Я опустилась коленями на подушку у алтаря и мрачно взглянула на пирамидку.
А ведь я даже немного разбиралась в растениях дома. Умела смешивать эфирные масла для аромалампы, заваривать травяные чаи, даже свечи сделала, а бабушка полушутливо ругалась, что я провоняла весь дом. Но здесь всё пахло иначе. Понятно дело, в другом мире вообще всё оказалось не так, как я привыкла, но удивительно, насколько даже мелочи стали иными. То, что в моей голове называлось чаем, на самом деле оказалось раскидистым деревом, листья которого собирали, сушили и заваривали. На вкус он только отдалённо напоминал привычный напиток. Еда, одежда, парфюмерия – всё отличалось, и даже запахи нагретой на солнце древесины или мокрой шерсти несли в себе незнакомые оттенки.
И каждый шаг, каждая деталька напоминала мне о том, что я здесь чужая.
С другой стороны, разве я не об это просила?
В том году я похоронила бабушку, заменившую мне обоих родителей, после того как отец разбился в аварии, а мать бросила ради нового брака. И жизнь моя совершенно опустела. Умом я понимала, что нужно идти дальше, что она бы хотела видеть меня счастливой, что дети должны жить, но сердцем я была не готова к потере. Я уволилась с работы, благо, начинающих продавцов вроде меня найти несложно. Я перестала общаться с подругами, заперлась в квартире, которую она мне в итоге завещала, и просто жила на остатки сбережений — а похороны обошлись недёшево. Меня, оглушённую и растерянную, сразу взяли в оборот ритуальные агентства, и суммы, которые я потратила на их «но вы же хотите самого лучшего, правда?» явно оказались слишком велики.
Впрочем, тогда меня это не волновало. Я мало ела, много спала и даже не плакала. Просто не думала ни о чём, смотрела в воздух, чувствуя себя в каком-то лимбо. Если хватало сил, то листала случайные видеоролики в интернете с котятами и смеющимися людьми. Наверное, у меня была депрессия. Но тогда у меня не нашлось ни сил, не понимая, как я могу выбраться.
Я только просила и просила, сама не зная у кого, каждый вечер «заберите меня отсюда, я больше не могу без неё». Просить вернуть бабушку даже в таком состоянии я не могла — понимание, что она ушла безвозвратно, стало краеугольным камнем моего безумия.
Не знаю сколько времени прошло, но однажды во сне я вдруг почувствовала чужое присутствие.
— Что же ты так плачешь, юное создание? — спросил меня чей-то голос. Я не могла понять, женский он или мужской, но показался мне тёплым и заботливым.
— Я не плачу, — честно ответила я. — Бабушка не любила, когда я плакала.
— Слёз на твоём лице нет, — согласился голос. — Но твой плач в сердце, и он так громок, что разносится на много миров.
Я промолчала и услышала мягкий смешок.
— Ты всё ещё хочешь, чтобы тебя забрали?
— Да, — ответила я без колебаний. — Я больше не хочу так... здесь... и вообще.
Повисла тишина.
— Такое сердце, как у тебя, в моём мире редко встречается у юных дев, — услышала я, наконец. — Моим сыновьям пойдёт на пользу небольшая встряска.
Я почувствовала, как что-то тёплое коснулось моего лба, а потом солнечного сплетения. Внутри всё всколыхнулось, эмоции тугим комком выплеснулись наверх, и я заплакала. Голос нашёптывал что-то бессмысленно-утешающее, а я заплакала, пока опять не уснула. Можно ли вообще уснуть во сне?
Оказалось, что можно, только есть риск проснуться совсем в другом мире. Открыв глаза, я столкнулась взглядом с испуганной смуглой девушкой с миндалевидными глазами. Так я познакомилась со своей будущей служанкой в доме Лиры и Песни.
Моё появление произвело фурор, который быстро скрыли. Пока я, совершенно потерянная, жалобно спрашивала, куда я попала и что за странный розыгрыш, глава семейства, господин Тоу, принял решение меня удочерить. На моё счастье в древних книгах и теологических трактатах рассказывалось о необычных людях, которые иногда появлялись из ниоткуда, выглядели странно и говорили неслыханные вещи. И отдельно мне повезло, что такие люди назывались посланниками Покровителей, их появление считалось счастливым знамением.
А может и не просто повезло. Голос же отчего-то позвал меня именно сюда.
Я стала третьей дочерью дома Лиры и Песни, одного из десяти древнейших семейств Зортиса. Тоу Лун, мой новоявленный отец, предпочёл бы сына: несмотря на многочисленных жён, взрослого наследника у него не было. Во дворе старшей жены в первые годы брака родились только две девочки с разницей в два года – Майла и Нала, названные двусложными именами по местной традиции. Их берегли как зеницу ока, но сыновей девочки заменить не могли. Во дворах наложниц порой рождались сыновья, но будто какое проклятье нависло над домом – ни один из них не прожил более пяти лет. Я лично считала, что дело как раз в том, что сыновей не было у самой мадам Тоу, которая в железной руке держала весь дом. Нет у неё, не будет и у других. Шанс на долгую жижнь внезапно появился у ясноглазого Ярши Тоу, сына шестой наложницы. Та недавно скончалась от тоски по дому и теперь мадам Тоу подумывала воспитать мальчика как собственного сына.
Словом, удачно сложилось и то, что я девушка, потому что мадам Тоу не простила бы появление даже приёмного сына, потенциальную помеху её планам. И Майла с Налой полюбили меня совершенно необъяснимо, но очень нежно. Может быть, опекаемые с самого детства, они чувствовали жажду познания, желали чего-нибудь необычного?
Потому что по местным меркам я была настоящим аттракционом. Слуги при виде меня впадали поначалу в настоящий ступор, потом падали на колени и рыдали – мой облик был настолько необычен для них, что меня принимали то ли за посланницу Покровителей, то ли за коварное порождение Тени. Господин Тоу общался со мной на философские и социальные темы и даже велел помощнику записывать некоторые мои мысли, настолько они его развлекали. Госпожа Тоу тоже была ко мне благосклонна, но похоже от того, что моя необразованность в женских талантах только подчёркивала идеальное воспитание её дочерей.
И среди всего этого круговорота мне оставалось только распахнуть пошире глаза, навострить ушки и внимать каждому звуку, чтобы понять, зачем Голос пригласил меня в этот мир. И очень, очень много работать, чтобы ни секунды не оставить себе времени на безумные мысли.
Я старательно изучала мир вокруг, училась этикету и изо всех сил старалась сойти за относительно нормальную. Выходило не очень: хотя при переносе сюда я сразу же выучила зортийский, научилась читать и разговаривать, но писать я не умела. Хотя символы и вставали у меня перед глазами, начертить их было невозможно без привычки.
Я не умела правильно кланяться, я не могла аккуратно надеть местные халаты, не знала правил этикета, пугалась местной еды. Да я даже двигалась слишком резко, а дышала слишком шумно, недостойно приличной леди. И самое неуместное для дочери дома Лиры и Песни — я была совершенно лишена музыкального слуха и тем более не владела ни одним из их странных музыкальных инструментов.
— Прошу, сестра, оставь мне гу-ри — со слезами на глазах взмолилась Нала, когда я попыталась сыграть на местной восьмиструнной плоской лютне. Было даже неясно, жалко ли ей свои уши или сам гу-ри.
С духовыми инструментами тоже не сложилось, звуки я издавала душераздирающие и мерзкие. На мой взгляд, их тонкие флейты именно так и звучали в любых руках, но господин Тоу сказал, что так я тоже опозорю дом.
Более-менее мне давались танцы. Благородным леди было не к лицу открыто танцевать, да и дом специализировался скорее на музыке, но по крайней мере я умела двигаться в такт и не забывала изящно тянуть ноги и руки, спасибо детской секции балета, вбившей в меня основы. Так что танец приписали к моим талантам наряду с — вот не вру — «книгочтением» и «искусством составления ароматов».
— Зато вряд ли тебя кто-то попросит продемонстрировать, — подбодрила меня тогда Майла. — Танцуют девушки только для семьи или супруга. Разве что император положит на тебя глаз.
Она с сомнением посмотрела на меня. Я поёжилась. Вообще-то я читала всякие романтические истории и в них императорам нравились строптивые и необычные попаданки. У меня уже возникли сомнения: на фоне новоявленных сестёр я выглядела как слон в посудной лавке, разговаривала грубо и даже не понимала, как именно угождать мужчинам. Но даже если местный император — извращенец, то хотелось бы этого избежать. Это в доме Лиры мне покровительствовали все четыре главных человека в семье, а во дворце меня быстро задушат. Или забьют палками, как жаловались служанки.
(это не героиня, просто для настроения)
Где-то через два месяца после перемещения вдруг стало ясно моё предназначение – в дом Лиры и Песни пришёл указ о свадьбе с генералом Ро из северной Шиду. Домочадцы и слуги, включая меня, вышли встретить указ и пали на колени, увидев золотой свиток. А когда посланник императора Зортиса произнёс последнее слово и попросил встать, все глаза будто по команде обратились ко мне. Указ говорил о «благородной дочери из дома Лиры и Песни», но не уточнял какой. Отправить ребёнка в Шиду значило расстаться практически навсегда, а господин и госпожа Тоу любили своих родных дочерей. И вот счастье – в доме как раз недавно появилась приёмная, немного лишняя и странная. Я могла только пожать плечами, хотя никто и не понял моего жеста.
Господин Тоу формально испросил моего мнения, и я не стала отказываться. Мне по большому счёту, было всё равно: и Зортис и Шиду – абсолютно чуждые и незнакомые страны. Дом Лиры и Песни не успел стать мне близким и привычным, а судьба моя мне неизвестна… Возможно, Голос принёс меня сюда именно для этого. Он же упомянул что-то про сыновей, а я пока развлекала только дочерей.
Единственное, что меня действительно смущало – сама свадьба. Я пока не особенно рвалась замуж вообще, говоря уже о браке с незнакомым чужаком. И вдруг ему вздумается потребовать исполнения супружеского долга? Я уже поняла, что отказывать мужьям тут ни в чём не принято, только хитростью и лаской склонять на свою сторону. Но наставница Айя, которая тут же бросилась меня убеждать в величии выпавшей мне чести, всё повторяла, что Покровителям противно принуждение. А в браке, мол, главное – уважение супругов друг к другу. Выходило как-то неубедительно. Если ей и лупить меня веером нормально, может, и отдача супружеского долга по команде – не принуждение для неё.
Но хотя разум мучили сомнения, я вдруг поняла, что на эмоциональном уровне мне совершенно всё равно. Поток необычных происшествий, незнакомый мир, новые люди – всё только притупило боль, и в этом «притупленном» состоянии я в конечном итоге приняла своё бессилие даже мужа выбрать. Наградой мне стали слёзы благодарности Майлы и Налы, а также карт-бланш на любые капризы и странности от госпожи Тоу.
И закипела подготовка к свадьбе. Месяц — оскорбительно короткое время для такой помолвки, но генерал Ро был очень занят. Знаменитый и очень уважаемый полководцев соседней агрессивной империи Шиду прибыл вовсе не для того, чтобы долго обмениваться любезностями. Запугал императора, забрал своеобразную дань подарками и невестой и хватит, пора домой.
«А то и не только невестой. Наверняка есть желающие сразу и наложниц ему завернуть, младших дочек из побочных ветвей» — кисло думала я, читая книгу о женских добродетелях. Отсутствие ревности и глубокое понимание блага супруга стояло на первом месте в списке. С другой стороны, мне-то что? Как раз даёт шанс договориться и отложить супружеский долг на неопределённый срок. Пусть лучше с любовницами развлекается, а я как-нибудь залягу на дно во дворце младшей жены или что там мне полагается. Может, сойду за застенчивую зортийку.
Месяц меня спешно тренировали в различных изящных женских искусствах, пытаясь найти что-то, с чем даже я справлюсь. Так я научилась более-менее заваривать местный чай и даже распробовала некие прелести букета и аромата, научилась изящно насыпать и возжигать благовония и даже выучила пару десятков лирических стихотворений.
И вот до свадьбы оставалось три дня. Я постилась, молилась и пребывала в ещё более мрачной отрешённости, чем раньше, но сквозь неё пробивалась какая-то азартная решимость. Взамуж — ерунда по сравнению с путешествием в другой мир. Посмотрим, как генерал справится с современной сильной духом женщиной!
Кажется, моё отрешённое состояние пугало названных сестёр, и те всё больше времени проводили со мной. В день накануне свадьбы и в свадебное утро они не отходили от меня ни на шаг.
Хотя жених должен был въехать в дом Лиры и Песни около полудня, а мне вообще не полагалось до вечера покидать брачных комнат, подготовка началась затемно. Служанки — все шесть, которые были формально приписаны к моему дворику — растолкали меня и заставили встать, потом бережно окунули в ванну. Воду смешали с молоком и мёдом, меня прямо в ванне осыпали лепестками цветов и нежно промассировали с маслами. Я чуть было не утонула, потому что заснула в тепле, но меня выловили, вытащили, обтёрли и нарядили в полупрозрачное нижнее платье из какого-то тонкого серебристого материала, больше всего напоминавшую мне паутину. Конечно, по форме платье было всё тем же халатом, но оно отчаянно просвечивало, липло к коже и при каждом движении подчёркивала всё то, что якобы прикрывало.
— И вот в таком виде мне замуж выходить? — возмутилась я.
Служанки захихикали, но быстро приняли положенный скорбно-униженный вид. Старшая из них склонилась и ответила:
— Платье невесты генерала Ро из дома Лиры и Песни достойно, чтобы его воспели, оно отражает достоинство и богатство дома, а потому потребует некоторого времени в облачении и выдержки при ношении.
Ясно. Меня ждёт центнер золотых украшений и дюжина слоёв ткани. Что по сути своей — уже неплохой приданое, потому что после свадьбы принадлежать всё на меня надетое будет только мне. А это, видимо, нижнее платье, сюрприз для жениха. Мне внесли последние, наконец, сладкие дары, а вместе с ними в комнату вошли сёстры.
— Кари, ого! — закричала Нала при виде меня, потом покраснела и отвернулась.
— Кари, приветствую тебя этим прекрасным утром, — почти пропела ритуальное приветствие Майла.
Она даже не поднимала глаз, видимо, незамужним девам нельзя было смотреть на платье для выходящих замуж.
— Вы закончили первые сборы? — прикрикнула она на служанок. Те засуетились.
Меня под руки провели к мутноватому медному зеркалу, усадили на резной табурет — без спинки, зараза — и принялись собирать. Сначала мне намазали на лицо какую-то белёсую холодящую смесь, и я искренне надеюсь, что она была какой-нибудь волшебной, а не по канонам их странной местной медицины, потом промассировали плечи, коснулись шеи и запястий ароматической смесью и принялись расчёсывать волосы.
Вообще мои волосы приводили служанок в отчаяние. По местным канонам идеальными считались тяжелые чёрные и блестящие пряди, водопадом рассыпающиеся по спине. Мои светло-русые были неприлично коротки, неприлично светлы и неприлично воздушны, разлетаясь от малейшего движения.
А ведь я даже немного разбиралась в растениях дома. Умела смешивать эфирные масла для аромалампы, заваривать травяные чаи, даже свечи сделала, а бабушка полушутливо ругалась, что я провоняла весь дом. Но здесь всё пахло иначе. Понятно дело, в другом мире вообще всё оказалось не так, как я привыкла, но удивительно, насколько даже мелочи стали иными. То, что в моей голове называлось чаем, на самом деле оказалось раскидистым деревом, листья которого собирали, сушили и заваривали. На вкус он только отдалённо напоминал привычный напиток. Еда, одежда, парфюмерия – всё отличалось, и даже запахи нагретой на солнце древесины или мокрой шерсти несли в себе незнакомые оттенки.
И каждый шаг, каждая деталька напоминала мне о том, что я здесь чужая.
С другой стороны, разве я не об это просила?
В том году я похоронила бабушку, заменившую мне обоих родителей, после того как отец разбился в аварии, а мать бросила ради нового брака. И жизнь моя совершенно опустела. Умом я понимала, что нужно идти дальше, что она бы хотела видеть меня счастливой, что дети должны жить, но сердцем я была не готова к потере. Я уволилась с работы, благо, начинающих продавцов вроде меня найти несложно. Я перестала общаться с подругами, заперлась в квартире, которую она мне в итоге завещала, и просто жила на остатки сбережений — а похороны обошлись недёшево. Меня, оглушённую и растерянную, сразу взяли в оборот ритуальные агентства, и суммы, которые я потратила на их «но вы же хотите самого лучшего, правда?» явно оказались слишком велики.
Впрочем, тогда меня это не волновало. Я мало ела, много спала и даже не плакала. Просто не думала ни о чём, смотрела в воздух, чувствуя себя в каком-то лимбо. Если хватало сил, то листала случайные видеоролики в интернете с котятами и смеющимися людьми. Наверное, у меня была депрессия. Но тогда у меня не нашлось ни сил, не понимая, как я могу выбраться.
Я только просила и просила, сама не зная у кого, каждый вечер «заберите меня отсюда, я больше не могу без неё». Просить вернуть бабушку даже в таком состоянии я не могла — понимание, что она ушла безвозвратно, стало краеугольным камнем моего безумия.
Не знаю сколько времени прошло, но однажды во сне я вдруг почувствовала чужое присутствие.
— Что же ты так плачешь, юное создание? — спросил меня чей-то голос. Я не могла понять, женский он или мужской, но показался мне тёплым и заботливым.
— Я не плачу, — честно ответила я. — Бабушка не любила, когда я плакала.
— Слёз на твоём лице нет, — согласился голос. — Но твой плач в сердце, и он так громок, что разносится на много миров.
Я промолчала и услышала мягкий смешок.
— Ты всё ещё хочешь, чтобы тебя забрали?
— Да, — ответила я без колебаний. — Я больше не хочу так... здесь... и вообще.
Повисла тишина.
— Такое сердце, как у тебя, в моём мире редко встречается у юных дев, — услышала я, наконец. — Моим сыновьям пойдёт на пользу небольшая встряска.
Я почувствовала, как что-то тёплое коснулось моего лба, а потом солнечного сплетения. Внутри всё всколыхнулось, эмоции тугим комком выплеснулись наверх, и я заплакала. Голос нашёптывал что-то бессмысленно-утешающее, а я заплакала, пока опять не уснула. Можно ли вообще уснуть во сне?
Оказалось, что можно, только есть риск проснуться совсем в другом мире. Открыв глаза, я столкнулась взглядом с испуганной смуглой девушкой с миндалевидными глазами. Так я познакомилась со своей будущей служанкой в доме Лиры и Песни.
Моё появление произвело фурор, который быстро скрыли. Пока я, совершенно потерянная, жалобно спрашивала, куда я попала и что за странный розыгрыш, глава семейства, господин Тоу, принял решение меня удочерить. На моё счастье в древних книгах и теологических трактатах рассказывалось о необычных людях, которые иногда появлялись из ниоткуда, выглядели странно и говорили неслыханные вещи. И отдельно мне повезло, что такие люди назывались посланниками Покровителей, их появление считалось счастливым знамением.
А может и не просто повезло. Голос же отчего-то позвал меня именно сюда.
Я стала третьей дочерью дома Лиры и Песни, одного из десяти древнейших семейств Зортиса. Тоу Лун, мой новоявленный отец, предпочёл бы сына: несмотря на многочисленных жён, взрослого наследника у него не было. Во дворе старшей жены в первые годы брака родились только две девочки с разницей в два года – Майла и Нала, названные двусложными именами по местной традиции. Их берегли как зеницу ока, но сыновей девочки заменить не могли. Во дворах наложниц порой рождались сыновья, но будто какое проклятье нависло над домом – ни один из них не прожил более пяти лет. Я лично считала, что дело как раз в том, что сыновей не было у самой мадам Тоу, которая в железной руке держала весь дом. Нет у неё, не будет и у других. Шанс на долгую жижнь внезапно появился у ясноглазого Ярши Тоу, сына шестой наложницы. Та недавно скончалась от тоски по дому и теперь мадам Тоу подумывала воспитать мальчика как собственного сына.
Словом, удачно сложилось и то, что я девушка, потому что мадам Тоу не простила бы появление даже приёмного сына, потенциальную помеху её планам. И Майла с Налой полюбили меня совершенно необъяснимо, но очень нежно. Может быть, опекаемые с самого детства, они чувствовали жажду познания, желали чего-нибудь необычного?
Потому что по местным меркам я была настоящим аттракционом. Слуги при виде меня впадали поначалу в настоящий ступор, потом падали на колени и рыдали – мой облик был настолько необычен для них, что меня принимали то ли за посланницу Покровителей, то ли за коварное порождение Тени. Господин Тоу общался со мной на философские и социальные темы и даже велел помощнику записывать некоторые мои мысли, настолько они его развлекали. Госпожа Тоу тоже была ко мне благосклонна, но похоже от того, что моя необразованность в женских талантах только подчёркивала идеальное воспитание её дочерей.
И среди всего этого круговорота мне оставалось только распахнуть пошире глаза, навострить ушки и внимать каждому звуку, чтобы понять, зачем Голос пригласил меня в этот мир. И очень, очень много работать, чтобы ни секунды не оставить себе времени на безумные мысли.
Я старательно изучала мир вокруг, училась этикету и изо всех сил старалась сойти за относительно нормальную. Выходило не очень: хотя при переносе сюда я сразу же выучила зортийский, научилась читать и разговаривать, но писать я не умела. Хотя символы и вставали у меня перед глазами, начертить их было невозможно без привычки.
Я не умела правильно кланяться, я не могла аккуратно надеть местные халаты, не знала правил этикета, пугалась местной еды. Да я даже двигалась слишком резко, а дышала слишком шумно, недостойно приличной леди. И самое неуместное для дочери дома Лиры и Песни — я была совершенно лишена музыкального слуха и тем более не владела ни одним из их странных музыкальных инструментов.
— Прошу, сестра, оставь мне гу-ри — со слезами на глазах взмолилась Нала, когда я попыталась сыграть на местной восьмиструнной плоской лютне. Было даже неясно, жалко ли ей свои уши или сам гу-ри.
С духовыми инструментами тоже не сложилось, звуки я издавала душераздирающие и мерзкие. На мой взгляд, их тонкие флейты именно так и звучали в любых руках, но господин Тоу сказал, что так я тоже опозорю дом.
Более-менее мне давались танцы. Благородным леди было не к лицу открыто танцевать, да и дом специализировался скорее на музыке, но по крайней мере я умела двигаться в такт и не забывала изящно тянуть ноги и руки, спасибо детской секции балета, вбившей в меня основы. Так что танец приписали к моим талантам наряду с — вот не вру — «книгочтением» и «искусством составления ароматов».
— Зато вряд ли тебя кто-то попросит продемонстрировать, — подбодрила меня тогда Майла. — Танцуют девушки только для семьи или супруга. Разве что император положит на тебя глаз.
Она с сомнением посмотрела на меня. Я поёжилась. Вообще-то я читала всякие романтические истории и в них императорам нравились строптивые и необычные попаданки. У меня уже возникли сомнения: на фоне новоявленных сестёр я выглядела как слон в посудной лавке, разговаривала грубо и даже не понимала, как именно угождать мужчинам. Но даже если местный император — извращенец, то хотелось бы этого избежать. Это в доме Лиры мне покровительствовали все четыре главных человека в семье, а во дворце меня быстро задушат. Или забьют палками, как жаловались служанки.
Глава 3
(это не героиня, просто для настроения)
Где-то через два месяца после перемещения вдруг стало ясно моё предназначение – в дом Лиры и Песни пришёл указ о свадьбе с генералом Ро из северной Шиду. Домочадцы и слуги, включая меня, вышли встретить указ и пали на колени, увидев золотой свиток. А когда посланник императора Зортиса произнёс последнее слово и попросил встать, все глаза будто по команде обратились ко мне. Указ говорил о «благородной дочери из дома Лиры и Песни», но не уточнял какой. Отправить ребёнка в Шиду значило расстаться практически навсегда, а господин и госпожа Тоу любили своих родных дочерей. И вот счастье – в доме как раз недавно появилась приёмная, немного лишняя и странная. Я могла только пожать плечами, хотя никто и не понял моего жеста.
Господин Тоу формально испросил моего мнения, и я не стала отказываться. Мне по большому счёту, было всё равно: и Зортис и Шиду – абсолютно чуждые и незнакомые страны. Дом Лиры и Песни не успел стать мне близким и привычным, а судьба моя мне неизвестна… Возможно, Голос принёс меня сюда именно для этого. Он же упомянул что-то про сыновей, а я пока развлекала только дочерей.
Единственное, что меня действительно смущало – сама свадьба. Я пока не особенно рвалась замуж вообще, говоря уже о браке с незнакомым чужаком. И вдруг ему вздумается потребовать исполнения супружеского долга? Я уже поняла, что отказывать мужьям тут ни в чём не принято, только хитростью и лаской склонять на свою сторону. Но наставница Айя, которая тут же бросилась меня убеждать в величии выпавшей мне чести, всё повторяла, что Покровителям противно принуждение. А в браке, мол, главное – уважение супругов друг к другу. Выходило как-то неубедительно. Если ей и лупить меня веером нормально, может, и отдача супружеского долга по команде – не принуждение для неё.
Но хотя разум мучили сомнения, я вдруг поняла, что на эмоциональном уровне мне совершенно всё равно. Поток необычных происшествий, незнакомый мир, новые люди – всё только притупило боль, и в этом «притупленном» состоянии я в конечном итоге приняла своё бессилие даже мужа выбрать. Наградой мне стали слёзы благодарности Майлы и Налы, а также карт-бланш на любые капризы и странности от госпожи Тоу.
И закипела подготовка к свадьбе. Месяц — оскорбительно короткое время для такой помолвки, но генерал Ро был очень занят. Знаменитый и очень уважаемый полководцев соседней агрессивной империи Шиду прибыл вовсе не для того, чтобы долго обмениваться любезностями. Запугал императора, забрал своеобразную дань подарками и невестой и хватит, пора домой.
«А то и не только невестой. Наверняка есть желающие сразу и наложниц ему завернуть, младших дочек из побочных ветвей» — кисло думала я, читая книгу о женских добродетелях. Отсутствие ревности и глубокое понимание блага супруга стояло на первом месте в списке. С другой стороны, мне-то что? Как раз даёт шанс договориться и отложить супружеский долг на неопределённый срок. Пусть лучше с любовницами развлекается, а я как-нибудь залягу на дно во дворце младшей жены или что там мне полагается. Может, сойду за застенчивую зортийку.
Месяц меня спешно тренировали в различных изящных женских искусствах, пытаясь найти что-то, с чем даже я справлюсь. Так я научилась более-менее заваривать местный чай и даже распробовала некие прелести букета и аромата, научилась изящно насыпать и возжигать благовония и даже выучила пару десятков лирических стихотворений.
И вот до свадьбы оставалось три дня. Я постилась, молилась и пребывала в ещё более мрачной отрешённости, чем раньше, но сквозь неё пробивалась какая-то азартная решимость. Взамуж — ерунда по сравнению с путешествием в другой мир. Посмотрим, как генерал справится с современной сильной духом женщиной!
Кажется, моё отрешённое состояние пугало названных сестёр, и те всё больше времени проводили со мной. В день накануне свадьбы и в свадебное утро они не отходили от меня ни на шаг.
Хотя жених должен был въехать в дом Лиры и Песни около полудня, а мне вообще не полагалось до вечера покидать брачных комнат, подготовка началась затемно. Служанки — все шесть, которые были формально приписаны к моему дворику — растолкали меня и заставили встать, потом бережно окунули в ванну. Воду смешали с молоком и мёдом, меня прямо в ванне осыпали лепестками цветов и нежно промассировали с маслами. Я чуть было не утонула, потому что заснула в тепле, но меня выловили, вытащили, обтёрли и нарядили в полупрозрачное нижнее платье из какого-то тонкого серебристого материала, больше всего напоминавшую мне паутину. Конечно, по форме платье было всё тем же халатом, но оно отчаянно просвечивало, липло к коже и при каждом движении подчёркивала всё то, что якобы прикрывало.
— И вот в таком виде мне замуж выходить? — возмутилась я.
Служанки захихикали, но быстро приняли положенный скорбно-униженный вид. Старшая из них склонилась и ответила:
— Платье невесты генерала Ро из дома Лиры и Песни достойно, чтобы его воспели, оно отражает достоинство и богатство дома, а потому потребует некоторого времени в облачении и выдержки при ношении.
Ясно. Меня ждёт центнер золотых украшений и дюжина слоёв ткани. Что по сути своей — уже неплохой приданое, потому что после свадьбы принадлежать всё на меня надетое будет только мне. А это, видимо, нижнее платье, сюрприз для жениха. Мне внесли последние, наконец, сладкие дары, а вместе с ними в комнату вошли сёстры.
— Кари, ого! — закричала Нала при виде меня, потом покраснела и отвернулась.
— Кари, приветствую тебя этим прекрасным утром, — почти пропела ритуальное приветствие Майла.
Она даже не поднимала глаз, видимо, незамужним девам нельзя было смотреть на платье для выходящих замуж.
— Вы закончили первые сборы? — прикрикнула она на служанок. Те засуетились.
Меня под руки провели к мутноватому медному зеркалу, усадили на резной табурет — без спинки, зараза — и принялись собирать. Сначала мне намазали на лицо какую-то белёсую холодящую смесь, и я искренне надеюсь, что она была какой-нибудь волшебной, а не по канонам их странной местной медицины, потом промассировали плечи, коснулись шеи и запястий ароматической смесью и принялись расчёсывать волосы.
Вообще мои волосы приводили служанок в отчаяние. По местным канонам идеальными считались тяжелые чёрные и блестящие пряди, водопадом рассыпающиеся по спине. Мои светло-русые были неприлично коротки, неприлично светлы и неприлично воздушны, разлетаясь от малейшего движения.
