– А я и без маски могу, вот! — похвасталась Зойка и нырнула вслед за приятелем.
Примерно через полминуты оба вынырнули, фыркая и отплёвываясь. В руках Пашки был какой-то предмет, отдалённо напоминавший разбитый бочонок. Впрочем, это и оказался небольшой анкерок, раздавленный с одного бока.
– Ого! — Яся тут же сунула любопытный носик ближе к находке.
– Где вы его нашли? — поинтересовалась Вика.
– Да тут, недалеко от обрыва… — пояснила Зоя.
– Я за него рукой зацепился, когда хотел ракушку достать, вот эту, — Пашка показал большую рапану. — А он в песке рядом!
Ребята обступили находку. Бочонок был почти чёрным и твёрдым, как камень — видимо пролежал в морской воде не одно столетие. Бок анкерка оказался проломлен, но оба дна сохранились. Внутри бочонок был набит песком и илом.
– Ой, смотрите, там что-то блестит! — Юлька осторожно раскопала ил и выудила пальцами серебряную монету.
– Это дукат. Я такие у Гульки видела, — Зоя с видом знатока повертела монету в руках.
– А почему на ней крест выцарапан? — Димка потрогал монету пальцем.
– Наверное, хозяин монеты пометил… — неуверенно предположила Алиса.
Ребята с любопытством разглядывали монету и бочонок. На одной из клёпок бочонка были заметны небольшие надрезы или царапины.
– Ребята, а монета сбоку сплющена чем-то… — Павлик взял дукат из рук Зойки. — Как та, золотая. Которую Димка за скалой нашёл.
– Цехин он нашёл… А Гришка, между прочим, сказал, что цехин молотком сплющили или чем-то таким же тяжёлым, — Зойка, отдав монету Павлику, вертела в руках анкерок. — Ой, а здесь, по-моему, буквы! — она показала на надрезы.
– Камнем его сплющили, а не молотком! — неожиданно воскликнула Вика.
– Вик, ну на ухо-то зачем? — жалобно сказала Юлька, почесав ухо.
– Извини, Юль. Камнем его разбили, — Вика показала на пролом в боку анкерка. — И заодно монету нечаянно сплющили!
– А зачем камнем?
– А затем, Димка! Монеты достать! Как из копилки!
– А открыть бочонок не проще? — возразила Алиса.
– А его правда камнями разбило, — Павлик, прикрыв рукой глаза от солнца, посмотрел на обрыв. — Которые с обрыва в воду ухнули, когда землетрясение было.
– Зой, а что там про буквы ты говорила? — Пашка нагнулся над анкерком.
– Вот, смотрите! «Эль» вначале… — Зоя показала на буквы. — А потом «…ена».
– Ля сирена! Русалка! Это анкерок с того корабля! — воскликнул Пашка. — Вот они чего ищут, Красная Шапочка с приятелем! Монеты с этого корабля!
– Значит, и механизм с того корабля, — рассудила Вика. — Там ведь тоже дощечки были с надписями. С названием корабля.
– С чего ты так решила? — недоверчиво посмотрел на сестру Димка.
– Если бочонок с «Русалки» оказался здесь, значит его сюда отнесло. Ну, например, волнами в шторм, когда погиб корабль. Но ведь могло отнести и ящики с механизмом. И разломало. Поэтому мы и нашли поломанные дощечки. Наверное, капитан пометил весь свой груз: ящики и бочонки подписал, а монеты крестом пометил…
– Это сколько ему монет пришлось метить… — засомневалась Зоя.
– А может он только свои… Ну, свою долю пометил? — предположила Алиса. — А ящики разбило камнями, как и бочонок. И механизм разломало.
– И мы нашли его детали. А остальное под завалом, — согласился с ней Павлик.
– А может механизм был разобран и остальное — на корабле? — предположила Юля.
– Посмотрим, что ребята скажут, — резюмировала Вика и вдруг крикнула, показав рукой на море: — Смотрите! Опять эти на катере!
Жучка и Мишка загорали на палубе платформы, когда послышался шум катера.
– Куда он прёт-то?! — воскликнула Жучка, вскакивая на ноги.
Матрос в красной кепке, видимо заметив их, резко крутанул штурвал и по широкой дуге развернул катер, уходя в открытое море. Волна, поднятая катером, ударила в борт платформы, обдав девочек брызгами.
– Ирка, что там?! — перепуганная Мишка вцепилась в релинг.
– Балда!!! Правила судоходства выучи!!! — из рубки выскочил Егор.
– Чтоб тебя!!! Твою русалку!!! — выругался Грек, выскакивая вместе с Артёмом вслед за мальчишкой. — Флаг не видишь, придурок?! — выкрикнул он, показав пальцем на развевающийся на мачте бело-синий флажок с косицами — флаг «Альфа», означающий, что с судна спущен водолаз.
– Они тебя уже не слышат, далеко, — Артём повернулся к девочкам. — Вы в порядке?
– Мокрые только… — ответила Жучка. — Вы видели?
– Что? — переспросил Егор.
– Да опять те же, Красная Шапочка с приятелем, которых Бельчонок в тот раз видел, то есть ваш Павлик, дядя Тёма!
– Ну, один точно Шира, я его разглядела, — добавила Мишка. — А второй — это не Крутилин. Я его знаю, а этого первый раз вижу.
– Жорка сегодня на вахте, — подтвердил Грек.
– А я его видела! — заявила Жучка. — В городе, на набережной у Памятника Затопленным Кораблям. Позавчера вечером стоял там. Противный тип. Там мальчишка с отцом шёл, лет пять. И у него мороженое упало. Ну, малыш заплакал. А этот давай ржать: «Чё, мелкий, без сладкого остался? Гы-гы-гы!». Дурак!
– На болгарина похож… — отметил Егор.
– Опять этот, в красной кепке, — Павлик посмотрел на уходящий катер. — И опять в бухту сунулись, нас увидели и дёру!
– Это не Крутилин, — Зойка смотрела в бинокль.
– Конечно, он же на вахте! Вика же сказала, — напомнил ей Димка.
– Угу… Между прочим, этого в кепке мы в тот раз на «джипе» видели… И тоже вместе с Широй…
– А это и не камень… — разочарованно протянул Витька, разглядывая пальцы. В штабе «Бригантины» чёрный камень вдруг стал липким, как смола. Витька пытаясь рассмотреть плоскую глыбу, с трудом отодрал её от пластикового стола. А пальцы, покрывшиеся какой-то чёрной грязью, тотчас слиплись.
– Иди руки вымой, — наставительно ответила ему Марина. — Найдут всякой дряни на дне…
– Это не камень и не всякая дрянь, — Егор внимательно осмотрел камень, предусмотрительно одев резиновые перчатки. — Это битум и им что-то залили.
– Ага, что бы вода не попала, — догадался Стёпа. — Бельчонок или Чебурашка, позвоните дяде Тёме, без него не обойтись, по-моему.
– А папа разве не здесь, он же был на катере? — удивилась Юлька.
– Был, да куда-то срочно в город умчался — дядя Кеша Заславский ему позвонил, — ответил Стёпа.
Артём приехал тотчас же, как только Павлик позвонил ему. Долго и тщательно рассматривал находку, прежде чем вынес вердикт, подтвердивший догадку Стёпы.
– Это действительно битум. Так в старину делали, чтобы нечто ценное не испортилось от воды или чрезмерной влажности. Эта глыба раньше лежала в деревянном ящике, который, скорее всего, сгнил или разрушился в воде, — Артём показал ребятам на несколько застрявших в смоле и потемневших от времени щепок. — Возможно, что здесь какие-то бумаги или что-то в этом роде… Судя по тому, что глыба плоская. Значит, везли что-то весьма и весьма ценное.
– Пап, а можно их оттуда достать? — Павлик ввернулся под руку отцу.
– В принципе можно, но это процесс не быстрый. Может уйти несколько часов, а то и суток. Вскрывать надо осторожно, чтобы не повредить бумаги. Если ребята подождут, я попробую это сделать. Но, никому ни слова о находке! Понятно?
– Конечно, что мы маленькие что ли? — согласилась Марина.
На то, чтобы освободить находку от смоляного кокона, ушло около пяти часов. Поздно вечером (никто из ребят не ушёл домой — все ждали результата) Артём показал ребятам плоский пакет из почерневшей кожи, напоминавший конверт. Местами на пакете остались куски тонких кожаных ленточек, когда-то связывавших его. В нескольких местах кожа истлела или порвалась, обнажив что-то жёлто-коричневое.
– Осторожно… — Артём аккуратно, специальным пинцетом стал разворачивать кожу. — Археологические находки — вещь очень хрупкая и нежная и требует соответствующего обращения…
Внезапный девчачий вопль заставил всех вздрогнуть.
– Жучка!!! Ты чего, обалдела! Чуть не оглушила — надо же так визжать уметь! — Егор с перепугу подскочил на месте.
– Ты мне ногу отдавил, балда! Осторожнее надо, — обиженно ответила Ира.
– Тихо, ребята, сейчас…
– Случиться чудо… — продолжил фразу Артёма Стёпка, вызвав смех ребят.
– Почти угадал, Стёпа. Но увы, чуда, боюсь, не случится… — Артём развернул пакет. Внутри действительно были бумаги. Несколько пожелтевших листов, которые Артём с величайшей осторожностью перенёс на листы тонкой, но прочной плёнки.
– А почему чуда не случилось, дядя Тём? — поинтересовалась Жучка.
– Потому что чудо для археолога — это если находки оказались в первозданном виде, нетронутые временем, стихией или людьми. Как, например, клад Шлимана или гробница Тутанхамона. А здесь… Вода всё же попортила документы.
Некоторая часть листов действительно была испорчена. Не совсем, но всё же… Местами бумага почернела настолько, что прочитать хоть что-нибудь было невозможно, местами зияли дыры, местами чернила растеклись по ней бурыми пятнами. Но всё же часть текста, написанного мелкими, но изящными буквами («Готический шрифт, писал человек, знакомый с искусством каллиграфии», — отметил Артём) и некоторые рисунки сохранились.
– Но их же битумом залили. И всё равно вода просочилась, — Маринка наклонилась над бумагами.
– Битум мог потрескаться, в трещины попала вода и за века оказала своё разрушающее воздействие, — пояснил Артём. — А теперь её надо высушить, иначе бумага быстро истлеет.
– А как её сушить? Не над огнём же, — поинтересовался Витя. — Бумага тогда покоробиться или вообще слипнется в одну массу. Она же размокла.
– Правильно. Но здесь опасность в другом. Средневековую бумагу делали из вторичной целлюлозы. То есть, попросту говоря, из старого тряпья. А не из древесной массы, как сейчас. Поэтому она не покоробится, а попросту рассыплется в прах, что гораздо хуже. Поэтому сушить будем с помощью инфракрасной лампы. Вот так, — Артём достал из привезённого с собой чемодана несколько ламп и, развесив их над столом, щёлкнул выключателем. Стол залил багрово-красный свет, придав находкам какой-то зловеще-потусторонний вид. — Вам домой не пора, гвардейцы? Бумаги будут сохнуть до утра. Ну, вот. А потом мы закроем листы плёнкой — бумага будет защищена и с записями станет возможно работать. А теперь по домам — мы с Греком последим за процессом.
Бумага высохла, когда небо уже засветлело, а верхушки гор окрасились первыми солнечными лучами.
– Яша, помоги, тут надо вдвоём и очень аккуратно.
– Тёма, ты только объясни, что делать — я же не археолог.
– Надо аккуратно перенести бумаги на планшет и закрыть плёнкой.
Артём и Грек начали аккуратно снимать листы со стола. Неожиданно Артём замер, рассматривая рисунок на одном из листов.
– А вот это что-то знакомое… — Артём осторожно положил лист на планшет и склонился над ним. — Это я уже видел недавно…
– Где?
– Там, в Керчи… Яша, Ахмед сегодня дома? — спросил Артём, резко выпрямившись над столом.
– Дома, работает над моделью. А что?
– У меня к тебе просьба. Отвези находки к Иннокентию. Туда же отвезёшь и ребят. А я — к Ахмеду. Тут, похоже, целый детектив…
– Понял, язык держать за зубами, — кивнул Грек. — Думаешь, ребятам может что-то угрожать?
– Если я прав насчёт этого Сабира, то очень даже может.
– А Иннокентий?
– Он в курсе.
– А язык-то, по-моему, итальянский, — Грек рассмотрел лист с расплывшимся текстом.
– Да. Иннокентий как раз неплохо знает его. А я ни в зуб ногой. Я больше спец по Азии.
– Ладно, сделаем, — Грек аккуратно запаковал папку с листами и, подхватив чемодан с оборудованием, направился к машине.
Утром ребята, все как один, явились в яхт-клуб. Пришла даже Яська-Пулемёт, увязавшись за Димкой.
– Ну, что, гвардейцы? — Грек оглядел юных яхтсменов. — Иннокентий Сергеевич нас уже ждёт и с весьма интересными выводами, как он сам выразился.
– А папа? — спросила Юлька.
– Он позже подъедет.
– Находка очень любопытная. Молодцы, ребята!
Иннокентий Заславский разложил перед ребятами уже запаянные в тонкую плёнку листы.
– А что здесь? — любопытная Зойка наклонилась над бумагами.
– Рассаживайтесь, кому где удобно, рассказ будет длинным, — Иннокентий повернулся к ребятам, опершись о стол. — Итак, первое, что я вам скажу — бумаги можно датировать концом XVI – началом XVII веков. Точнее сказать можно только в лаборатории, но с этим в силу некоторых причин мы повременим. Здесь письмо, — Иннокентий взял в руки один из листов, — письмо некоего Эрика из Гётеборга. Сам себя Эрик называет профессором естественных наук. Эрик пишет некоему Джованни — знакомому купцу из Флоренции — с просьбой свести его с капитаном Карлосом. Судя по контексту…
– По чему? — переспросил Димка.
– По некоторым особенностям текста…
– Читая между строк… — пояснила Вика.
– Ну да, по смыслу некоторых выражений… — Иннокентий потёр подбородок. — Так вот… Судя по всему, этот Карлос был удачливым контрабандистом. А просьба Эрика имела несколько тайный характер. Он просил капитана в предлагающемся письме… — Иннокентий взял другую бумагу. — Письмо, к сожалению, сильно попорчено водой, но частично прочитать можно. Так вот, Эрик в этом письме просит Карлоса вывезти из Крыма некую машину, механизм, как сказано в письме: «… впитывающую силу звёзд, летящих…».
– То есть, машину, поглощающую свет звёзд? Как солнечная батарея? — переспросил Витя.
– Нет, здесь речь идёт, скорее всего, о более сложных явлениях. Например, о энергии физического вакуума или даже энергии времени.
– А у времени тоже есть энергия? — удивился Пашка.
– Конечно. Машина времени ведь как раз на ней работает, — пояснила Зойка.
– Перемещения во времени — это пока единственное применение энергии темпорального потока, которое мы сумели освоить. Если освоим его полностью — это будет сродни освоению атомной или мезонной энергии, — задумчиво проговорил Заславский.
– Ага, мало нам атомной и мезонной бомбы, — пробурчал Стёпа. — У учёных чтобы они не делали — всё бомба получается.
– Твои бы слова, да некоторым моим «горячим на голову» коллегам в уши, — усмехнулся Заславский.
– Дядя Кеша, а что ещё в письме? — нетерпеливо спросила Мишка.
– Да, Мика, извини, я отвлёкся. Я же тоже темпоральный физик. С археологией связан только из-за тех самых темпоральных перемещений и машины времени. Так вот, здесь ещё прилагаются бумаги, которые Эрик — судя по всему, действительно учёный — переслал через Джованни Карлосу. Я условно назвал их «алхимическим трактатом». К сожалению, он наиболее сильно попорчен водой и написан на особом жаргоне, которым пользовались средневековые европейские алхимики. Поэтому тут нужен специалист по средневековой европейской мистике. «Трактат» написан не самим Эриком, а кем-то ещё и, судя по шрифту и чернилам, примерно на век раньше. То, что я сумел прочесть и понять, как раз и позволило судить о том, что речь идёт не просто о свете звёзд, а о гораздо более сложных явлениях. В этом же «трактате» указано, что некий механизм был создан древними атлантами.
– Всё древнее и таинственное было создано атлантами или тибетцами, — усмехнулся Стёпа.
– Стёп, помолчи, а? — укорил его Егор.
– Здесь есть и рисунки, вот взгляните, — Иннокентий пригласил ребят к столу.
Рисунки, к большому сожалению ребят, тоже были сильно попорчены водой — чернила на многих местах потекли, на бумаге зияли дыры.
Примерно через полминуты оба вынырнули, фыркая и отплёвываясь. В руках Пашки был какой-то предмет, отдалённо напоминавший разбитый бочонок. Впрочем, это и оказался небольшой анкерок, раздавленный с одного бока.
– Ого! — Яся тут же сунула любопытный носик ближе к находке.
– Где вы его нашли? — поинтересовалась Вика.
– Да тут, недалеко от обрыва… — пояснила Зоя.
– Я за него рукой зацепился, когда хотел ракушку достать, вот эту, — Пашка показал большую рапану. — А он в песке рядом!
Ребята обступили находку. Бочонок был почти чёрным и твёрдым, как камень — видимо пролежал в морской воде не одно столетие. Бок анкерка оказался проломлен, но оба дна сохранились. Внутри бочонок был набит песком и илом.
– Ой, смотрите, там что-то блестит! — Юлька осторожно раскопала ил и выудила пальцами серебряную монету.
– Это дукат. Я такие у Гульки видела, — Зоя с видом знатока повертела монету в руках.
– А почему на ней крест выцарапан? — Димка потрогал монету пальцем.
– Наверное, хозяин монеты пометил… — неуверенно предположила Алиса.
Ребята с любопытством разглядывали монету и бочонок. На одной из клёпок бочонка были заметны небольшие надрезы или царапины.
– Ребята, а монета сбоку сплющена чем-то… — Павлик взял дукат из рук Зойки. — Как та, золотая. Которую Димка за скалой нашёл.
– Цехин он нашёл… А Гришка, между прочим, сказал, что цехин молотком сплющили или чем-то таким же тяжёлым, — Зойка, отдав монету Павлику, вертела в руках анкерок. — Ой, а здесь, по-моему, буквы! — она показала на надрезы.
– Камнем его сплющили, а не молотком! — неожиданно воскликнула Вика.
– Вик, ну на ухо-то зачем? — жалобно сказала Юлька, почесав ухо.
– Извини, Юль. Камнем его разбили, — Вика показала на пролом в боку анкерка. — И заодно монету нечаянно сплющили!
– А зачем камнем?
– А затем, Димка! Монеты достать! Как из копилки!
– А открыть бочонок не проще? — возразила Алиса.
– А его правда камнями разбило, — Павлик, прикрыв рукой глаза от солнца, посмотрел на обрыв. — Которые с обрыва в воду ухнули, когда землетрясение было.
– Зой, а что там про буквы ты говорила? — Пашка нагнулся над анкерком.
– Вот, смотрите! «Эль» вначале… — Зоя показала на буквы. — А потом «…ена».
– Ля сирена! Русалка! Это анкерок с того корабля! — воскликнул Пашка. — Вот они чего ищут, Красная Шапочка с приятелем! Монеты с этого корабля!
– Значит, и механизм с того корабля, — рассудила Вика. — Там ведь тоже дощечки были с надписями. С названием корабля.
– С чего ты так решила? — недоверчиво посмотрел на сестру Димка.
– Если бочонок с «Русалки» оказался здесь, значит его сюда отнесло. Ну, например, волнами в шторм, когда погиб корабль. Но ведь могло отнести и ящики с механизмом. И разломало. Поэтому мы и нашли поломанные дощечки. Наверное, капитан пометил весь свой груз: ящики и бочонки подписал, а монеты крестом пометил…
– Это сколько ему монет пришлось метить… — засомневалась Зоя.
– А может он только свои… Ну, свою долю пометил? — предположила Алиса. — А ящики разбило камнями, как и бочонок. И механизм разломало.
– И мы нашли его детали. А остальное под завалом, — согласился с ней Павлик.
– А может механизм был разобран и остальное — на корабле? — предположила Юля.
– Посмотрим, что ребята скажут, — резюмировала Вика и вдруг крикнула, показав рукой на море: — Смотрите! Опять эти на катере!
***
Жучка и Мишка загорали на палубе платформы, когда послышался шум катера.
– Куда он прёт-то?! — воскликнула Жучка, вскакивая на ноги.
Матрос в красной кепке, видимо заметив их, резко крутанул штурвал и по широкой дуге развернул катер, уходя в открытое море. Волна, поднятая катером, ударила в борт платформы, обдав девочек брызгами.
– Ирка, что там?! — перепуганная Мишка вцепилась в релинг.
– Балда!!! Правила судоходства выучи!!! — из рубки выскочил Егор.
– Чтоб тебя!!! Твою русалку!!! — выругался Грек, выскакивая вместе с Артёмом вслед за мальчишкой. — Флаг не видишь, придурок?! — выкрикнул он, показав пальцем на развевающийся на мачте бело-синий флажок с косицами — флаг «Альфа», означающий, что с судна спущен водолаз.
– Они тебя уже не слышат, далеко, — Артём повернулся к девочкам. — Вы в порядке?
– Мокрые только… — ответила Жучка. — Вы видели?
– Что? — переспросил Егор.
– Да опять те же, Красная Шапочка с приятелем, которых Бельчонок в тот раз видел, то есть ваш Павлик, дядя Тёма!
– Ну, один точно Шира, я его разглядела, — добавила Мишка. — А второй — это не Крутилин. Я его знаю, а этого первый раз вижу.
– Жорка сегодня на вахте, — подтвердил Грек.
– А я его видела! — заявила Жучка. — В городе, на набережной у Памятника Затопленным Кораблям. Позавчера вечером стоял там. Противный тип. Там мальчишка с отцом шёл, лет пять. И у него мороженое упало. Ну, малыш заплакал. А этот давай ржать: «Чё, мелкий, без сладкого остался? Гы-гы-гы!». Дурак!
– На болгарина похож… — отметил Егор.
***
– Опять этот, в красной кепке, — Павлик посмотрел на уходящий катер. — И опять в бухту сунулись, нас увидели и дёру!
– Это не Крутилин, — Зойка смотрела в бинокль.
– Конечно, он же на вахте! Вика же сказала, — напомнил ей Димка.
– Угу… Между прочим, этого в кепке мы в тот раз на «джипе» видели… И тоже вместе с Широй…
Глава 24. Новые загадки
– А это и не камень… — разочарованно протянул Витька, разглядывая пальцы. В штабе «Бригантины» чёрный камень вдруг стал липким, как смола. Витька пытаясь рассмотреть плоскую глыбу, с трудом отодрал её от пластикового стола. А пальцы, покрывшиеся какой-то чёрной грязью, тотчас слиплись.
– Иди руки вымой, — наставительно ответила ему Марина. — Найдут всякой дряни на дне…
– Это не камень и не всякая дрянь, — Егор внимательно осмотрел камень, предусмотрительно одев резиновые перчатки. — Это битум и им что-то залили.
– Ага, что бы вода не попала, — догадался Стёпа. — Бельчонок или Чебурашка, позвоните дяде Тёме, без него не обойтись, по-моему.
– А папа разве не здесь, он же был на катере? — удивилась Юлька.
– Был, да куда-то срочно в город умчался — дядя Кеша Заславский ему позвонил, — ответил Стёпа.
***
Артём приехал тотчас же, как только Павлик позвонил ему. Долго и тщательно рассматривал находку, прежде чем вынес вердикт, подтвердивший догадку Стёпы.
– Это действительно битум. Так в старину делали, чтобы нечто ценное не испортилось от воды или чрезмерной влажности. Эта глыба раньше лежала в деревянном ящике, который, скорее всего, сгнил или разрушился в воде, — Артём показал ребятам на несколько застрявших в смоле и потемневших от времени щепок. — Возможно, что здесь какие-то бумаги или что-то в этом роде… Судя по тому, что глыба плоская. Значит, везли что-то весьма и весьма ценное.
– Пап, а можно их оттуда достать? — Павлик ввернулся под руку отцу.
– В принципе можно, но это процесс не быстрый. Может уйти несколько часов, а то и суток. Вскрывать надо осторожно, чтобы не повредить бумаги. Если ребята подождут, я попробую это сделать. Но, никому ни слова о находке! Понятно?
– Конечно, что мы маленькие что ли? — согласилась Марина.
На то, чтобы освободить находку от смоляного кокона, ушло около пяти часов. Поздно вечером (никто из ребят не ушёл домой — все ждали результата) Артём показал ребятам плоский пакет из почерневшей кожи, напоминавший конверт. Местами на пакете остались куски тонких кожаных ленточек, когда-то связывавших его. В нескольких местах кожа истлела или порвалась, обнажив что-то жёлто-коричневое.
– Осторожно… — Артём аккуратно, специальным пинцетом стал разворачивать кожу. — Археологические находки — вещь очень хрупкая и нежная и требует соответствующего обращения…
Внезапный девчачий вопль заставил всех вздрогнуть.
– Жучка!!! Ты чего, обалдела! Чуть не оглушила — надо же так визжать уметь! — Егор с перепугу подскочил на месте.
– Ты мне ногу отдавил, балда! Осторожнее надо, — обиженно ответила Ира.
– Тихо, ребята, сейчас…
– Случиться чудо… — продолжил фразу Артёма Стёпка, вызвав смех ребят.
– Почти угадал, Стёпа. Но увы, чуда, боюсь, не случится… — Артём развернул пакет. Внутри действительно были бумаги. Несколько пожелтевших листов, которые Артём с величайшей осторожностью перенёс на листы тонкой, но прочной плёнки.
– А почему чуда не случилось, дядя Тём? — поинтересовалась Жучка.
– Потому что чудо для археолога — это если находки оказались в первозданном виде, нетронутые временем, стихией или людьми. Как, например, клад Шлимана или гробница Тутанхамона. А здесь… Вода всё же попортила документы.
Некоторая часть листов действительно была испорчена. Не совсем, но всё же… Местами бумага почернела настолько, что прочитать хоть что-нибудь было невозможно, местами зияли дыры, местами чернила растеклись по ней бурыми пятнами. Но всё же часть текста, написанного мелкими, но изящными буквами («Готический шрифт, писал человек, знакомый с искусством каллиграфии», — отметил Артём) и некоторые рисунки сохранились.
– Но их же битумом залили. И всё равно вода просочилась, — Маринка наклонилась над бумагами.
– Битум мог потрескаться, в трещины попала вода и за века оказала своё разрушающее воздействие, — пояснил Артём. — А теперь её надо высушить, иначе бумага быстро истлеет.
– А как её сушить? Не над огнём же, — поинтересовался Витя. — Бумага тогда покоробиться или вообще слипнется в одну массу. Она же размокла.
– Правильно. Но здесь опасность в другом. Средневековую бумагу делали из вторичной целлюлозы. То есть, попросту говоря, из старого тряпья. А не из древесной массы, как сейчас. Поэтому она не покоробится, а попросту рассыплется в прах, что гораздо хуже. Поэтому сушить будем с помощью инфракрасной лампы. Вот так, — Артём достал из привезённого с собой чемодана несколько ламп и, развесив их над столом, щёлкнул выключателем. Стол залил багрово-красный свет, придав находкам какой-то зловеще-потусторонний вид. — Вам домой не пора, гвардейцы? Бумаги будут сохнуть до утра. Ну, вот. А потом мы закроем листы плёнкой — бумага будет защищена и с записями станет возможно работать. А теперь по домам — мы с Греком последим за процессом.
***
Бумага высохла, когда небо уже засветлело, а верхушки гор окрасились первыми солнечными лучами.
– Яша, помоги, тут надо вдвоём и очень аккуратно.
– Тёма, ты только объясни, что делать — я же не археолог.
– Надо аккуратно перенести бумаги на планшет и закрыть плёнкой.
Артём и Грек начали аккуратно снимать листы со стола. Неожиданно Артём замер, рассматривая рисунок на одном из листов.
– А вот это что-то знакомое… — Артём осторожно положил лист на планшет и склонился над ним. — Это я уже видел недавно…
– Где?
– Там, в Керчи… Яша, Ахмед сегодня дома? — спросил Артём, резко выпрямившись над столом.
– Дома, работает над моделью. А что?
– У меня к тебе просьба. Отвези находки к Иннокентию. Туда же отвезёшь и ребят. А я — к Ахмеду. Тут, похоже, целый детектив…
– Понял, язык держать за зубами, — кивнул Грек. — Думаешь, ребятам может что-то угрожать?
– Если я прав насчёт этого Сабира, то очень даже может.
– А Иннокентий?
– Он в курсе.
– А язык-то, по-моему, итальянский, — Грек рассмотрел лист с расплывшимся текстом.
– Да. Иннокентий как раз неплохо знает его. А я ни в зуб ногой. Я больше спец по Азии.
– Ладно, сделаем, — Грек аккуратно запаковал папку с листами и, подхватив чемодан с оборудованием, направился к машине.
***
Утром ребята, все как один, явились в яхт-клуб. Пришла даже Яська-Пулемёт, увязавшись за Димкой.
– Ну, что, гвардейцы? — Грек оглядел юных яхтсменов. — Иннокентий Сергеевич нас уже ждёт и с весьма интересными выводами, как он сам выразился.
– А папа? — спросила Юлька.
– Он позже подъедет.
Глава 25. Письмо Эрика из Гётеборга
– Находка очень любопытная. Молодцы, ребята!
Иннокентий Заславский разложил перед ребятами уже запаянные в тонкую плёнку листы.
– А что здесь? — любопытная Зойка наклонилась над бумагами.
– Рассаживайтесь, кому где удобно, рассказ будет длинным, — Иннокентий повернулся к ребятам, опершись о стол. — Итак, первое, что я вам скажу — бумаги можно датировать концом XVI – началом XVII веков. Точнее сказать можно только в лаборатории, но с этим в силу некоторых причин мы повременим. Здесь письмо, — Иннокентий взял в руки один из листов, — письмо некоего Эрика из Гётеборга. Сам себя Эрик называет профессором естественных наук. Эрик пишет некоему Джованни — знакомому купцу из Флоренции — с просьбой свести его с капитаном Карлосом. Судя по контексту…
– По чему? — переспросил Димка.
– По некоторым особенностям текста…
– Читая между строк… — пояснила Вика.
– Ну да, по смыслу некоторых выражений… — Иннокентий потёр подбородок. — Так вот… Судя по всему, этот Карлос был удачливым контрабандистом. А просьба Эрика имела несколько тайный характер. Он просил капитана в предлагающемся письме… — Иннокентий взял другую бумагу. — Письмо, к сожалению, сильно попорчено водой, но частично прочитать можно. Так вот, Эрик в этом письме просит Карлоса вывезти из Крыма некую машину, механизм, как сказано в письме: «… впитывающую силу звёзд, летящих…».
– То есть, машину, поглощающую свет звёзд? Как солнечная батарея? — переспросил Витя.
– Нет, здесь речь идёт, скорее всего, о более сложных явлениях. Например, о энергии физического вакуума или даже энергии времени.
– А у времени тоже есть энергия? — удивился Пашка.
– Конечно. Машина времени ведь как раз на ней работает, — пояснила Зойка.
– Перемещения во времени — это пока единственное применение энергии темпорального потока, которое мы сумели освоить. Если освоим его полностью — это будет сродни освоению атомной или мезонной энергии, — задумчиво проговорил Заславский.
– Ага, мало нам атомной и мезонной бомбы, — пробурчал Стёпа. — У учёных чтобы они не делали — всё бомба получается.
– Твои бы слова, да некоторым моим «горячим на голову» коллегам в уши, — усмехнулся Заславский.
– Дядя Кеша, а что ещё в письме? — нетерпеливо спросила Мишка.
– Да, Мика, извини, я отвлёкся. Я же тоже темпоральный физик. С археологией связан только из-за тех самых темпоральных перемещений и машины времени. Так вот, здесь ещё прилагаются бумаги, которые Эрик — судя по всему, действительно учёный — переслал через Джованни Карлосу. Я условно назвал их «алхимическим трактатом». К сожалению, он наиболее сильно попорчен водой и написан на особом жаргоне, которым пользовались средневековые европейские алхимики. Поэтому тут нужен специалист по средневековой европейской мистике. «Трактат» написан не самим Эриком, а кем-то ещё и, судя по шрифту и чернилам, примерно на век раньше. То, что я сумел прочесть и понять, как раз и позволило судить о том, что речь идёт не просто о свете звёзд, а о гораздо более сложных явлениях. В этом же «трактате» указано, что некий механизм был создан древними атлантами.
– Всё древнее и таинственное было создано атлантами или тибетцами, — усмехнулся Стёпа.
– Стёп, помолчи, а? — укорил его Егор.
– Здесь есть и рисунки, вот взгляните, — Иннокентий пригласил ребят к столу.
Рисунки, к большому сожалению ребят, тоже были сильно попорчены водой — чернила на многих местах потекли, на бумаге зияли дыры.
