Теперь пришла очередь Шангрий бледнеть. Похоже, мартихорка, в отличие от своих спутников, знала, что означает запрет на размножение.
- Тебя... стерилизовали? - задушено просипела она.
- Не успели, - покачала головой совершенно спокойная на этот счет Ума. Шангрий облегченно выдохнула, а блондинка пояснила. - В тюрьму попала, а тут до этого никому нет дела. Все равно тюрьмы раздельные. Не знаю, что было бы, отправь меня суд сразу на поселение. Там, наверное, разрешили бы размножаться.
- Ты так спокойно об этом говоришь! - нервно обхватила себя руками мартихорка.
- Говорю же, я к этому была готова. Это обычное дело, - пожала плечами Ума и вновь посмотрела на, как оказалось, претендента на ее руку, сердце и прочие части тела. - Прости, Джерай-а, мне надо подумать, хорошо?
- Ты мне отказываешь? - напряженно уточнил мартихорец.
- Нет, - выдержав паузу, ответила девушка. Может быть, действительно, стоило отказаться и посмотреть на Джерай-а в естественной среде, непредвзято? А кто гарантирует, что отвергнутый мужчина будет вести себя естественно и дружелюбно? Вдруг он озлобится и примется старательно демонстрировать все свои плохие качества? Хм, а самоуправство - это что же, его хорошее качество? - Пока я соглашаюсь. Но это ничего не значит. Просто я не воспринимала твое поведение как ухаживание. Теперь я буду смотреть на тебя по-другому. Мне нужно время все переосмыслить. Понять, чего я хочу.
- Спасибо, - выдохнул мужчина.
- Я же еще не сказала "да", - пожала плечами Ума.
- Спасибо, что не отказала сразу, - улыбнулся мартихорец, хотя вид при этом у него все равно оставался пришибленным. - Спасибо за шанс. Умм-а?
- Умм-а, - утвердительно кивнула Ума, стараясь не смотреть на бесстыдно обнимающихся при свидетелях Шангрий и Атари-у. Судя по каменному лицу Джерай-а, он тоже старался не обращать на это внимания.
Джерай-а неожиданно шагнул к блондинке и заключил ее в такие же крепкие объятия. От неожиданности Ума пискнула и дернулась, но мужчина был тверд, как скала. Казалось, он даже не заметил ее трепыханий. Правильно оценив соотношение сил, Ума позволила себя обнимать. Тем более что мужчина не проявлял излишнего энтузиазма, руки его крепко стиснули ее спину и не ползли куда-то еще, как можно было видеть на примере оглаживаемой со всех сторон довольно мурлычущей Шангрий-а. Или Шангрий-у. Шангрий, в общем.
Постояв так немного, Джерай-а неохотно выпустил Уму из кольца своих рук и посмотрел вверх. Гроза бушевала. Судя по звукам, лило уже где-то рядом.
- Сезон дождей начался не вовремя, - пробормотал Джерай-а и посмотрел на Уму. - Нам надо срочно добираться до Центра, иначе мы просто не дойдем туда. Либо утонем, либо пропустим прилет имперцев, и тогда нас поджарят прямо с лесочком.
Ума вздрогнула, и тут прямо над их головами раздался раскат грома и через отверстие в потолке хлынул дождь.
Джерай-а что-то кричал, но в шуме дождя Ума ничего не слышала. Махнув рукой на разговоры, мужчина быстро присел, предлагая Уме привычным образом проехаться на его спине. Ума скромничать не стала, чего тут стесняться, когда уже все свои. Брат, сестра и жених, как оказывается. Или как его назвать, ухажер, наверное?
Ухажер дождался, когда Ума устроится на нем поудобнее и цепко обхватит его, а затем побежал к стене и с разбега запрыгнул на нее. Рядом смазанной тенью мелькнул Атари-у с такой же драгоценной ношей на спине. Ума кричала, замирая от ужаса, когда Джерай-а добрался до круглого ската крыши и по ее почти горизонтальной поверхности вскарабкался к круглому отверстию, из которого сплошным потоком лила вода.
Болтаясь на спине мартихорца, как рюкзак, Ума зажмуривала глаза от разлетающихся брызг и пищала, пищала, пищала, и вцеплялась в мужчину до боли в мышцах, боясь сорваться. Посмотрев вниз, Ума увидела, что пещерка уже на половину заполнена водой. Тут Джерай-а дернулся под напором воды, и Ума прижалась к нему, мечтая стать ему хоть второй кожей, лишь бы не упасть вниз, в грохочущую и бурлящую красную воду.
Мужчины, тесно прижимаясь к поверхности камня, осторожно выбирались на поверхность. Вода хлестала, желая сорвать девушек с их спин, но Шангрий, наверняка, вцепилась в своего Атари-у так же сильно, как Ума - в Джерай-а, поэтому обошлось без жертв.
Оказавшись на поверхности, Ума попробовала оглядеться, насколько это позволяла разъяренная планета, решившая вдруг пошуметь. Из-за потоков воды, льющейся с неба сплошной стеной, ничего толком не было видно. Ясно только, что находятся они на каком-то каменном утесе, выступающем из воды. Берегов видно не было. Море? Океан? Просто огромное озеро? Ответа пока не было, да и не очень это сейчас Уму интересовало.
Главное, что занимало Уму - чтобы когти Джерай-а выдержали напор бушующей стихии. Если бы мужчине сейчас пришло в голову делать Уме какие-либо предложения, его ждал бы приятный сюрприз. Она согласилась бы на всё: заключить с ним союз, родить семерых детей, всю оставшуюся жизнь просидеть на его кухне и есть исключительно левой ногой. Так, потакая капризу.
Но, к счастью или нет, мартихорец не горел желанием выяснять отношения. Тем более, в реве воды услышать какие-то предложения тугоухой по сравнению с мартихорцами Уме не представлялось возможным.
Джерай-а, как и его друг, распластался по поверхности утеса, и сейчас они вертели головой во все стороны, пытаясь определить направление движения. Шангрий-а растеклась по Атари-у, спрятав лицо в его спину, и в разнюхивании обстановки не участвовала. Наконец, как поняла Ума, мужчины пришли к какому-то решению, потому что они перестали вертеться и двинулись вниз по наклонному склону утеса.
Глаза неприятно саднило от заливающей воды, но Ума осторожно подглядывала, наблюдая, как Джерай-а срывающимися когтями цепляется за камень, осторожно спускаясь ногами вперед. Вода била косыми струями прямо им в лицо, пытаясь оторвать от спасительного камня. Она еще не знала, что ее жертвы сами решат оторваться, когда доберутся до кромки воды.
Ума тоже не знала, поэтому незапланированное погружение добавило ей не просто неприятных, но обволакивающих липким страхом минут. Ума не умела плавать. На Сози плавать ей было негде. В провинции, где существовала возможность увидеть естественный водоем и даже окунуться в него, она была всего пару раз и не так долго, чтобы можно было хотя бы научиться держаться на воде. Да и зачем такое умение городской девушке, собирающейся всю жизнь провести в лаборатории, а затем - на Императорской кухне.
Джерай-а, похоже, что-то такое предполагал, потому что он извернулся, сдирая с хребта сопротивляющуюся Уму, пытающуюся забраться ему куда-то на голову, перевернулся на спину и прижал девушку спиной к себе.
- Расслабься, просто расслабься! - проорал он ей прямо в ухо, и Ума волевым усилием заставила мышцы расслабиться, предварительно, конечно, вознеся предсмертную молитву Крахху.
Боги, да что же это такое?! То тюрьма, то комары, генер-одз эти, то слизней есть приходиться. Теперь вот, похоже, утонет. Никогда еще на Уму не сваливалось столько неприятностей разом. Прожила восемнадцать лет, как тепличное растение, родители берегли, гимназия была элитная, одни интеллигенты вокруг. А тут... Только вера и осталась у нее.
Какое-то время их болтало, мартихорец, видимо, привыкал к двойной нагрузке, а Ума пыталась не захлебнуться. Воды она уже наглоталась, глаза и горло саднило от соли - оказалось, вода соленая. А затем Джерай-а, будто подстроившись по ритм волн, начал двигать потихоньку ногами и руками в каком-то только ему понятном ритме. Ума вдруг поняла, что мужчина больше не держит ее, а прижата она к нему... хвостом! Замечательным, спасибо Крахху за такую анатомическую особенность мартихорцев, сегментированным хвостом! Плотно обвиваясь вокруг ее пояса, хвост держал девушку так крепко и хватко, будто был не частью тела, а стальным поручнем.
Впрочем, открытие как-то не взволновало, потому что обессиленная и наглотавшаяся воды Ума сосредоточила всё свое внимание на молитве и такие мелочи, как чей-то хвост, в данный момент жизни, с большой долей вероятности угрожающей оборваться, не волновали.
Изрядно помотав, тщательно выполоскав пленников стихии, вода неохотно поддалась настойчивым действиям Джерай-а, и вскоре перед глазами Умы предстал вожделенный берег. Оскальзываясь на мокром песке, сбиваемый потоками воды, по склону шумно сбегающей вниз прямо под ноги, Джерай-а упорно шел вперед, таща на себе замученную блондинку. У нее даже открыть глаза сил уже не оставалось.
Земли под ногами не было видно, вода поднялась уже на уровень в половину человеческого роста. Конечно, стандартного человеческого роста. Но и для Джерай-а борьба со стремительно несущейся водой оказалась делом нешуточным. Мужчина с трудом добрался до первых кустов и с облегчением вцепился в них, что придало ему дополнительной устойчивости. Двигаться стало легче.
Дойдя до первых деревьев, Джерай-а принялся взбираться на ближайшее, показавшееся самым надежным, растение. По существу, как и прочие гигантские растения здесь, деревом это не было, это была огромная трава. На счастье обессиленных путников, безобидная. Джерай-а споро залез так высоко, как ему показалось достаточным, чтобы оказаться подальше от потоков воды, хлещущей внизу.
Он уселся в развилке ветвей, расположив кашляющую Уму перед собой, и вцепился всеми когтями в ствол, своим телом надежно прижимая девушку к нему.
Замученной Уме было глубоко безразлично, кто там ее прижимает, а вот судьбой других своих спутников она озаботилась.
- Где Шангрий-а и Атари-у? - проорала она, сама не слыша свой хриплый голос.
Но Джерай-а услышал ее, легонько потыкав головой ей в затылок, мужчина заставил повернуть голову влево, где она и увидела сидящих на дереве аналогичным манером сестру с братом. Только мартихорка тоже вцепилась своими когтями в ствол, облегчая Атари-у задачу по сбережению своей драгоценной шкурки.
Потоки воды не прекращались, она лилась и лилась, заливая глаза, дергала из стороны в сторону, угрожая смыть замученных беглецов обратно в море. Ума чувствовала, что Джерай-а, вцепившийся в ствол растения до судорог в мышцах, начинает дрожать от напряжения. Сколько он так продержится?
Глава 14
Ливень и не думал прекращаться. Тьма заволокла всё вокруг, а ставшее почти багровым небо разрезалось яркими вспышками молний. В потоках воды, заливающей глаза, ничего толком нельзя было разглядеть. Казалось, дождь злился, и оттого бил все сильнее, пытаясь сорвать непокорных беглецов, не желающих сдаться на милость стихии.
Ветер трепал волосы, кидая их в лицо. Порывами рвался то в одну, то в другую сторону, то прижимая Уму с Джерай-а к стволу, за который они цеплялись, то яростно пытаясь оторвать мужчину с девушкой от растения, чтобы бросить в бушующую красную пену под ними.
В желании удержаться Ума инстинктивно хваталась за ствол, скользя по его гладкой поверхности пальчиками с аккуратными ноготками. И молилась Крахху. О, как же жалела девушка в этот момент, что у нее нет таких же когтей, как у мартихорцев. Она бы облегчила их участь, она помогла бы Джерай-а, мужчине бы не пришлось под напором стихии держать двоих. У них были бы шансы.
Молния прорезала багровое небо и вонзилась в ствол соседнего растения, совсем рядом с тем, за которое цеплялись Джерай-а и Ума. Растение тут же вспыхнуло. Жаркое пламя загудело, столбом взметнувшись вверх. Уме оставалось только надеяться, что горящее растение не упадет в их сторону. Судя по высоте пламени, оно сгорит раньше, чем ливень смирит алые языки.
Ветер бушевал, он ураганом кружил в диком танце, увлекая за собой оборванные листья и ошметки выдранных с корнем растений. Напугав до дрожи в коленях, Уме залепила лицо крыльями верещащая кожистая тварь. Девушка с визгом отлепила ее от своего лица и попыталась сбросить вниз, но живность обнялась с рукой Умы и, вцепившись в нее всеми когтями, которых, судя по ощущениям, у нее был миллион, наотрез отказывалась расставаться.
Отчетливо, даже сквозь заливающую глаза воду, Ума видела, что ствол растения под когтями мартихорца уже основательно измочален, мужчина цепляется за становящееся все более рыхлым и ненадежным красное месиво, и скоро когти схватят пустоту. И тогда Джерай-а с Умой полетят вниз, увлекаемые водой и ветром. И только Крахх знает, останутся ли они живы, удастся ли им снова уцепиться за какое-нибудь растение. Без нее у мартихорца есть шансы. Ума вдруг поняла, что именно о такой слабости говорила Шангрий – той, что за собой тянет других на дно.
Руки скользили по гладкому боку ствола, когти мужчины, пытающегося удержать Уму, судорожно хватали превращенное в растительную кашу тело растения, и Ума отчетливо понимала, что хочет жить. Просто хочет жить. Хоть с кем, хоть где. Жить - это так прекрасно. А она уже на секундочку успела представить себя женщиной мартихорца. Он ухаживал? Ну, что ж, он хорошо ухаживал. Защищал, поил, оберегал. С ним оказалось неожиданно интересно. Не только пробираться сквозь тропический лес, но и просто разговаривать на самые разные темы. Жаль, что всё так быстро закончилось, не успев начаться.
Боги, как же хочется жить! Крахх, помоги, дай мне когти, и я стисну этот ствол в таких объятиях, как и не снилось самой страстной любовнице, Гетая, дай мне цепи, и я прикуюсь к этому краххову стволу, Гетая, дай мне руки - лианы, и я врасту ими в эту красную траву - переростка!
"Тебе нужна помощь?" - прозвучал вдруг в голове странный, будто искусственный голос, по которому невозможно было определить ни пол, ни возраст его владельца.
- Да! - не задумываясь, выкрикнула Ума прямо в багровое небо над головой, в клубящиеся, будто взбитые в пену сливки, темные тучи. Если бы сейчас пред ней предстал сам Крахх, ужасающий своей мрачной силой, и тогда бы Ума не удивилась, потому что способность анализировать происходящее ей уже отказывала.
"А что ты готова дать взамен?" - безэмоционально поинтересовался голос.
- Всё, что хочешь, Крах меня забери, всё, что хочешь! - кричала Ума небу, глотая мешающиеся с водой слезы.
" Возьми меня с собой. Мне тесно тут. Я хочу расширить свой ареал обитания. Ты возьмешь меня с собой?"
Девушка на секунду запнулась, до неё, несмотря на весь ужас, охвативший её разум в преддверии скорой гибели, наконец, дошло, что этот внутренний голос, хоть и звучал технически внутри ее головы, имел другую природу, отличную от панических галлюцинаций сознания, и божьего гласа, уж наверняка. Ошеломительное открытие, что кто-то разговаривает с ней мысленно, настольно поразило Уму, что даже заставило отступить испытываемые ею эмоции за край сознания. И, хотя в критических ситуациях мозг способен обрабатывать информацию практически мгновенно, времени, так необходимого для анализа и принятия решения, у неё не было. Сорвавшиеся когти и ударивший в лицо поток воздуха решили всё за нее.
Гадкая когтистая тварь оставила, наконец, руку Умы, сочтя, видимо, нулевыми шансы уцелеть, продолжая пребывать в ее обществе. Падая вниз, сжимаемая вцепившимся в нее мертвой хваткой Джерай-а, Ума вслух и мысленно закричала, отвечая на вопрос.
