Предводитель желал его смерти и убил бы без всякого сомнения, не приди на помощь Сэй, Сетма и сир Ульрик.
И вот теперь судьба снова свела их вместе – к добру ли, к худу ещё непонятно, однако, если бы не обстоятельство, Тору предпочёл бы и дальше путешествовать в прежнем составе, без этого странного, нелюдимого мужчины.
Мальчик вздохнул, прижимаясь к плечу сидящей рядом Сэй и почувствовал как она обнимает его в ответ. Перевёл взгляд на Сетму – замкнутого и молчаливого с тех самых пор, как они покинули замок графа Гильма.
Пусть Тору был ещё мал, но даже ему становилось понятно – между друзьями что-то произошло. Что-то, отчего они теперь избегают смотреть друг на друга.
Несколько раз мальчик порывался вмешаться, затеять откровенный разговор, но вовремя останавливал себя. Да, ему определённо не нравилось царящее в их маленьком отряде настроение, но как он мог всё исправить? Какие слова подобрать?
В конечном итоге, Тору понадеялся на то, что рано или поздно всё как-нибудь уладиться само собой. Всё-таки Сэй и Сетма не дети малые, разберутся как-нибудь со своими недопониманиями.
Тору снова зевнул и прикрыл глаза, ощущая умиротворение и спокойствие от близости подруги. Веки потяжелели, голова свесилась на грудь, и мальчик ощутил, как его расслабленный разум готовиться отойти ко сну.
Сначала крики звучали, словно издалека и Тору никак не удавалось на них сосредоточиться, затем они становились ближе, сильнее, отчаяние.
Звон стали, хрипы, вопли, испуганное ржание лошадей – всё слилось в какую-то жуткую, вызывающую оторопь какофонию.
«Что происходит? - мелькнула тревожная мысль. – Где я? Почему ничего не вижу?!»
Мальчик попытался пошевелиться но не почувствовал своего тела. Попытался позвать Сэй, но из его горла не исторглось ни единого звука.
Тору постепенно начала захлёстывать паника. Его сознание бестелесным существом металось в абсолютном мраке среди несмолкаемых звуков даже не сражения – побоища!
«Помогите! Сэй, помоги!» - мысленный крик, который внезапно дождался ответа.
«Хочешь, чтобы это прекратилось?» - до боли знакомый вкрадчивый шёпот манил, обволакивая сознание.
«Уходи! Отстань от меня!»
Тору попытался спрятаться, улететь-убежать от этого голоса, но уже заранее знал, что это невозможно. Алиссара – часть него, она давно проникла в его разум, отравила его и теперь наслаждается, играясь с ним и сводя с ума.
Неожиданно, окружающий мрак рассеялся, уступив место лиловой дымке, в которой проступили непрерывно двигающиеся силуэты. Сотни - многие сотни людей с оружием, яростно сражающиеся с огромными, едва ли не вполовину больше человеческого роста фигурами, словно сотканными из чёрного тумана. Где-то вдалеке мальчику почудился протяжный волчий вой.
Странно, но он не мог рассмотреть лиц, не мог уловить деталей, зато буквально кожей ощущал тот почти граничащий с животным ужас, который разлился вокруг.
Неожиданно Тору осознал, что ему… нравятся эти эмоции, которые напитывая его, сладкой дрожью отдаются во всём теле, силой оседая на кончиках пальцев.
«Чувствуешь это?»
Руки с острыми чёрными когтями удивительно ласково опустились на плечи мальчика.
«Чувствуешь, как эта сила наполняет тебя? Ты хотел перестать быть беспомощным? Так прими то, что тебе уготовано, перестань бороться с собственной сутью»
Тору попытался закрыть глаза и не смог этого сделать. Взгляд, не отрываясь, смотрел на сражающихся, нападающих и падающих на покрытую дымкой землю, чтобы уже никогда не подняться.
«Прими то, кто ты есть, мой маленький авгур, откройся мне, впусти в свою душу и мы сможем навечно быть вместе», - шептала ему на ухо Алиссара, касаясь кожи дыханием смерти. – «Ты не сможешь бороться со мной постоянно, мальчик, рано или поздно ты придёшь ко мне и тогда…»
Она замолчала и отстранилась, а Тору вытянул перед собой подрагивающие руки и с ужасом увидел, что они по локоть испачканы в чужой крови.
Заозирался, и словно на острый штырь напоролся взглядом на лежащее неподалёку тело Сетмы: широко открытые остекленевшие глаза, искривлённый в последнем крике рот и главное, распоротый живот не оставляли ни единого шанса на то, что маг может быть всё ещё жив.
«Нет!» - беззвучно крикнул Тору, пытаясь попятиться назад, однако тело снова подвело и перестало его слушаться.
В следующий миг лиловый туман поглотил Сетму, а когда снова рассеялся, перед поражённым взглядом мальчика предстала другая, не менее зловещая картина: торчащий из земли шест и голова сира Ульрика на нём. Слипшиеся от крови волосы, приоткрытые почерневшие губы и настойчивое жужжание вьющихся вокруг жирных мух, которое перекрывало даже звуки боя.
«Нет! Нет! Нет!»
Тору отчаянно хотелось зажмуриться, но даже этого он сделать не мог. Ему только и оставалось бессильно наблюдать за тем, как видение сира Ульрика сменяется видением лежащей на боку Сэй. Лицо – бездушное как у куклы, и зияющая дыра на том месте, где раньше находился сердце-аманрат.
«Нет, хватит! Пожалуйста, хватит! Зачем ты это делаешь?!» - кричал он мысленно, чувствуя, как неудержимо текут по щекам слёзы, срываясь с подбородка и падая на грудь.
Позади послышался звук похожий на то, как если бы хлестнул о землю гибкий сильный хвост.
«Ты принадлежишь мне, Тору! Принадлежишь с самого своего рождения!» - в голосе Алиссары послышались шипящие нотки, - «Мы связаны с тобой авгур, связаны крепче, чем ты можешь себе вообразить!»
Поддавшись наитию, мальчик опустил взгляд и заорал, увидев, что внезапно оказался совершенно нагим, а от его пупка пульсируя, тянулась куда-то назад толстая уродливая пуповина.
Последнее, что он услышал перед тем, как вырваться из кошмара, был полный удовлетворения смех.
Вздрогнув всем телом, Тору открыл глаза и осмотрелся по сторонам, желая убедиться в том, что с друзьями всё в порядке, а то, что он видел – не более чем плод его воображения. Жуткое видение, вызванное Алиссарой чтобы сломить его.
К счастью, Сетма дремал совсем рядом, завернувшись в одеяло, а Сэй сидела с отсутствующим видом – вероятно, летала где-то неподалёку от тела.
- Что это с ней? – раздался вдруг голос Паттаки. – Она уже так с полчаса, словно заснула сидя.
- Всё в порядке, - всё ещё чувствуя, как его потряхивает, ответил Тору, зябко поведя плечами. Без объятий Сэй тут же стало холодно и неуютно. – С ней иногда бывает.
- Эй, а с тобой-то что? – нахмурившись, поинтересовался предводитель Гончих, наклоняясь, чтобы лучше видеть. – На тебе лица нет, парень.
Не то, чтобы в его голосе звучало искреннее беспокойство – скорее, сдержанное любопытство, однако Тору отчего-то решил ответить, пусть и рассказав хотя бы часть правды:
- Кошмар приснился, в последнее время они меня часто мучают…
Мальчик не знал, что именно увидел Паттаки, но во взгляде его выкрашенных в чёрный цвет глаз мелькнуло нечто похожее на понимание и… сочувствие.
Немного поколебавшись, он вновь достал из сумки подаренный графом Гильмом мешочек и протянул Тору склянку – точно такую же, какую сам использовал накануне.
- На вот, держи, хорошо помогает от кошмаров, - сказал он, отворачиваясь. – Думаю, тебе должно хватить и половины.
Первой мыслью Тору было дождаться, пока вернётся в тело Сэй и проверит, что за снадобье налито в склянке, но в следующее мгновение мальчик откупорил пробку и, запрокинув голову отпил ровно половину. Поморщился, ощущая на языке горьковато-травянистый привкус с едва уловимой медовой ноткой.
- Спасибо, - тихо произнёс он, однако Паттаки ничего не ответил, даже не повернувшись в его сторону.
Графство Рагмар находилось в западной части Фаргарота и могло похвастаться обширными охотничьими угодьями и близким расположением к реке Вирбе – крупнейшей судоходной реке Асгалота, берущей истоки у Фиррийских гор и впадающей в Бесконечное море. Верфи и Большой порт, обеспечивающий Рагмар торговыми отношениями с крупнейшими прибрежными городами, позволяли по праву считать старого графа одним из самых состоятельных и влиятельных людей королевства.
Но не одним этим прославился Модрак Рагмар, уже на протяжении многих лет являющийся предметом пересудов, сплетен и насмешек, став своего рода живой байкой, которую рассказывали за кружкой эля. О его упрямстве можно было слагать легенды.
Ульрик, пожалуй, мог бы сказать, что знал эту историю чуть лучше остальных, потому как Рудриг Гильм и Модрак Рагмар в своё время водили крепкую дружбу. Оба – вояки, оба принимали участие в подавлении фаргаротского мятежа, оба сами, своими делами добились уважения и признания заслуг. Рыцарь помнил, что дед всегда тепло отзывался о своём, наверное, единственном друге и в детстве Ульрик часто гостил вместе с ним в графстве Рагмар.
Поэтому знал он, как истово Модрак мечтал о сыне-наследнике, который примет его дела, сможет, если потребуется, встать на защиту семьи, которого он обучит всему, что должно быть присуще настоящему мужчине. Увы, первая его жена – леди Ульвэ, подарила ему четырёх дочерей, после чего скончалась от сердечного недуга. Решив не отказываться от своего желания получить долгожданного наследника, Модрак сочетался браком во второй раз, но и вторая жена родила ему трёх девочек. Над графом Рагмаром потихоньку начали посмеиваться, а графство в шутку прозвали Бабьим Долом.
Тогда, упрямый Модрак решил – раз уж Всевышний не подарил ему сына, он воспитает достойных наследниц из дочерей. К тому моменту старшей – Риде, уже исполнилось двенадцать, младшая же едва начала ходить. Девочки росли бойкими и менее всего походили на благовоспитанных леди. Ульрик помнил, как лазал с ними на крышу конюшни или старую яблоню, в чьей густой листве так удобно и весело было прятаться. Помнил, как лет в семь подрался с Ридой – подрался всерьёз, совершенно не воспринимая её как девчонку – только как соперника. Досталось тогда обоим: Модрак самолично взял в руки хворостину и не жалея отходил по ягодицам. Прошло уже больше тридцати лет, а Ульрик до сих пор с улыбкой вспоминал об их былых проделках, и старался пусть редко, хотя бы раз в полгода, вести переписку с Ридой, справляясь о здоровье старого графа и благополучии её шестерых сестёр.
Помимо того, что положено знать любому отпрыску из благородной семьи, Модрак обучал дочерей владению оружием, охоте и стрельбе из лука. Это, конечно, давало немало поводов для сплетен и осуждения в столице, но графу всегда было плевать на чужое мнение – он привык поступать так, как считал нужным.
К сожалению, это наложило свой отпечаток на судьбы дочерей Рагмар. Много ли найдётся желающих взять себе в жёны своенравную леди, которая балам предпочитает охоту, а пяльцам с иглой – лук и стрелы? Нет, конечно, случались охотники до внушительного состояния старого графа, но таких Модрак видел насквозь и сразу давал отворот поворот.
Так и сложилось, что дочери Рагмара давно уже вышли из брачного возраста, однако, насколько знал Ульрик, не испытывали по этому поводу особых сожалений.
Воспоминания нахлынули на рыцаря, стоило только отряду повернуть на рагмарский тракт. До замка оставалось не больше полудня пути, и Ульрик был рад скорой возможности повидаться с подругами детства.
Однако долгожданная встреча произошла скорее, чем предполагал сир Гильм. И часа не прошло, как они вступили на землю Рагмар, как из ближайшего подлеска к ним вышел вооружённый отряд, возглавляемый высокой черноволосой женщиной с резкими чертами лица и жёстким взглядом чёрных глаз.
Рыцарь чувствовал, как напряглись сопровождаемые его воины и только Рокко, казалось, остался совершенно спокоен, разглядывая встречающих с привычным уже весёлым прищуром.
- Кто такие? Назовитесь! – потребовала женщина, целясь в рыцаря из лука, безошибочно определив его главным.
- Рад видеть тебя, Лета, - с мягкой улыбкой произнёс Ульрик. – Ты изменилась с нашей последней встречи.
Стрела, всё ещё направленная на него чуть дрогнула, в глазах женщины появилось узнавание.
- Улли? – недоверчиво спросила она, наконец опуская лук и подавая знак своим людям - свои. – Мрак бы меня побрал, это действительно ты?
- Это действительно я, - просто ответил рыцарь, испытывая одновременно и радость и лёгкую грусть. Так бывает, когда встречаешь кого-то после долгой разлуки и понимаешь, сколько лет безвозвратно минуло с тех пор, когда вы виделись в последний раз. – Мне нужно увидеться с твоим отцом.
Лета встряхнула коротко отстриженными чёрными волосами, и перевела взгляд на Рокко. Нахмурилась:
- Вас послал Ноэль? Передайте ему, что мы и так пошли на большой риск, согласившись…
Она оборвала себя на полуслове, и вновь посмотрев на Ульрика, подозрительно уточнила:
- Зачем тебе понадобился мой отец?
Рыцарь вздохнул, покачал головой и ответил:
- Я не знаю, что у вас за дела с моим племянником, потому как не имею к ним никакого отношения. Но разговор действительно серьёзный и не предназначен для лишних ушей.
Некоторое время Лета смотрела на него, задумчиво поджав губы, затем кивнула и, вернув в голос прежнюю теплоту, произнесла:
- Хорошо, вы можете проезжать. Отец рад будет повидаться с тобой, Улли.
Старое, казалось бы, уже давно забытое детское прозвище кольнуло сердце тоненькой иглой тоски по тому, что никогда не вернуть назад. Прежних детей больше не было – их перемололо время, превратив в кого-то совершенно иного.
Лета со своими людьми провожать гостей до замка не стала, с лёгким сожалением сообщив, что вернётся не раньше через день-два.
Поэтому, распрощавшись с леди Рагмар, Ульрик с отрядом двинулись дальше.
Через пару часов местность начала заметно меняться: лес отступил, потянулись пока ещё небольшие пологие холмы. Сам графский замок находился в долине окружённой цепью сопок, с противоположной стороны от которых и проходило русло Вирбы.
Воистину обширны и богаты были территории графства Рагмар, но мало кто задумывался о том, каких трудов старому графу стоило поддерживать порядок на своих землях. Ульрик знал, что четверо из дочерей Модрака, в том числе и Лита, состояли в Лесном дозоре, ведя непримиримую борьбу с браконьерами и редкими – чаще всего пришлыми, разбойничьими шайками.
Вскоре по обе стороны от рагмарского тракта раскинулись просторные заснеженные луга, показались вдалеке силуэты домов. То и дело от дороги тянулись наезженные колеи от тележных колёс или протоптанные ногами неширокие тропки.
Чуть дальше цепь поросших редким ельником холмов сужалась, кое-где почти вплотную подступая к величественной громаде замка Рагмар возвышающегося над толстыми, с узкими бойницами, стенами.
У самых подступах стенам, не так далеко от подвесного моста и замкового рва, в это время года затянутого мутной ледяной коркой, разросся посёлок. В основном в нём проживали семьи замковых слуг и воинов, несущих службу в гарнизоне.
Стоило отряду приблизиться на расстояние пятидесяти шагов, как со стены послышался пронзительный свист, после чего раздался лязг цепей, и тяжёлое пролётное полотно медленно опустилось через ров, открывая путь во внутренний двор.
Стража встретила их привычными расспросами: кто такие, зачем прибыли, что доложить Его Сиятельству?
- Эй! Пропустите их!
Этот голос Ульрик смог бы узнать из сотни других. Рыцарь поднял взгляд на ступени, ведущие к главному входу в замок и замер, чувствуя, как дрогнув, сильнее начинает биться сердце.
И вот теперь судьба снова свела их вместе – к добру ли, к худу ещё непонятно, однако, если бы не обстоятельство, Тору предпочёл бы и дальше путешествовать в прежнем составе, без этого странного, нелюдимого мужчины.
Мальчик вздохнул, прижимаясь к плечу сидящей рядом Сэй и почувствовал как она обнимает его в ответ. Перевёл взгляд на Сетму – замкнутого и молчаливого с тех самых пор, как они покинули замок графа Гильма.
Пусть Тору был ещё мал, но даже ему становилось понятно – между друзьями что-то произошло. Что-то, отчего они теперь избегают смотреть друг на друга.
Несколько раз мальчик порывался вмешаться, затеять откровенный разговор, но вовремя останавливал себя. Да, ему определённо не нравилось царящее в их маленьком отряде настроение, но как он мог всё исправить? Какие слова подобрать?
В конечном итоге, Тору понадеялся на то, что рано или поздно всё как-нибудь уладиться само собой. Всё-таки Сэй и Сетма не дети малые, разберутся как-нибудь со своими недопониманиями.
Тору снова зевнул и прикрыл глаза, ощущая умиротворение и спокойствие от близости подруги. Веки потяжелели, голова свесилась на грудь, и мальчик ощутил, как его расслабленный разум готовиться отойти ко сну.
Сначала крики звучали, словно издалека и Тору никак не удавалось на них сосредоточиться, затем они становились ближе, сильнее, отчаяние.
Звон стали, хрипы, вопли, испуганное ржание лошадей – всё слилось в какую-то жуткую, вызывающую оторопь какофонию.
«Что происходит? - мелькнула тревожная мысль. – Где я? Почему ничего не вижу?!»
Мальчик попытался пошевелиться но не почувствовал своего тела. Попытался позвать Сэй, но из его горла не исторглось ни единого звука.
Тору постепенно начала захлёстывать паника. Его сознание бестелесным существом металось в абсолютном мраке среди несмолкаемых звуков даже не сражения – побоища!
«Помогите! Сэй, помоги!» - мысленный крик, который внезапно дождался ответа.
«Хочешь, чтобы это прекратилось?» - до боли знакомый вкрадчивый шёпот манил, обволакивая сознание.
«Уходи! Отстань от меня!»
Тору попытался спрятаться, улететь-убежать от этого голоса, но уже заранее знал, что это невозможно. Алиссара – часть него, она давно проникла в его разум, отравила его и теперь наслаждается, играясь с ним и сводя с ума.
Неожиданно, окружающий мрак рассеялся, уступив место лиловой дымке, в которой проступили непрерывно двигающиеся силуэты. Сотни - многие сотни людей с оружием, яростно сражающиеся с огромными, едва ли не вполовину больше человеческого роста фигурами, словно сотканными из чёрного тумана. Где-то вдалеке мальчику почудился протяжный волчий вой.
Странно, но он не мог рассмотреть лиц, не мог уловить деталей, зато буквально кожей ощущал тот почти граничащий с животным ужас, который разлился вокруг.
Неожиданно Тору осознал, что ему… нравятся эти эмоции, которые напитывая его, сладкой дрожью отдаются во всём теле, силой оседая на кончиках пальцев.
«Чувствуешь это?»
Руки с острыми чёрными когтями удивительно ласково опустились на плечи мальчика.
«Чувствуешь, как эта сила наполняет тебя? Ты хотел перестать быть беспомощным? Так прими то, что тебе уготовано, перестань бороться с собственной сутью»
Тору попытался закрыть глаза и не смог этого сделать. Взгляд, не отрываясь, смотрел на сражающихся, нападающих и падающих на покрытую дымкой землю, чтобы уже никогда не подняться.
«Прими то, кто ты есть, мой маленький авгур, откройся мне, впусти в свою душу и мы сможем навечно быть вместе», - шептала ему на ухо Алиссара, касаясь кожи дыханием смерти. – «Ты не сможешь бороться со мной постоянно, мальчик, рано или поздно ты придёшь ко мне и тогда…»
Она замолчала и отстранилась, а Тору вытянул перед собой подрагивающие руки и с ужасом увидел, что они по локоть испачканы в чужой крови.
Заозирался, и словно на острый штырь напоролся взглядом на лежащее неподалёку тело Сетмы: широко открытые остекленевшие глаза, искривлённый в последнем крике рот и главное, распоротый живот не оставляли ни единого шанса на то, что маг может быть всё ещё жив.
«Нет!» - беззвучно крикнул Тору, пытаясь попятиться назад, однако тело снова подвело и перестало его слушаться.
В следующий миг лиловый туман поглотил Сетму, а когда снова рассеялся, перед поражённым взглядом мальчика предстала другая, не менее зловещая картина: торчащий из земли шест и голова сира Ульрика на нём. Слипшиеся от крови волосы, приоткрытые почерневшие губы и настойчивое жужжание вьющихся вокруг жирных мух, которое перекрывало даже звуки боя.
«Нет! Нет! Нет!»
Тору отчаянно хотелось зажмуриться, но даже этого он сделать не мог. Ему только и оставалось бессильно наблюдать за тем, как видение сира Ульрика сменяется видением лежащей на боку Сэй. Лицо – бездушное как у куклы, и зияющая дыра на том месте, где раньше находился сердце-аманрат.
«Нет, хватит! Пожалуйста, хватит! Зачем ты это делаешь?!» - кричал он мысленно, чувствуя, как неудержимо текут по щекам слёзы, срываясь с подбородка и падая на грудь.
Позади послышался звук похожий на то, как если бы хлестнул о землю гибкий сильный хвост.
«Ты принадлежишь мне, Тору! Принадлежишь с самого своего рождения!» - в голосе Алиссары послышались шипящие нотки, - «Мы связаны с тобой авгур, связаны крепче, чем ты можешь себе вообразить!»
Поддавшись наитию, мальчик опустил взгляд и заорал, увидев, что внезапно оказался совершенно нагим, а от его пупка пульсируя, тянулась куда-то назад толстая уродливая пуповина.
Последнее, что он услышал перед тем, как вырваться из кошмара, был полный удовлетворения смех.
Вздрогнув всем телом, Тору открыл глаза и осмотрелся по сторонам, желая убедиться в том, что с друзьями всё в порядке, а то, что он видел – не более чем плод его воображения. Жуткое видение, вызванное Алиссарой чтобы сломить его.
К счастью, Сетма дремал совсем рядом, завернувшись в одеяло, а Сэй сидела с отсутствующим видом – вероятно, летала где-то неподалёку от тела.
- Что это с ней? – раздался вдруг голос Паттаки. – Она уже так с полчаса, словно заснула сидя.
- Всё в порядке, - всё ещё чувствуя, как его потряхивает, ответил Тору, зябко поведя плечами. Без объятий Сэй тут же стало холодно и неуютно. – С ней иногда бывает.
- Эй, а с тобой-то что? – нахмурившись, поинтересовался предводитель Гончих, наклоняясь, чтобы лучше видеть. – На тебе лица нет, парень.
Не то, чтобы в его голосе звучало искреннее беспокойство – скорее, сдержанное любопытство, однако Тору отчего-то решил ответить, пусть и рассказав хотя бы часть правды:
- Кошмар приснился, в последнее время они меня часто мучают…
Мальчик не знал, что именно увидел Паттаки, но во взгляде его выкрашенных в чёрный цвет глаз мелькнуло нечто похожее на понимание и… сочувствие.
Немного поколебавшись, он вновь достал из сумки подаренный графом Гильмом мешочек и протянул Тору склянку – точно такую же, какую сам использовал накануне.
- На вот, держи, хорошо помогает от кошмаров, - сказал он, отворачиваясь. – Думаю, тебе должно хватить и половины.
Первой мыслью Тору было дождаться, пока вернётся в тело Сэй и проверит, что за снадобье налито в склянке, но в следующее мгновение мальчик откупорил пробку и, запрокинув голову отпил ровно половину. Поморщился, ощущая на языке горьковато-травянистый привкус с едва уловимой медовой ноткой.
- Спасибо, - тихо произнёс он, однако Паттаки ничего не ответил, даже не повернувшись в его сторону.
Глава 22
Графство Рагмар находилось в западной части Фаргарота и могло похвастаться обширными охотничьими угодьями и близким расположением к реке Вирбе – крупнейшей судоходной реке Асгалота, берущей истоки у Фиррийских гор и впадающей в Бесконечное море. Верфи и Большой порт, обеспечивающий Рагмар торговыми отношениями с крупнейшими прибрежными городами, позволяли по праву считать старого графа одним из самых состоятельных и влиятельных людей королевства.
Но не одним этим прославился Модрак Рагмар, уже на протяжении многих лет являющийся предметом пересудов, сплетен и насмешек, став своего рода живой байкой, которую рассказывали за кружкой эля. О его упрямстве можно было слагать легенды.
Ульрик, пожалуй, мог бы сказать, что знал эту историю чуть лучше остальных, потому как Рудриг Гильм и Модрак Рагмар в своё время водили крепкую дружбу. Оба – вояки, оба принимали участие в подавлении фаргаротского мятежа, оба сами, своими делами добились уважения и признания заслуг. Рыцарь помнил, что дед всегда тепло отзывался о своём, наверное, единственном друге и в детстве Ульрик часто гостил вместе с ним в графстве Рагмар.
Поэтому знал он, как истово Модрак мечтал о сыне-наследнике, который примет его дела, сможет, если потребуется, встать на защиту семьи, которого он обучит всему, что должно быть присуще настоящему мужчине. Увы, первая его жена – леди Ульвэ, подарила ему четырёх дочерей, после чего скончалась от сердечного недуга. Решив не отказываться от своего желания получить долгожданного наследника, Модрак сочетался браком во второй раз, но и вторая жена родила ему трёх девочек. Над графом Рагмаром потихоньку начали посмеиваться, а графство в шутку прозвали Бабьим Долом.
Тогда, упрямый Модрак решил – раз уж Всевышний не подарил ему сына, он воспитает достойных наследниц из дочерей. К тому моменту старшей – Риде, уже исполнилось двенадцать, младшая же едва начала ходить. Девочки росли бойкими и менее всего походили на благовоспитанных леди. Ульрик помнил, как лазал с ними на крышу конюшни или старую яблоню, в чьей густой листве так удобно и весело было прятаться. Помнил, как лет в семь подрался с Ридой – подрался всерьёз, совершенно не воспринимая её как девчонку – только как соперника. Досталось тогда обоим: Модрак самолично взял в руки хворостину и не жалея отходил по ягодицам. Прошло уже больше тридцати лет, а Ульрик до сих пор с улыбкой вспоминал об их былых проделках, и старался пусть редко, хотя бы раз в полгода, вести переписку с Ридой, справляясь о здоровье старого графа и благополучии её шестерых сестёр.
Помимо того, что положено знать любому отпрыску из благородной семьи, Модрак обучал дочерей владению оружием, охоте и стрельбе из лука. Это, конечно, давало немало поводов для сплетен и осуждения в столице, но графу всегда было плевать на чужое мнение – он привык поступать так, как считал нужным.
К сожалению, это наложило свой отпечаток на судьбы дочерей Рагмар. Много ли найдётся желающих взять себе в жёны своенравную леди, которая балам предпочитает охоту, а пяльцам с иглой – лук и стрелы? Нет, конечно, случались охотники до внушительного состояния старого графа, но таких Модрак видел насквозь и сразу давал отворот поворот.
Так и сложилось, что дочери Рагмара давно уже вышли из брачного возраста, однако, насколько знал Ульрик, не испытывали по этому поводу особых сожалений.
Воспоминания нахлынули на рыцаря, стоило только отряду повернуть на рагмарский тракт. До замка оставалось не больше полудня пути, и Ульрик был рад скорой возможности повидаться с подругами детства.
Однако долгожданная встреча произошла скорее, чем предполагал сир Гильм. И часа не прошло, как они вступили на землю Рагмар, как из ближайшего подлеска к ним вышел вооружённый отряд, возглавляемый высокой черноволосой женщиной с резкими чертами лица и жёстким взглядом чёрных глаз.
Рыцарь чувствовал, как напряглись сопровождаемые его воины и только Рокко, казалось, остался совершенно спокоен, разглядывая встречающих с привычным уже весёлым прищуром.
- Кто такие? Назовитесь! – потребовала женщина, целясь в рыцаря из лука, безошибочно определив его главным.
- Рад видеть тебя, Лета, - с мягкой улыбкой произнёс Ульрик. – Ты изменилась с нашей последней встречи.
Стрела, всё ещё направленная на него чуть дрогнула, в глазах женщины появилось узнавание.
- Улли? – недоверчиво спросила она, наконец опуская лук и подавая знак своим людям - свои. – Мрак бы меня побрал, это действительно ты?
- Это действительно я, - просто ответил рыцарь, испытывая одновременно и радость и лёгкую грусть. Так бывает, когда встречаешь кого-то после долгой разлуки и понимаешь, сколько лет безвозвратно минуло с тех пор, когда вы виделись в последний раз. – Мне нужно увидеться с твоим отцом.
Лета встряхнула коротко отстриженными чёрными волосами, и перевела взгляд на Рокко. Нахмурилась:
- Вас послал Ноэль? Передайте ему, что мы и так пошли на большой риск, согласившись…
Она оборвала себя на полуслове, и вновь посмотрев на Ульрика, подозрительно уточнила:
- Зачем тебе понадобился мой отец?
Рыцарь вздохнул, покачал головой и ответил:
- Я не знаю, что у вас за дела с моим племянником, потому как не имею к ним никакого отношения. Но разговор действительно серьёзный и не предназначен для лишних ушей.
Некоторое время Лета смотрела на него, задумчиво поджав губы, затем кивнула и, вернув в голос прежнюю теплоту, произнесла:
- Хорошо, вы можете проезжать. Отец рад будет повидаться с тобой, Улли.
Старое, казалось бы, уже давно забытое детское прозвище кольнуло сердце тоненькой иглой тоски по тому, что никогда не вернуть назад. Прежних детей больше не было – их перемололо время, превратив в кого-то совершенно иного.
Лета со своими людьми провожать гостей до замка не стала, с лёгким сожалением сообщив, что вернётся не раньше через день-два.
Поэтому, распрощавшись с леди Рагмар, Ульрик с отрядом двинулись дальше.
Через пару часов местность начала заметно меняться: лес отступил, потянулись пока ещё небольшие пологие холмы. Сам графский замок находился в долине окружённой цепью сопок, с противоположной стороны от которых и проходило русло Вирбы.
Воистину обширны и богаты были территории графства Рагмар, но мало кто задумывался о том, каких трудов старому графу стоило поддерживать порядок на своих землях. Ульрик знал, что четверо из дочерей Модрака, в том числе и Лита, состояли в Лесном дозоре, ведя непримиримую борьбу с браконьерами и редкими – чаще всего пришлыми, разбойничьими шайками.
Вскоре по обе стороны от рагмарского тракта раскинулись просторные заснеженные луга, показались вдалеке силуэты домов. То и дело от дороги тянулись наезженные колеи от тележных колёс или протоптанные ногами неширокие тропки.
Чуть дальше цепь поросших редким ельником холмов сужалась, кое-где почти вплотную подступая к величественной громаде замка Рагмар возвышающегося над толстыми, с узкими бойницами, стенами.
У самых подступах стенам, не так далеко от подвесного моста и замкового рва, в это время года затянутого мутной ледяной коркой, разросся посёлок. В основном в нём проживали семьи замковых слуг и воинов, несущих службу в гарнизоне.
Стоило отряду приблизиться на расстояние пятидесяти шагов, как со стены послышался пронзительный свист, после чего раздался лязг цепей, и тяжёлое пролётное полотно медленно опустилось через ров, открывая путь во внутренний двор.
Стража встретила их привычными расспросами: кто такие, зачем прибыли, что доложить Его Сиятельству?
- Эй! Пропустите их!
Этот голос Ульрик смог бы узнать из сотни других. Рыцарь поднял взгляд на ступени, ведущие к главному входу в замок и замер, чувствуя, как дрогнув, сильнее начинает биться сердце.
