- Вы обещали отдать мне книгу, - не утруждая себя приветствиями, напомнил Паттаки, требовательно глядя на Сэй.
Мальчик понял, что пришло время подниматься и готовиться к отбытию.
«Интересно, Сетма уже проснулся?»
Сэй тем временем склонилась к небрежно брошенной у кровати дорожной сумке, развязала её и извлекла гримуар – тот самый, что ещё совсем недавно был «Жизнеописанием Святого Парнаса». Разумеется, о последнем знать господину Паттаки вовсе не обязательно, но Тору всё равно с трудом сдержал улыбку, наблюдая за тем, с каким благоговением предводитель Гончих принимает книгу.
Перелистнув несколько испещрённых загадочными символами страниц, мужчина бережно убрал гримуар уже в свою сумку.
Можно было выдохнуть с облегчением – Паттаки не распознал подделки.
- Встречаемся внизу через час, - сообщил он, не терпящим возражения тоном. – Надеюсь, этого времени вам хватит на сборы?
- Вполне, - заверила его Сэй, и Тору мог бы поклясться, что она лучилась довольством.
- И вот ещё что, - спохватился мужчина, снова засовывая руку в недра сумки. – Мальчишка слишком приметен, а в Коссхоэне ему с такими глазами и вовсе делать нечего. На вот, держи, закапаешь по две капли в каждый глаз.
С этими словами он кинул Тору совсем небольшой пузырёк из тёмного стекла и мальчик неловко поймал его, едва не уронив на пол.
- Поначалу будет неприятно, но потом привыкнешь, - добавил он, после чего не прощаясь, покинул комнату.
- Дай-ка сюда, - потребовала Сэй, и Тору безропотно вложил пузырёк в её протянутую ладонь.
Девушка откупорила пробку, придирчиво понюхала содержимое, затем задрала голову и закапала себе один глаз.
Мальчик наблюдал за этим с живейшим интересом.
Сэй несколько раз подняла и опустила веко, замерла, словно прислушиваясь к собственным ощущениям, хотя Тору совершенно точно знал, что она не могла чувствовать неудобства или боли. Постепенно, серый её глаз начал темнеть и вскоре стал почти чёрным. Капли подействовали.
- Если господин Паттаки их использует, значит они не опасны, - заметил мальчик, дивясь тому как странно смотрится разноглазая Сэй.
- Проверить стоило, - пожав плечами, ответила девушка, возвращая пузырёк Тору. – Мало ли, чего он мог вместо этого подсунуть.
- Поможешь мне? – попросил он, присаживаясь на разобранную кровать и запрокидывая голову.
Сэй склонилась над ним, придерживая одной рукой за подбородок, чтобы мальчик случайно не дёрнулся.
- Зачем ты так глаза выпучиваешь? – удивилась она. – Погоди, не моргай, сейчас…
Стоило первой капле попасть в цель, Тору почувствовал жжение и едва удержался от того, чтобы не отшатнуться. Да, приятного во всём этом было мало, но лучше потерпеть сейчас, чем сожалеть потом.
К назначенному времени они спустились во двор. Их уже дожидались Сетма, господин Паттаки и сам граф Гильм, чуть в отдалении смирно стояли три осёдланные лошади, вокруг которых крутились, поправляя упряжь, двое мальчишек-слуг.
- Что это с вами? – вздрогнул Его Сиятельство, встретившись взглядом с Сэй, потом посмотрел на Тору и понятливо кивнул: - Ах, ясно, верное решение. Вы предусмотрительны, господин Паттаки.
- Ещё не хватало заявиться в Коссхоэн с выр… - предводитель Гончих осёкся на полуслове, явно осознав, что сболтнул лишнего, да и лица присутствующих мигом утратили всяческое дружелюбие.
Тору в ответ на это лишь поджал губы. Ему тяжело было смириться с собственным происхождением и лишнее напоминание о нём больно бередило душу. От приподнятого настроения не осталось и следа. Всего одно слово, даже не произнесённое до конца, осело в сознании грязным пятном.
- Господин Паттаке, позвольте вас на пару слов, - позвал предводителя граф и тот, перебросив сумку на другое плечо, нехотя отошёл с ним на несколько шагов.
- Сэй…
Тору удивился, услышав, как неуверенно звучит голос Сетмы, да и сам маг выглядел непривычно подавленным и даже… смущённым. Сэй же даже не повернула в его сторону головы. Сложив руки на груди, она вперила взгляд куда-то поверх замковых ворот.
Что между ними произошло, и главное, когда?
Не хотелось бы начинать путешествие с ссоры двух близких друзей, тем более теперь, когда сира Ульрика нет рядом и некому дать мудрый совет.
Решив отложить расспросы на потом, Тору прислушался к негромкой беседе графа и предводителя Гончих.
- Вот возьмите, господин Паттаки, Греджи передал это для вас.
Его Сиятельство передал собеседнику небольшую поясную сумку, тихо при этом звякнувшую.
- Что здесь? – подозрительно осведомился Паттаки.
- Ваша настойка от плохих снов, - усмехнувшись, ответил граф. – Думаю, должно хватить на несколько месяцев.
Предводитель, продолжая смотреть на него недоверчиво, спросил:
- С чего такая щедрость, Ваше Сиятельство? Насколько мне известно, вы не склонны к подобному бескорыстию.
Граф Гильм недолго помолчал, а затем сказал:
- Вы исполните свою часть договора, господин Паттаки, а после, предлагаю вам задуматься над тем, чтобы сменить работодателя. Могу вам гарантировать, что со временем в Эльбере для вас откроются хорошие перспективы.
- А если откажусь?
- Неволить не стану, - просто ответил граф, и повторил: - Подумайте над этим, господин Паттаки.
Тору поспешно отвернулся, как только собеседники закончили разговор, он не желал быть уличённым в подслушивании.
- Ну что, все готовы? – бодрым тоном спросил Его Сиятельство, обводя отбывающих взглядом. – Надеюсь, мы ещё встретимся.
Сэй помогла забраться Тору на лошадь, после чего устроилась в седле позади него. Дорога звала, и сердце замирало тревожно, предчувствуя новый, ещё неизведанный путь.
Поддавшись наитию, мальчик обернулся к графу и с робкой надеждой спросил:
- Когда придёт время… вы присоединитесь к нам?
На лицо Его Сиятельства словно набежала тень.
- Удачи вам, надеюсь, у вас всё получится.
Сказав это, граф развернулся и, не оборачиваясь, зашагал обратно к замку.
Три дня пути по западному фаргаротскому тракту, прозванному Кленовым Путём за раскинувшуюся вдоль дороги кленовую рощу, которая в это время года выглядела довольно уныло. Голые ветви деревьев, присыпанные снегом, отчего-то напоминали Ульрику растопыренные паучьи лапы, что потрескивали суставами на пронизывающем ветру.
День медленно клонился к вечеру, небо темнело, выцветало и казалось, нависло над отрядом всадников так низко, что едва не царапало своим тяжёлым серым брюхом верхушки деревьев.
Рыцарь мысленно прикинул оставшееся расстояние до "Клёна и солода" и вынужден был признать, что достигнут они его только затемно. Кленовый Путь хоть и был хорошо наезжен, однако выпавший за прошедшую ночь снег существенно замедлял передвижение.
Внезапно, с ближайшей ветки заполошно сорвалась ворона и с хриплым криком метнулась через дорогу, перелетев на другое дерево.
- Вот, дурная птица! – выругался ехавший чуть впереди Рокко, чья лошадь испуганно прянула и нервно заржала. – Плохая примета, однако.
Крепко сложенный молодой человек с вьющимися русыми волосами и хитрыми карими глазами, был, пожалуй, единственным в отряде, кто позволял себе общаться с рыцарем. И что самое главное – единственным, кто носил в себе "светлый" дар. Остальные сопровождающие оказались обычными воинами и с рыцарем вели себя пусть почтительно, но довольно сдержанно и отстранённо.
- Бросьте, Рокко, неужели вы верите в приметы? – добродушно подначил парня Ульрик.
- Я деревенский, мне положено, - отмахнулся тот и, заметив удивлённый взгляд Ульрика, рассмеялся: - Что, не похоже, да? Это я сейчас такой отесанный, а до четырнадцати лет-то ни счёта, ни грамоты не знал, работал в поле, отцу помогал.
- Как же вы к графу попали? – заинтересовался Ульрик. Ему давно было любопытно, где племянник умудрился набрать себе столь разношёрстную компанию.
- О, это долгая история, - лицо Рокко озарилось обаятельной улыбкой. – И рассказывать её лучше в тепле, за кружечкой чего-нибудь хмельного.
Рыцарь намёк понял, коротко рассмеялся и заявил:
- Договорились! Доберёмся до "Клёна и солода" – угощу элем.
Этот парень ему нравился, и не только потому, что он, так же как и Ульрик носил в себе светлый дар. Было в Рокко нечто такое, располагающее, отчего казалось, будто беседуешь не с человеком, которого знаешь всего-то три дня, а с давним знакомым. Интересно было узнать, отчего он не примкнул к ордену, а предпочёл поступить на службу к графу из окраинной северной провинции.
Как и предполагал Ульрик, до "Клёна и солода" они добрались только глубоким вечером, когда для того, чтобы освещать себе путь пришлось зажечь факелы. Конюшня при трактире была совсем маленькая – всего на четыре стойла, поэтому, некоторых лошадей пришлось оставить у коновязи во дворе. Бросив сутулому, прихрамывающему на одну ногу конюху пару мелких монет, чтобы тот позаботился о животных, Ульрик, вслед за остальным отрядом вошёл в общий зал, который в этот поздний час оказался совершенно пустым.
Рыцарь осмотрелся: большой очаг, над которым висели ветвистые оленьи рога, четыре длинных стола с приставленными к ним лавками, плетёные половицы, подвешенный под потолок деревянный обруч со свечами, многие из которых уже почти догорели, отчего в зале недоставало света. На одной из лавок, закинув руки под голову, спал, гортанно похрапывая, мужчина.
- Эй, хозяин! – громко воскликнул один из воинов, кажется, его звали Торн, грохнув кулаком по столу.
- Хр-р… а? Что?
Мужчина подскочил, осоловело хлопая мутными со сна глазами, но быстро сообразил что к чему и недовольно пробурчал:
- Вот же, принесло вас, на ночь глядя.
- Так-то ты встречаешь гостей, старый пройдоха? – весело спросил Рокко, выходя вперёд и жестом показывая остальным рассаживаться.
Лицо мужчины тут же просветлело, рот расплылся в щербатой улыбке:
- Ты чтоль, Рошка? А я и не признал! Сейчас Фиску растолкаю, она вам чего-нибудь на стол сообразит, только уж не обессудьте, народу сейчас и нет считай, так что готовить много проку никакого.
- Эль-то у тебя не прокис, надеюсь? – всё тем же дружелюбно беззаботным тоном спросил Рокко, кивая рыцарю на оставшийся незанятым стол у дальней стены. Ульрик спорить не стал, прошёл, уселся на лавку, устало вытянув ноги.
- Обижаешь! – возмутился хозяин трактира. – Сам знаешь – у меня лучший эль в Гроде, да что там – во всем Фаргароте!
Сказав это, мужчина направился к узкой лестнице, ведущей на второй этаж, верно, будить свою Фиску. Рокко, глядя ему вслед покачал головой и подсел к рыцарю, подперев щёку рукой.
- Вижу, не в первый раз здесь бываете, - заметил рыцарь, чтобы начать разговор.
- Не впервой, да, - согласился парень, по примеру Ульрика вольготно вытягивая ноги. – Дрин мужик хороший. Брат его у нас в деревне жил - в позатом году волки задрали.
- Значит, вы из этих мест? – поинтересовался рыцарь, решив начать расспросы издалека.
- Ага, - просто ответил Рокко, широко зевая. – Из Прилучинки, что близ Грода.
- Вы обещали рассказать о том, как попали на службу к графу Гильму, - напомнил Ульрик.
- А вы – угостить меня выпивкой, - тут же ответил парень, глядя на собеседника с весёлым прищуром. – Дрин, кстати, действительно варит отменный эль, хотя насчёт лучшего в Фаргароте это он конечно заливает.
По лестнице как раз спускался хозяин, следом за ним – немолодая уже женщина в простом тёмно-сером платье и коричневом переднике. Тёмные с проседью волосы её были заплетены в скрученную на затылке косу, приятное лицо казалось заспанным но отнюдь не недовольным столь неожиданной побудкой. В руке она держала длинную зажжённую свечу.
Воины, тихо до этого переговаривающиеся между собой, оживились – видно, проголодались с дороги, и им не терпелось скорее приступить к позднему ужину.
- Сейчас чего-нибудь сообразим, - обратившись к гостям, пообещал Дрин. – Только сами понимаете, подогревать сейчас несподручно, так что придётся довольствоваться холодным.
- Для голодного брюха сойдёт и краюха! – мигом отозвался неунывающий Рокко, вызвав тем самым улыбку трактирщика и одобрительные смешки среди воинов, к которым парень и обратился: - Верно я говорю, а?
- Верно! – раздалось на разные голоса. – Было бы чем горло промочить!
В скором времени, на столах появилась простая, но сытная еда. Даже остывшая, она показалась Ульрику довольно сносной – особенно он оценил тушёного с овощами кролика и ароматную чесночную колбасу, нарезанную толстыми кольцами. Эль, как и утверждал Рокко, тоже оказался вполне хорош и Ульрик наконец позволил себе расслабиться.
Как только они утолили первый голод и выпили по кружке, Ульрик решил напомнить Рокко про данное обещание.
Парень сыто икнул, стукнув себя кулаком в грудь, и негромко заговорил:
- Да что тут рассказывать? До четырнадцати лет жил себе как все – отцу помогал, матери, думал, годика через три своей семьёй обзавестись. Была у нас там одна такая – Лита, - при этом воспоминании, глаза парня подернулись мечтательной поволокой. – Ох, и хороша девка! Теперь-то уж давно замужем, детишек родила… - Рокко моргнул, усмехнулся, немного грустно, и продолжил: - Как мне двенадцать исполнилось, отец начал меня с собой в Грод брать, на весеннюю ярмарку. Он знатный мастер был, такие поделки из дерева и кости вырезал – залюбуешься! Правда, не сказать, чтобы выручали за них много, но на жизнь хватало. Там же в городе и на обратную дорогу всем необходимым закупались.
Рокко прервал рассказ, заново наполнил кружки, отпил из своей большой глоток, слизнув с верхней губы густую пену. Ульрик его не торопил.
- В тот год торговля у нас выдалась удачная, отец мне даже денег немного дал – на, мол, сына, купи себе что-нибудь на ярмарке. Сам-то он по лавкам отправился, матери, помнится, отрез ткани обещал взять, коль наторгуем хорошо, и сестре моей старшей, Ланке присмотреть что-то в подарок. Я же впервые собственные деньги получил, которые потратить мог на своё усмотрение. Сейчас-то вспомнить, сколько там тех денег было – слёзы, а тогда мне это целым богатством казалось.
Рокко усмехнулся, покачал головой, и снова пригубив эль, продолжил:
- Ну а на что потратить деньги парню, который только-только в возраст вошёл? Бабы да выпивка. Бабы меня тогда не интересовали… в смысле, я тогда об одной Лите думать и мог, а вот в кабак пошёл. Чувствовал себя таким взрослым, раз сам за себя могу заплатить! Вот в том-то кабаке всё и случилось…
Ульрик заинтересованно поднялся вперёд, а Рокко как-то сразу посерьёзнел.
- В тот день народу там было – не протолкнуться. Нашёл себе место в самом дальнем углу, заказал, значит, выпивку, сижу – жду, от нечего делать осматриваюсь. Ничего необычного, мужики едят, пьют, подавальщиц за попу щупают – отдыхают, одним словом. А потом, уж не знаю почему, обратил я внимание на молодого мужчину. Одет вроде неброско, но ткань добротная и держался он так… знаете, сразу видно – не из простых. Сидит такой, задумчивый, словно и не здесь вовсе, а где-то в своих мыслях витает, даже к еде не притронулся. А потом мне пива принесли и к нему таранки сушёной, я как-то сразу и отвлёкся.
Рокко снова замолчал, обернулся на негромко переговаривающихся за соседними столами воинов и, понизив голос, продолжил:
Мальчик понял, что пришло время подниматься и готовиться к отбытию.
«Интересно, Сетма уже проснулся?»
Сэй тем временем склонилась к небрежно брошенной у кровати дорожной сумке, развязала её и извлекла гримуар – тот самый, что ещё совсем недавно был «Жизнеописанием Святого Парнаса». Разумеется, о последнем знать господину Паттаки вовсе не обязательно, но Тору всё равно с трудом сдержал улыбку, наблюдая за тем, с каким благоговением предводитель Гончих принимает книгу.
Перелистнув несколько испещрённых загадочными символами страниц, мужчина бережно убрал гримуар уже в свою сумку.
Можно было выдохнуть с облегчением – Паттаки не распознал подделки.
- Встречаемся внизу через час, - сообщил он, не терпящим возражения тоном. – Надеюсь, этого времени вам хватит на сборы?
- Вполне, - заверила его Сэй, и Тору мог бы поклясться, что она лучилась довольством.
- И вот ещё что, - спохватился мужчина, снова засовывая руку в недра сумки. – Мальчишка слишком приметен, а в Коссхоэне ему с такими глазами и вовсе делать нечего. На вот, держи, закапаешь по две капли в каждый глаз.
С этими словами он кинул Тору совсем небольшой пузырёк из тёмного стекла и мальчик неловко поймал его, едва не уронив на пол.
- Поначалу будет неприятно, но потом привыкнешь, - добавил он, после чего не прощаясь, покинул комнату.
- Дай-ка сюда, - потребовала Сэй, и Тору безропотно вложил пузырёк в её протянутую ладонь.
Девушка откупорила пробку, придирчиво понюхала содержимое, затем задрала голову и закапала себе один глаз.
Мальчик наблюдал за этим с живейшим интересом.
Сэй несколько раз подняла и опустила веко, замерла, словно прислушиваясь к собственным ощущениям, хотя Тору совершенно точно знал, что она не могла чувствовать неудобства или боли. Постепенно, серый её глаз начал темнеть и вскоре стал почти чёрным. Капли подействовали.
- Если господин Паттаки их использует, значит они не опасны, - заметил мальчик, дивясь тому как странно смотрится разноглазая Сэй.
- Проверить стоило, - пожав плечами, ответила девушка, возвращая пузырёк Тору. – Мало ли, чего он мог вместо этого подсунуть.
- Поможешь мне? – попросил он, присаживаясь на разобранную кровать и запрокидывая голову.
Сэй склонилась над ним, придерживая одной рукой за подбородок, чтобы мальчик случайно не дёрнулся.
- Зачем ты так глаза выпучиваешь? – удивилась она. – Погоди, не моргай, сейчас…
Стоило первой капле попасть в цель, Тору почувствовал жжение и едва удержался от того, чтобы не отшатнуться. Да, приятного во всём этом было мало, но лучше потерпеть сейчас, чем сожалеть потом.
К назначенному времени они спустились во двор. Их уже дожидались Сетма, господин Паттаки и сам граф Гильм, чуть в отдалении смирно стояли три осёдланные лошади, вокруг которых крутились, поправляя упряжь, двое мальчишек-слуг.
- Что это с вами? – вздрогнул Его Сиятельство, встретившись взглядом с Сэй, потом посмотрел на Тору и понятливо кивнул: - Ах, ясно, верное решение. Вы предусмотрительны, господин Паттаки.
- Ещё не хватало заявиться в Коссхоэн с выр… - предводитель Гончих осёкся на полуслове, явно осознав, что сболтнул лишнего, да и лица присутствующих мигом утратили всяческое дружелюбие.
Тору в ответ на это лишь поджал губы. Ему тяжело было смириться с собственным происхождением и лишнее напоминание о нём больно бередило душу. От приподнятого настроения не осталось и следа. Всего одно слово, даже не произнесённое до конца, осело в сознании грязным пятном.
- Господин Паттаке, позвольте вас на пару слов, - позвал предводителя граф и тот, перебросив сумку на другое плечо, нехотя отошёл с ним на несколько шагов.
- Сэй…
Тору удивился, услышав, как неуверенно звучит голос Сетмы, да и сам маг выглядел непривычно подавленным и даже… смущённым. Сэй же даже не повернула в его сторону головы. Сложив руки на груди, она вперила взгляд куда-то поверх замковых ворот.
Что между ними произошло, и главное, когда?
Не хотелось бы начинать путешествие с ссоры двух близких друзей, тем более теперь, когда сира Ульрика нет рядом и некому дать мудрый совет.
Решив отложить расспросы на потом, Тору прислушался к негромкой беседе графа и предводителя Гончих.
- Вот возьмите, господин Паттаки, Греджи передал это для вас.
Его Сиятельство передал собеседнику небольшую поясную сумку, тихо при этом звякнувшую.
- Что здесь? – подозрительно осведомился Паттаки.
- Ваша настойка от плохих снов, - усмехнувшись, ответил граф. – Думаю, должно хватить на несколько месяцев.
Предводитель, продолжая смотреть на него недоверчиво, спросил:
- С чего такая щедрость, Ваше Сиятельство? Насколько мне известно, вы не склонны к подобному бескорыстию.
Граф Гильм недолго помолчал, а затем сказал:
- Вы исполните свою часть договора, господин Паттаки, а после, предлагаю вам задуматься над тем, чтобы сменить работодателя. Могу вам гарантировать, что со временем в Эльбере для вас откроются хорошие перспективы.
- А если откажусь?
- Неволить не стану, - просто ответил граф, и повторил: - Подумайте над этим, господин Паттаки.
Тору поспешно отвернулся, как только собеседники закончили разговор, он не желал быть уличённым в подслушивании.
- Ну что, все готовы? – бодрым тоном спросил Его Сиятельство, обводя отбывающих взглядом. – Надеюсь, мы ещё встретимся.
Сэй помогла забраться Тору на лошадь, после чего устроилась в седле позади него. Дорога звала, и сердце замирало тревожно, предчувствуя новый, ещё неизведанный путь.
Поддавшись наитию, мальчик обернулся к графу и с робкой надеждой спросил:
- Когда придёт время… вы присоединитесь к нам?
На лицо Его Сиятельства словно набежала тень.
- Удачи вам, надеюсь, у вас всё получится.
Сказав это, граф развернулся и, не оборачиваясь, зашагал обратно к замку.
Глава 20
Три дня пути по западному фаргаротскому тракту, прозванному Кленовым Путём за раскинувшуюся вдоль дороги кленовую рощу, которая в это время года выглядела довольно уныло. Голые ветви деревьев, присыпанные снегом, отчего-то напоминали Ульрику растопыренные паучьи лапы, что потрескивали суставами на пронизывающем ветру.
День медленно клонился к вечеру, небо темнело, выцветало и казалось, нависло над отрядом всадников так низко, что едва не царапало своим тяжёлым серым брюхом верхушки деревьев.
Рыцарь мысленно прикинул оставшееся расстояние до "Клёна и солода" и вынужден был признать, что достигнут они его только затемно. Кленовый Путь хоть и был хорошо наезжен, однако выпавший за прошедшую ночь снег существенно замедлял передвижение.
Внезапно, с ближайшей ветки заполошно сорвалась ворона и с хриплым криком метнулась через дорогу, перелетев на другое дерево.
- Вот, дурная птица! – выругался ехавший чуть впереди Рокко, чья лошадь испуганно прянула и нервно заржала. – Плохая примета, однако.
Крепко сложенный молодой человек с вьющимися русыми волосами и хитрыми карими глазами, был, пожалуй, единственным в отряде, кто позволял себе общаться с рыцарем. И что самое главное – единственным, кто носил в себе "светлый" дар. Остальные сопровождающие оказались обычными воинами и с рыцарем вели себя пусть почтительно, но довольно сдержанно и отстранённо.
- Бросьте, Рокко, неужели вы верите в приметы? – добродушно подначил парня Ульрик.
- Я деревенский, мне положено, - отмахнулся тот и, заметив удивлённый взгляд Ульрика, рассмеялся: - Что, не похоже, да? Это я сейчас такой отесанный, а до четырнадцати лет-то ни счёта, ни грамоты не знал, работал в поле, отцу помогал.
- Как же вы к графу попали? – заинтересовался Ульрик. Ему давно было любопытно, где племянник умудрился набрать себе столь разношёрстную компанию.
- О, это долгая история, - лицо Рокко озарилось обаятельной улыбкой. – И рассказывать её лучше в тепле, за кружечкой чего-нибудь хмельного.
Рыцарь намёк понял, коротко рассмеялся и заявил:
- Договорились! Доберёмся до "Клёна и солода" – угощу элем.
Этот парень ему нравился, и не только потому, что он, так же как и Ульрик носил в себе светлый дар. Было в Рокко нечто такое, располагающее, отчего казалось, будто беседуешь не с человеком, которого знаешь всего-то три дня, а с давним знакомым. Интересно было узнать, отчего он не примкнул к ордену, а предпочёл поступить на службу к графу из окраинной северной провинции.
Как и предполагал Ульрик, до "Клёна и солода" они добрались только глубоким вечером, когда для того, чтобы освещать себе путь пришлось зажечь факелы. Конюшня при трактире была совсем маленькая – всего на четыре стойла, поэтому, некоторых лошадей пришлось оставить у коновязи во дворе. Бросив сутулому, прихрамывающему на одну ногу конюху пару мелких монет, чтобы тот позаботился о животных, Ульрик, вслед за остальным отрядом вошёл в общий зал, который в этот поздний час оказался совершенно пустым.
Рыцарь осмотрелся: большой очаг, над которым висели ветвистые оленьи рога, четыре длинных стола с приставленными к ним лавками, плетёные половицы, подвешенный под потолок деревянный обруч со свечами, многие из которых уже почти догорели, отчего в зале недоставало света. На одной из лавок, закинув руки под голову, спал, гортанно похрапывая, мужчина.
- Эй, хозяин! – громко воскликнул один из воинов, кажется, его звали Торн, грохнув кулаком по столу.
- Хр-р… а? Что?
Мужчина подскочил, осоловело хлопая мутными со сна глазами, но быстро сообразил что к чему и недовольно пробурчал:
- Вот же, принесло вас, на ночь глядя.
- Так-то ты встречаешь гостей, старый пройдоха? – весело спросил Рокко, выходя вперёд и жестом показывая остальным рассаживаться.
Лицо мужчины тут же просветлело, рот расплылся в щербатой улыбке:
- Ты чтоль, Рошка? А я и не признал! Сейчас Фиску растолкаю, она вам чего-нибудь на стол сообразит, только уж не обессудьте, народу сейчас и нет считай, так что готовить много проку никакого.
- Эль-то у тебя не прокис, надеюсь? – всё тем же дружелюбно беззаботным тоном спросил Рокко, кивая рыцарю на оставшийся незанятым стол у дальней стены. Ульрик спорить не стал, прошёл, уселся на лавку, устало вытянув ноги.
- Обижаешь! – возмутился хозяин трактира. – Сам знаешь – у меня лучший эль в Гроде, да что там – во всем Фаргароте!
Сказав это, мужчина направился к узкой лестнице, ведущей на второй этаж, верно, будить свою Фиску. Рокко, глядя ему вслед покачал головой и подсел к рыцарю, подперев щёку рукой.
- Вижу, не в первый раз здесь бываете, - заметил рыцарь, чтобы начать разговор.
- Не впервой, да, - согласился парень, по примеру Ульрика вольготно вытягивая ноги. – Дрин мужик хороший. Брат его у нас в деревне жил - в позатом году волки задрали.
- Значит, вы из этих мест? – поинтересовался рыцарь, решив начать расспросы издалека.
- Ага, - просто ответил Рокко, широко зевая. – Из Прилучинки, что близ Грода.
- Вы обещали рассказать о том, как попали на службу к графу Гильму, - напомнил Ульрик.
- А вы – угостить меня выпивкой, - тут же ответил парень, глядя на собеседника с весёлым прищуром. – Дрин, кстати, действительно варит отменный эль, хотя насчёт лучшего в Фаргароте это он конечно заливает.
По лестнице как раз спускался хозяин, следом за ним – немолодая уже женщина в простом тёмно-сером платье и коричневом переднике. Тёмные с проседью волосы её были заплетены в скрученную на затылке косу, приятное лицо казалось заспанным но отнюдь не недовольным столь неожиданной побудкой. В руке она держала длинную зажжённую свечу.
Воины, тихо до этого переговаривающиеся между собой, оживились – видно, проголодались с дороги, и им не терпелось скорее приступить к позднему ужину.
- Сейчас чего-нибудь сообразим, - обратившись к гостям, пообещал Дрин. – Только сами понимаете, подогревать сейчас несподручно, так что придётся довольствоваться холодным.
- Для голодного брюха сойдёт и краюха! – мигом отозвался неунывающий Рокко, вызвав тем самым улыбку трактирщика и одобрительные смешки среди воинов, к которым парень и обратился: - Верно я говорю, а?
- Верно! – раздалось на разные голоса. – Было бы чем горло промочить!
В скором времени, на столах появилась простая, но сытная еда. Даже остывшая, она показалась Ульрику довольно сносной – особенно он оценил тушёного с овощами кролика и ароматную чесночную колбасу, нарезанную толстыми кольцами. Эль, как и утверждал Рокко, тоже оказался вполне хорош и Ульрик наконец позволил себе расслабиться.
Как только они утолили первый голод и выпили по кружке, Ульрик решил напомнить Рокко про данное обещание.
Парень сыто икнул, стукнув себя кулаком в грудь, и негромко заговорил:
- Да что тут рассказывать? До четырнадцати лет жил себе как все – отцу помогал, матери, думал, годика через три своей семьёй обзавестись. Была у нас там одна такая – Лита, - при этом воспоминании, глаза парня подернулись мечтательной поволокой. – Ох, и хороша девка! Теперь-то уж давно замужем, детишек родила… - Рокко моргнул, усмехнулся, немного грустно, и продолжил: - Как мне двенадцать исполнилось, отец начал меня с собой в Грод брать, на весеннюю ярмарку. Он знатный мастер был, такие поделки из дерева и кости вырезал – залюбуешься! Правда, не сказать, чтобы выручали за них много, но на жизнь хватало. Там же в городе и на обратную дорогу всем необходимым закупались.
Рокко прервал рассказ, заново наполнил кружки, отпил из своей большой глоток, слизнув с верхней губы густую пену. Ульрик его не торопил.
- В тот год торговля у нас выдалась удачная, отец мне даже денег немного дал – на, мол, сына, купи себе что-нибудь на ярмарке. Сам-то он по лавкам отправился, матери, помнится, отрез ткани обещал взять, коль наторгуем хорошо, и сестре моей старшей, Ланке присмотреть что-то в подарок. Я же впервые собственные деньги получил, которые потратить мог на своё усмотрение. Сейчас-то вспомнить, сколько там тех денег было – слёзы, а тогда мне это целым богатством казалось.
Рокко усмехнулся, покачал головой, и снова пригубив эль, продолжил:
- Ну а на что потратить деньги парню, который только-только в возраст вошёл? Бабы да выпивка. Бабы меня тогда не интересовали… в смысле, я тогда об одной Лите думать и мог, а вот в кабак пошёл. Чувствовал себя таким взрослым, раз сам за себя могу заплатить! Вот в том-то кабаке всё и случилось…
Ульрик заинтересованно поднялся вперёд, а Рокко как-то сразу посерьёзнел.
- В тот день народу там было – не протолкнуться. Нашёл себе место в самом дальнем углу, заказал, значит, выпивку, сижу – жду, от нечего делать осматриваюсь. Ничего необычного, мужики едят, пьют, подавальщиц за попу щупают – отдыхают, одним словом. А потом, уж не знаю почему, обратил я внимание на молодого мужчину. Одет вроде неброско, но ткань добротная и держался он так… знаете, сразу видно – не из простых. Сидит такой, задумчивый, словно и не здесь вовсе, а где-то в своих мыслях витает, даже к еде не притронулся. А потом мне пива принесли и к нему таранки сушёной, я как-то сразу и отвлёкся.
Рокко снова замолчал, обернулся на негромко переговаривающихся за соседними столами воинов и, понизив голос, продолжил:
