом Галлом. Однако время шло, а лорд Гильм, кажется и вовсе не вспоминал о его существовании, предпочитая заниматься своими графскими делами и, кажется, ничуть не беспокоясь о том, что приютил под своей крышей убийцу.
Хотя, если подумать, в этом замке и без Греджи водились личности весьма сомнительные. Взять хотя бы стражу его сиятельства: собранные, немногословные – у некоторых из них он заметил странного вида перстни, с необычайными синими камнями. Всё это наводило на весьма любопытные мысли. Впрочем, делиться ими с кем-либо помощник лекаря не собирался, справедливо полагая, что собственная шкура дороже досужих сплетен.
А ещё был "белоглазый" – гость Его Сиятельства, которого часто можно было застать в малой гостиной за чтением книги или игрой в рук-тук. Этот мужчина вызывал в Греджи безотчётное желание поёжиться, и именно для него отец готовил какое-то мудрёное снадобье, которым снабжал гостя каждые пять-шесть дней. Насколько знал Греджи, это было личным поручением графа Гильма, который, по словам отца, благоволил "белоглазому" и иногда составлял ему компанию за вечерней игрой. Увы, ничего большего о личности загадочного жутковатого незнакомца выяснить так и не удалось – на все осторожные расспросы сына, главный замковый лекарь неизменно отвечал, чтобы тот не лез не в своё дело. Это было обидно, но Греджи прекрасно понимал, что находится здесь только благодаря отцу, так что если он говорил вести себя тихо и неприметно, стоило именно так и поступить.
Внимание Греджи привлекло оживление во дворе. Приподнявшись на мысках, он прильнул к оконному проёму, желая получше рассмотреть происходящее.
В открывшихся воротах как раз появился всадник на серой в яблоках лошади. На первый взгляд ничего необычного: дорожная одежда, плащ на волчьем меху, короткие сапоги на толстой подошве, перевязь с мечом. Даже лицо неприметное – такое увидишь и тут же забудешь. Вот только Греджи никогда не жаловался на память и мог поклясться перед Всевышним, что однажды уже встречал этого мужчину. Но где именно и при каких обстоятельствах?
Вот всадник стянул с головы шапку, обнажая короткие русые волосы, что-то сказал подоспевшему мальчишке конюху, и окинул цепким взглядом замок. А Греджи внезапно вспомнил, где и когда он видел этого мужчину – в одном из постоялых дворов, в котором он останавливался по пути к Фаргароту. Только тогда он был не один – вместе с ним ещё небольшой отряд, и девочка, примерно семи-восьми лет.
В груди заворочались какие-то смутные подозрения и догадки. Девочка… почему тогда она показалась ему знакомой? Где он мог её видеть? При чём здесь этот мужчина и граф Гильм?
Греджи немного сдвинулся в сторону так, чтобы его не было заметно со стороны двора, и продолжил наблюдать за спешившимся "знакомым незнакомцем".
"Ну же, где ты, хвалёная память?" – с лёгким раздражением подумал молодой человек, горячо дыша на покрасневшие и озябшие пальцы.
Хорошо, что вокруг уже достаточно темно, и никто не мог разглядеть его лица, потому как Тору подозревал, что выражение у него сейчас самое что ни на есть дурацкое.
- Осторожнее!
Сэй рывком вытащила его из заметённой снегом ямы, куда замечтавшийся Тору умудрился провалиться почти по самый пояс.
- Не зевай, - строго посоветовал сир Ульрик. – Тебе повезло, что это оказалась не охотничья яма, а то мог бы напороться на колья.
- Подождите-ка, - сказал Сетма, которого слова рыцаря видимо, впечатлили ничуть не меньше, чем самого Тору. По крайней мере, вокруг он осмотрелся с крайне подозрительным прищуром. – Как то мне не хочется провалиться в какой-нибудь овраг или наступить на забытый капкан.
- И что ты предлагаешь? – помогая Тору отряхнуть снег со спины, поинтересовался Ульрик.
Маг с сомнением взглянул на свой эрд, немного подумал, и обратился к Сэй:
- Думаю, можно попробовать немного расчистить путь. Хотя бы на столько, чтобы видеть, куда ступать.
Девушка пожала плечами, кивнула и небрежно взмахнула руками. Глаза её сверкнули синевой, и в тот же миг, снег перед ними вспучился, а затем стремительно разлетелся в стороны, открывая довольно широкую, ведущую к лесу тропинку. Тору даже сумел разглядеть мелкие корешки и коричневую пожухлую траву.
- Здорово! – восхитился мальчик, вызвав на губах мага самодовольную улыбку.
Конечно – идея-то его, и судя по взгляду Сэй, она сетовала на то, что сама об этом не догадалась.
Дальше продвигаться стало гораздо легче.
Сэй шла впереди, сразу за ней – Сетма, затем Тору, и замыкающим следовал сир Ульрик, который вёл лошадей. Даже не оборачиваясь, мальчик слышал, как шуршат по земле полозья саней.
Тору сидел на расстеленной шкуре, обхватив колени руками, и зачаровано глядел в огонь. Иногда ветки трещали, и в воздух вырывался золотистый сноп искр, а мальчик улыбался, представляя себе, что костёр чихнул.
После позднего ужина двигаться и даже думать было лениво, однако спать почему-то совсем не хотелось.
Тору задрал голову, поднимая взгляд к звёздной россыпи, виднеющейся сквозь колючие кроны пушистых, разлапистых елей, окруживших их маленькую стоянку.
Нахмурился.
Небо стремительно заволакивала непроглядная темнота, густая и жирная как сажа. Кольцо на пальце нагрелось так, что казалось, ещё немного, и оно прожжёт кожу. Тору испуганно вздрогнул – от недавнего умиротворения не осталось и следа.
- Сетма? Сэй? Сир Ульрик? – дрогнувшим голосом позвал мальчик, понимая, что внезапно оказался на небольшой полянке совершенно один. Даже лошади с санями куда-то исчезли.
Лес замер… нет! Умер. Тьма пожирала древесные стволы, стелилась по земле, подбираясь всё ближе к небольшому, освещённому огнём участку, скрадывала все звуки.
Тору слышал лишь собственное, участившееся дыхание и тихое потрескиванье горящих веток.
- Сэй! Сетма! Сир Ульрик! – снова крикнул мальчик, но голос его тут же впитала в себя жадная темнота.
Кольцо снова обожгло кожу и будто бы сильнее прильнуло к пальцу так, что Тору едва сумел побороть порыв тут же попытаться стащить с себя артефакт. Остановило его внутреннее предостережение – нельзя! Откуда пришло это знание, разбираться было некогда, но мальчик решил довериться собственному чутью.
С трудом понимая, что происходит, Тору вскочил на ноги и осмотрелся: тьма – живая, шевелящаяся, наползающая со всех сторон разом.
- Сэй… Сетма… сир… Ульрик…
Теперь его голос звучал почти жалобно, умоляюще.
Внезапно, он увидел на самой границе тьмы и света силуэт сидящего на земле человека. Присмотрелся.
- Сетма? – неуверенно позвал мальчик.
Маг сидел прямо на снегу, низко опустив голову, так что распущенные тёмные волосы полностью скрывали его лицо.
- Сетма!
Чувствуя слабость в коленях, Тору, тем не менее, сделал шаг по направлению к магу, вокруг которого клубилась тьма.
Остановившись у невидимой черты, мальчик нерешительно замер, понимая – уходить с освещённого живым огнём пространства нельзя. Но и бросить друга там, в голодной темноте он не мог.
- Сетма! Ты меня слышишь?
Собственный голос подчинялся с трудом и звучал откровенно жалко.
- Да посмотри же ты на меня! – выкрикнул Тору, ощущая, как по щекам бегут слёзы. Страх вымораживал изнутри, нарастающее отчаяние билось в голове горячим, пульсирующим комком.
Внезапно, маг медленно поднял голову, и горло мальчика перехватило от ужаса, когда он увидел бескровное белое лицо, чёрные провалы глаз и круглую дыру на месте рта. Щёки Сетмы впали, нос заострился, а на коже вздулись чёрные бугорки вен.
Несколько мгновений, и мага, с жадным чавканьем поглотила тьма.
- Нет… - одними губами прошептал Тору, пятясь назад и не в силах поверить в увиденное.
Обернулся.
Сэй стояла неподвижно. Бесстрастное лицо, закрытые глаза, прямая спина – так бывало, когда она покидала телесную оболочку.
Мальчик осторожно приблизился. Она была совсем рядом, всего на расстоянии полушага от безопасной границы.
- Сэй… пожалуйста, Сэй…
Тору всхлипнул, вытер рукавом куртки мокрое лицо и повторил:
- Пожалуйста, прошу тебя…
Она не пошевелилась, продолжая стоять всё так же безучастно.
Тогда мальчик решился.
Медленно, с опаской, протянул руку, дотрагиваясь до ледяных пальцев подруги.
- Сэй…
Несколько мгновений ничего не происходило, но потом Тору увидел, как пол лицу Сэй зазмеились трещины, и она начала осыпаться к его ногам, словно разбитый глиняный сосуд. Совершенно пустой внутри. Налетевший порыв ветра подхватил то, что осталось от девушки, и швырнул прямо в ненасытное чрево тьмы.
Тору отшатнулся, зажимая ладонью рот, будто желая задержать рвущийся из груди крик.
"Этого не может быть! Не может быть!"
Кольцо жгло палец, но мальчик уже не обращал на это внимание.
Он стоял, зябко обхватив себя руками за плечи, словно это могло помочь ему хоть как-то защититься от творящегося вокруг кошмара.
- Тору! – крик, раздавшийся из темноты, без всяких сомнений принадлежал сиру Ульрику. – Тору, где ты?
"Я здесь!" – хотел было крикнуть мальчик, но почему-то так и не решился этого сделать.
- Тору, помоги мне! – теперь в голосе рыцаря слышался неподдельный страх. – Умоляю, помоги!
Ноги словно приросли к земле, сердце тяжело ухало в груди, отдаваясь болью в подрёберье.
- Тору! Прошу тебя!
Сиру Ульрик звал его с таким отчаянием, что Тору не выдержал, зажал уши руками и зажмурился.
"Это всё не правда! Это не по-настоящему!" – твердил он себе, повторяя раз за разом, словно заклинание.
Тьма засмеялась, проводя ледяными когтями по его позвоночнику.
Тору узнал этот смех.
- Оставь меня в покое! – срывая голос, закричал он, так и не решившись открыть глаза. - Убирайся!
"Глупый маленький авгур… неужели, ты действительно думал, что сможешь избавиться от меня?"
- Отстань, отстань, отстань!
"Я в твоей голове, Тору, я в твоей крови, в каждом стуке твоего сердца"
Ноги подкосились, и мальчик упал на колени.
- Уходи…
Тьма снова рассмеялась, оседая на коже колючим инеем.
- Это всё не правда…
Тору уже не мог понять, говорит ли вслух, или собственный голос звучит только у него в голове. Да и какая разница? Явь перемешалась с кошмаром так тесно, что одно стало неотделимо от другого.
- Тору! Тору, открой глаза!
Даже не открывая зажмуренных глаз, мальчик почувствовал, как дрогнув, отступает тьма. В мир вернулись звуки: шелест ветвей, крик какой-то ночной птицы, треск дров в костре.
- Они же обещали, что артефакт ему поможет!
Сетма. Возмущается, как обычно.
- Погоди, кажется, он приходит в себя.
Сир Ульрик. В голосе беспокойство, и вместе с тем - облегчение.
Чьи-то прохладные пальцы бережно убрали с разгорячённого лба мокрую чёлку. Сэй. Он узнал бы её прикосновения из сотни.
Они все здесь, рядом. С ними всё в порядке.
Тору открыл слезящиеся глаза, с трудом сглатывая вязкую солоноватую слюну. Пересохшее горло саднило, но это была такая мелочь по сравнению с тем, что он смог вырваться из плена пугающих видений.
- Тору, как ты? – спросила Сэй, склонившись над ним и заглядывая в глаза. – Это снова повторилось?
- Зря мы доверились вещурам, - недовольно произнёс Сетма, который находился вне поля зрения мальчика.
Тору приподнялся на локтях, стараясь рассмотреть мага. Перед глазами до сих пор стояло белое, покрытое сетью чёрных вен лицо без глазниц и с зияющей дырой вместо рта.
Облегчённо выдохнул – Сетма выглядел как обычно. Нахмуренный, с поджатыми губами и неизменной складкой между тёмных бровей.
- Я… - начал было Тору, но осёкся, не зная как продолжить.
Как рассказать им о том, что он увидел в этом… сне? Видении?
Что бы это ни было, но, похоже, Алиссара нашла новый способ мучить его – проникать в сознание, воплощать все его потаённые страхи.
Да, благодаря кольцу-артефакту, тварь из Пустоши теперь не может затащить его на свою территорию, но как оказалось, ничего не мешает ей приходить к нему во снах.
- Тору?
Сэй дотронулась ладонью до его щеки, заставляя посмотреть на себя, и встретившись взглядом с её пыльно-серыми глазами, мальчик принял решение.
- Всё в порядке, Сэй, - сказал он, блекло улыбнувшись. – Это был просто сон. Страшный, правдоподобный, но всего лишь сон.
- Ты уверен? – недоверчиво спросил сир Ульрик, присаживаясь рядом с мальчиком. – Мы не могли тебя добудиться. Думали, что ты снова в Чёрной пустоши.
Тору отрицательно покачал головой, с некоторым удивлением осознавая, что ему ничуть не стыдно за эту его ложь.
Хватит… он и так видит, как иногда смотрят на него сир Ульрик и Сетма, думая, что он не замечает. Они не говорят об этом прямо, но Тору не сомневался – думают о том же, о чём сам мальчик думать избегал.
И Сэй. Она всегда встанет на его сторону, но и с ней отчего-то не хотелось делиться тем, что произошло на самом деле, словно если Тору озвучит это вслух, оно окончательно станет реальным.
- Да, всё хорошо, - стараясь, чтобы голос звучал увереннее, ещё раз подтвердил мальчик. – У нас есть что-нибудь попить? В горле пересохло.
Чуть позже, когда рыцарь и маг уснули, а Тору так и продолжал сидеть у огня, к нему подсела Сэй. Некоторое время они просто молчали, глядя в трепещущее пламя, а потом подруга негромко сказала:
- Думаешь, что можешь обмануть меня, маленький маг?
Тору напрягся, но не подал вида, небрежно спросив:
- Ты о чём?
- Это ведь был не просто кошмар, так?
Мальчик промолчал, не отрывая взгляда от огня. Тогда Сэй развернула его к себе, и склонилась почти к самому лицу.
- Что это было, Тору? И не смей мне лгать.
Он вздохнул, с нажимом провёл ладонями по лицу, и тихо признался:
- Ты права, Сэй. Это был не просто сон.
Глава 13
Греджи поднялся на крытую галерею, зябко кутаясь в стёганую куртку на куцем собачьем меху. Прошёлся до середины, по пути отмахнувшись от свисающего с поперечной балки клочка седой паутины, и остановился у небольшого прямоугольного окна, выходящего на замковый двор.
Внизу переговариваясь, суетились слуги, слышалось приглушённое блеянье и возмущённый петушиный крик, со стороны конюшен тянуло навозным духом.
"Захолустье", - в который уже раз, грустно подумал Греджи, невольно вспоминая всю прелесть яркой столичной жизни.
Здесь, в дремотном Эльбере, укутавшемся снегом, время будто бы замерло. Да, день по прежнему сменялся ночью, а ночь сменялась следующим днём, но возникало ощущение, что жизнь здесь размеренно движется по замкнутому кругу, не привнося в унылое существование Греджи новых красок.
То ли дело Эндам – город, который никогда не спит. Кабаки, бордели, театральные помосты которые ставили каждый шестой день на площади Воссоединения, шумный Центральный рынок и Привоз, который тянулся почти что вдоль всей западной стены. Да, в столице всегда было чем заняться в свободное от службы время.
Здесь же, Греджи остро чувствовал свою никчёмность. Кто он теперь? Всего лишь подмастерье замкового лекаря, которому доверяют разве что перебрать сушёные травы да приготовить простейший отвар от кашля.
С тех пор, как Греджи вернулся в Эльбер, он всего несколько раз мельком видел Его Сиятельство, хотя поначалу полагал, что граф обязательно захочет расспросить его о том, что произошло с епископом Галлом. Однако время шло, а лорд Гильм, кажется и вовсе не вспоминал о его существовании, предпочитая заниматься своими графскими делами и, кажется, ничуть не беспокоясь о том, что приютил под своей крышей убийцу.
Хотя, если подумать, в этом замке и без Греджи водились личности весьма сомнительные. Взять хотя бы стражу его сиятельства: собранные, немногословные – у некоторых из них он заметил странного вида перстни, с необычайными синими камнями. Всё это наводило на весьма любопытные мысли. Впрочем, делиться ими с кем-либо помощник лекаря не собирался, справедливо полагая, что собственная шкура дороже досужих сплетен.
А ещё был "белоглазый" – гость Его Сиятельства, которого часто можно было застать в малой гостиной за чтением книги или игрой в рук-тук. Этот мужчина вызывал в Греджи безотчётное желание поёжиться, и именно для него отец готовил какое-то мудрёное снадобье, которым снабжал гостя каждые пять-шесть дней. Насколько знал Греджи, это было личным поручением графа Гильма, который, по словам отца, благоволил "белоглазому" и иногда составлял ему компанию за вечерней игрой. Увы, ничего большего о личности загадочного жутковатого незнакомца выяснить так и не удалось – на все осторожные расспросы сына, главный замковый лекарь неизменно отвечал, чтобы тот не лез не в своё дело. Это было обидно, но Греджи прекрасно понимал, что находится здесь только благодаря отцу, так что если он говорил вести себя тихо и неприметно, стоило именно так и поступить.
Внимание Греджи привлекло оживление во дворе. Приподнявшись на мысках, он прильнул к оконному проёму, желая получше рассмотреть происходящее.
В открывшихся воротах как раз появился всадник на серой в яблоках лошади. На первый взгляд ничего необычного: дорожная одежда, плащ на волчьем меху, короткие сапоги на толстой подошве, перевязь с мечом. Даже лицо неприметное – такое увидишь и тут же забудешь. Вот только Греджи никогда не жаловался на память и мог поклясться перед Всевышним, что однажды уже встречал этого мужчину. Но где именно и при каких обстоятельствах?
Вот всадник стянул с головы шапку, обнажая короткие русые волосы, что-то сказал подоспевшему мальчишке конюху, и окинул цепким взглядом замок. А Греджи внезапно вспомнил, где и когда он видел этого мужчину – в одном из постоялых дворов, в котором он останавливался по пути к Фаргароту. Только тогда он был не один – вместе с ним ещё небольшой отряд, и девочка, примерно семи-восьми лет.
В груди заворочались какие-то смутные подозрения и догадки. Девочка… почему тогда она показалась ему знакомой? Где он мог её видеть? При чём здесь этот мужчина и граф Гильм?
Греджи немного сдвинулся в сторону так, чтобы его не было заметно со стороны двора, и продолжил наблюдать за спешившимся "знакомым незнакомцем".
"Ну же, где ты, хвалёная память?" – с лёгким раздражением подумал молодой человек, горячо дыша на покрасневшие и озябшие пальцы.
