Моё лицо вытянулось, рот приоткрылся. Я хлопала глазами беспомощно открывая и закрывая рот. Ещё мгновение и мы обе прыснули. Веселье не оставляло нас добрых пару минут.
- А если быть серьёзной, Чарли, - вновь став серьёзной, сказала Агнес, - то попробуй быть собой. Той, которую знаю я. Никто ведь всё равно не узнает. Да, ты лихо притворяешься, исполняя требования сестёр, но, если в Инделбруке нужно иначе, то почему бы и нет?
- Знаешь, собой я могу быть лишь с тобой. Это как-то с детства.
- Просто привычка, как и прочие. Тебя вышколили, как следует, но ведь твое поведение зависит лишь от тебя. Ты постоянно была под надзором, а там нет.
- Довольно сложно перестроиться. Я же должна быть истинной Белокурой везде, где бы ни была. Я представляю совет и не могу ударить в грязь лицом.
Всё это я сказала сухим голосом, изображая сестру Старлу.
- Ты сама сказала, что в Инделбруке никто уже не помнит Белокурых. Они и не подозревают, какими вы должны быть. Почему бы и не рискнуть? Если ты сердцем чувствуешь, что так лучше. – Агнес посмотрела на часы на камине. – Прости, милая, мне нужно спуститься к ужину. Будь осторожна. Когда ты начнёшь выяснять о котле?
- Завтра у меня важный ужин вечером. Я хочу присмотреться к мистеру Холоуну, вдруг, он имеет какое-то отношение к котлу. Непростая выйдет встреча. Я ещё раз покажу записку всем, кто придёт ко мне, а потом познакомлюсь с общинами по отдельности. Почему-то мне кажется, что их конфликт имеет ко всему этому какое-то отношение. Пока вообще не понимаю какое, но всё же.
- Молодец, - согласилась сестра. – Держи меня в курсе, если понадобится помощь…и, если не понадобится. Люблю тебя, родная.
- И я тебя, - я чмокнула воздух, и отражение Агнес растворилось, оставив после себя лишь привычную зеркальную гладь.
Некоторое время я сидела неподвижно, а потом всё же встала и подошла к ёлке. Моё отражение растеклось по большому нежно-голубому шару, и я невесело улыбнулась. Прежде нам с Агнес очень нравились такие забавы. У кого смешнее получится. Я обняла себя руками и подошла к окну. Огни фонарей на доме освещали искрящийся снег, и я поняла, как же хорошо осознавать, что там, на улице, колючий мороз, а здесь, у ёлки, уютно и тепло.
Но всё равно тоскливо. Люди не должны оставаться одинокими в Рождество. Ощущая необходимость в общении, я спустилась на кухню и застыла в дверях:
- Клянусь, миссис Олди, я слышала смех. Настоящий, звонкий и такой заразительный. Мисс Эндрюс говорила с кем-то и смеялась. Это так необычно при её –то вечно высокомерном лице.
Сквозь приоткрытую дверь я увидела, как Кларисса попыталась меня изобразить, и вышло у неё, кстати, довольно забавно.
- А что ты там делала? – полюбопытствовала кухарка, замешивая руками тесто.
- Как что? Я хотела поинтересоваться, не нужно ли мисс чего. Вдруг чаю хотят или ужин. Она же тут совсем одна, бедняжка.
- Это ты верно подметила, девочка, - согласно закивала миссис Олди.
- Я и в городе сегодня отбивалась от злых языков, - сложив руки на груди, буркнула девушка. Кухарка подняла на неё недовольный взгляд. – Нет, ну а что они? Она же хозяйка наша. Разве можно расспрашивать и тем более говорить о ней гадости. Мне она ничего плохого не сделала.
- Поговорят и перестанут, - сказала миссис Олди. – А ты не поддавайся. Молодец, языком не мели. Белокурые очень опасны, я сама помню. Держи язык за зубами.
- Да, я и не поэтому, - пожала плечами Кларисса. – Просто так нечестно.
Я улыбнулась, а потом воспользовавшись паузой, толкнула дверь. Девушка даже взвизгнула от неожиданности, а миссис Олди застыла в ужасе. Мне вновь стало не по себе. Они меня боятся. По-разному, но боятся.
- Д-д-добрый вечер, - сказала кухарка, приходя в себя. – Вы чего-то желаете, мисс Эндрюс?
Не могла же я сказать им, что мне просто нужна компания.
- Да, миссис Олди, как скоро ужин?
- Уже совсем скоро.
- Благодарю, - ответила я, и повисло неловкое молчание. Мне не хотелось уходить. А им, похоже, напротив, очень хотелось, чтобы я ушла. От этого стало неприятно на душе. Я развернулась, чтобы выйти, но вспомнила кое-что:
- А вы не видели мистера Фултона?
- Он у себя, - ответила горничная. – Он полдня занимался завтрашним ужином, искал и нанимал в городе временную прислугу, разносил приглашения, а теперь скоро составляет план мероприятия. Очень важно рассадить гостей правильно. – Я невольно улыбнулась её словам, явно позаимствованным у самого мистера Фултона. – Позвать его?
- Не стоит, скажите, пусть отдыхает. Он мне сегодня больше не понадобится. И сами, сразу после ужина отдыхайте.
- Но…- попыталась возразить миссис Олди.
- Завтра, всё завтра. Выспаться нужно всем. Поверьте, мы всё успеем. Я помогу. В конце концов, этот злосчастный ужин придумала я.
Они неуверенно кивнули, а мне всё же пришлось покинуть кухню. После одинокого ужина, я отправилась в не менее одинокую спальню и с воющей тоской забралась под одеяло.
Следующий день был суетным, и это радовало. Я как могла помогала миссис Олди и мистеру Фултону, хоть они в этом и нуждались. Мистер Брукс был абсолютно прав, когда говорил, что персонал подобрал очень толковый. Мой домоправитель оказался выше всех похвал. Исполнительный, ответственный и расторопный. Ужин был организован по высшему разряду. А уж, миссис Олди! Наготовила столько разного рода вкусностей, что стол ломился. Отряд её помощников на кухне передвигались исключительно по струнке.
В положенное время мои гости прибыли, и я встретила их, как и подобает истинной Белокурой. На мне было роскошное платье, расшитое золотом, перчатки выше локтя золотого цвета и крошечная диадема. Мистер Брукс и его сестра застыли в недоумении в дверях. Они переглянулись и начали неловко топтаться на месте. Впервые я видела Бесс такой растерянной.
Другие гости тоже смотрели странно. По спине вновь пробежал холодок, и я позволила себе взять мисс Брукс под локоть и оттащить чуть в сторону, даже не позволив ей снять пальто:
- Что опять не так?
- Ваш наряд, - громким шёпотом сказала она.
- А с ним-то что не так? Я же не собираюсь на мороз.
- Вы ослепительны! – вмешался мистер Брукс, не позволяя сестре высказаться.
- Благодарю, - ответила я и обернулась к гостям, наряды которых были скромнее.
В столице моё платье никого бы не удивило, но здесь нелепо выглядела именно я. Я сглотнула и бросила растерянный взгляд на мистера Фултона, который мягко улыбнулся и коротко кивнул мне. А потом вошли они: мистер Холоун и его дочь. И мне вдруг показалось, что люди не себя сравнивали со мной, а их благодетеля. Он и его дочь не уступали мне в роскоши, если не превосходили.
Оба высокие, стройные, бледнокожие, с сияющими, словно бриллианты, голубыми глазами. Я, признаться, застыла от неожиданности. Мистер Брукс, на мой взгляд, немного промахнулся. Ослепительной была вовсе не я. Впервые я ощущала себя дворняжкой рядом с голубой кровью. Мистер Холоун, роскошный мужчина лет шестидесяти, в идеально скроенном шерстяном костюме тройке, с золотыми часами на цепочке и открытым взглядом. Его дочь походила на ангела. Нежная, утончённая, словно парящая снежинка. Мягкая улыбка и ласковый взгляд обращённый к мистеру Бруксу, который отчего-то, поймав его, опустил глаза и начал переминаться с ноги на ногу.
Внутри у меня что-то надломилось, уверенность испарилась и всё, о чём мы говорили с Агнес, выветрилось из головы. Словно защищаясь, я нацепила надменную маску и холодно протянула руку, подошедшему гостю:
- Добрый вечер, мисс Эндрюс, - добродушно воскликнул он. – Сердечно рад познакомиться с вами. А это моя дочь Дафна.
Я смотрела в совершенно очаровательное лицо и едва справлялась с собой, чтобы не скривиться. Не могут два человека быть настолько безупречно красивыми и приветливыми.
- Мисс Холоун, - протягивая и ей руку, поздоровалась я. – Рада приветствовать вас в своём доме. Проходите, пожалуйста, в гостиную.
Мистер Холоун не сдвинулся с места, пристально глядя в моё лицо, а я, стараясь не уступать ему, врезалась взглядом в его глаза. Я мгновенно ощутила напряжение, исходящее от него, и сама будто ощетинилась. Он изучал меня, насколько позволяли приличия, внимательно. Он пытался понять, что я из себя представляю.
- Милый Брейден, - пропела мисс Холоун и протянула руку мэру, стоящему чуть позади меня, - как я рада вас видеть. Вы не проводите меня в гостиную?
Я вздрогнула и отвела взгляд от мистера Холоуна. Мистер Брукс растерянно помялся рядом, и я повернулась к нему, не соизволив опустить возмущённую бровь, взлетевшую чуть не к потолку.
Мистер Брукс растерялся ещё больше, что казалось было невозможно, он быстро взглянул на мисс Холоун, а потом вновь на меня.
- Ну что же вы, мистер Брукс, - сквозь зубы проговорила я, - проводите прелестную мисс Холоун.
- Я…я думал, что ещё вам нужен, - сказал он.
- Ничего, у меня есть мистер Фултон, можете идти.
Видимо мой взгляд сказал мэру о многом, ибо он тут же подтянулся, поджал недовольно губы и схватился за руку мисс Холоун. Они оба прошли в гостиную. Я же вновь подняла глаза на её отца, и в моих были лишь бескрайние льды Инделбрука. В уголках губ и глаз мистера Холоуна появились озорные морщинки, а потом он коротко кивнул и пошёл за дочерью.
- Вы блестяще справились, - шепнул мне домоправитель. Я слышала, что он улыбался. – Мистеру Холоуну понравилась ваша дерзость.
Я повернулась к нему и сначала хотела нагрубить, чтобы скинуть с себя напряжение или даже злость, но увидев, как съёжился под моим взглядом мистер Фултон, передумала. Он лишь хотел подбодрить меня. Надменность Белокурых велела мне осадить наглеца, посмевшего одобрять или не одобрять мои действия, но интуиция вопила, что этого делать не нужно.
- Он весьма непрост, - вместо порицания, высказалась я.
- Согласен, - робко кивнул Винсент. – Если позволите, мисс Эндрюс, в словах мистера Холоуна всегда нужно искать скрытый смысл. Как мне всегда казалось.
Чтобы отвлечься, я начала изучать остальных гостей уже внимательнее, чем в тот раз, когда видела их в ратуше. Мой юный домоправитель охотно помогал мне:
- Вон там у окна, - шептал он, указывая в нужном направлении, - мистер Крайтон. Судья. Вдовец, живёт с безалаберным сыном, который только и ждёт, что отец умрёт, чтобы промотать остатки их семейного капитала. Судья строг и непреклонен, упрям до невозможности, но справедлив.
- На мой взгляд, прекрасный набор качеств для занимаемой должности, - ответила я, разглядывая невысокого старика лет под семьдесят с редкими волосами на затылке. Мистер Крайтон немного горбился, но, как мне казалось, от усталости. – А рядом с ним начальница полиции?
- Да, это миссис Голдман, - подтвердил Винсент. – Она очаровательная женщина с тремя детьми и лёгким нравом.
- Как интересно вы подбираете характеристики, - удивилась я.
- Понимаете, - улыбнулся он, - имея троих озорников, а у неё, между прочим, одни мальчишки, сложно оставаться в прекрасном расположении духа. Постоянно. А миссис Голдман умеет.
Винсент многозначительно приподнял брови, и в этот момент миссис Голдман рассмеялась. Громко, заливисто, без какого-либо стеснения. Я на мгновение остолбенела. В столице подобный смех, тем более на званом ужине, считался бы неприличным. Однако никто не обратил на него излишнего внимания.
- Она простодушна и говорлива, но не глупа. – Мистер Фултон перевёл взгляд на рыжеволосую женщину лет сорока. – Это миссис Хиггинс, она заведует городской больницей. Сдержана, спокойна, всегда собрана. Очень любит сладости. При виде их теряет контроль. Видите, как она поглядывает на тарелки с эклерами? По-моему, это очень мило.
- Почему? - пытаясь скрыть улыбку, которую вызывал своими рассуждениями мой домоправитель.
- Не знаю, - пожал плечами он, - мне кажется, что человек, настолько любящий сладкое, не может быть плохим. Ну, вот посудите сами, сладости милые, вкусные, нежные, красивые. А всё эти слова добрые. Человек ведь к добру по сути тянется.
В душе я была очарована рассуждениями Винсента. Он выглядел совсем юным и рассуждал от сердца, словно ребёнок. Мне почему-то очень захотелось поддержать его:
- Согласна, - совершенно серьёзно произнесла я. – Профессия обязывает миссис Хиггинс быть стойкой и хладнокровной в любой ситуации, но снимать усталость и напряжение необходимо. Это вполне безобидная слабость, которая смягчает впечатление, которое производит на людей её суровость.
Дальше я указала на очень худого и остроносого мужчину, который с огромным интересом изучал украшенную ёлку. Надо отметить, что все мои гости смотрели на неё подозрительно. Про худощавого начальника почтового отделения Винсент сказал мало. Замкнут, необщителен, любит быть один.
Представителей общин я в этот раз не позвала, ибо мистер Брукс назначил мне встречи с ними на завтра. Я бросила взгляд на него самого и вновь обратила внимание на некую неловкость, которая читалась в каждом движении. Я не удержалась:
- Мистер Фултон, а что вы скажете мне о мистере Бруксе и его сестре?
- Ну, что я могу сказать? Они оба порядочные люди. Совершенно разные, но одинаково честные и добросердечные. Мисс Брукс остра на язык и порю излишне эмоциональна, но невероятно притягательная личность. Её брат, как открытая книга, сами видели, у него всё на лице написано. Они оба не умеют врать, совсем. Одна лепит в лицо, что думает, второй, даже если захочет, не сможет обмануть. Румянец неизменно выдаст его. Но знаете, - улыбка сползла с лица моего домоправителя, - в прошлом году несколько ребятишек заигрались на тонком льду и провалились. Вы бы видели, каким становится наш мэр, когда ситуация выходит из-под контроля.
- И каким же? – спросила я, наблюдая за тем, как упомянутый представитель власти пытается найти способ улизнуть от мисс Холоун к какому-нибудь другому собеседнику.
- Непреклонным, решительным. Куда уходит робость, совершенно необъяснимо. Мистер Брукс меняется на глазах.
- Хорошо, Винсент, а что вы скажете о мисс Холоун? – не скрывая интереса, поинтересовалась я.
- О! Мисс Холоун, - произнёс он, и я даже повернулась к нему, чтобы успеть заметить мечтательную улыбку и такой же взгляд. – Она прекрасна. Милая, добрая, опора и помощь для любого. Всегда приветлива, готова выслушать и протянуть руку.
Тут конечно я не услышала интересных для себя ремарок, поэтому фыркнула, понимая, что эта во всех отношениях идеальная девушка, почему-то начинает меня раздражать. В этот момент к нам подкралась Кларисса и шепнула что-то Винсенту на ухо. Он кивнул в ответ.
- Дамы и господа, прошу всех пройти к столу! – объявил он.
Я вновь нацепила на себя холодное выражение лица и повела гостей в столовую. Мы расселись по местам. Изначально я хотела, чтобы мистер Холоун и его дочь сидели по обеим сторонам от меня, но пришлось сжалиться над мистером Бруксом. В итоге я посадила его справа, а мистера Холоуна слева. Дочь разместилась подле отца. Подали ужин, и первым, разумеется, взял слово местный благодетель. Я этого ждала, но не ожидала, что он так скоро затронет интересующую его тему.
- Мисс Эндрюс, - широко улыбаясь, обратился он ко мне, - удовлетворите всеобщее любопытство и расскажите нам, с чего это вдруг совет благочестивых Белокурых вспомнил про наш скромный городок?
- А если быть серьёзной, Чарли, - вновь став серьёзной, сказала Агнес, - то попробуй быть собой. Той, которую знаю я. Никто ведь всё равно не узнает. Да, ты лихо притворяешься, исполняя требования сестёр, но, если в Инделбруке нужно иначе, то почему бы и нет?
- Знаешь, собой я могу быть лишь с тобой. Это как-то с детства.
- Просто привычка, как и прочие. Тебя вышколили, как следует, но ведь твое поведение зависит лишь от тебя. Ты постоянно была под надзором, а там нет.
- Довольно сложно перестроиться. Я же должна быть истинной Белокурой везде, где бы ни была. Я представляю совет и не могу ударить в грязь лицом.
Всё это я сказала сухим голосом, изображая сестру Старлу.
- Ты сама сказала, что в Инделбруке никто уже не помнит Белокурых. Они и не подозревают, какими вы должны быть. Почему бы и не рискнуть? Если ты сердцем чувствуешь, что так лучше. – Агнес посмотрела на часы на камине. – Прости, милая, мне нужно спуститься к ужину. Будь осторожна. Когда ты начнёшь выяснять о котле?
- Завтра у меня важный ужин вечером. Я хочу присмотреться к мистеру Холоуну, вдруг, он имеет какое-то отношение к котлу. Непростая выйдет встреча. Я ещё раз покажу записку всем, кто придёт ко мне, а потом познакомлюсь с общинами по отдельности. Почему-то мне кажется, что их конфликт имеет ко всему этому какое-то отношение. Пока вообще не понимаю какое, но всё же.
- Молодец, - согласилась сестра. – Держи меня в курсе, если понадобится помощь…и, если не понадобится. Люблю тебя, родная.
- И я тебя, - я чмокнула воздух, и отражение Агнес растворилось, оставив после себя лишь привычную зеркальную гладь.
Некоторое время я сидела неподвижно, а потом всё же встала и подошла к ёлке. Моё отражение растеклось по большому нежно-голубому шару, и я невесело улыбнулась. Прежде нам с Агнес очень нравились такие забавы. У кого смешнее получится. Я обняла себя руками и подошла к окну. Огни фонарей на доме освещали искрящийся снег, и я поняла, как же хорошо осознавать, что там, на улице, колючий мороз, а здесь, у ёлки, уютно и тепло.
Но всё равно тоскливо. Люди не должны оставаться одинокими в Рождество. Ощущая необходимость в общении, я спустилась на кухню и застыла в дверях:
- Клянусь, миссис Олди, я слышала смех. Настоящий, звонкий и такой заразительный. Мисс Эндрюс говорила с кем-то и смеялась. Это так необычно при её –то вечно высокомерном лице.
Сквозь приоткрытую дверь я увидела, как Кларисса попыталась меня изобразить, и вышло у неё, кстати, довольно забавно.
- А что ты там делала? – полюбопытствовала кухарка, замешивая руками тесто.
- Как что? Я хотела поинтересоваться, не нужно ли мисс чего. Вдруг чаю хотят или ужин. Она же тут совсем одна, бедняжка.
- Это ты верно подметила, девочка, - согласно закивала миссис Олди.
- Я и в городе сегодня отбивалась от злых языков, - сложив руки на груди, буркнула девушка. Кухарка подняла на неё недовольный взгляд. – Нет, ну а что они? Она же хозяйка наша. Разве можно расспрашивать и тем более говорить о ней гадости. Мне она ничего плохого не сделала.
- Поговорят и перестанут, - сказала миссис Олди. – А ты не поддавайся. Молодец, языком не мели. Белокурые очень опасны, я сама помню. Держи язык за зубами.
- Да, я и не поэтому, - пожала плечами Кларисса. – Просто так нечестно.
Я улыбнулась, а потом воспользовавшись паузой, толкнула дверь. Девушка даже взвизгнула от неожиданности, а миссис Олди застыла в ужасе. Мне вновь стало не по себе. Они меня боятся. По-разному, но боятся.
- Д-д-добрый вечер, - сказала кухарка, приходя в себя. – Вы чего-то желаете, мисс Эндрюс?
Не могла же я сказать им, что мне просто нужна компания.
- Да, миссис Олди, как скоро ужин?
- Уже совсем скоро.
- Благодарю, - ответила я, и повисло неловкое молчание. Мне не хотелось уходить. А им, похоже, напротив, очень хотелось, чтобы я ушла. От этого стало неприятно на душе. Я развернулась, чтобы выйти, но вспомнила кое-что:
- А вы не видели мистера Фултона?
- Он у себя, - ответила горничная. – Он полдня занимался завтрашним ужином, искал и нанимал в городе временную прислугу, разносил приглашения, а теперь скоро составляет план мероприятия. Очень важно рассадить гостей правильно. – Я невольно улыбнулась её словам, явно позаимствованным у самого мистера Фултона. – Позвать его?
- Не стоит, скажите, пусть отдыхает. Он мне сегодня больше не понадобится. И сами, сразу после ужина отдыхайте.
- Но…- попыталась возразить миссис Олди.
- Завтра, всё завтра. Выспаться нужно всем. Поверьте, мы всё успеем. Я помогу. В конце концов, этот злосчастный ужин придумала я.
Они неуверенно кивнули, а мне всё же пришлось покинуть кухню. После одинокого ужина, я отправилась в не менее одинокую спальню и с воющей тоской забралась под одеяло.
Следующий день был суетным, и это радовало. Я как могла помогала миссис Олди и мистеру Фултону, хоть они в этом и нуждались. Мистер Брукс был абсолютно прав, когда говорил, что персонал подобрал очень толковый. Мой домоправитель оказался выше всех похвал. Исполнительный, ответственный и расторопный. Ужин был организован по высшему разряду. А уж, миссис Олди! Наготовила столько разного рода вкусностей, что стол ломился. Отряд её помощников на кухне передвигались исключительно по струнке.
В положенное время мои гости прибыли, и я встретила их, как и подобает истинной Белокурой. На мне было роскошное платье, расшитое золотом, перчатки выше локтя золотого цвета и крошечная диадема. Мистер Брукс и его сестра застыли в недоумении в дверях. Они переглянулись и начали неловко топтаться на месте. Впервые я видела Бесс такой растерянной.
Другие гости тоже смотрели странно. По спине вновь пробежал холодок, и я позволила себе взять мисс Брукс под локоть и оттащить чуть в сторону, даже не позволив ей снять пальто:
- Что опять не так?
- Ваш наряд, - громким шёпотом сказала она.
- А с ним-то что не так? Я же не собираюсь на мороз.
- Вы ослепительны! – вмешался мистер Брукс, не позволяя сестре высказаться.
- Благодарю, - ответила я и обернулась к гостям, наряды которых были скромнее.
В столице моё платье никого бы не удивило, но здесь нелепо выглядела именно я. Я сглотнула и бросила растерянный взгляд на мистера Фултона, который мягко улыбнулся и коротко кивнул мне. А потом вошли они: мистер Холоун и его дочь. И мне вдруг показалось, что люди не себя сравнивали со мной, а их благодетеля. Он и его дочь не уступали мне в роскоши, если не превосходили.
Прода от 19.12.2024, 19:45
Оба высокие, стройные, бледнокожие, с сияющими, словно бриллианты, голубыми глазами. Я, признаться, застыла от неожиданности. Мистер Брукс, на мой взгляд, немного промахнулся. Ослепительной была вовсе не я. Впервые я ощущала себя дворняжкой рядом с голубой кровью. Мистер Холоун, роскошный мужчина лет шестидесяти, в идеально скроенном шерстяном костюме тройке, с золотыми часами на цепочке и открытым взглядом. Его дочь походила на ангела. Нежная, утончённая, словно парящая снежинка. Мягкая улыбка и ласковый взгляд обращённый к мистеру Бруксу, который отчего-то, поймав его, опустил глаза и начал переминаться с ноги на ногу.
Внутри у меня что-то надломилось, уверенность испарилась и всё, о чём мы говорили с Агнес, выветрилось из головы. Словно защищаясь, я нацепила надменную маску и холодно протянула руку, подошедшему гостю:
- Добрый вечер, мисс Эндрюс, - добродушно воскликнул он. – Сердечно рад познакомиться с вами. А это моя дочь Дафна.
Я смотрела в совершенно очаровательное лицо и едва справлялась с собой, чтобы не скривиться. Не могут два человека быть настолько безупречно красивыми и приветливыми.
- Мисс Холоун, - протягивая и ей руку, поздоровалась я. – Рада приветствовать вас в своём доме. Проходите, пожалуйста, в гостиную.
Мистер Холоун не сдвинулся с места, пристально глядя в моё лицо, а я, стараясь не уступать ему, врезалась взглядом в его глаза. Я мгновенно ощутила напряжение, исходящее от него, и сама будто ощетинилась. Он изучал меня, насколько позволяли приличия, внимательно. Он пытался понять, что я из себя представляю.
- Милый Брейден, - пропела мисс Холоун и протянула руку мэру, стоящему чуть позади меня, - как я рада вас видеть. Вы не проводите меня в гостиную?
Я вздрогнула и отвела взгляд от мистера Холоуна. Мистер Брукс растерянно помялся рядом, и я повернулась к нему, не соизволив опустить возмущённую бровь, взлетевшую чуть не к потолку.
Мистер Брукс растерялся ещё больше, что казалось было невозможно, он быстро взглянул на мисс Холоун, а потом вновь на меня.
- Ну что же вы, мистер Брукс, - сквозь зубы проговорила я, - проводите прелестную мисс Холоун.
- Я…я думал, что ещё вам нужен, - сказал он.
- Ничего, у меня есть мистер Фултон, можете идти.
Видимо мой взгляд сказал мэру о многом, ибо он тут же подтянулся, поджал недовольно губы и схватился за руку мисс Холоун. Они оба прошли в гостиную. Я же вновь подняла глаза на её отца, и в моих были лишь бескрайние льды Инделбрука. В уголках губ и глаз мистера Холоуна появились озорные морщинки, а потом он коротко кивнул и пошёл за дочерью.
- Вы блестяще справились, - шепнул мне домоправитель. Я слышала, что он улыбался. – Мистеру Холоуну понравилась ваша дерзость.
Я повернулась к нему и сначала хотела нагрубить, чтобы скинуть с себя напряжение или даже злость, но увидев, как съёжился под моим взглядом мистер Фултон, передумала. Он лишь хотел подбодрить меня. Надменность Белокурых велела мне осадить наглеца, посмевшего одобрять или не одобрять мои действия, но интуиция вопила, что этого делать не нужно.
- Он весьма непрост, - вместо порицания, высказалась я.
- Согласен, - робко кивнул Винсент. – Если позволите, мисс Эндрюс, в словах мистера Холоуна всегда нужно искать скрытый смысл. Как мне всегда казалось.
Чтобы отвлечься, я начала изучать остальных гостей уже внимательнее, чем в тот раз, когда видела их в ратуше. Мой юный домоправитель охотно помогал мне:
- Вон там у окна, - шептал он, указывая в нужном направлении, - мистер Крайтон. Судья. Вдовец, живёт с безалаберным сыном, который только и ждёт, что отец умрёт, чтобы промотать остатки их семейного капитала. Судья строг и непреклонен, упрям до невозможности, но справедлив.
- На мой взгляд, прекрасный набор качеств для занимаемой должности, - ответила я, разглядывая невысокого старика лет под семьдесят с редкими волосами на затылке. Мистер Крайтон немного горбился, но, как мне казалось, от усталости. – А рядом с ним начальница полиции?
- Да, это миссис Голдман, - подтвердил Винсент. – Она очаровательная женщина с тремя детьми и лёгким нравом.
- Как интересно вы подбираете характеристики, - удивилась я.
- Понимаете, - улыбнулся он, - имея троих озорников, а у неё, между прочим, одни мальчишки, сложно оставаться в прекрасном расположении духа. Постоянно. А миссис Голдман умеет.
Винсент многозначительно приподнял брови, и в этот момент миссис Голдман рассмеялась. Громко, заливисто, без какого-либо стеснения. Я на мгновение остолбенела. В столице подобный смех, тем более на званом ужине, считался бы неприличным. Однако никто не обратил на него излишнего внимания.
- Она простодушна и говорлива, но не глупа. – Мистер Фултон перевёл взгляд на рыжеволосую женщину лет сорока. – Это миссис Хиггинс, она заведует городской больницей. Сдержана, спокойна, всегда собрана. Очень любит сладости. При виде их теряет контроль. Видите, как она поглядывает на тарелки с эклерами? По-моему, это очень мило.
- Почему? - пытаясь скрыть улыбку, которую вызывал своими рассуждениями мой домоправитель.
- Не знаю, - пожал плечами он, - мне кажется, что человек, настолько любящий сладкое, не может быть плохим. Ну, вот посудите сами, сладости милые, вкусные, нежные, красивые. А всё эти слова добрые. Человек ведь к добру по сути тянется.
В душе я была очарована рассуждениями Винсента. Он выглядел совсем юным и рассуждал от сердца, словно ребёнок. Мне почему-то очень захотелось поддержать его:
- Согласна, - совершенно серьёзно произнесла я. – Профессия обязывает миссис Хиггинс быть стойкой и хладнокровной в любой ситуации, но снимать усталость и напряжение необходимо. Это вполне безобидная слабость, которая смягчает впечатление, которое производит на людей её суровость.
Дальше я указала на очень худого и остроносого мужчину, который с огромным интересом изучал украшенную ёлку. Надо отметить, что все мои гости смотрели на неё подозрительно. Про худощавого начальника почтового отделения Винсент сказал мало. Замкнут, необщителен, любит быть один.
Представителей общин я в этот раз не позвала, ибо мистер Брукс назначил мне встречи с ними на завтра. Я бросила взгляд на него самого и вновь обратила внимание на некую неловкость, которая читалась в каждом движении. Я не удержалась:
- Мистер Фултон, а что вы скажете мне о мистере Бруксе и его сестре?
- Ну, что я могу сказать? Они оба порядочные люди. Совершенно разные, но одинаково честные и добросердечные. Мисс Брукс остра на язык и порю излишне эмоциональна, но невероятно притягательная личность. Её брат, как открытая книга, сами видели, у него всё на лице написано. Они оба не умеют врать, совсем. Одна лепит в лицо, что думает, второй, даже если захочет, не сможет обмануть. Румянец неизменно выдаст его. Но знаете, - улыбка сползла с лица моего домоправителя, - в прошлом году несколько ребятишек заигрались на тонком льду и провалились. Вы бы видели, каким становится наш мэр, когда ситуация выходит из-под контроля.
- И каким же? – спросила я, наблюдая за тем, как упомянутый представитель власти пытается найти способ улизнуть от мисс Холоун к какому-нибудь другому собеседнику.
- Непреклонным, решительным. Куда уходит робость, совершенно необъяснимо. Мистер Брукс меняется на глазах.
- Хорошо, Винсент, а что вы скажете о мисс Холоун? – не скрывая интереса, поинтересовалась я.
- О! Мисс Холоун, - произнёс он, и я даже повернулась к нему, чтобы успеть заметить мечтательную улыбку и такой же взгляд. – Она прекрасна. Милая, добрая, опора и помощь для любого. Всегда приветлива, готова выслушать и протянуть руку.
Тут конечно я не услышала интересных для себя ремарок, поэтому фыркнула, понимая, что эта во всех отношениях идеальная девушка, почему-то начинает меня раздражать. В этот момент к нам подкралась Кларисса и шепнула что-то Винсенту на ухо. Он кивнул в ответ.
- Дамы и господа, прошу всех пройти к столу! – объявил он.
Я вновь нацепила на себя холодное выражение лица и повела гостей в столовую. Мы расселись по местам. Изначально я хотела, чтобы мистер Холоун и его дочь сидели по обеим сторонам от меня, но пришлось сжалиться над мистером Бруксом. В итоге я посадила его справа, а мистера Холоуна слева. Дочь разместилась подле отца. Подали ужин, и первым, разумеется, взял слово местный благодетель. Я этого ждала, но не ожидала, что он так скоро затронет интересующую его тему.
- Мисс Эндрюс, - широко улыбаясь, обратился он ко мне, - удовлетворите всеобщее любопытство и расскажите нам, с чего это вдруг совет благочестивых Белокурых вспомнил про наш скромный городок?
