Рида – почти такая же, какой он её запомнил: высокая, как и остальные сёстры, со скуластым лицом и отстриженными по плечи прямыми чёрными волосами в которых уже появились седые пряди. Тёмно-синий мужской костюм и перевязь с мечом не скрывали и не скрадывали её немного диковатой женственности. Расправленные плечи, чуть вздёрнутый подбородок, прямой и дерзкий взгляд, упрямая линия тонковатых губ – Рида походила на суровую и безжалостную воительницу из древних сказаний.
Осознав, что непозволительно долго рассматривает подругу детства, Ульрик поспешил соскочить с лошади и вежливо склонил голову, как подобает этикету.
- Рад приветствовать леди Рагмар.
Подумалось о том, что общаться с Литой ему отчего-то было проще.
Рыцарь снова поднял взгляд, лишь заслышав лёгкие стремительные шаги, а в следующее мгновение он оказался в крепких объятиях Риды.
- Улли! – радостно выдохнула она ему в ухо, и Ульрик несмело обнял её в ответ. – Я знала… я не хотела верить, что ты погиб!
Рыцарь положил руки женщине на плечи и отстранил от себя, с удивлением увидев влагу, блестящую в чёрных глазах.
- Я действительно едва не погиб, но к счастью, всё обошлось. Не будем об этом, - с мягкими интонациями успокаивающе произнёс он, борясь с внезапным желанием коснуться пальцами густых жестковатых волос.
Рида отступила на два шага, обвела взглядом прибывший с Ульриком отряд, остановив его на приветливо помахавшем Рокко, и точно так же как до этого Лита, нахмурившись, понизив голос спросила:
- Почему ты прибыл с людьми Ноэля?
Рыцарь вздохнул.
«Нужно будет при случае попытаться выяснить, какие дела связывают племянника и Рагмаров», - отметил себе Ульрик, а вслух же сказал:
- Граф Гильм любезно предоставил мне сопровождение до замка Альбер. Я решил, что это хороший повод навестить вас и вашего отца, тем более что у меня есть причина для серьёзного разговора.
- Вот как, - сложив руки на груди, проговорила Рида, и ещё раз смерив взгляда самого рыцаря и его отряд, сообщила: - Мы будем рады принять вас в нашем замке. Я сообщу отцу о вашем визите и распоряжусь подготовить комнаты.
С этими словами она резко развернулась на каблуках и быстрым шагом поднялась по ступеням, скрывшись за тем в тёмном провале приоткрытого дверного проёма.
- Да-а-а… - протянул подошедший ближе Рокко, - характер у дочек Его Сиятельства – не дай Всевышний.
Ульрик скосил на парня недовольный взгляд, однако что-либо отвечать на это не посчитал нужным.
Почему-то ему казалось, что он сделал что-то не так. Что-то, что разочаровало и обидело Риду.
Эту встречу он, признаться, представлял себе не совсем так.
Модраг Рагмар встречал его во главе длинного стола, сидя в кресле с высокой резной спинкой. По обе стороны от него за своими местами расположились все шесть его присутствующих сейчас в замке дочерей, за креслом, заложив руки за спину, замер широкоплечий крепыш Дорт – командир стражи. Его Ульрик смутно, но запомнил со своего последнего визита, случившегося чуть больше шести лет назад. Тогда Дорт, кажется, только вступил в свою должность.
Несмотря на почтенный возраст, взгляд выцветших глаз графа был не по-стариковски остёр и цепок.
- Ульрик, мальчик мой, счастлив тебя видеть! – в голосе его звучала неприкрытая радость и отеческая теплота, которая не давала усомниться в правдивости его слов. – Уже и не чаял снова тебя увидеть – до нас доходили страшные слухи.
Дочери графа смотрели на рыцаря приветливо, но пока что не считали нужным встревать в разговор.
- Это долгая история, Ваше Сиятельство, - ответил рыцарь, окончательно утверждаясь в намерении предупредить Модрака о грядущей опасности.
В том случае, если вдруг произойдёт худшее, и ему не удастся убедить орден в реальности угрозы, поддержка такого влиятельного человека может ему пригодиться. Отчего-то в том, что Рогмар ему поверит, Ульрик почти не сомневался.
- Думаю, у нас найдётся время для того, чтобы её послушать, - неожиданно подала голос Рида и старый граф согласно склонил лысую голову.
- Присаживайся, мой мальчик, и поведай нам всё, что с тобой приключилось.
Рыцарь и не подумал отклонять предложение, усевшись за свободный стул так, что оказался напротив Эллы – младшей из графских дочерей, но при этом хорошо видел всех присутствующих в зале.
- Хорошо, - сказал он. – Расскажу вам всё, но, увы, боюсь, что я принёс неутешительные вести…
Уже поздним вечером Ульрик покинул свои покои и вышел в общий коридор, освещённый светом факелов.
Он вновь и вновь вспоминал прошедший несколько часов назад разговор.
Несмотря на все подспудные опасения, граф выслушал его внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы, после чего надолго замолчал. Дочери его хмуро переглядывались между собой, и только Рида смотрела прямо на Ульрика, и в глазах её читалась мольба: прошу, скажи, что это неправда! Увы, лгать рыцарь не привык, и успокоить подругу далёкого детства ему было нечем.
Как ни странно, к тому, что Ульрик говорил о намерении добиваться заключения союза с магами, Модрак отнёсся совершенно спокойно, однако предсказуемо заметил, что убедить в этом орден и тем более церковь будет сложно.
«Церковь слишком долго насаждала своё влияние, не годами даже – столетиями внушая ненависть к магам, и вряд ли она позволит разрушить всё в одночасье» - сказал ему граф Рагмар, - «Ты очень рискуешь, мальчик мой, но если всё обстоит именно так, как ты говоришь – нужно попытаться»
«Мы будем сражаться, когда придёт время!», - заявила тогда Рида, поднимаясь со своего места и тяжело опираясь руками о стол. – «Даже если орден и церковь будут против, мы не опустим руки и не сложим оружие! Верно, сёстры?»
Все остальные дочери графа одновременно последовали примеру старшей и поднялись со своих мест. В чёрных глазах их горела решимость.
Так Ульрик заручился поддержкой Рагмаров, но отчего-то, это не принесло ему облегчения. Несмотря ни на что, он не мог представить себе Риду и её сестёр на поле боя, не желал, чтобы они подвергали себя такой опасности, но… был ли у него выбор?
Сейчас же Ульрик, вытащив из держателя факел, спустился на первый этаж и пройдя через погружённый в полумрак главный зал, свернул в один из узких коридоров, ведущих к трофейной комнате.
Первым делом рассеянный желтоватый свет факела выхватил из темноты огромное, раскинувшее в стороны могучие лапы чучело чёрного медведя – самого крупного из тех, каких доводилось видеть рыцарю. Он помнил, как боялся его в детстве. Ульрику чудилось, что из раззявленной пасти с крупными желтоватыми клыками доносится тихое, угрожающее рычание. Правда, в страхах этих он никому никогда бы не признался, тем более, что девчонки-то этого мохнатого чудовища совсем не боялись.
Ульрик прошёлся по комнате, выхватывая из темноты то оленьи, то кабаньи головы: в детских играх своих они часто прятали в приоткрытых ртах записки с зашифрованными посланиями – этот язык они придумали сами, хотя сейчас рыцарь уже и не помнил, как именно он звучал.
- Почему-то, так и знала, что найду тебя здесь.
Ульрик обернулся чуть резче, чем хотел.
Рида стояла чуть поодаль и тоже держала в руке зажжённый факел. В его неровном, подрагивающем свете, черты лица женщины казались ещё более резкими, а чёрные глаза напоминали два бездонных колодца.
- Рида? – не стал скрывать своего удивления рыцарь. – Что ты здесь делаешь?
- Разве непонятно? – её брови изящно приподнялись, выражая лёгкую дружелюбную насмешку. – Я искала тебя.
Некоторое время они глядели друг на друга в молчании. Ульрик и сам не смог бы объяснить себе, что именно он ощущал в этот момент.
Всё происходящее казалось неправильным… и правильным в то же время.
Рида медленно приблизилась, не отрывая взгляда от его лица. Свободная от факела рука легла на грудь Ульрика, в которой неистово колотилось сердце.
- Рида… - внезапно охрипшим голосом выдохнул рыцарь, - Рида, ты же знаешь… я дал обет…
Она отвела наконец взгляд, закусила губу, но не отстранилась.
- Когда мне сказали, что ты погиб, я жалела лишь об одном, - женщина говорила глухо, с чуть подрагивающими интонациями. Рида вновь встретилась с ним взглядом, и уже более уверенно произнесла: - Я жалела, что за столько лет, так и не сказала тебе о том, что чувствую.
- Перестань…
Ульрик хотел отстраниться, но внезапно осознал, что просто не может найти в себе силы этого сделать. Всё происходящее казалось ему безумным наваждением. Он страшился и одновременно желал близости этой женщины.
- Прости, но я дал обет, - повторил он, впрочем, не слишком уверенно.
В смотрящих на него чёрных глазах полыхнули гневные искры… а может, это был всего лишь отблеск пламени.
- В бездну обет! Если нашему миру вскоре суждено сгинуть во Мраке, разве имеют значения глупые правила и предрассудки? – горячо заговорила она, взирая теперь на рыцаря с каким-то беспомощным отчаянием. – Хватит Улли, мы и так упустили слишком много…
В следующее мгновение она подалась вперёд, их губы встретились и мир для Ульрика перестал существовать.
Ульрик стоял у окна, задумчиво глядя на крупные снежные хлопья, которые валили с неба так густо, что невозможно было ничего разглядеть. Во дворе слышались голоса, смех, лошадиное ржание - замок Ргамар жил своей жизнью, встречая новый день привычной суетой.
На сердце рыцаря было тоскливо. Уже сегодня он собирался покинуть это место и отправиться в дальнейший путь, но вопреки долгу и собственным устремлениям, Ульрик понимал, как тяжело ему будет расстаться с Ридой. Несмотря на то, что он чувствовал себя предателем, нарушившим данный когда-то обет и вступивший в запретную связь с женщиной, рыцарь ни мгновения не жалел о том, что между ними произошло. В конце концов, за всю долгую жизнь ему приходилось делать вещи гораздо хуже, так что этот проступок, даст Всевышний, ему проститься, и когда придёт время, Ульрик облегчит душу, шагнув за грань с лёгким сердцем и чистой совестью.
Рыцарь услышал, как скрипнула, отворяясь, дверь, но не спешил оборачиваться. Входить к нему без стука мог лишь один человек, видеть которого сейчас ему было тяжело. Прощаться Ульрик никогда не любил.
- Уезжаешь? – услышал он негромкий голос, в котором звучала сдержанная печаль. Даже сейчас, когда они наедине, она хочет казаться сильной.
- Как только закончится снегопад, - подтвердил Ульрик, набираясь душевных сил для того, чтобы повернуться и заглянуть в эти тёмные глаза. – Я и так задержался здесь дольше, чем рассчитывал.
- Посмотри на меня, Улли! – потребовала Рида, и рыцарь вынужден был подчиниться.
Женщина стояла в пяти шагах от него, облачённая в мужской костюм тёмно-зелёных и коричневых цветов. Шерстяная рубашка с жёстким воротником под горло, жилет из мягкой кожи, штаны, не скрывающий мягкую округлость женственных бёдер – пусть этот вид мог показаться неподобающим, однако Ульрику Рида казалась прекрасной.
- Ты не должен винить себя в том, что произошло, - мягко произнесла она. – Мы оба взрослые люди и в тот момент, нам это было необходимо.
Ульрик вздохнул, подошёл к Риде и бережно взял её руки в свои. Глядя ей в глаза, рыцарь уверенно произнёс:
- Я ни о чём не жалею, Ри. Ты много лет была мне верным, преданным другом и надеюсь, останешься им и впредь.
Чуть тонковатые губы женщины растянулись в грустной улыбке. Она погладила большим пальцем тыльную сторону его ладони, затем отступила, освобождая руки и кивнув, ответила:
- Конечно, Улли, ты всегда можешь рассчитывать на меня и на моих сестёр. Обещаю, когда придёт время – мы не останемся в стороне.
Ульрик счёл своим долгом, в который раз предупредить:
- Война – не место для женщин, тем более с таким могущественным врагом.
Взгляд тёмных, почти чёрных глаз сделался вдруг холодным. Рида вздёрнула подбородок и, чеканя каждое слово, сказала:
- Не думаешь ли ты, что когда эта неведомая чёрная гадина пробьёт дыру в наш мир, моя семья останется в стороне, и будет смиренно ждать, пока благородные мужи сражаются с этой тварью? Нам всем есть за что биться, Улли, - добавила она гораздо тише, - и не думай, что я не понимаю, как это опасно.
Рыцарь снова вздохнул. Он понимал, что его слова заденут Риду, но обязан был попытаться в последний раз. Что же, у него ничего не вышло, так что оставалось только смириться.
Некоторое время они молча смотрели друг на друга, затем Рида встряхнула слишком короткими для благородной женщины волосами, и сообщила:
- Я прикажу подготовить лошадей. Надеюсь, ты зайдёшь попрощаться к отцу?
- Передай Его Сиятельству, что я обязательно навещу его перед отъездом, - ответил Ульрик, чувствуя, что должен сказать что-то важное, что-то, что помогло бы изгнать печаль из этих тёмных глаз, но вместо этого произнёс лишь: - Спасибо тебе за всё, Ри.
- Удачи тебе, Улли, - голос женщины едва заметно дрогнул. – Мы с сёстрами будем молиться о твоём благополучии.
Сказав это, она развернулась на каблуках и быстрым шагом покинула комнату, даже не обернувшись на прощание.
Ульрик с нажимом провёл ладонями по лицу, чувствуя внутреннюю опустошённость. Ему никак не удавалось разобраться в собственных чувствах, которые, противореча одно другому, словно разрывали душу на части.
"Подумать только, - размышлял Ульрик, - стоило дожить до седых волос, чтобы теперь сходить с ума как безусый мальчишка".
Как бы то ни было, нужно было брать себя в руки и думать о том, что гораздо важнее сердечных дел. Та ответственность, которую он добровольно возложил на себя, заставляла забыть о собственных стремлениях и желаниях, ставя общее благо выше собственных нужд.
Снегопад за окном постепенно начал стихать, и рыцарь решил – пора.
Он самолично уложил в дорожную сумку выстиранные слугами вещи, закрепил ножны с мечом и, немного подумав, всё-таки решил отказаться от того, чтобы надевать алый рыцарский плащ прямо сейчас. Путь до Альбера неблизкий, а привлекать к себе внимание раньше времени Ульрику не хотелось.
Воинов, которые дал ему в сопровождение Ноэль, он рассчитывал отпустить уже сейчас – ещё не известно, как воспримут его возвращение в ордене, тем более, после того, как он перестал быть его главой. Ни к чему навлекать опасность на людей племянника и вызывать ненужный интерес к делам графа Гильма.
Однако не успел Ульрик покинуть комнату, как к нему, предварительно постучавшись, заглянул Рокко.
- Сдаётся мне, сир рыцарь, что вы решили отбыть в Альбер в гордом одиночестве, - бросив взгляд на перекинутую через плечо Ульрика поклажу, заметил молодой человек.
Ульрик недовольно нахмурился. Пора бы ему уже привыкнуть к наглому поведению парня, а ещё лучше, поставить паршивца на место, но в глубине души Рокко вызывал в нём искреннюю симпатию, так что приходилось мириться с его несносным характером.
Пожалуй, общения с ним рыцарю будет недоставать, но принятых решений он менять не намеревался.
- Вы вернётесь обратно в Эльбер, - сообщил Ульрик тоном, не терпящим возражений. – Если всё пойдёт плохо, то не хочу через вас навести беду на графа Гильма.
Рокко прищурился, явно не слишком довольный услышанным, затем чуть резковато склонил голову и, бросив на прощание: "Как пожелаете, сир рыцарь", покинул комнату.
Осознав, что непозволительно долго рассматривает подругу детства, Ульрик поспешил соскочить с лошади и вежливо склонил голову, как подобает этикету.
- Рад приветствовать леди Рагмар.
Подумалось о том, что общаться с Литой ему отчего-то было проще.
Рыцарь снова поднял взгляд, лишь заслышав лёгкие стремительные шаги, а в следующее мгновение он оказался в крепких объятиях Риды.
- Улли! – радостно выдохнула она ему в ухо, и Ульрик несмело обнял её в ответ. – Я знала… я не хотела верить, что ты погиб!
Рыцарь положил руки женщине на плечи и отстранил от себя, с удивлением увидев влагу, блестящую в чёрных глазах.
- Я действительно едва не погиб, но к счастью, всё обошлось. Не будем об этом, - с мягкими интонациями успокаивающе произнёс он, борясь с внезапным желанием коснуться пальцами густых жестковатых волос.
Рида отступила на два шага, обвела взглядом прибывший с Ульриком отряд, остановив его на приветливо помахавшем Рокко, и точно так же как до этого Лита, нахмурившись, понизив голос спросила:
- Почему ты прибыл с людьми Ноэля?
Рыцарь вздохнул.
«Нужно будет при случае попытаться выяснить, какие дела связывают племянника и Рагмаров», - отметил себе Ульрик, а вслух же сказал:
- Граф Гильм любезно предоставил мне сопровождение до замка Альбер. Я решил, что это хороший повод навестить вас и вашего отца, тем более что у меня есть причина для серьёзного разговора.
- Вот как, - сложив руки на груди, проговорила Рида, и ещё раз смерив взгляда самого рыцаря и его отряд, сообщила: - Мы будем рады принять вас в нашем замке. Я сообщу отцу о вашем визите и распоряжусь подготовить комнаты.
С этими словами она резко развернулась на каблуках и быстрым шагом поднялась по ступеням, скрывшись за тем в тёмном провале приоткрытого дверного проёма.
- Да-а-а… - протянул подошедший ближе Рокко, - характер у дочек Его Сиятельства – не дай Всевышний.
Ульрик скосил на парня недовольный взгляд, однако что-либо отвечать на это не посчитал нужным.
Почему-то ему казалось, что он сделал что-то не так. Что-то, что разочаровало и обидело Риду.
Эту встречу он, признаться, представлял себе не совсем так.
***
Модраг Рагмар встречал его во главе длинного стола, сидя в кресле с высокой резной спинкой. По обе стороны от него за своими местами расположились все шесть его присутствующих сейчас в замке дочерей, за креслом, заложив руки за спину, замер широкоплечий крепыш Дорт – командир стражи. Его Ульрик смутно, но запомнил со своего последнего визита, случившегося чуть больше шести лет назад. Тогда Дорт, кажется, только вступил в свою должность.
Несмотря на почтенный возраст, взгляд выцветших глаз графа был не по-стариковски остёр и цепок.
- Ульрик, мальчик мой, счастлив тебя видеть! – в голосе его звучала неприкрытая радость и отеческая теплота, которая не давала усомниться в правдивости его слов. – Уже и не чаял снова тебя увидеть – до нас доходили страшные слухи.
Дочери графа смотрели на рыцаря приветливо, но пока что не считали нужным встревать в разговор.
- Это долгая история, Ваше Сиятельство, - ответил рыцарь, окончательно утверждаясь в намерении предупредить Модрака о грядущей опасности.
В том случае, если вдруг произойдёт худшее, и ему не удастся убедить орден в реальности угрозы, поддержка такого влиятельного человека может ему пригодиться. Отчего-то в том, что Рогмар ему поверит, Ульрик почти не сомневался.
- Думаю, у нас найдётся время для того, чтобы её послушать, - неожиданно подала голос Рида и старый граф согласно склонил лысую голову.
- Присаживайся, мой мальчик, и поведай нам всё, что с тобой приключилось.
Рыцарь и не подумал отклонять предложение, усевшись за свободный стул так, что оказался напротив Эллы – младшей из графских дочерей, но при этом хорошо видел всех присутствующих в зале.
- Хорошо, - сказал он. – Расскажу вам всё, но, увы, боюсь, что я принёс неутешительные вести…
***
Уже поздним вечером Ульрик покинул свои покои и вышел в общий коридор, освещённый светом факелов.
Он вновь и вновь вспоминал прошедший несколько часов назад разговор.
Несмотря на все подспудные опасения, граф выслушал его внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы, после чего надолго замолчал. Дочери его хмуро переглядывались между собой, и только Рида смотрела прямо на Ульрика, и в глазах её читалась мольба: прошу, скажи, что это неправда! Увы, лгать рыцарь не привык, и успокоить подругу далёкого детства ему было нечем.
Как ни странно, к тому, что Ульрик говорил о намерении добиваться заключения союза с магами, Модрак отнёсся совершенно спокойно, однако предсказуемо заметил, что убедить в этом орден и тем более церковь будет сложно.
«Церковь слишком долго насаждала своё влияние, не годами даже – столетиями внушая ненависть к магам, и вряд ли она позволит разрушить всё в одночасье» - сказал ему граф Рагмар, - «Ты очень рискуешь, мальчик мой, но если всё обстоит именно так, как ты говоришь – нужно попытаться»
«Мы будем сражаться, когда придёт время!», - заявила тогда Рида, поднимаясь со своего места и тяжело опираясь руками о стол. – «Даже если орден и церковь будут против, мы не опустим руки и не сложим оружие! Верно, сёстры?»
Все остальные дочери графа одновременно последовали примеру старшей и поднялись со своих мест. В чёрных глазах их горела решимость.
Так Ульрик заручился поддержкой Рагмаров, но отчего-то, это не принесло ему облегчения. Несмотря ни на что, он не мог представить себе Риду и её сестёр на поле боя, не желал, чтобы они подвергали себя такой опасности, но… был ли у него выбор?
Сейчас же Ульрик, вытащив из держателя факел, спустился на первый этаж и пройдя через погружённый в полумрак главный зал, свернул в один из узких коридоров, ведущих к трофейной комнате.
Первым делом рассеянный желтоватый свет факела выхватил из темноты огромное, раскинувшее в стороны могучие лапы чучело чёрного медведя – самого крупного из тех, каких доводилось видеть рыцарю. Он помнил, как боялся его в детстве. Ульрику чудилось, что из раззявленной пасти с крупными желтоватыми клыками доносится тихое, угрожающее рычание. Правда, в страхах этих он никому никогда бы не признался, тем более, что девчонки-то этого мохнатого чудовища совсем не боялись.
Ульрик прошёлся по комнате, выхватывая из темноты то оленьи, то кабаньи головы: в детских играх своих они часто прятали в приоткрытых ртах записки с зашифрованными посланиями – этот язык они придумали сами, хотя сейчас рыцарь уже и не помнил, как именно он звучал.
- Почему-то, так и знала, что найду тебя здесь.
Ульрик обернулся чуть резче, чем хотел.
Рида стояла чуть поодаль и тоже держала в руке зажжённый факел. В его неровном, подрагивающем свете, черты лица женщины казались ещё более резкими, а чёрные глаза напоминали два бездонных колодца.
- Рида? – не стал скрывать своего удивления рыцарь. – Что ты здесь делаешь?
- Разве непонятно? – её брови изящно приподнялись, выражая лёгкую дружелюбную насмешку. – Я искала тебя.
Некоторое время они глядели друг на друга в молчании. Ульрик и сам не смог бы объяснить себе, что именно он ощущал в этот момент.
Всё происходящее казалось неправильным… и правильным в то же время.
Рида медленно приблизилась, не отрывая взгляда от его лица. Свободная от факела рука легла на грудь Ульрика, в которой неистово колотилось сердце.
- Рида… - внезапно охрипшим голосом выдохнул рыцарь, - Рида, ты же знаешь… я дал обет…
Она отвела наконец взгляд, закусила губу, но не отстранилась.
- Когда мне сказали, что ты погиб, я жалела лишь об одном, - женщина говорила глухо, с чуть подрагивающими интонациями. Рида вновь встретилась с ним взглядом, и уже более уверенно произнесла: - Я жалела, что за столько лет, так и не сказала тебе о том, что чувствую.
- Перестань…
Ульрик хотел отстраниться, но внезапно осознал, что просто не может найти в себе силы этого сделать. Всё происходящее казалось ему безумным наваждением. Он страшился и одновременно желал близости этой женщины.
- Прости, но я дал обет, - повторил он, впрочем, не слишком уверенно.
В смотрящих на него чёрных глазах полыхнули гневные искры… а может, это был всего лишь отблеск пламени.
- В бездну обет! Если нашему миру вскоре суждено сгинуть во Мраке, разве имеют значения глупые правила и предрассудки? – горячо заговорила она, взирая теперь на рыцаря с каким-то беспомощным отчаянием. – Хватит Улли, мы и так упустили слишком много…
В следующее мгновение она подалась вперёд, их губы встретились и мир для Ульрика перестал существовать.
Глава 23
Ульрик стоял у окна, задумчиво глядя на крупные снежные хлопья, которые валили с неба так густо, что невозможно было ничего разглядеть. Во дворе слышались голоса, смех, лошадиное ржание - замок Ргамар жил своей жизнью, встречая новый день привычной суетой.
На сердце рыцаря было тоскливо. Уже сегодня он собирался покинуть это место и отправиться в дальнейший путь, но вопреки долгу и собственным устремлениям, Ульрик понимал, как тяжело ему будет расстаться с Ридой. Несмотря на то, что он чувствовал себя предателем, нарушившим данный когда-то обет и вступивший в запретную связь с женщиной, рыцарь ни мгновения не жалел о том, что между ними произошло. В конце концов, за всю долгую жизнь ему приходилось делать вещи гораздо хуже, так что этот проступок, даст Всевышний, ему проститься, и когда придёт время, Ульрик облегчит душу, шагнув за грань с лёгким сердцем и чистой совестью.
Рыцарь услышал, как скрипнула, отворяясь, дверь, но не спешил оборачиваться. Входить к нему без стука мог лишь один человек, видеть которого сейчас ему было тяжело. Прощаться Ульрик никогда не любил.
- Уезжаешь? – услышал он негромкий голос, в котором звучала сдержанная печаль. Даже сейчас, когда они наедине, она хочет казаться сильной.
- Как только закончится снегопад, - подтвердил Ульрик, набираясь душевных сил для того, чтобы повернуться и заглянуть в эти тёмные глаза. – Я и так задержался здесь дольше, чем рассчитывал.
- Посмотри на меня, Улли! – потребовала Рида, и рыцарь вынужден был подчиниться.
Женщина стояла в пяти шагах от него, облачённая в мужской костюм тёмно-зелёных и коричневых цветов. Шерстяная рубашка с жёстким воротником под горло, жилет из мягкой кожи, штаны, не скрывающий мягкую округлость женственных бёдер – пусть этот вид мог показаться неподобающим, однако Ульрику Рида казалась прекрасной.
- Ты не должен винить себя в том, что произошло, - мягко произнесла она. – Мы оба взрослые люди и в тот момент, нам это было необходимо.
Ульрик вздохнул, подошёл к Риде и бережно взял её руки в свои. Глядя ей в глаза, рыцарь уверенно произнёс:
- Я ни о чём не жалею, Ри. Ты много лет была мне верным, преданным другом и надеюсь, останешься им и впредь.
Чуть тонковатые губы женщины растянулись в грустной улыбке. Она погладила большим пальцем тыльную сторону его ладони, затем отступила, освобождая руки и кивнув, ответила:
- Конечно, Улли, ты всегда можешь рассчитывать на меня и на моих сестёр. Обещаю, когда придёт время – мы не останемся в стороне.
Ульрик счёл своим долгом, в который раз предупредить:
- Война – не место для женщин, тем более с таким могущественным врагом.
Взгляд тёмных, почти чёрных глаз сделался вдруг холодным. Рида вздёрнула подбородок и, чеканя каждое слово, сказала:
- Не думаешь ли ты, что когда эта неведомая чёрная гадина пробьёт дыру в наш мир, моя семья останется в стороне, и будет смиренно ждать, пока благородные мужи сражаются с этой тварью? Нам всем есть за что биться, Улли, - добавила она гораздо тише, - и не думай, что я не понимаю, как это опасно.
Рыцарь снова вздохнул. Он понимал, что его слова заденут Риду, но обязан был попытаться в последний раз. Что же, у него ничего не вышло, так что оставалось только смириться.
Некоторое время они молча смотрели друг на друга, затем Рида встряхнула слишком короткими для благородной женщины волосами, и сообщила:
- Я прикажу подготовить лошадей. Надеюсь, ты зайдёшь попрощаться к отцу?
- Передай Его Сиятельству, что я обязательно навещу его перед отъездом, - ответил Ульрик, чувствуя, что должен сказать что-то важное, что-то, что помогло бы изгнать печаль из этих тёмных глаз, но вместо этого произнёс лишь: - Спасибо тебе за всё, Ри.
- Удачи тебе, Улли, - голос женщины едва заметно дрогнул. – Мы с сёстрами будем молиться о твоём благополучии.
Сказав это, она развернулась на каблуках и быстрым шагом покинула комнату, даже не обернувшись на прощание.
Ульрик с нажимом провёл ладонями по лицу, чувствуя внутреннюю опустошённость. Ему никак не удавалось разобраться в собственных чувствах, которые, противореча одно другому, словно разрывали душу на части.
"Подумать только, - размышлял Ульрик, - стоило дожить до седых волос, чтобы теперь сходить с ума как безусый мальчишка".
Как бы то ни было, нужно было брать себя в руки и думать о том, что гораздо важнее сердечных дел. Та ответственность, которую он добровольно возложил на себя, заставляла забыть о собственных стремлениях и желаниях, ставя общее благо выше собственных нужд.
Снегопад за окном постепенно начал стихать, и рыцарь решил – пора.
Он самолично уложил в дорожную сумку выстиранные слугами вещи, закрепил ножны с мечом и, немного подумав, всё-таки решил отказаться от того, чтобы надевать алый рыцарский плащ прямо сейчас. Путь до Альбера неблизкий, а привлекать к себе внимание раньше времени Ульрику не хотелось.
Воинов, которые дал ему в сопровождение Ноэль, он рассчитывал отпустить уже сейчас – ещё не известно, как воспримут его возвращение в ордене, тем более, после того, как он перестал быть его главой. Ни к чему навлекать опасность на людей племянника и вызывать ненужный интерес к делам графа Гильма.
Однако не успел Ульрик покинуть комнату, как к нему, предварительно постучавшись, заглянул Рокко.
- Сдаётся мне, сир рыцарь, что вы решили отбыть в Альбер в гордом одиночестве, - бросив взгляд на перекинутую через плечо Ульрика поклажу, заметил молодой человек.
Ульрик недовольно нахмурился. Пора бы ему уже привыкнуть к наглому поведению парня, а ещё лучше, поставить паршивца на место, но в глубине души Рокко вызывал в нём искреннюю симпатию, так что приходилось мириться с его несносным характером.
Пожалуй, общения с ним рыцарю будет недоставать, но принятых решений он менять не намеревался.
- Вы вернётесь обратно в Эльбер, - сообщил Ульрик тоном, не терпящим возражений. – Если всё пойдёт плохо, то не хочу через вас навести беду на графа Гильма.
Рокко прищурился, явно не слишком довольный услышанным, затем чуть резковато склонил голову и, бросив на прощание: "Как пожелаете, сир рыцарь", покинул комнату.
